Чтобы связаться с «Анатолий Овчинников», пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Анатолий ОвчинниковАнатолий Овчинников
Заходил 1 день назад

Война с Финляндией 1939г. и Ленинградская блокада. Часть 5.


­XI. Так кто же отдал приказ о бомбардировке?

Сегодня разобраться, кто же отдал безумный (как оказалось) приказ о превентивной бомбардировке Финляндии 25 июня 1941 года на 100% не представляется возможным. Причина банальна: отсутствие в свободном доступе, в научном, так сказать, обороте соответствующих документов. Переписка тогдашнего высшего руководства страны, протоколы заседаний, приказы, записи переговоров и т.п. за период нескольких месяцев до и после начала войны во многом скрыты от нас до сих пор в неведомых секретных архивах, причем на десятилетия вперед. И через сотню лет мы не имеем права знать всей правды о начале той войны, в том числе и по нашей теме. Давно нет тех людей, исчезло то государство, но все равно какой-то Мальчиш-Кибальчиш хранит некую высшую страшную тайну Красной Армии.

По словам маршала авиации Новикова А.А. идея о нападении была его, и Сталин ее одобрил. По другим источникам приказ о бомбардировке Финляндии поступил в ЛенВО (или уже Ленинградский фронт) из Генштаба 23 июня. С утра 22 июня по войскам западных округов действовала Директива №2: «границ с Румынией и Финляндией не пересекать, территорию не бомбить». На следующий день в войска поступила Директива №3: «Всеми силами обрушиться на врага и концентрическим ударом окружить и уничтожить..., овладеть районом Люблин... Армиям Северного фронта продолжать прочное прикрытие границы». Как видим, о «мощном концентрическом ударе по Финляндии» речи не было, угрозы с той стороны не предполагалось. Ранее мы ссылались на источник [32], где приводились такие слова: «Из Генштаба поступали сведения, что немецкое командование готовит авиаудары по Ленинграду, для чего сосредотачивает на финских аэродромах крупные силы авиации». То есть, на 23 июня в Генштабе откуда-то имелись абсолютно недостоверные данные (а как же всезнающая сталинская разведка?) насчет этих «крупных сил».

Вернемся к «Большому Плану». Генеральный штаб любого государства разрабатывает планы войны (он их просто обязан разрабатывать по определению) с соседями - и не только с соседями - в различных вариантах в зависимости от различных внешнеполитических и внутренних состояний государства. Почти мгновенная – менее суток – разработка совместной воздушной операции авиации двух флотов и Ленинградского военного округа, как принято сегодня говорить – «не имеет аналогов в мире». Речь может идти о длительной детальной проработке этого плана еще до войны. Но сами подобные документы на этот счет нам увидеть не суждено до скончания веков по высшим государственным соображениям. Вот и гадаем... Попробуем допустить, что эти авианалеты на нейтральную Финляндию производились действительно не по Большому Плану, а на основе имеющихся в советских штабах данных о реальной угрозе уничтожения Ленинграда немецкой авиацией. Если в Ставке и располагали разведданными на сей счет, то они в итоге оказались ложными (об этом немногим далее). Что же еще можно было предъявить Финляндии из имеющихся к утру 24 июня донесений из штабов Ленфронта, Балтийского флота иштабов их ПВО? Напомним:

1. Пролет на рассвете 22 июня 18-ти бомбардировщиков Ю-88 в сторону Шлиссельбурга с предположительным минированием истока Невы (о том, что в ночь с 21 на 22 июня самолеты люфтваффе сбрасывали донные мины на траверсе п-ва Ханко тогда не было известно);

2. Пролет в ночь с 22 на 23 июня также 18-ти бомбардировщиков Ю-88 со стороны Финского залива (возможно, со стороны Карельского перешейка) в Ленинградскую зону ПВО. Как оказалось, эта группа также занималась постановкой донных мин, но уже в районе Кронштадта. Один самолет был сбит, экипаж пленен, обнаружены карты города и конкретно Кировского завода;

3. Донесение начальника штаба ВВС ЛВО о пролете ночью 22 июня 14-ти неопознанных самолетов в районе Финского залива (похоже, это были все те же 18 Юнкерсов из п.2);

4. Доклады о двух воздушных боях советских истребителей с Ме-110 и Ме-109 в районе Выборга. Самолетов этих типов здесь не могло быть в принципе, но силуэт Ме-110 похож на только что поступившие в войска наши Пе-2, а Ме-109 легко было спутать с МиГ-3 и ЛаГГ-3. Из воспоминаний зенитчиков перед войной их не натаскивали различать силуэты немецких самолетов, надо думать, что и наших летчиков тоже [39].

