X

Владимир Шилейко

Главная ~ Литература ~ Стихи писателей 18-20 века ~ Владимир Шилейко
Найти писателя или стихотворение:

Лучшие стихи Владимира Шилейко

Шилейко Владимир
Владимир Казимирович Шилейко (настоящее имя Вольдемар Казимирович) (14 февраля 1891 - 5 октября 1930) - русский востоковед, поэт и переводчик, второй муж Анны Ахматовой, член Императорского Православного Палестинского Общества. Кроме научной деятельности, Владимир Казимирович писал стихи (близкие к поэтике акмеизма), публиковался в российских литературных журналах. Самыми знаменитыми его переводами стали переводы шумерской и аккадской поэзии.

...И в час, когда тоску труда
Переплывает смутный гений, -
Душа взмывает иногда
В туманах темных вдохновений.
Уста Любви истомлены,
Истончены ее уборы,
Ее безвинной пелены
Коснулись хищные и воры.
Что горестней, что безнадежней
Глубокой осенней печали,
Тоски по надежде,
Неровных падений листа?
Всё - тишина, и всё - покой.
Безмолвный час глубок и долог...
Твоей ли нежащей рукой
Развернут сумеречный полог?
Господь мой! Видишь, как Тебе
Всё сердце, вся душа открыты,
В одной возвышенной мольбе,
В благословляющей, излиты.
Ее весна плыла когда-то
И в обаяньи первых гроз;
Но солнце бледного заката
Не обожгло старинных роз...
Неоскудевшею рукой
И тварь пустынная богата, -
Есть даже львам глухой покой
В пещерах дальнего заката.
Что вспоминать, о чем жалеть?
Судьба последнее гадает.
А я люблю еще глядеть,
Как в небе хмурый облак тает.
Лети, летящая, лети!
Ее теперь не остановишь,
И на подкупленном пути
И в Чермном море не изловишь.
О, этот горький первый том,
Ничтожный, может, - и любимый,
Доставшийся с таким трудом,
С такою ревностью хранимый:
Завернувшийся в черное горе
Позарился на бедность невежды,
Уподобился буре над морем
И унес паруса надежды.
Я не ищу приветствий черни
И пышной жизни не хочу, -
Брожу по улицам вечерним,
Пустые песни бормочу.
Люблю живую суету,
И если вдруг бегу мгновений, -
Не потому, что за черту
Ступаю и богов,и теней.
Кругом не молкнет птичий голос -
А посмотри, какая синь!
И спеет плод, и зреет колос,
Впивая дивную теплынь.
Скажи, видала ль ненароком
На склоне года, в поздний день,
Пернатой Прокны над потоком
Неуспокоенную тень?
Как небу вешнему - ликующие грозы,
Как лавры смуглые - венчанным хитрецам,
Как пламенный восторг - лирическим певцам,
Так дому твоему приличествуют розы.
Ничего не просил у Бога, -
Знал, что Бог ничего не даст;
Только пристально так и строго
Все смотрел на красный закат.
Поседела, совсем изменилась,
Просветлела от горестных лет,
Только сердце тревожней забилось, -
Не узнал бы любимую, нет!
1
В глубине долин
"Так вот кому летать и петь"
Смущенно думаю о нем:
Всех человечней, всех хмельнее,
Опять, опять ты появился!
Деревянный старый дом!
Здесь Пушкин в древности родился
И написал стихов здесь том!
Ты поднимаешься опять
На покаянные ступени
Пред сердцем Бога развязать
Тяготы мнимых преступлений.
О чистом жребии моли:
Ты - царь в дому своем веселом,
Священник Богу на земли.
Не потому ли, что один
Я оставался в полумраке,
Не потому ли, что камин
Бросал особенные знаки, -
"Наклонись, обрадуйся, исчезни!"
