Чтобы связаться с «Николай Николаевич Зубец», пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

VI.10. Пусмы, румбы, светляки



ВЛАДИСЛАВ ЗУБЕЦ

ЧАСТЬ VI. НА СОЛНЕЧНОЙ ПАЛУБЕ



VI.10.
Пусмы, румбы, светляки

И вечер был в холмистых облаках, что розоваты кромками. Потом стало накрапывать. И небо затянулось, и Амбы пропали. На верхней палубе мечтанье отменяется.

Брожу по нижней, где у фонарей скопились однодневки, но другие. Не эльфы бестелесные, а покрупнее овода. Усы еще длиннее, и крылья отличаются.



Еще вчера их не было? Наверно, я б заметил:

– Такие крылья невозможно не заметить!

Прозрачные, но вроде бы, как в боевой раскраске:

– Дополнительные крылья,

Дополнительные ноги…

Но твари смирные. Сидят у фонаря:

– Фонарь в наморднике…

А эти облепили! Чуть не в два слоя:

– Греются?

Отдельные летают – такие разрисованные эльфы.

Я спал и просыпался:

– Качаемся на якоре…

СнялИсь с рассветом:

– Дождик, вполголоса команды…

Шли узостью. По-моему, я видел все же Аури. А может, перепутал с Мариинским.



Обратное движенье в пелене дождя. Замерзнув основательно, ушел к себе в каюту и спал уже без снов почти в упор до завтрака, чего давно со мною не бывало.

Приплыли в Булаву, которой нет на карте. Да я и не смотрел из-за дождливости.



Взял плащ-палатку:

– Брег неназываемый…

Поскольку ничего не пропускаю.

Туземцы предлагают – «и рыбку, и икру». Цена:

– Бутылка!

Только – корабль уж разгрузился. Вот и стоят под дождиком, таким же безнадежным:

– «Сухой закон»…

Волюнтаризм правительства.

Сегодня без экскурсии. Лишь общий магазин, который под развесистой черемухой.

А на горе – березы (возможно, и осинничек). И никакой экзотики – скучнейшее местечко.

Село нанайское, но видел только русских. Дома – обычные, хотя и деревянные. И до травы – две мелкие терраски:

– Так здесь вода – капризами Амура…

Да и Амур другой? Тот берег что-то близко – я мог бы переплыть, не утрудившись:

– Какая-то вообще иная местность?



Как будто по ошибке, вне круиза.

Спал до Софийска:

– Помните ковбойство?

Так это здесь, хотя поверить трудно. Или глаза другие, или лето:

– Обратный пар нигде не вырывается.



Ну Булава, и все? Лишь дождик послабее, что мне позволило подняться все же в лес:

– Заметьте – не в тайгу…

Тут нет даже багульника. Обычный лес по склону, такой же, как и в Троицком.

Довольствуюся малым? Березкой, что у пристани, и островком вдали. И тем, что наш «Пржевальский» кормою обозначен. Стоит самым последним – в компании таких же двухпалубных корабликов.

Еще бычки – им дождик не помеха. И кипарисы (травки) в коричневой пыльце –

– Собаки мокрые…

Вот все, что мне открыто. Сегодня день такой, без приключений.

По радио зовут в салон на лекцию:

– История Софийска…

Какая тут история? Спустился нехотя и слушал невнимательно, по временам от мыслей просыпаясь.

Сухие факты? Впрочем, по-своему занятные. Как и повсюду, взлет с дальнейшим вырожденьем. Но тоже город:

– Город эпохи Невельского…

По крайней мере – таковым считался.

Пятнадцать крыш и церковь. И приходская школа:

– Хабаровск был включен в Софийский округ?!

Куда ни попадешь, все выше рангом:

– Центр…

Повсюду унижение Хабаровска.

Пятнадцать крыш – тут лектор непреклонен! Но город упразднен к концу столетья.

Наверное, за полной несуразностью, хоть крыш сейчас, наверное, побольше.

Зато колесники:

– Старинные, амурские?

По крайней мере, большинство из них – отсюда родом. Здесь их собирали:

– Бельгийские машины…

Часть Романтики.



Такие мне уже не попадались. Но в книге «По ту сторону» (В. Кина) такие еще плавали:

– Еще одноколесные…

С участием широких плиц из дОсок.

Пожалуй что, романтика – и башня, где «база хлеба с оборонной целью»:

– Тридцать четвертый год…

Где только эта башня? Я что-то ничего похожего такого.

И гидросамолеты –

– Гарнизон…

Воображаю, как они смотрелись:

– «Динамо», «Гидроаэр»…



Эпоха конструктивная и тоже невозвратная, как Город.

Да, тени прошлого? Особенно – колесник:

– Уже тогда старик…

Но ведь с походным флагом! Флаг синий, с белым (кажется) квадратом. Ревел гудок:

– Амур – река огромная…

А я турист:

– Бычки и кипарисы?

Как все-таки полезно знать заранее:

– Софийск без лекции, как брег неназываемый…

Как Булава, которой нет на карте.

Вот о Тряпицине, конечно, я расспрашивал. Событиям начало в Циммермановке, где первый бой, отряды разделились. Один на прииски, другой – сюда, к Софийску.

Сто человек, когда соединились. Но Мариинск не сразу штурмовали – вели переговоры и письма раздавали. И белый штаб бежал ночью в Де-Кастри.

