Цветы и рыбы

Главная ~ Литература ~ Стихи писателей 18-20 века ~ Виктор Соснора ~ Цветы и рыбы
Найти писателя или стихотворение:
Стихотворение Виктора Соснора

1

Розы -
обуза восточных поэтов,
поработившие рифмы арабов
и ткани.
Розы -
по цвету арбузы,
по цвету пески,
лепестками
шевелящие,
как лопастями турбины.
Розы -
меж пальцев - беличья шкурка,
на языке - семя рябины.
Розы
различны по температуре,
по темпераменту славы,
а по расцветке
отважны,
как слалом.
Черные розы -
черное пиво,
каменноугольные бокалы.
Красные розы -
кобыльи спины
со взмыленными боками.
Белые розы -
девичьи бедра
в судорогах зачатья.
Желтые розы -
резвящиеся у бора
зайчата.
Розы
в любом миллиграмме чернил
Пушкина, Шелли, Тагора.
Но уподобилась
работорговле
розоторговля.
В розницу розы!
Оптом!
На масло,
в таблетки для нервов!
Нужно же розам
“ практическое примененье”.
Может,
и правильно это.
Нужны же таблетки от боли,
как натюрморты нужны
для оживленья обоев.
Правильно все.
Только нужно ведь печься
не только о чадах и чае.
Розы как люди.
Они вечерами печальны.
И на плантациях роз
такие же планы, коробки, Субботы.
Розы как люди.
С такой же солнечной,
доброй,
короткой судьбою.


2

О скорбели пескари?
О чем пищали?
Жилось им лучше аскарид.
Жирен песчаник.
Не жизнь , а лилиевый лист.
Балы, получки.
Все хищники перевелись.
Благополучье.
Кури тростник.
Около скал
стирай кальсоны.
А в кладовых!
Окорока
стрекоз копченых!
А меблировка!
На дому -
О, мир! О, боги!
Из перламутра, перламут-
ра все обои!
Никто не трезв,
никто не щупл,
все щечки алы...
Но только не хватало щук,
зубастых, наглых,
чтоб от зари и до зари,
клыки ломая...
Блаженствовали пескари.
Не понимали.


3

В страницах клумбовой судьбы
несправедливость есть:
одни цветы -
чтобы любить,
другие -
чтобы есть.
Кто съест нарциссы?
Да никто.
И львиный зев не съест.
Уж лучше жесть или картон, -
и враз на жизни - крест.
Кто любит клевер?
Кто букет
любимой подарит из клевера?
Такой букет
комично подарить.
Но клевер ест кобыла -
скок! -
и съела из-под вил.
Но ведь кобыла -
это скот.
Нет у нее любви.
Не видеть клеверу фаты.
Вся жизнь его -
удар.
Гвоздика -
хитрые цветы.
И любят, и едят.
Но чаще этих хитрецов -
раз! -
в тестовый раствор.
А розы
любят за лицо,
а не за существо.


4

Я не верю дельфинам.
Эти игры - от рыбьего жира.
Оттого, что всегда
слабосильная сельдь вне игры.
У дельфинов
малоподвижная кровь
в склеротических жилах.
Жизнерадостность их -
от чужих животов и икры.
Это резвость обжор.
Ни в какую не верю дельфинам,
грациозным прыжкам,
грандиозным жемчужным телам.
Это - кордебалет.
Этот фырк,
эти всплески - для фильмов,
для художников,
разменявших на рукоплескания красок
мудрый талант.
Музыкальность дельфинов,
Разве
после насыщенной пищей недели,
худо слушать кларнет?
Выкаблучивать танец забавный?
Квартируются в море,
а не рыбы.
Летают,
а птицами стать нет надежды.
Балерины - дельфины,
длинноклювые звери
с кривыми и злыми зубами.


5

Так давно это было,
что хвастливые вороны даже
сколько ни вспоминали,
не вспомнили с точностью дату.
Смерчи так припустили.
Такие давали уроки!
Вырос кактус в пустыне,
как
все, что в пустыне,
уродлив.
А пустыня, -
пески, кумачовая крупка.
Караваны
благоустраивались на привалах.
Верблюды
воззирались на кактус
с презрительным хрюком:
- Не цветок, а ублюдок! -
и презрительно в кактус плевали.
Вечерами шушукались
вовсе не склонные к шуткам
очкастые змеи:
- Нужно жалить его.
Этот выродок даже цвести не умеет.
Кактус жил молчаливо.
Иногда препирался с ужами.
Он-то знал:
и плевки, и шипенье - пока что.
Он еще расцветет!
Он еще им докажет! Покажет!
Разразилась жара.
И пустыню измяли самумы.
Заголосили шакалы -
шайки изголодавшихся мумий.
Убежали слоны в Хиндустан,
а верблюды к арабам.
И барахталось стадо орлов
и орало,
умирая,
ломая крылатые плечи и
ноги.
Эти ночи самумов!
Безмлечные ночи!
Так афганские женщины,
раньше трещотки в серале,
умирая,
царапали щеки
и серьги,
и волосы рвали.
Опустела пустыня.
Стала желтой, голодной и утлой.
Ничего не осталось
ни от сусликов, ни от саксаулов.
И тогда, и тогда, и тогда -
видно время шутило, -
кактус
пышно
расцвел
над песчаным, запущенным штилем.
Он зацвел,
он ворочал
багровыми лопастями.
Все закаты бледнели
перед его лепестками.
Как он цвел!
Как менялся в расцветке!
То - цвета айвы,
то - цвета граната.
Он, ликуя, кричал:
- Я цвету!
Мой цветок -
самый красный и самый громадный
во вселенной!
Кактус цвел!
И отцвел.
Снова смерчи давали
шагающим дюнам уроки.
Снова горбился кактус,
бесцветен,
как
все, что в пустыне, уродлив.
И слоны возвратились.
И верблюды во время привалов,
с тем же самым презреньем
в стареющий кактус плевали.
Молодые орлы издевались:
- Какой толстокожий кувшин!
Змеям выросла новая смена.
И так же шушукалась смена.
Как он, кактус, когда-то расцвел,
как имел лепестки -
размером с ковши! -
только ящерка видела,
но рассказать никому не сумела.

1962


Мне нравится:
0
Копировать
Поделиться

Количество просмотров: 675
Количество комментариев: 0
Опубликовано: 29.09.2016


Соснора Виктор© Виктор Соснора




Другие стихи Виктора Соснора:

Цветет жасмин.
А пахнет жестью.
А в парках жерди из железа.
Как селезни скамейки.
Фонари опадают.
Опадают мои фонари.
Целые грозди электрических листьев
примерзают к уже не зеленой
Имеет место мнение
о вырождении
малых народностей.
Как будто мозг и мускулы
Ты по пюпитру постучишь:
Спектакль исполнен! Раз - и все!
Мой режиссер! Ты - поставщик,
не постановщик, режиссер.
Ты на Ладоге,
что льдинка.
Там туманы.
Там так мало
Мимо такси -
на конус фары!
Мимо витрин и мимо фабрик -
гастрономических богинь,
Там, за болотом,
там, за бором,
произрастает комбинат!

Там гора,
а на горе
я живу анахоретом,
по карельским перешейкам
Антенны - чуткие фонтаны.
А полумесяц - чуть живой.
Над чернобелыми фортами
парит Сова, как часовой.
Птица Сирин, птица Сирин!

С животным упорством
снег идет,

00









Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!

1
1