Его любовь переборолась,
Его восторг перегорел,
Над мраком смерти обоюдной
Есть говор памяти времен,
Есть рокот славы правосудный -
Могучий гул; но дремлет он
Есть вера духа, жадная, простая,
И верность сердца, взявшего свое.
Они стремят в другое бытие,
Они ведут, пути переплетая.
Легка последняя ступень,
И в сединах печаль светлее,
И примирение блещет день
На смуглом золоте аллеи.
Я помню. Слышишь ли меня?
Я помню. Не прощай, не надо.
Возврату тягостного дня
Уже не будет сердце радо.
Тысячелетний шаг вигилий -
А мы не кончим этот пир:
Ночь, из фиала черных лилий,
Дурманом опоила мир.
На сердце опять захолонуло
Жуткою, знакомою прохладой;
Это ты незримыми взметнула
Крыльями за белою оградой.
Опасайся вечерних врагов
И за книгами ночь не сиди:
Можно так не услышать шагов,
Что и с Нею ты будешь один.
Больного сердца переливы,
Чужой не тронуты рукой,
И этот, долгий и ленивый,
Почти что царственный покой, -
С полуотравой мадригала
В незаполнимые часы
Моя рука соединяла
Сарона чистые красы,
Теперь оставь и гнев, и нежность,
И всё, чем сердце знало жить:
Одну пристойно сохранить
Торжественную безмятежность.
Нет, ты только подумай, какая тоска!
А ведь, может быть, это - последний вечер,
А ведь, может быть, завтра моя рука
Не протянется больше твоей навстречу, -
Ты думаешь, свечи скромней горят
Под черной, стыдной маской?
Ты думаешь, их тягучий яд
Покажется только сказкой?
...Как бы обмануто собой
Утра зловещее начало:
Так этот страшный мне примчало?
Какою дикою судьбой
Распался в прах перед огнем -
И тем упорней остываю,
Тем с каждым годом, с каждым днем
Всё миротворней забываю.
Такого пламенного горя
Не в силах сердце перенесть!
Все птицы улетели в море -
Моя одна осталась здесь.
Каким еще заговорю с тобою
Особенным, нездешним языком,
Каких миров какую весть открою,
Другой судьбы пленительный закон?
Седенький книжный торговец
Хмурые книги раскрыл,
Мудростью пыльных пословиц
Серое сердце кормил.
Когда бы я имел лорнет
И звался именем Марии,
Я запустил бы в Вас, поэт,
Тяжелым камнем Ассирии.
Увял, увял цветущий мир, -
О вы, осенние мятели,
Скажите струнам гневных лир,
Какие розы облетели!
Дай руку мне во сне.
Мы будем вдвоем с тобою
В овеянной дремою
Странной ночной стране.
I
Михаиле Леонидыч, где ты?
Глаза, не видя, смотрят вдаль,
Знакомой болью ноет тело, -
Какая острая печаль,
Тоска какая налетела!
Как путник при конце дороги
Обозревает прошлый путь,
Как мытарь на святом пороге
Волненьем веры полнит грудь -
Томительно люблю цветы,
Старинной, длительной любовью,
Люблю их крепкие листы,
Живущие зеленой кровью.
В смягченном стиле Парфенона
Он - тоже дорика, Софокл!
Он озарил пути Закона
Огнями разноцветных стекл.
Влачится - у! - через волчец,
Скрывая рваную порфиру:
Ее привел сюда Отец
И водит за руку по миру.
Последним дням не прекословь,
Судьба по-новому богата:
Тебе - предсмертная любовь,
Мне - старый долг и честь солдата.
"И дал мне три гвоздики,
Не поднимая глаз..."
Ужель "не поднимая глаз"?
Не всё ль, что в юности умел,
Чему Отец в годах наставил, -
И крайней верой пламенел,
И прорицал, и пел, и славил.
Еще болезненно-свежа
Была печаль ночной разлуки,
Еще высокая душа
