Вероника Тушнова

Главная ~ Литература ~ Стихи писателей 18-20 века ~ Вероника Тушнова
Найти писателя или стихотворение:

Лучшие стихи Вероники Тушновой

Тушнова Вероника
Тушнова Вероника Михайловна (1911 - 1965) - русская советская поэтесса, писавшая в жанре любовной лирики, член Союза писателей СССР. Автор текстов популярных песен «Не отрекаются любя», «А знаешь, всё ещё будет!..», «Сто часов счастья» и других.

В чем отказала я тебе,
скажи?
Ты целовать просил —
я целовала.
Почему говорится:
«Его не стало»,
если мы ощущаем его
непрестанно,
Не сули мне
золотые горы,
годы жизни доброй
не сули.
Сто часов счастья...
Разве этого мало?
Я его, как песок золотой,
намывала,
Я стою у открытой двери,
я прощаюсь, я ухожу.
Ни во что уже не поверю,—
все равно
А знаешь, все еще будет!
Южный ветер еще подует,
и весну еще наколдует,
и память перелистает,
Воздух пьяный - нет спасения,
с ног сбивают два глотка.
Облака уже весенние,
кучевые облака.
Надо верными оставаться,
до могилы любовь неся,
надо вовремя расставаться,
если верными быть нельзя.
Я прощаюсь с тобою
у последней черты.
С настоящей любовью,
может, встретишься ты.
Человек живет совсем немного -
несколько десятков лет и зим,
каждый шаг отмеривая строго
сердцем человеческим своим.
Сто часов счастья...
Разве этого мало?
Я его, как песок золотой,
намывала,
Не ведется в доме разговоров
про давно минувшие дела,
желтый снимок - пароход "Суворов"
выцветает в ящике стола.
У мокрых камней выгибает волна
литую покатую спину.
Над черным хребтом Карадага
луна
Степь, растрескавшаяся от жара,
не успевшая расцвести...
Снова станция Баладжары,
перепутанные пути.
Кто-то в проруби тонет.
Пустынно, темно.
Глубь чернеет опасно, бездонно.
Кем ты станешь?
Так было, так будет
в любом испытанье:
кончаются силы,
в глазах потемнело,
Терпеливой буду, стойкой,
молодой, назло судьбе!
Буду жить на свете столько,
сколько надобно тебе.
Я помню, где-то,
далеко вначале,
наплававшись до дрожи поутру,
на деревенском стареньком причале
Я в снегу подтаявшем,
около ствола,
гладенькую, мокрую
шишку подняла.
Осенний пожар полыхает в лесу,
плывут паутин волоконца,
тяжелые капли дрожат на весу,
и в каждой по целому солнцу.
Счастливо и необъяснимо
происходящее со мной:
не радость, нет - я не любима -
и не весна тому виной.
Глаз к сиянью такому еще не привык...
Зной густой, золотой и тягучий, как мед...
А за домом, в саду,
пробегает арык,
О память сердца! Ты сильней
Рассудка памяти печальной...
К. Батюшков
Память сердца! Память сердца!
Я поняла,—
ты не хотел мне зла,
ты даже был
предельно честен где-то,
А может быть, останусь жить?
Как знать, как знать?
И буду с радостью дружить?
Как знать, как знать?
Как часто лежу я без сна в темноте,
и всё представляются мне
та светлая речка
и елочки те
Вот уеду, исчезну,
на года, навсегда,
кану в снежную бездну,
пропаду без следа.
И чего мы тревожимся, плачем и спорим,
о любимых грустим до того, что невмочь.
Большеглазые добрые звезды над морем,
шелковистая гладь упирается в ночь.
Сколько раз я мечтала
в долгой жизни своей
постоять, как бывало,
возле этих дверей.
Нынче улетели журавли
на заре промозглой и туманной.
Долго, долго затихал вдали
разговор печальный и гортанный.
Ну, пожалуйста, пожалуйста,
в самолет меня возьми,
на усталость мне пожалуйся,
на плече моем усни.
В холодном, неуютном зале
в пустынном аэропорту
слежу тяжелыми глазами,
