Чтобы связаться с «Николай Николаевич Зубец», пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

V.18. За последним молоком



ВЛАДИСЛАВ ЗУБЕЦ

ЧАСТЬ V. ПРОШЛИ ЭШЕЛОНЫ


V.18.
За последним молоком

Ш
ум позабытый – гудит в стороне Богородского:

– И меня самолеты касаются?

Погода, как нарочно, после ореолов. В такое утро славно уезжать.

Так получилось, что заплатил – как раз по сегодняшнее число:

– Иду, жую соцветие черемухи…

Взял банку, но другую не оставил, поскольку молоко это последнее.

Иду, уже не думая:

– Уже не надо думать…

Теперь лишь действие:

– Пока до Богородского…

А там уже смотря по обстоятельствам. И раз гудело, то – возможно самолетом.

Конечно, сорвалось:

– Опять без пассажиров?!

Но тоже, как во сне, всегда что-то вмешается? Судьба зашла под видом почтальонши. Мне телефонограмма – приказ по сути дела.



Здесь пауза:

– Я мог бы и ослушаться…

Дождаться-таки Игоря, уехать с чистой совестью? Наверно, так и надо бы, но в телефонограмме, чтоб ехал, никого не дожидаясь.

Судьба зашла под видом почтальонши:

– Дотягивай до завтра и отчаливай?

И, если б часом раньше, меня бы уж тут не было. Но все с ответом сходится –

– Но ведь когда сходилось…

Извелся я на этом полустанке:

– Подножка уходящего вагона…

А тут тебе – какая-то, но ясность? Судьбою не забыт, но и на том спасибо.

Конечно, подозрительно, что Игоря все нет. Но он «в пути», как шеф вновь утверждает. Не мог же провалиться –

– Завтра будет?

И я – на том же «Яхонте», без лишних разговоров.

Пока совесть чиста? Я лишь забрал часы, чтобы поставить время в магазине. Соцветия черемухи еще не распустились, но существуют – запахом и вкусом.



Борис и Дина вот – опять за ручки взявшись. И, кажется, готовы к немедленной атаке. У высаженных рам:

– Вчера такое было!

Но, как я приходил, воробушки не помнят.

Я показал им телефонограмму. И говорю, что мог быть в Богородском. Что денег нет и что не знаю сам, как доживу до завтрашнего «Яхонта».

И тут Судьба опять меня коснулась! Борис вдруг как-то глазом– не то чтобы прицелился, но:

– Будет рейс и вечером…

Два рейса в расписанье – такое расписание всегда у них в Кольчеме.

Нет, я не знал Судьбы! Я лишь о том, что Игорь – глядишь, да и появится сегодня. Я даже был уверен, что сойдется. Что шансы лишь удвоились, согласно расписанью.

И в магазине те же разговоры:

– А то меня забыли в бухгалтерии!

Китайская старуха, как мумия, смеется:

– Кормила бы «на запись»!

Забавно, согласитесь.

Кредит, как деду Пипке? Доверие кольчемцу:

– Ведь чем-то заслужил…

Но я не за кредитом. «Зимовье на Студеной» – лежит себе в сторонке, как будто незаметно:

– Никто его не купит…

Проверил должников:

– Неужто так и прячутся?

Уже вторые сутки под замком! Подсунул им записочку:

– «Цена вам по пятерке»…



Эксперимент закрыт, считайте это выводом.

Уволился этнограф? Вообще и в данном случае:

– И ваших хитрых рож я больше не увижу…

Священная корова? Пусть я несправедлив, пусть наблюдения будут однобокими.

Сейчас туда, где улица от клуба свернет непостижимо в березы и листвянки. Туда, о чем не надо уж рассказывать:

– Поверьте, безболезненно…



По направленью к Чайным.

Меня лишь поразила быстрота –

– Как будто плыл по воздуху…

Но я уже у лиры? Шершавый бок:

– Согласен, театральщина…

Согласен, что прощаюсь я неискренне.

Молчащая дорога, стиль предгорий? Но все-таки слова чего-то стоят. Я думаю, что термин «светлохвойная» – возник из удивления, наверно – где-то в мае.

Без горечи съел лютик у ручья. Из лужи той же самой, отстоявшейся. Круги какие-то на луже возникали. И лютики качались, и небо отражалось.



Я говорю:

– Безбольно…

Светлохвойно? Ты был, и нет тебя:

– И та же тишина…

Как смерть в палеолите? Читайте часть шестую – там есть момент о летней светлохвойности.

Мне нечего добавить:

– Тайга такой останется…

Мне не хватило времени, а может быть, вниманья. С тем лезу через изгородь:

– Фиалка у жердины…

Но дела не поправишь – фиалок уже несколько.

Пишу записку Игорю. Формально – о журнале, о датчике, о бочках, о моторах. А неформально, кто такой Пиратик и что ему все время угрожают.

Посланье придавил лабораторной кружкой, где новый куст багульника цветущего –

– Задернул занавески…

Сюда еще войду, но лишь затем, чтоб выволочить вещи.

Отнес банку сгущенки тете Кате с просьбой открыть Пиратику на завтрак. На случай если Игорь сегодня не приедет:

– Но завтра обязательно!

Так в телефонограмме.

Шесть уже скоро:

– Скоро будет «Яхонт»…

На берегу моторка с новыми людьми. В фуражке лесника:

– Наверное, вы Шумилов?

Меня он тоже знает понаслышке.

