Чтобы связаться с «Анатолий Овчинников», пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Анатолий ОвчинниковАнатолий Овчинников
Заходил 16 часов 37 минут назад

Война с Финляндией 1939г. и Ленинградская блокада. Часть 6.


­XII. План «Б» для Ленинграда.

В нашей официальной исторической науке со времен Великой Отечественной войны принято считать, что именно «агрессивная сущность белофинской фашиствующей военщины» с особой силой проявилась в стремлении в войне-реванше 1941-1944 годов не только вернуть утраченное в ходе Зимней войны, но и присовокупить никогда Финляндии не принадлежащее. Между тем думается, что Финляндия после Московского мирного договора 1940 года вполне смирилась бы с утратой территорий (как смирилась она после 1944 года и живет припеваючи в тех самых границах, чего и нам желаем), но!.. Если бы не одно решающее «но» - это угроза поглощения страны Советским Союзом с его абсолютно неприемлемым для финнов большевистским режимом. Все в Финляндии в 1941 году помнили, как мгновенно, сразу после начала Зимней

войны в декабре 1939-го, в первом же занятом советскими войсками городке моментально возникло невесть откуда взявшееся коллаборационистское правительство Куусинена с его Финляндской демократической республикой. Тогда не получилось, но не было гарантий от попытки №2.

В Сталине, несмотря на весь его здоровый прагматизм, таился, как и в любом истовом большевике, вирус мировой революции, занесенный еще Лениным. Мировой революции - как эдакой идеи фикс, в плане расширения семьи (или лучше – лагеря) советско-социалистических республик, которые в идеале, когда-нибудь должны были объединиться в единую Всемирную Планету социализма, а еще лучше коммунизма. Отчасти и поэтому Сталин так настойчиво интересовался Финляндией, держа в уме ее предыдущую трехвековую принадлежность Российской империи.

Но вот в ноябре 1939 года, видя категорическую неуступчивость Финляндии в предлагаемом им вариантах обмена территориями, Сталин мог бы и отступиться – хотя бы и временно – сохранив лицо и отложив решение своих глобальных геополитических задач на год-два. В решении «вождя народов» навалиться на Финляндию уже в 1939 году, как бы завершая тем самым «освободительный цикл Восточная Польша-Латвия-Литва-Эстония-Молдавия-Финляндия», таилась одна из редких стратегических ошибок Сталина. И, подчеркнем, будущая трагедия Ленинграда. Как же мог гениальнейший из провидцев не рассчитать события ближайших месяцев (не то чтобы лет) после начала военных действий против Финляндии?! Не смог (или не имел точных данных – в чем тоже его вина) рассчитать степень сопротивления его режиму армии и народа Финляндии, реакцию великих держав, да даже фактическую боеготовность (как оказалось очень низкую) своих войск. Но решение оставить в покое (до поры, до времени) Финляндию было бы совсем не в духе большевистской нахрапистой внешнеполитической традиции, да и самого Сталина. А жаль!

Мне возразят, что тогда Сталин не мог поступить иначе: конфигурация советско-финской границы представляла собой прямую и явную угрозу всей северо-западной системе обороны страны Советов и, особенно, Ленинградской промышленной зоне и базированию Балтфлота. Сталин, естественно, старался изменить эту конфигурацию в пользу СССР и ему это удалось.

Ну, что ж, посмотрим, насколько это верно. Да, на Перешейке даже после предлагаемой финнами уступке кусочка своей земли в районе Терийоки до Ленинграда им (и их возможным союзникам) оставалось бы всего 40-42 километра. Но мы забываем, что Ленинград был прикрыт мощнейшим Карельским укрепрайоном (КаУР) как элементом «линии Сталина». Преодолеть эту систему укреплений (которую можно было еще усилить с 39-го по 41-й год) было очень проблематично любой армии мира, не то, что финской. Кстати, в августе-сентябре 1941 года финская армия, выйдя сюда на старую границу, далее наступательных действий по преодолению системы КаУР (к тому времени разоруженной и частично демонтированной) проводить не сочла возможным.