Открылся «коридор»:

– События известные…

И все же это «темная история». Здесь узнаю про золотой запас:

– Другой бы убежал вместе с запасом?

В Читу отправил золото, а сам:

– Не понимаю…



Те правила игры уже необъяснимы:

– Идеи жертва?

Кто же уголовник –

– Уж не другие ли…

Загадка остается.

Я усыплен:

– Сегодня сонный день…

В блокноте – канонерки как будто бы японские. По ним стреляли с здешнего
Утеса. Японцы пушку сбросили с обрыва.

Она там и сейчас:

– Амур наполнен пушками…

Я не могу связать концы с концами? Все путаю – колесники и гидросамолеты, и эти канонерки непонятные.

Устал от информации –

– Возможно, от круиза…

Мне почему-то вспомнилось, как лез тогда на Аури:

– Разбиться мог…

А если бы разбился, услышал бы легенду про нового Самсона.

Подумал и поверил! Как будто вправду слышал. Такое состоянье головы – вернейший признак кризиса. Но я сопротивляюсь:

– Последние ресурсы любопытства…

Последний партизан из местного набора? И умер-то недавно:

– Я мог бы расспросить…

Всего четыре месяца? Здесь жил еще свидетель неискаженной правды о Тряпицине.

Последняя потуга:

– Кизинский леспромхоз…

Пробиты «вОлоки» в Де-Кастри. И оттуда:

– На Филиппины, в мир…



Для ели и листвянки? И незачем сплавляться в Николаевск.

Сухарь наш лектор? Впрочем, он учитель. Из местной школы. Может быть, наследницы той «приходской», когда Софийский округ. Да и причины, может, богородские.

Я много видел сел по Нижнему Амуру. Везде тяга к истории:

– Как правило, при школах?

Как правило, и им противодействие:

– Таким вот сухарям, энтузиастам…

В Софийске был музей. Ребята группы «Поиск» носили экспонаты и делали альбом.

Так вот – музей сгорел и экспонаты тоже. Альбом пропал до этого:

– Взял да и улетучился…

Заметьте, что я стал каким-то обвинителем. Наверно потому, что время изменилось:

– Наверно, так…

И хочется хоть капельку? Стараюсь делать книгу без концепций.

Когда мы отплывали, туман закрыл вершины. Висели пусмы мрачных облаков – медузами сплошными с размытыми хвостами. Такая грусть, но смотришь –

– Не насмотришься…



Амур уже един. Идем довольно ходко. Двигач в привычном ритме:

– Дым относит…

И там, в дыму, витают однодневки:

– Наверно, греются…

«Им, ветреницам, холодно».

А солнце все равно садится на востоке! Его еще не видно за медузами. Но на востоке –

– Я готов поклясться!

А в стороне Хабаровска – свинцовость.

Я жду и ощущаю знакомое волненье:

– Сейчас коснется…

Выйдет из-под яруса? Уверенность кольчемская. И огненное море действительно зажглось за полосою тальников.

По карте мы идем на юго-запад. Но это лишь по карте, а нам –

– Не обязательно?

Сейчас лучами брызнет и выкатится красное? Да, как всегда:

– В последние секунды…

Но солнце что-то медлит –

– Лишь отсвет из-за гор…



И огненное море стало палевым:

– Не выкатится, нет…

Свинцовость затянула. Такая же, как в сторону Хабаровска.

Отъехал длинный остров. И вдруг:

– Волшебство кончилось?

Все в голове опять перевернулось. И запад, и восток – все там, где полагается.

На карте и повсюду:

– Везде, кроме Кольчема…

И я опять не знаю, как это получилось:

– Наверно, аномалия Затерянного мира…

Войдешь, и Страны Света меняются местами:

– Влиянье до Софийска…

А дальше – все нормально.

Корабль плывет. Две трети –

– Одна треть…

Что повторять, когда волшебства кончились? Когда вокруг стемнело и где плывем, известно:

– Ведь карта и во тьме перед глазами…

Весь вечер наблюдал за однодневками:

– Когда они держались в дымном шлейфе…

Потом их стало меньше и наконец собрались:

– Опять у фонарей под верхней палубой…

Сосед мой по каюте утверждает, что это светляки и «что им есть не надо». Сомнительно:

– Мы возим светляков…

Зачем им свет? Они же сами светятся.

Я рисовал, приноровившись к жилкам – их крыльев, крыльев эльфов:

– Но сложность невозможная!

Один лишь ромб на спинке получился – достаточно похожим:

– Я не помял натурщика…



Рисую увлеченно, подавшись к фонарю:

– Хотите посчитать?

Спросила декадентка! Но после Николаевска я тверд и отрицателен. Бурчу что-то в ответ, не отвлекаясь.

Потом опять сидел «на сковородке». Шлейф из трубы – горячий, и дождик испаряет. А если румб меняется, и я перемещаюсь. Пустая палуба –

– Ночное приключенье…

Продолжение (Глава VI.11.): https://www.beesona.ru/id97/literature/107431/





Мне нравится:
0
Поделиться
Количество просмотров: 24
Количество комментариев: 0
Рубрика: Литература ~ Проза ~ Поэма
Опубликовано: 27.04.2020




00

Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1 1