Зарос ты, как Останко! Жаль, некогда расспрашивать, но о коллеге речь:

– Да, «пишет, как печатает»…

Книг много «царских». Да, еще транзистор. Все это мне давно уже известно.

Но совпаденье странное:

– Сгорела Резиденция?

И сам Шумилов (егерь) коллегу переправил:

– На материк…

Куда-то рядом с Бичи. Незримый персонаж:

– Пример для подражанья…

Судьба меня сегодня посещает? Смотрите, как совпало:

– И егерь мог не встретиться…

Кому-то было надо? Сгорела Резиденция. И я, наверно, должен подчиниться.

Лабораторной кружкой придавлена записка. Букетик с Лесовозной –

– Опять не удержался…

И солнце – сквозь задернутые шторы:

– Наверно, и в окошко кабинетика…

Вытаскиваю вещи:

– Меня там уже нет…

Мне лишь бы не сорваться и дотянуть до катера, который можно ждать и на ступеньках:

– Собака и отшельник…

Пока еще счастливые.

Заройся в чудный мех, прижмись щекой к Пиратику. Наври ему:

– Не дальше Солонцов…



Наври и сам поверь, что вечно будем вместе:

– Так вечер наступает…

Хороший ясный вечер.

Отъевшийся Пиратик лениво позволяет всего себя расчесывать, вытаскивать клещей, наловленных сегодня в тайге на Лесовозной. Тайга стала опасной, а у меня лишь справка.

Я пропустил момент, когда причалил «Яхонт». Неловкий свой багаж
тяну – туда, к амбару:

– Игоря нет…



И мне бы по-хорошему – остаться с чистой совестью –

– Но я уже без весел…

Теченье Амазонки? Вода куда-то падает –

– И это мне известно…

Но ночью я б повесился? Или умом рехнулся. А так:

– Флажок АУРП…

Мне б только не сорваться в последние минуты.

Воробушки – опять за ручки взявшись? Мне не до них, и лучше бы их не было. Ведь вечер так хорош – своей красноречивостью, своей невозвратимостью, прощальностью.

Но я еще в Кольчеме! Напрасно торопился – по узенькому трапу еще что-то таскают:

– Хороший ясный вечер…

Хороший для заката, прогулок при луне и кан за занавеской.

Целую в нос собак:

– Пиратика с Леможем…

Давали ли гудок, не помню – вроде было:

– Мои друзья, дороже вас не будет…

Глаза в глаза? Спасибо, хоть не ведают.

Еще стоим? В стекло иллюминатора мне видно, как собаки кувыркаются. Там сети у амбара, куча сетей разгруженных. Еще стоим:

– И мне бы вместе с ними…

Мне видно, как кольчемцы потянулись:

– Встречают, провожают…

Такой обычай летний? Сегодня вот – погрузка задержалась. И те, на берегу:

– И мне бы вместе с ними?

Колесник? Разворот:

– Кольчемская открытка…



И мне уже не выбежать по узенькому трапу:

– Брег покидаемый…

Да, это так, наверное. Брег покидаемый – туристом и навечно.

Еще моя дуплянка выделяется – своей сухой рогаткой характерной:

– Открытка, брег…

Кольчем уж – как бы в профиль, но это не последнее виденье.

В стекло иллюминатора еще успел заметить своих собак, напавших на Сергея:

– Да, на того, что «здрассьте»…

По-моему, Борис – еще махал руками, защищая.

Видение закрылось полуостровом. Мне нечего добавить, тем паче что сказал – не только все, что было, но и о том, что будет. И что не перестанет, пока не кончу книгу.

Пиратик мой. Наверное, заметно, что он едва присутствовал последние три дня:

– Я не хотел навязывать…

Ведь мы не просто вместе, а эти дни – общение без возврата.

Без весел и руля –

– Теченье Амазонки…

Безвольно, сгорбившись, потухнув, бросив руки. Судьба меня вывозит из моего Кольчема. Кочующие образы – по Кругу Превращений.

Открыл глаза:

– Уже за Солонцами…

Возможно, где-то здесь Машиной Времени стоял наш грузовик среди ночных сугробов, среди тайги –

– Среди палеолита…

Идем довольно быстро:

– Холодный ровный ветер…

Все пассажиры в трюме. Разворошил багаж, достал кашне и куртку. Расселся на корме:

– И как это значительно…

И как непоправимо.

Идем среди обросших островов. Горбы по обе стороны – какие из них Чайные, узнать нельзя. При многих поворотах, холодном встречном ветре и палубном безлюдье.

Идем, пугая уток и гусей:

– В почти невероятном окруженье?

Среди зеленых тальников, нависших над протоками. Среди бамбуков, если так уж нравится.

Час и другой:

– Архипелаг нежданный…

Последние три дня не укрепили душу? Сейчас же:

– Путешествие…

Откуда и куда – тут не играет роли, как обычно.

Я наслаждаюсь сменой декораций –

– Самим движением…

Лицо одеревенело? Я весь анестезирован. И пропустил протоку, которая
вела – в палеолит Кольчема.



Растерянный, придавленный к еще пустой корме, рванулся вдруг к Пиратику, дуплянке. Но мы уже – напротив Богородского. И что сейчас не надо, так это Богородского.


Продолжение (Глава V.19.): https://www.beesona.ru/id97/literature/107380/



Мне нравится:
0
Поделиться
Количество просмотров: 73
Количество комментариев: 0
Рубрика: Литература ~ Проза ~ Поэма
Опубликовано: 25.04.2020




00

Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1 1