Все западное побережье Ладожского озера с городами Кексгольм, Энсо, Сортавала и т.д. до марта 1940 года относилось к Финляндии, на озере действовала финская военная флотилия. В военно-стратегическом аспекте «нависание» финской территории над северной частью Ленинградской области, безусловно, представляло собой угрозу. И Сталин эту угрозу устранил по результатам Зимней войны. Но это совершенно не спасло Советский Союз в 1941 году от быстрого и унизительного поражения в результате наступления финской армии на Петрозаводск, Кексгольм-Сортавалу и на Ленинград. Не спасли ни сдвиг границы за линию Маннергейма, ни аренда Ханко, ни перенос границы от Ладожского озера вглубь Финляндии. Все, за что воевали зимой 39-40

годов, все десятки и сотни тысяч жертв, материальные потери оказались напрасны! Финны с 10 июля по 10 сентября оказались на своих старых границах на Перешейке и в Приладожье, прихватив заодно почти всю Карелию и выйдя к реке Свирь. В результате забота Вождя по обеспечению безопасности «колыбели революции» обернулась блокадой Ленинграда и миллионами новых жертв. Так стоило ли «огород городить»?! Забота об обеспечение безопасности породила катастрофу. Других определений нет.

Назовем план Сталина по присоединению Финляндии к «братскому союзу республик свободных» планом «А». Сам его мы, разумеется, нигде не найдем, да и вряд ли он когда-либо существовал в каком-то оформленном виде, кроме как в голове у Сталина. Попробуем порассуждать о возможностях по реализации этого плана по аналогии с событиями 1939-1940 годов на вновь присоединенных к Советскому Союзу территориях. Небольшая вводная: пресловутая линия Маннергейма была реконструирована и перевооружена буквально перед Зимней войной благодаря напору и энергии маршала, настоявшего на выделении дополнительных ассигнований на эти цели из нищего бюджета страны. Без этой системы укреплений сценарий Зимней войны и ее финал вполне могли быть следующими.

Советские войска в течение недели с начала военных действий к 7 декабря 1939 года прорывают главную линию обороны на Карельском перешейке и выходят к Выборгу. Преодолевают последние защитные рубежи этого города-крепости и штурмом в несколько дней берут город. Дорога на Хельсинки открыта. Одновременно в средней части Карелии и Финляндии сопротивление финской армии также сломлено и Красная Армия устремляется к Ботническому заливу.В Хельсинки паника, идет спешная эвакуация правительства в Швецию. В городах, занятых Красной Армией проходят «стихийные митинги трудящихся», требующих установления советской власти в стране, что и декларирует правительство Куусинена. Вскоре Финляндская демократическая республика входит в состав СССР на правах еще одной республики Советов.

На берегах Ботнического и северной части Финского заливов, на Аландских островах тут же устанавливаются дополнительные береговые батареи и укрепления, улучшается военная инфраструктура страны, включая аэродромы. НКВД проводит зачистку населения, отправляя неблагонадежных, просто подозрительных и «бывших» в Сибирь. Ленинград, таким образом, защищен с севера и северо-запада абсолютно, от любой напасти.

Вот это и было бы для Сталина идеальным вариантом, планом «А».

Переходим к нашему плану «Б».

В ноябре 1939 года после уступки Финляндией Советскому Союзу «выступа у Терийоки» и нескольких островов (с соответствующей компенсацией) СССР более не выдвигает НИКАКИХ претензий, желательно с новым договором о дружбе и НЕВМЕШАТЕЛЬСТВЕ во внутренние дела. В этом случае у правительства Финляндии и парламента не было бы никаких причин и поводов для сотрудничества с нацистской Германией в военной сфере. Никаких от слова «совсем»! Здесь уместно провести аналогию с позицией соседней Швеции в мировой войне с ее заявленным нейтралитетом в любых конфликтах. Во время мировой войны Германия получала от шведов не только железную руду, но и лес, продукты деревообработки, другие материалы, и в структуре экспорта королевства Германия занимала примерно половину (как ни странно процентов 20 приходилось на оккупированную Бельгию). Львиная доля импорта Швеции приходилась также на Германию [43]. Но это, как говорится, бизнес – ничего личного. При этом к большевистской России в Швеции относились, мягко говоря, прохладно, но торговать не отказывались.

