Чтобы связаться с «БОРИС ИОСЕЛЕВИЧ», пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Лучшие стихи и проза современных писателей
Произведения современной поэзии и прозы
Бизона - cтихи, проза, плейкасты, конкурсы
БОРИС ИОСЕЛЕВИЧ
Заходил 18 дней назад

СЛУЧАЙ С ШЕЛКОВНИКОВЫМ

­­СЛУЧАЙ С ШЕЛКОВНИКОВЫМ





Куда прёшь, леший!Куда черти несут!

Права держи!А.П. Чехов«Тоска»





Шелковников высматривал такси, как вдруг увидел плетущуюся навстречупролётку.Самую обыкновенную пролётку,совершенно забытую в бензиновом угаре наших дней.



Шелковников помахал. Пролётка припарковалась. «Довезёшь»? — осторожно поинтересовался Шелковников, всё ещё не доверяя увиденному. И хотя возница никак не реагировал, почему-то решил, что согласие дано. Шелковников забрался в пролётку. Рессоры под ним прогнулись. Возница недовольно кашлянул. Шелковников ткнул его пальцем в спину, поехали, мол, и тусклая, как зимний вечер лошадёнка, помахивая в такт головой с чёлкой, как у кокетки, пошлёпала по мостовой, фыркая и воротя морду всякий раз, когда её обдавали гарью мчащиеся автомобили.





– Давненько, отец, самодельничаешь? — полюбопытствовал Шелковников.



– Чего?

– Давно, интересуюсь, занимаешься частным извозом?



Возница обернулся и уставился на Шелковникова. Видимо, его смутила глупость седока.





– Всегда езжу таким манером. А что?



– Это я по привычке, – пояснил Шелковников. – Опрос населения.





Он поднял глаза и обомлел. Лица на вознице не было. А было нечто белое и расплывчатое, растворяющееся в пропитанныхсмогом сумерках, как соль в воде.Только глаза, большие, круглые и стеклянные, словно на ниточках, висели в воздухе, вызывая липкое ощущение беспокойства.





– Притормози, отец, – жалобно попросил Шелковников. – Тут недалече. Пешим дойду.

– Спужался?



– С чего бы мне пугаться? Ты не дьявол, я не Бог. Стало быть, друг к другу не в претензии.




– То-то и оно, – кивнул затылком возница. – Езжу вон сколько, а всё не пойму, куда и зачем. Местность как будто знакомая, да люди непривычные. Ты, будем говорить, хоша и барин, а ни разу не съездил меня по загривку или зуботычину не поднёс. Я уж и думать не стараюсь, а всё не отпускает мыслишка, не заблудился ли спросонья, а может нечистая сила перенесла в другую страну, где всё не как у людей.





Рассуждая таким образом, увидели впереди, в тумане сумерек, человека с поднятой рукой, но, подъехав, убедились, что не человек вовсе, а полицейский, и не рука вовсе, а жезл. Полицейский, не говоря худого слова, набросился на возницу, колотя, куда попало и почём зря, жезлом.




– За что вы его? – ошеломился Шелковников, привыкший к корректности дорожных господ.




За то, чтобы глядел куда прёт! На красный прёт! Прррава давай! Я тебе покажу нарушать! У меня понарушаешь!





Шелковников выпростался из жалобно скрипнувшей обивки и, дотянувшись до уха возницы, прошептал: «Не противься. Исполняй.А в права красненькую клади. Уж лучше много потерять, чем мало найти».



Но возница оставался недвижим, будто кол проглотил.






– Не понимает, – старался втолковать Шелковников разъярённому стражу дорожной нравственности. – Он не здешний и вообще не из нашего времени.



– У меня поймёт, – лютовал блюститель, костыляя. – У меня догадается.


– Прекратите! – вспомнив вдруг себя, потребовал Шелковников. – Объясняю ведь, из прошлого человек. Тогда красные фонари обозначали совсем другую цель.




– А ты, кто таков, чтобы мне мешать распоряжаться?



– Шелковников, – просто сказал Шелковников.

– Да ну, – притих полицейский. – Тот самый? – И сам того не замечая, вытянулся по швам. – А ещё подумал, где я вас видел, но теперь, конечно, припомнил. Простите великодушно. Неувязочка вышла. – Полицейский жезлом отдал Шелковникову честь. – А ты, старичок, не держи обиду, – обратился он к вознице. – Моё, извиняюсь, недоразумение. Слишком нервная у нас служба. А ежели в другой раз остановлю и забудусь, припомни мне этот случай и считай себя спасённым.






– Странные у вас городовые, – удивился возница, снова понукая лошадёнку.– Сначала матерятся и дерутся, а после извиняются. А вы, стало быть, градоначальник?


– Ещё не достиг, – неохотно признался Шелковников, взволнованный таким предположением. Пока депутат, самый, что ни на есть, обыкновенный. Только иной раз от меня так достаётся градоначальнику, что он бы с радостью переуступил свою должность.



– Видать дела господни неисповедимы. В моё петербургское время царь-батюшка, как цикнет на депутатьё разное, так те, как мыши, по заграницам разбегаются. А нынче, выходит, наоборот?



– Потому, как у вас было самодержавие, а у нас демократия.


– Дерьмо, говоришь?






И снова перед Шелковниковым в пустом пространстве сумерек повисли знакомые старческие глаза, уже, правда, не такие бессмысленные, а потому и не очень страшные.



– Демократия, – терпеливо повторил Шелковников. – Мы, отец, многому с той поры научились, когда царя твоего отправили в расход. Так что и ты, хочешь выжить, приспосабливайся, а то, вместе с клячей твоей загремишь в преисподнюю, а там мой депутатский мандат недействителен…




Борис Иоселевич



Мне нравится:
0
Поделиться
Количество просмотров: 9
Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Рубрика: Литература ~ Проза ~ Юмор
Свидетельство о публикации: №1220103125566
© Copyright: БОРИС ИОСЕЛЕВИЧ, 03.01.2022г.


00

Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!

1
1