Дрожала в напряженной муке, -
Двенадцать бьет - и где твоя отвага?
Одна поет тоскующая медь,
И в светлом круге белая бумага
Велит не мочь, не сметь и не уметь.
Хозяин скуп, жнецы ленивы,
А с неба - холод и дожди;
Обречены страстные нивы -
Ни одного зерна не жди.
Здесь мне миров наобещают,
Здесь каждый сильный мне знаком,
И небожители вещают
Обыкновенным языком.
Как орлиные крылья, раскрылся Коран,
Завернувшийся в луны поклялся о Боге -
И душа ужасалась на страшном пороге,
И душа трепетала от пламенных ран.
Сияя светом диадем,
Два лучших сердца в дланях Бога
Хранят томящийся Эдем,
Свершают стражу у порога.
Я думал: всё осталось сзади -
Круги бессмысленных планет,
Страницы порванных тетрадей,
Я верил: будущего нет.
И снова с горькою гордыней
У клироса на коврик стать,
И у немыслимой святыни
Без мысли кликать благодать.
В века веков деннице онемелой
Запрещена небесная дорога:
Зловещая от жертвенного рога
Слетела тень звезды окаменелой.
Еще не порываю нить,
Меня скрепляющую с вами;
Еще умею говорить
Обыкновенными словами;
1
О, речной затон!
В простосердечии, на воздухе целебном
И тихой памятью овеян глубоко -
Ты стал совсем земным, ты стал совсем
волшебным,
- Затяните мне котурны туже! -
Женщина, единственная здесь!
В этом доме, ведающем мужей,
И тебе, я вижу, место есть.
Не та уж ты, какой была,
Когда предстала мне впервые:
Тебя и годы огневые,
И суета сломить могла.
Неживые, легли в песках -
И ни топота больше, ни молви.
Ветер только слово промолвил -
Неживыми легли в песках.
Могу познать, могу измерить
Вчера вменявшееся в дым;
Чему едва ли смел поверить,
Не называю ль сам былым?
Все вечера томительны и жгучи -
Этот горел упоеннее всех...
Разве я знал, что даже пафос мучит
Горьким соблазном стыдных утех?
Живу томительно и трудно,
И устаю, и пью вино.
Но, волей грозной, волей чудной
Люблю - сурово и давно.
Душа бездетна и убога -
Ты знала всё, когда входила,
Когда запела у порога
Двумя размахами кадила.
Еще дрожат пустые воды -
А он, старинный, воспарил:
Далече мчит в немые своды
Седую славу милых крыл.
Ты замечал, как в вечер строгий,
Прощальной ласкою Харит,
Горючий камень при дороге
Огнями красными горит?

TOP-20 лучших стихотворений Владимира Шилейко:

Опять, опять ты появился — [Владимир Шилейко]
Триолеты — [Владимир Шилейко]
Сафо — [Владимир Шилейко]
Томительно люблю цветы — [Владимир Шилейко]
Хокку — [Владимир Шилейко]
Увял, увял цветущий мир — [Владимир Шилейко]
Последним дням не прекословь — [Владимир Шилейко]
Хозяин скуп, жнецы ленивы — [Владимир Шилейко]
Я думал: всё осталось сзади — [Владимир Шилейко]
Я не ищу приветствий черни — [Владимир Шилейко]
Что вспоминать, о чем жалеть — [Владимир Шилейко]
О.П. Снегиной — [Владимир Шилейко]
Ты замечал, как в вечер строгий — [Владимир Шилейко]
Теперь оставь и гнев, и нежность — [Владимир Шилейко]
Этой осенью — [Владимир Шилейко]
Ты думаешь, свечи скромней горят — [Владимир Шилейко]
Лети, летящая, лети — [Владимир Шилейко]
О чистом жребии моли — [Владимир Шилейко]
Седенький книжный торговец — [Владимир Шилейко]
Скажи, видала ль ненароком — [Владимир Шилейко]









Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!

1
1