Чтобы связаться с «Николай Николаевич Зубец», пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

V.13. Предгорий строгий стиль



ВЛАДИСЛАВ ЗУБЕЦ

ЧАСТЬ V. ПРОШЛИ ЭШЕЛОНЫ


V.13.
Предгорий строгий стиль
(продолжение V.12)

П
ока не одолели другие визитеры, смываюсь огородами:

– Жердина…

Свобода созерцания, свобода на жердине? Осадок этнографии противный.

Стараешься не думать, но мусор в голове. Десятки жаль безумно:

– Кольчемский реализм…

Невольно обобщаешь:

– Жаль Кольчема…

И жаль себя в Кольчеме как дурака-этнографа.

Хотел в тайгу, но как с таким осадком? Тайга не виновата. Я не сойду с жердины, пока Пиратик всласть бурундуков гоняет. Ругается на них – поблизости, в былинках.

Но постепенно (как-то незаметно) осадок сам собою устраняется и осеняет голову свобода созерцанья:

– Моя дуплянка вовсе не сухая?

Мертва только рогатка, что слева и вверху:

– Чтоб солнце за нее цеплялось на закатах…

А утром бы дежурили кольчемские вороны, встречая первый луч со стороны Де-Кастри.

Трагичные листвянки огородов! Я так и говорил, что подобреют. Но как-то, знаете, для комплимента больше. А комплимент – возьми и оправдайся.

Мой патриарх сейчас – чудо весны! Не отвести глаза:

– Мохнатый каждой веточкой…

В блокнот попала мысль о светлохвойном облаке – на фоне вечереющего неба.

Для тех, вообще не видевших листвянок (особенно – вблизи, в начале мая), я объясню, поскольку на жердине:

– Поскольку ведь и сам – из черноземных…

Листвянки – вроде пальм, хотя они не пальмы:

– Да, комплимент – исходный, изначальный…



Чтоб не следили бдительно? Но все ведь оправдалось:

– Экзотика такая же, далекая…

Мохнаты каждой веточкой! Попробуйте представить:

– Я знаю, не получится…

Но я же утверждаю, что как в букетах дома. При свете фотоламп. Но тут ведь как с багульником:

– Трагичная листвянка…

А что мне до трагичности? Поверьте:

– Добрее не бывает…



Мне все равно не выразить? Читайте часть шестую – там будет кое-что, хотя и не в Кольчеме и при других исходных.

Там лишь о том, что небо и листвянки – неразделимы в принципе для Дальнего Востока. Но я тогда – не слишком обобщал, и слишком часто думалось о пальмах.

А карантин помог:

– Дуплянка не сухая?

Свобода созерцанья на жердине. Кольчемский реализм – не тот, а настоящий.
И я схожу с жердины отрешенный.



Большая Лесовозная дорога? Машины здесь давно не появлялись, что видно по воде, налитой в колеях и отстоявшейся до полной идеальности.

Да, те же коридоры, повороты. Идешь как на шарнирах:

– Бездумная тайга…

Стерильность, чистота и сбитые березы? Тайга сейчас – пустая и пугливая.

Сейчас невероятно, что в общем-то недавно гулять бы мне в тайге из патриархов – вроде моей дуплянки. И тех, по огородам. В тайге, которая – через окошко кельи.

Поверить трудно, но – она в горелых пнях. Она в укладках бревен, что грузят в лесовозы:

– Внушительные бревна…



Откуда-то с предгорий? Смолистые порубки, серпантины.

Да, встретил эту щетку с пестреющим багульником. С тех пор, конечно, щетка изменилась. Но та же тишина, уже как бы привычная. Иду по колеям с весеннею водою.



Звонко, бездумно, легко – в колеях Лесовозной дороги:

– Пустые коридоры, повороты…

Ни эха паровозов, ни подснежников.

Одни глаза? Идешь как на шарнирах:

– Давно одни глаза, как и всегда…



И карантин помог, а во-вторых, давно уже – дорога Лесовозная.

Ручей, давно знакомый? Промывами в кустах, я знаю, приведет к заливу, где так часто – стою свою вечерню. Я и сейчас не против, но мне нельзя:

– Я только искупаюсь…



Много воды стекает с Предгорий. Еле стоишь:

– Такое теченье…

Красные струи, свиваясь канатами, светят кой-где и зеленым.

Север тут:

– Север…

И май, между прочим. Талость и временность. Лезу в ручей – кочка щекочет лицо мне прической. Вроде слепого –

– На ощупь?

Так пополняю свою географию? Вроде бы – трогаю что-то все время. Что-то хотя бы:

– Этот и тот…

В чем-то еще убеждаюсь.

Тени бесплотные? Вытянув руку, должен наткнуться – на что-то бесплотное. Так натыкался на тени листвянок – где-то, когда-то:

– На мари?

