Лучшие стихи классиков
Детские стихи, стихи о любви
Бизона - cтихи, проза, плейкасты, конкурсы

Евгений Евтушенко

Главная ~ Литература ~ Стихи писателей 18-20 века ~ Евгений Евтушенко ~ Стихи Евгения Евтушенко
Найти писателя или стихотворение:

Лучшие стихи Евгения Евтушенко

И. Тарбе
Я груши грыз,
шатался,
вольничал,
Ты большая в любви.
Ты смелая.
Я - робею на каждом шагу.
Я плохого тебе не сделаю,
В. Бокову¹
Пахнет засолами,
пахнет молоком.
С. Преображенскому
Людей неинтересных в мире нет.
Их судьбы — как истории планет.
У каждой все особое, свое,
Качался старый дом, в хорал слагая скрипы,
и нас, как отпевал, отскрипывал хорал.
Он чуял, дом-скрипун, что медленно и скрытно
в нем умирала ты, и я в нем умирал.
Памяти К. Чуковского
Вот лежит перед морем девочка.
Рядом книга. На буквах песок.
Я только внешне, только внешне
по этой пристани хожу
и желтоватые черешни
бросаю в воду и гляжу.
Ты спрашивала шепотом:
"А что потом?
А что потом?"
Постель была расстелена,
Униженьями и страхом
Заставляют быть нас прахом,
Гасят в душах божий свет.
Если гордость мы забудем,
Я разлюбил тебя... Банальная развязка.
Банальная, как жизнь, банальная, как смерть.
Я оборву струну жестокого романса,
гитару пополам — к чему ломать комедь!
Ю. Васильеву
Твердили пастыри, что вреден
и неразумен Галилей,
но, как показывает время:
Маленький занавес поднят.
В зале движенье и шум.
Ты выступаешь сегодня
в кинотеатре "Форум".
Меняю славу на бесславье,
ну, а в президиуме стул
на место теплое в канаве,
где хорошенько бы заснул.
Я комнату снимаю на Сущевской.
Успел я одиночеством пресытиться,
и перемены никакой существенной
в квартирном положеньи не предвидится.
Когда мужики ряболицые,
папахи и бескозырки,
шли за тебя,
революция,
Д. Батлер
Уронит ли ветер
в ладони сережку ольховую,
начнет ли кукушка
Я у рудничной чайной,
у косого плетня,
молодой и отчаянный,
расседлаю коня.
При каждом деле есть случайный мальчик.
Таким судьба таланта не дала,
и к ним с крутой неласковостью мачех
относятся любимые дела.
Пришли иные времена.
Взошли иные имена.
Они толкаются, бегут.
Они врагов себе пекут,
Л. Мартынову¹
Окно выходит в белые деревья.
Профессор долго смотрит на деревья.
Спят на борту грузовики,
спят
краны.
На палубе танцуют вальс
Качался старый дом, в хорал слагая скрипы,
и нас, как отпевал, отскрипывал хорал.
Он чуял, дом-скрипун, что медленно и скрытно
в нем умирала ты, и я в нем умирал.
И. Глазунову
Когда я думаю о Блоке1,
когда тоскую по нему,
то вспоминаю я не строки,
Я разный -
я натруженный и праздный.
Я целе-
и нецелесообразный.
Я товарища хороню.
Эту тайну я хмуро храню.
Для других он еще живой.
Для других он еще с женой,
Глядел я с верным другом Васькой,
укутан в теплый тетин шарф,
и на фокстроты, и на вальсы,
глазок в окошке продышав.
Не надо...
Всё призрачно -
и тёмных окон......
и алый снег за стоп-сигналами машин.
Не разглядывать в лупу
эту мелочь и ту,
как по летнему лугу,
я по жизни иду.
Ступал он трудно по отрогу
над ледовитою рекой.
Их было раньше,
гордых,
M.B.
Она сказала: «Он уже......
задернув полог над кроваткой сына,
и верхний свет неловко погасила,
Я у рудничной чайной,
у косого плетня,
молодой и отчаянный,
расседлаю коня.
Я только внешне, только внешне
по этой пристани хожу
и желтоватые черешни
бросаю в воду и гляжу.
Д. Г.
Был я столько раз так больно ранен,
добираясь до дому ползком,
но не только злобой протаранен —
Паровозный гудок,
журавлиные трубы,
и зубов холодок
сквозь раскрытые губы.
Сплетни могут все смести,
как недобрый ветер,
можно все еще спасти,
если им не верить.
Поэты русские,
друг друга мы браним —
Парнас российский дрязгами засеян.
но все мы чем-то связаны одним:
При каждом деле есть случайный мальчик.
Таким судьба таланта не дала,
и к ним с крутой неласковостью мачех
относятся любимые дела.
За ухой, до слез перченной,
сочиненной в котелке,
спирт, разбавленный Печорой,
пили мы на катерке.
Н. Тарасову
Не писал тебе я писем,
но не выдержал — пишу.
От тебя я стал зависим
По правилам корриды трусливому
быку вместо обычных — розовых — в
знак презрения всаживают черные
бандерильи.
В вагоне шаркают и шамкают
и просят шумно к шалашу.
Слегка пошатывает шахматы,
а я тихонечко пишу.
Я сибирской породы.
Ел я хлеб с черемшой
и мальчишкой паромы
тянул, как большой.
М. Бернесу
Хотят ли русские войны?
Спросите вы у тишины
над ширью пашен и полей
Я комнату снимаю на Сущевской.
Успел я одиночеством пресытиться,
и перемены никакой существенной
в квартирном положеньи не предвидится.
Что заставляет
крановщицу Верочку
держать черемухи застенчивую веточку,
и веточкой дышать,