После войны никто из победителей не подвергал (по крайней мере, открыто) остракизму эту циничную позицию шведских властей. Так же счастливо чувствовала себя во время кровавой мировой бойни и нейтральная Швейцария. Точно также могла бы действовать и Финляндия в случае своего нейтралитета. Да, финны, как и шведы традиционно симпатизировали Германии (в Первую мировую войну на стороне Германии воевал батальон финских добровольцев, составивший впоследствии костяк офицерского корпуса Финляндии), но не более того: дружба дружбой, а табачок врозь! Финны спокойно, как и их соседи - шведы, поставляли бы свои цветные металлы, лес и все прочее обеим воюющим сторонам (в том числе и СССР), наживаясь на войне также как и все нейтралы. Да и где вы видели воинственного финна?! – они спокойны, рассудительны, даже, если хотите, слегка «заторможены»- об этом анекдоты слагают. Даже в хоккее финны просто так в драку не полезут – их надо очень хорошенько разозлить.

При отсутствии явной угрозы со стороны Финляндии стратегическая обстановка на всем северном фланге войны резко меняется. В интересах нашего исследования любопытно взглянуть на странные, даже загадочные эволюции обеих мехкорпусов (до 1500 танков) Ленинградского военного округа накануне и в начале Великой Отечественной войны. 1-й мехкорпус РККА дислоцировался в районе Псков-Порхов-Луга-Остров. 17 июня 1-я танковая дивизия корпуса получает приказ грузится в эшелоны и к 22 июня начинает выгрузку на станции Алакуртти в Приполярной Карелии (Кандалакшское направление). После начала наступления немецко-финских войск (1 июля) дивизия в целом остается на месте, выделяя по приказу местного командования один-два батальона для отражения атак противника. К 10 июля дивизию опять грузят в эшелоны и везут обратно в южном направлении. По дороге по распоряжению Главкома Северо-Западного направления Ворошилова один танковый полк выгружается в Северном Приладожье для участия в безуспешных контрнаступлениях. Впоследствии все, что осталось от танков и бронеавтомобилей дивизии возвращается на «историческую родину» под Псков на Лужский рубеж для отражения немецкого наступления в этом районе.

Вторая танковая дивизия этого мехкорпуса (3-я тд) вместе с частями 163-й моторизованной дивизии того же корпуса с началом войны зачем-то была отправлена не на запад навстречу наступающим частям немецкой группы армий «Север», а в северном направлении под Ленинград в район Пушкино-Павловск и в итоге эта дивизия оказалась под Гатчиной. Затем уже из Гатчины эти бронетанковые соединения (но уже порознь) наконец-то отправились воевать с фашистами под Остров (укрепления «линии Сталина») - с обратным разворотом на южное направление. 3-я танковая дивизия была там «раздергана» местным командованием поротно и побатальонно – танки придавались стрелковым частям. Бронированный кулак в 350 танков БТ-7 (вообще-то новейших для того времени) свое же начальство превратило в «растопыренную пятерню» для затыкания дыр в обороне.

Еще один мехкорпус ЛенВО – 10-й мк - был сформирован на базе учебных танковых частей РККА, и его матчасть действительно была «устаревшей и изношенной». Но все равно большинство из 497 танков серий БТ и Т-26 корпуса могли самостоятельно передвигаться, что подтвердил загадочный марш, начиная с 22 июня, с места постоянной дислокации под Пушкино через Ленинград под Выборг. При этом правда, десятки танков и грузовиков по дороге заглохли и застряли, но потом ремонтные службы их подобрали и ввели в строй. Обе танковые дивизии корпуса (21-я тд и 24-я тд), моторизованная дивизия (198-я мд) и 7-й мотоциклетный полк принимали отдельными подразделениями участие в попытке советского командования наступления через границу в сторону финского города Иматра. Но после бесплодных и безуспешных попыток с большими потерями с 6 июля танки корпуса возвращаются обратно на южную сторону Ленинграда (все в ту же их «родную» Гатчину), а уже оттуда под Псков навстречу группе армий «Север». Зачем тащили сотни танков в леса под Выборгом и Энсо? – очевидно для какого-то наступления на Южную Финляндию, но после нападения Германии с 22 июня планы резко пришлось менять. Иначе судорожные движения 10-го мехкорпуса (и 1-го мехкорпуса тоже) «туда-сюда» в сотни, а то и тысячи километров, с потерей при этом драгоценного моторесурса, объяснить невозможно.