Это все, что могло быть поставлено в вину немцам относительно их намерений по бомбежке Ленинграда в первые дни войны. Таких планов не существовало, реальные налеты начались с 6-8 августа. Как видим, Финляндия и финские аэродромы упоминаются только в контексте «Финский залив». Финляндии по факту предъявить было нечего вообще! Конечно, кроме богатого воображения авторов мемуаров. Неоднократно упоминавшийся ранее Новиков А.А. – тогдашний командующий ВВС ЛВО – утверждал, что это именно он еще 22 июня обращал внимание высшего руководства страны на опасность Ленинграду со стороны Финляндии. Придется взглянуть на политическую ситуацию в стране накануне и в начале войны. В те дни шли аресты среди высшего командного состава ВВС РККА и не только. Генерал армии Мерецков, бывший начальник Генштаба, отправленный 21 июня в Ленинград представителем Генштаба при ЛенВО, по прибытии на место был арестован и отправлен по этапу на Лубянку [40]. Новиков, безусловно, об этом обстоятельстве знал. Каждый генерал ВВС РККА в те дни не мог спать спокойно, и не столько по причине возможной войны с Германией, а сколько из-за этой серии арестов. 22 июня после Директив №1 и №2 наркома обороны (а значит самого Сталина) о запрете перелетать финскую границу Новиков никак не мог отправить в Москву свое предложение: «А давайте бомбанем Финляндию!». 23 июня в войска поступает Директива №3 о контрнаступлении мехкорпусов против центральной группировки противника. Ленинградскому фронту наступательных действий не производить, готовится к отражению возможных атак.

Решение по Финляндии принималось в Ставке и в Генштабе не позднее и не ранее вечера 23 июня – в том числе и если судить по срокам выполнения этого решения (в ночь на 24 июня в штабы авиадивизий и полков начали поступать полетные карты для налета на Финляндию). По журналу посещений Сталина [41] в ночь с 22 на 23 июня со Сталиным, в том числе встречался и начальник

штаба ВВС РККА Жигарев (с 4-35 до 6-10 утра). Потом вечером 23 июня он же имел встречу со Сталиным с 18-25 до 20-45 час. Похоже, именно во второе посещение Жигарева могло состояться то роковое решение по Финляндии. Но какие аргументы мог предъявить Жигарев Сталину? Выше мы привели эти четыре особо ничего не значащих в масштабах разворачивающейся огромной войны факта. Вечером 23 июня в Ставке ждали донесений о ходе исполнения Директивы №3, ждали победных реляций о занятии польских городов. Разговор с Жигаревым мог касаться именно этих событий по его ведомству – то есть по наращиванию ударов, может, перенацеливанию каких-то соединений и тому подобное. Ленинград тогда был совершенно далек от зоны боев, и сообщения о каких-то совершенно незначительных движениях вражеской авиации не должно было вызывать серьезной озабоченности. Сравните: 18 самолетов над Финским заливом и тысячи на западном направлении.

Но что-то послужило толчком к решению о начале бомбардировок территории Фиенляндии?! Допустим существование каких-то разведданных, лежащих на столе у Сталина – о переброске бомбардировщиков люфтваффе из Восточной Пруссии в Финляндию, о сосредоточении несметных воздушных сил для атаки Ленинграда и т.п. Эти данные вкупе с сообщениями Жихарева о подозрительной возне немецкой авиации в районе Ленинграда могли послужить толчком к этому роковому решению Сталина. Вот только никаких данных о наличии таких данных нет. Приходится подозревать блестящую операцию стратегического уровня немецких спецслужб по дезинформации советского руководства относительно намерений вермахта и люфтваффе и участия в этом деле Финляндии. Вот только нет никаких данных и по этой виртуальной спецоперации. Не было и её! Иначе бы один из шефов гитлеровской разведки Шелленберг не преминул бы упомянуть в своей послевоенной книге [42] об этой крупнейшей удаче по вовлечению Финляндии в войну. В той книге, где он смакует, в частности, операцию по выдаче Сталину в 1937 году материалов о заговоре Тухачевского. А уж «деза» о наличии в Финляндии накануне 22 июня сотен немецких бомбардировщиков была бы покруче этой «липы».

Получается, каких-то внешних и весомых причин для решения о воздушной атаке Финляндии не существовало. Решение принималось на основе данных (реальных данных) о сосредоточении немецких и финских войск для наступления на СССР. На волне сверхнаступательной Директивы№3 у Сталина родилось решение заодно проучить и Финляндию, показать «кто в доме хозяин», чтобы надоедливые и непокорные финны еще сто раз подумали, прежде чем начинать что-либо против Советского Союза. Воздушная операция подходила здесь как нельзя кстати. Советское руководство рассчитывало, что обезоруживающий всесокрушающий удар по аэродромам и инфраструктуре Финляндии приведет к неминуемому краху политической системы страны, к народным восстаниям и бунтам. Но что-то опять пошло не так.

Источники:

39. www.maxpark.com. Первые недели войны на Балтике. Призраки;

40. www. newsland.com. Почему дело маршала К.Мерецкова было уничтожено Н.Хрущевым?

41. www.ru.wikisource.org. Журнал посещений Сталина/1941г. – Викитека. 23 и 24 июня 1941г.;

42. Шелленберг В. Лабиринт. Мемуары гитлеровского разведчика. М., СП «Дом Бируни», 1991.



Мне нравится:
0
Поделиться
Количество просмотров: 6
Количество комментариев: 0
Метки: Мерецков, Сталин, Шелленберг, Ме-110, Пе-2
Рубрика: Литература ~ Проза ~ Эссе
Свидетельство о публикации: №1211002122926
@ Copyright: Анатолий Овчинников, 02.10.2021г.


00

Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!

1
1