как снег танцует на ветру.
Одна сижу на пригорке
посреди весенних трясин.
...Я люблю глаза твои горькие,
как кора молодых осин,
Года прошли,
а помню, как теперь,
фанерой заколоченную дверь,
написанную мелом цифру "шесть",
Пусть друзья простят меня за то, что
повидаться с ними не спешу.
Пусть друзья не попрекают почту,—
это я им писем не пишу.
Дождик сеет, сеет, сеет,
с полуночи моросит,
словно занавес кисейный
за окошками висит.
Нынче детство мне явилось,
приласкало на лету.
Свежим снегом я умылась,
постояла на ветру.
Дурманящей, росистой чащею
черемуха —
дыши, гляди,
ласкай, ломай...
Тебе бы одарить меня
молчанием суровым,
а ты наотмашь бьешь меня
непоправимым словом.
Вот говорят: Россия...
Реченьки да березки...
А я твои руки вижу,
узловатые руки,
Я поняла,—
ты не хотел мне зла,
ты даже был
предельно честен где-то,
Мне говорят:
нету такой любви.
Мне говорят:
как все,
Резкие гудки автомобиля,
сердца замирающий полет.
В облаках белесой крымской пыли
прячется нежданный поворот.
Нам двоим посвященная,
очень краткая,
очень долгая,
не по-зимнему черная,
Не знаю - права ли,
не знаю - честна ли,
не помню начала,
не вижу конца...
Гонит ветер
туч лохматых клочья,
снова наступили холода.
И опять мы
Наверно, это попросту усталость,—
ничто ведь не проходит без следа.
Как ни верти,
а крепко мне досталось
Просторный лес листвой перемело,
на наших лицах — отсвет бледной бронзы.
Струит костер стеклянное тепло,
раскачивает голые березы.
В чем отказала я тебе,
скажи?
Ты целовать просил —
я целовала.
Кто-то в проруби тонет.
Пустынно, темно.
Глубь чернеет опасно, бездонно.
Кем ты станешь?
Быть хорошим другом обещался,
звезды мне дарил и города.
И уехал,
и не попрощался.
Спокойный вечер пасмурен и мглист.
Не слышно птиц среди древесных кружев.
Пустынна улица. Последний ржавый лист
в морозном воздухе легчайший ветер кружит.
Бои ушли. Завесой плотной
плывут туманы вслед врагам,
и снега чистые полотна
расстелены по берегам.
Не опасаюсь впасть в сентиментальность,
для нас с тобой такой угрозы нет.
Нас выручает расстояний дальность,
число разлук, неумолимость лет.
Вчерашний дождь
последний лист багряный
сорвал с деревьев, рощи оголя.
Я вышла через заросли бурьяна
Тусклый луч блестит на олове,
мокрых вмятинах ковша...
Чуть поваркивают голуби,
белым веером шурша.
Так уж сердце у меня устроено —
не могу вымаливать пощады.
Мне теперь — на все четыре стороны...
Ничего мне от тебя не надо.
Так уж сердце у меня устроено —
не могу вымаливать пощады.
Мне теперь — на все четыре стороны...
Ничего мне от тебя не надо.
Там далёко,
за холмами синими,
за угрюмой северной рекой,
ты зачем зовешь меня по имени?
Кряхтели рамы, стекла звякали,
И все казалось мне:
вот-вот
уснувший дом сорвется с якоря
Небо желтой зарей окрашено,
недалеко до темноты...
Как тревожно, милый,
как страшно,
Ты ножик вынул не спеша,
гордясь своим искусством,
и с маху сталь в кору вошла
с тугим и сочным хрустом.
До города двенадцать километров.
Шоссе как вымерло - ни человека...
Иду одна, оглохшая от ветра,
перехожу взлохмаченную реку.
Морозный лес.
В парадном одеянье
деревья-мумии, деревья-изваянья...
Я восхищаюсь этой красотой,
На рассветной поре
туча спит на горе,
залегла за хребтом
ватным серым жгутом.
Морозный лес.
В парадном одеянье
деревья-мумии, деревья-изваянья...
Я восхищаюсь этой красотой,
Не охладела, нет,
скрываю грусть.
Не разлюбила,—