В районе Пскова накануне войны было сосредоточено около тысячи танков РККА разных типов только 1-го мехкорпуса (722 танка в двух танковых дивизиях и 254 танка Т-26 в танковом полку 163-й мд). В южной зоне Ленинграда дислоцировался 10-й мехкорпус с его 500 танками (это не считая и там, и там пушечных бронеавтомобией БА-10). Вся эта громада накануне и в начале войны с Германией была перетащена зачем-то в Карелию к границе с Финляндией, а не навстречу наступающим немцам, после чего в июле ее остатки вернули под Псков. В немецкой 4-й танковой группе, наступающей на Ленинград, по состоянию на 22 июня было порядка 600 танков, при подходе к Лужскому оборонительному рубежу их стало меньше (насколько – неизвестно, но ведь до Лужского рубежа этим танкам пришлось воевать против советского Северо-Западного фронта с его сотнями танков).

Если бы оба мехкорпуса в своем изначальном составе оставались на месте, то немецкая танковая группа, преодолев сопротивление советских войск в Прибалтике, встретилась бы на меридиане Чудского озера еще с более чем тысячей боеготовых танков уже Ленинградского фронта. Легкими танками в обороне особо делать нечего – их задача быть маневренным резервом командования фронта для парирования прорывов немецких танковых клиньев и для попыток собственных контрударов под основание этих клиньев. Если в реальных событиях лета 1941-го разрозненные части 10-го и 1-го мехкорпусов служили Ворошилову затычками для латания дыр в местах прорывов фронта немецкими танками и для поддержки пехоты в оборонительных боях, то имея на флангах своей позиции сосредоточенные заранее две танковые группировки по 500-700 танков каждая, любой полководец – даже самый тупой – сообразит, что не надо их делить на дроби, а надо долбить, как кувалдой по всему, что движется с той стороны фронта. Увы, этого не было, но могло быть даже при Ворошилове.

Более тысячи боеготовых танков на старой линии укрепрайонов (линия Сталина) это далеко не все, что могла бы дать Карелия для нужд советско-германского фронта. К 22 июня 1941 года советские войска на Севере от Мурманска до Ленинграда состояли из трех относительно небольших армий. На Кольском полуострове и в Приполярной Карелии это всего 4 стрелковые дивизии 14-й армии и уже упоминавшаяся 1-я танковая дивизия 1-го мехкорпуса. Далее на юг с разрывом фронта в сотни километров направление на Ухту-Кемь, Кестеньгу и Реболы прикрывала 7-я армия всего из трех стрелковых дивизий (практически, это корпус). Западное Приладожье и Карельский перешеек «сторожила» 23-я армия из пяти стрелковых дивизий, но с корпусными артполками большой мощности. Сюда же под Выборг был переброшен с началом войны 10-й мехкорпус (две танковые и моторизованная дивизии, и мотоциклетный полк). Соединения и части были все кадровыми, довоенного формирования, полностью по штату вооруженные и снаряженные (за малым исключением по отдельным видам снабжения), пополненные личным составом и техникой с началом всеобщей мобилизации.

При нейтральной Финляндии наступление немцев на Мурманск становится малореальным предприятием – ведь преодолеть полосув 30-50 километров округа финского Петсамо, которые отделяют Северную Норвегию с немецким горным корпусом от советской границы без международного скандала, а то и войны не получится. Какой-либо десант на советское побережье также малоперспективен при отсутствии соответствующих сил немецкого флота в данном районе. Сосредоточение двух немецких дивизий под Кайралами на Кандалакшском направлении тоже становятся невозможным. И вообще о прикрытии северного фланга своего наступления на Россию Гитлеру пришлось бы забыть.

В случае нейтралитета Финляндии по нашему плану «Б» для прикрытия советско-финской границы, на всякий случай, можно было оставить: на мурманском направлении и побережье Баренцева и Белого морей – две дивизии, на Кандалакшском направлении – одну дивизию, еще одну на прочих основных направлениях (дорогах) от Полярного круга до северного побережья Ладоги – чисто так, для порядка. Далее, с учетом, что западное побережье Ладожского озера осталось бы за Финляндией, на Карельском перешейке и южном берегу озера не более двух дивизий (не забываем, что здесь еще КаУР – укрепрайон линии Сталина). Итого 6 стрелковых дивизий. Иными словами 5-6 кадровых стрелковых дивизий РККА, каждая с двумя штатными артполками и две моторизованные дивизии из мехкорпусов в нашем случае при первых залпах Великой Отечественной не ждали бы наступления финнов, а могли быть выдвинуты навстречу наступающей немецкой группе армий «Север».