Пора вставать... Ресниц не вскинуть сонных.
Пора вставать... Будильник сам не свой.
В окно глядит и сетует подсолнух,
покачивая рыжей головой.
Разве же можно,
чтоб все это длилось?
Это какая-то несправедливость...
Где и когда это сделалось модным:
К добру ты или к худу,
решает время пусть.
Но лишь с тобой побуду,
я хуже становлюсь.
Я был наивный инок. Целью
мнил одноверность на Руси
и обличал пороки церкви,
но церковь — боже упаси!
Лифтерше Маше под сорок.
Грызет она грустно подсолнух,
и столько в ней детской забитости
и женской кричащей забытости!
Не исчезай... Исчезнув из меня,
развоплотясь, ты из себя исчезнешь,
себе самой навеки изменя,
и это будет низшая нечестность.
Есть пустота от смерти чувств
и от потери горизонта,
когда глядишь на горе сонно
и сонно радостям ты чужд.
Среди любовью слывшего
сплетенья рук и бед
ты от меня не слышала,
любима или нет.
Д. Шостаковичу
Мы живем, умереть не готовясь,
забываем поэтому стыд,
Моей жене Маше, подарившей
мне с той поры, как было написано
стихотворение, двух сыновей -
Женю и Митю.
Когда взошло твое лицо
над жизнью скомканной моею,
вначале понял я лишь то,
как скудно все, что я имею.
В большом платке,
повязанном наспех
поверх смешной шапчонки с помпонами,
она сидела на жесткой насыпи,
В. Корнилову
Предощущение стиха
у настоящего поэта
есть ощущение греха,
Рассматривайте временность гуманно.
На все невечное бросать не надо тень.
Есть временность недельного обмана
потемкинских поспешных деревень.
Из воды выходила женщина,
удивленно глазами кося.
Выходила свободно, торжественно,
молодая и сильная вся.
Белые ночи — сплошное «быть......
Светится что-то и странно тревожит —
может быть, солнце, а может, луна.
Может быть, с грустью, а может, с весельем,
О, нашей молодости споры,
о, эти взбалмошные сборы,
о, эти наши вечера!
О, наше комнатное пекло,
Зашумит ли клеверное поле,
заскрипят ли сосны на ветру,
я замру, прислушаюсь и вспомню,
что и я когда-нибудь умру.
Не понимать друг друга страшно -
не понимать и обнимать,
и все же, как это ни странно,
но так же страшно, так же страшно
При каждом деле есть случайный мальчик.
Таким судьба таланта не дала,
и к ним с крутой неласковостью мачех
относятся любимые дела.
Неотразимая,
ты зимним зимняя!
Ты завораживаешь,
как замораживаешь!
Не умещаясь в жестких догмах,
передо мной вознесена
в неблагонравных, неудобных,
святых и ангелах стена.
Когда убили Лорку,-
а ведь его убили!-
жандарм дразнил молодку,
красуясь на кобыле.
Я сибирской породы.
Ел я хлеб с черемшой
и мальчишкой паромы
тянул, как большой.
Не понимаю,
что со мною сталось?
Усталость, может,-
может, и усталость.
В. Новокшенову
Мы - карликовые березы.
Мы крепко сидим, как занозы,
у вас под ногтями, морозы.
Волна волос прошла свкозь мои пальцы,
и где она -
волна твоих волос ?
Я в тень твою,
Пришли иные времена.
Взошли иные имена.
Они толкаются, бегут.
Они врагов себе пекут,
Д. Апдайку
Я на пароходе "Фридрих Энгельс",
ну а в голове - такая ересь,
мыслей безбилетных толкотня.
Я кошелек.
Лежу я на дороге.
Лежу один посередине дня.
Я вам не виден, люди.
Р. Поспелову
Уходят наши матери от нас,
уходят потихонечку,
на цыпочках,
В стекло уткнув свой черный нос,
все ждет и ждет кого-то пес.
Я руку в шерсть его кладу,
и тоже я кого-то жду.
Много слов говорил умудренных,
много гладил тебя по плечу,
а ты плакала, словно ребенок,
что тебя полюбить не хочу.
Я разный -
я натруженный и праздный.
Я целе-
и нецелесообразный.
В том барселонском знаменитом кабаре
встал дыбом зал, как будто шерсть на кабане,
и на эстраде два луча, как два клыка,
всадил с усмешкой осветитель в старика.
Д. Г.
Был я столько раз так больно ранен,
добираясь до дому ползком,
но не только злобой протаранен —
Туманны Патриаршие пруды.
Мир их теней загадочен и ломок,
и голубые отраженья лодок
видны на темной зелени воды.
В. Луговскому¹
Могила,
ты ограблена оградой.
Гале
Дорога в дождь — она не сладость.
Дорога в дождь — она беда.
И надо же — какая слякоть,
Как стыдно одному ходить в кинотеатры
без друга, без подруги, без жены,
где так сеансы все коротковаты
и так их ожидания длинны!
Паровозный гудок,
журавлиные трубы,
и зубов холодок
сквозь раскрытые губы.
Работая локтями, мы бежали,-
кого-то люди били на базаре.
Как можно было это просмотреть!
Спеша на гвалт, мы прибавляли ходу,
Когда мужчине сорок лет,
ему пора держать ответ:
душа не одряхлела?-
перед своими сорока,
Мне снится старый друг,
который стал врагом,
но снится не врагом,
а тем же самым другом.
Не разглядывать в лупу
эту мелочь и ту,
как по летнему лугу,
я по жизни иду.










Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!

1
1