просто прячу ревность.
У всех бывают слабости минуты,
такого разочарованья час,
когда душа в нас леденеет будто
и память счастья
Открываю томик одинокий -
томик в переплёте полинялом.
Человек писал вот эти строки.
Я не знаю, для кого писал он.
Мы час назад не думали о смерти.
Мы только что узнали: он убит.
В измятом, наспех порванном конверте
на стуле извещение лежит.
Вот и город. Первая застава.
Первые трамваи на кругу.
Очень я, наверное, устала,
если улыбнуться не могу.
Много счастья и много печалей на свете,
а рассветы прекрасны,
а ночи глухи...
Незаконной любви
Я с детства любила гудки на реке,
я вечно толклась у причала,
я все пароходы
еще вдалеке
Ю. Р.
Ты яблоки привез на самолете
из Самарканда лютою зимой,
холодными, иззябшими в полете
Знаю я бессильное мученье
над пустой тетрадкою в тиши,
знаю мысли ясное свеченье,
звучную наполненность души.
Запах леса и болота,
полночь, ветер ледяной...
Самолеты, самолеты
пролетают надо мной.
Наверно, это попросту усталость,—
ничто ведь не проходит без следа.
Как ни верти,
а крепко мне досталось
Много нынче в памяти потухло,
а живет безделица, пустяк:
девочкой потерянная кукла
на железных скрещенных путях.
Не отрекаются любя.
Ведь жизнь кончается не завтра.
Я перестану ждать тебя,
а ты придешь совсем внезапно.
Вся ночь без сна...
А после, в роще,
березовая тишина,
и всё приемлемее, проще,
Не прозвучит ни слово, ни гудок
в развалинах, задохшихся от дыма.
Лежит убитый русский городок,
и кажется - ничто непоправимо.
Нас дождь поливал
трое суток.
Три дня штурмовала гроза.
От молний ежеминутных
Ты все еще тревожишься — что будет?
А ничего. Все будет так, как есть.
Поговорят, осудят, позабудут,—
у каждого свои заботы есть.
Не боюсь, что ты меня оставишь
для какой-то женщины другой,
а боюсь я,
что однажды станешь
Стоит в сугробах мельница,
ничто на ней не мелется,
четыре с лишним месяца
свистит над ней метелица...
Еду я дорогой длинной...
Незнакомые места.
За плечами сумрак дымный
замыкает ворота.
Река текла
тяжелая, как масло,
в ней зарево закатное
не гасло,
Молчали горы — грузные и грозные,
ощеря белоснежные клыки.
Свивалось их дыхание морозное
в причудливые дымные клубки.
Я пенять на судьбу не вправе,
годы милостивы ко мне...
Если молодость есть вторая -
лучше первой она вдвойне.
Спокойный вечер пасмурен и мглист.
Не слышно птиц среди древесных кружев.
Пустынна улица. Последний ржавый лист
в морозном воздухе легчайший ветер кружит.



TOP-20 лучших стихотворений Вероники Тушновой:

Я желаю тебе добра! — [Вероника Тушнова]
Я прощаюсь с тобою — [Вероника Тушнова]
Не отрекаются любя. — [Вероника Тушнова]
А знаешь, все еще будет! — [Вероника Тушнова]
Сто часов счастья... — [Вероника Тушнова]
Я стою у открытой двери — [Вероника Тушнова]
Человек живет совсем немного — [Вероника Тушнова]
Раскаяние — [Вероника Тушнова]
Надо верными оставаться — [Вероника Тушнова]
Людские души - души разные — [Вероника Тушнова]
Сто часов счастья — [Вероника Тушнова]
Почему говорится: — [Вероника Тушнова]
Кукла — [Вероника Тушнова]
Я поняла, — [Вероника Тушнова]
Пусть друзья простят меня за то, что — [Вероника Тушнова]
Я пенять на судьбу не вправе — [Вероника Тушнова]
Яблоки — [Вероника Тушнова]
Счастливо и необъяснимо — [Вероника Тушнова]
Я поняла,— — [Вероника Тушнова]
Ну, пожалуйста, пожалуйста — [Вероника Тушнова]









Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1
1