Допустим, что даже в этом случае танки и пехота фельдмаршала Лееба не менее успешно, чем это было на самом деле, быстро бы продвигалась от Восточной Пруссии через Прибалтику, также успешно преодолевая слабое сопротивление Северо-Западного фронта, но... Теперь навстречу им дополнительно к действующим на этом направлении войскам выдвинулись бы более чем тысяча танков и до восьми полнокровных дивизий РККА. «Перемолоть» свежие советские дивизии и эту танковую армаду при всех способностях, опыте и навыках маневренной войны германской военной машине в этом случае без значительных потерь точно не удалось бы. Даже в реальной жизни немцы более месяца не могли преодолеть Лужский оборонительный рубеж и даже частью своих сил попали в окружение под Сольцами. А в нашем гипотетическом случае, если бы им это и удалось, то на дальнейшее наступление в сторону Ленинграда сил и резервов попросту не осталось бы. Едва ли немцы смогли «доползти» до рубежей ближе 50-70 километров от Ленинграда. В таком случае артобстрел города был бы невозможен.

Учтем и те резервы Ставки, направленные в июле-августе 1941 года в реальной обстановке Великой Отечественной, против наступающих немецко-финских войск. А это, с севера на юг: в 14-ю армию под Кестеньгу в начале августа была отправлена 88-я стрелковая дивизия и Мурманская стрелковая бригада; в 7-ю армию бригада моряков Балтфлота, 3-я Ленинградская дивизия народного ополчения, три мотострелковых полка НКВД и 272–я стрелковая дивизия; в 23 армию 265-я стрелковая дивизия, правда, половинного состава. Итого еще 5-6 дивизий, которые могли бы усилить советскую оборону в разгар боев на Лужском оборонительном рубеже. Не забудем и те десятки тысяч бойцов маршевого пополнения для потрепанных в боях войск Северного фронта. Эти пополнения также могли быть направлены на Лужский рубеж и, возможно, развернуть ситуацию в нашу пользу. И это вместо разрозненных подразделений, зачастую собранных на данном рубеже из отступающих частей, местных полувоенных формирований и недоучившихся курсантов.

Небольшое отступление. Можно вспомнить и о тех 300-400 тысячах военнослужащих, убитых и искалеченных в ту проклятую и трижды ненужную Зимнюю войну 1939-1940гг. Вроде, на фоне страшных и немыслимых потерь Великой Отечественной войны это сравнительно и немного, но мобилизационный потенциал страны был уменьшен еще на 3-4 армии, а это, практически, еще один фронт. Почему об этом никто не указывает и не ставит Сталину в вину?!

Вернемся к нашему плану «Б». Можно допустить, что немцы смогли бы все же перерезать железную дорогу Москва-Ленинград, но на рывок в сентябре к Шлиссельбургу и далее их бы точно не хватило. Ну, хорошо, пусть немцам все же удалось взять Шлиссельбург (ключ-город у истока Невы из Ладоги) и вроде как блокировать Ленинград с южного направления, но в этом случае с севера все сообщения с Карелией, Мурманском, Архангельском, Вологдой и всей остальной Россией через Петрозаводск оставались бы открытыми. Никакой блокады. Никак! И никаких артобстрелов города. По крайней мере, октябрьский бросок немцев на восток к Тихвину уж точно стал бы невозможен. Особенно, учитывая советские резервы, дополнительно выделенные для этого участка фронта в сентябре-октябре: 186-я сд под Мурманск, две морские бригады и 289-я сд под Петрозаводск, четыре свежие полнокровные стрелковые дивизии для сдерживания финнов на реке Свирь. Или же еще семь расчетных дивизий. Вспомним и те 5-6 дополнительных стрелковых, две танковые и моторизованную дивизии, которые могли быть отправлены навстречу фон Леебу в июле-августе. Все эти силы никак не могли допустить немцев к Тихвину. Вспомним и то, что немецкая группировка дополнительных частей из резервов не получала, только маршевые пополнения, не восполнявшие потерь и даже наоборот, отсюда под Москву была переброшена часть бронетанковых сил группы армий «Север».

Источники:

43. www/svspb.net. Внешняя торговля Швеции во время Второй мировой войны.



Мне нравится:
0
Поделиться

Количество просмотров: 14
Количество комментариев: 0
Метки: Блокада, Маннергейм, Сталин, укрепрайон, Лужский рубеж.
Рубрика: Литература ~ Проза ~ Эссе
Опубликовано: 06.10.2021
Свидетельство о публикации: №1211006123005




00

Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!

1
1