Ручей глубок промывами. Температура льда:

– Ручей готов склонить к жердям триангуляции…

Но мне нельзя! Я только освежился. И снова – на Дорогу лесовозов.



Скамеечка с навесом? Бросаю в мхи ковбойку – легко найду, даже когда стемнеет. И снова – на шарнирах –

– И снова повороты…

И эха паровозов не дождешься.

Тайга взрослеет с каждым километром:

– И с каждым километром – все затерянней…

Иду по колеям, по зеркалам и тЕням, а небо все синей и предвечерней.

Коридоры тайги, повороты? Даже тех, что я знаю, достаточно. Впрочем, и эти:

– Едва ли знакомы…



Я лишь ручьями:

– Навстречу…

О райских рощах что-нибудь добавить? Тайга не щеголяет пустотой:

– Ей незачем…

Но я-то в коридорах! Уже не доверяю этой щетке.

А день клонИтся:

– Тени графичные по лужам…



И рощи райские – пустые и весенние. Все тонкое и нежное. И предвечерний свет:

– Ни эха паровозов, ни подснежников…

За лирою-листвянкой неизвестность. А коридоры – новые и новые:

– Еще я тверд…



Потрогал – шершавый бок листвянки. Потрогал – убедился мимоходом.

Но все уже сомнительно, хотя б из-за того, что солнце передвинулось к закату. К разрезам Чайных гор, не видимым отсюда, которым бы пора и появиться.

Я еще тверд – еще в лицо мне веет небесный холодок:

– Ручьи текут навстречу…

Я – к тайнам Чайных гор, висящих за тайгой. К небесным серпантинам –

– Пока еще висящим…

Ручьи текут навстречу, что все же ободряет. Иду как механизм:

– Шарниры и стремительность?

Но что-то подозрительно:

– Не облик ли листвянок…

Не может быть, чтоб чеховская «Чайка».

Обрывчик за кустами:

– Отсюда и скатился?!

Ну, разумеется, что те же декорации! И та же память яркости, коварства и снегов:

– Я еще дома что-то там записывал…

Так замыкается круг приключений:

– Плюс к географии…

Грустно, конечно. Так неожиданно встретишь себя –

– Вот бы Дерсу умилился…

Однако мне сейчас не до коварства. Я еще тверд:

– Но все водонасыщенней…

Что тут упрямиться – дальше нет смысла? В сущности – марь, и типичная.

Щетка тайги отступает назад:

– Дорога вокруг озера… На Пильду и на Бичи? И тут же замечаю:

– Вода течет обратно…

А вовсе не навстречу:

– Прощайте, Поднебесные…

Не будет серпантинов! Машины не оттуда, что, собственно, давно подозревалось:

– Рубить в горах навряд ли кто-то станет…

Конечно, нерентабельно и глупо.

Не надо трогать мысли. Их и не было:

– Потерянной душой согласен и на Бичи…

Но там масштаб не мой:

– Иные километры…

Загибнешь в километрах – без сомненья.

Как быстро здесь темнеет:

– За Чайными горами…

Не надо так стоять? Не надо трогать марь:

– Она-то и опасна…

Но я еще стоял. Любая тварь на мари могла поиздеваться.

Грустно, конечно, увидеть предел:

– Какой-то Перевал, с которым не прощаются?

По той простой причине, что пройден незаметно:

– Вода течет обратно…

И дела не поправишь.

Прощайте, Поднебесные –

– С огромным водосбором…

Сияйте без меня, а я вас буду помнить. Не дело мудреца противиться Дороге, куда б ни увело колесным пароходом.

Но я еще стоял и цепенел:

– Меня не запугаешь…

Затерянность во мгле? И наконец:

– Иди ко мне, Пиратик…



Вот-вот и потеряю равновесие.

Обратная дорога:

– Какой-то Перевал…

Тайга не щеголяла пустотой. Прощанье – тоже роскошь:

– Любая тварь на мари…

Опять – по колеям, все что-то отражающим.

Пустые коридоры –

– Пустые по-весеннему…

Да нет же – все пропало? И лира, как нарочно? Потрогал бок – опять же мимоходом. Уже во тьме, но все еще – шершава.

Разыскивал ковбойку у навесика. Вы не поверите:

– Мхи разрослись!

Я бы и сам не поверил, но в луже – лютик какой-то успел объявиться.



Может, и к лучшему, что уезжаю? Гномы Шварцвальда –

– Что за весна…

Гномы Шварцвальда, не трогайте ветками! Многое станет вот так объявляться.





Продолжение (Глава V.14.): https://www.beesona.ru/id97/literature/107359/


Мне нравится:
0
Поделиться
Количество просмотров: 76
Количество комментариев: 0
Рубрика: Литература ~ Проза ~ Поэма
Опубликовано: 25.04.2020




00

Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1 1