Чтобы связаться с «Леонид Куликовский», пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Леонид КуликовскийЛеонид Куликовский
Заходил 1 день назад
Рубрики:

ЗА ДАРАМИ ПРИРОДЫ


За ягодами

Милая земля моя,
Ягода лесная.
Ничего не вижу я,
Ни конца, ни края!
Пётр Орешин

Разбрелись по подлесью... Делаем перекличку, перепроверяем себя, не заблудиться бы. Ягоду собираем, голубику. Урожайный год - кусты синие от неё. У нас называли голубику голубицей, и я так буду называть, уж не обессудьте, название, впитанное с детства, так и закрепилось во мне на всю оставшуюся... Растёт ягода на ветвистых листопадных полукустарниках или кустарниках высотой до полуметра, но встречаются и до метра. Если год не урожайный (отдыхает) в одном привычном для нас месте, то надо перекочёвывать в другую местность, обязательно где-то будет – проверено. Разгибаем спины, вслушиваемся – где-то крик «ау!», надо отвечать. Незаметно, собирая в вёдра голубицу, углубляемся всё дальше в лесок. Ёмкости постепенно наполняются, нести дальше нелегко, ссыпают в одно ведро, оставляют на приметном месте, высокий пень или дерево, одинокое, заметное. У меня бидончик, литра на три, больше мне не собрать. По словам Мамы, на себя соберу – уже посильная помощь семье. Иду радостным оказывать помощь... У каждой из сестёр по ведру и набирают они, эти вёдра ягодой быстро... Как им это удаётся? Не возьму в толк. У меня ведь только половина бидончика. Ирина, сестра, в этом деле была удивительно быстра, не удавалось никому собирать быстрее её. Собрав, помогала другим. Мама опекала меня, как самого младшего, далеко от себя не отпускала, держала в поле зрения, периодически проверяя набранное. Не любила, чтобы с мусором – ворчала…

Солнце уже высоко в небе, а у меня только половина бидончика, набирается медленно. Почему-то?.. Набранная горсть нередко отправляется в меня. Рот синий – выдаёт. Открутиться, не получиться, опять Оля ввернёт какую-либо шутку. Она шутница и всегда весёлая, неунывающая, вечно подшучивающая надо мною и Валей. Валя серьёзная и я по любому поводу, частенько дразню её, но если поймает – задаст трёпки. В общем, бывает, влетает мне, но люблю их обеих одинаково сильно и очень не нравиться, когда в школьную пору, они живут в посёлке, в интернате. Скучаю, надеюсь и они по мне. В семье моей не было любимчиков. Мама говорила по этому поводу: «Порежь любой палец – одинаково больно». В ту пору я не понимал, что перенесли родители, похоронив двух детей, как они это пережили, как невыносимо больно было опускать свою кровинушку в сыру-землю. Годы пробегающие лечат, а другие, живые дети, не дают расслабиться, углубляться в своём горе. Надо подниматься с колен и идти дальше жить. Когда я подрос и задавал вопросы об ушедших, горе притупилось и рассказывалось, как о чём-то далёком, ушедшем в прошлое…

Мама и сёстры уже набрали вёдра, и мне оставалось совсем немного, все по горсти ягод и бидончик полон. Собрались в одно место – кушать хочется, озираемся по сторонам, вдруг осы, боимся... А мы с друзьями, соревнуясь в храбрости, брали ос в ладошки и зажимали кулак, естественно прилетала ответная реакция, и кто-нибудь лихорадочно тряс рукой, дуя на укус. Там я храбрый перед товарищами, а здесь робость общая берёт своё... Озираемся!.. Пообедав, отдохнув, мы трогаемся в обратный путь, он труднее, бидончик тяжелее, даже три литра ягод навязывают мне усталость... Папа, по очереди, несёт чьё-то ведро, даёт отдых его хозяину, идти четыре-пять километров с грузом - плечи оттягивает... Придя домой, Мама и Отец рассыпают ягоду на берестяные лотки, весной заготовили. Каждый год, собирая ягоду, мы просушивали её в лотках в чердачном помещении дома... Там рядами, а в урожайный год лотки с голубицей, брусникой и смородиной за отсутствием места подвешивались. Это помещение, под крышей дома,часто зимой мною посещалось, тайком... Мог ли я пропустить такую возможность и не полакомиться? Странный вопрос... Часть ягод шло на варку варенья, какая-то малая часть употреблялась тут же, с молоком. Кто пробовал, подтвердит – какая вкусность! А завтра идём ещё дальше, но уже за брусникой, Отец разведал, где поляны в березняке красны от ягод и «просят» нас посетить их.

Люблю утро! Люблю стройный хор певчих птиц, когда они приветствуют восходящее солнце. Мне казалось, что они, солнце и птицы, живут в таком удивительном содружестве, что, остановись, вслушайся и тебе откроется их душевная беседа. Останавливаюсь, вслушиваюсь, но звучат только птицы, а солнце светит... Но, возможно, в этом и кроется его шёпот земле и живности на ней. Чем старше становлюсь, чем бег по жизни становиться труднее и ноша лет тяжелее, поневоле чаще останавливаешься и вслушиваешься и в шёпот лет прожитых, и в окружающее пространство - много интересного можно увидеть, немало услышать: «Кто имеет уши слышать, да слышит[1]Слышит «да!», слышит то, что хочет услышать. А сколько людей мимо пробегающих, не останавливающих, вечно куда-то торопящихся, нырнувших в свои дела и зацикленных на своих проблемах? Не счесть! Да и я такой же был, сколько лет! бездарно промотал, которых не вернуть, не исправить кривизну их, которые теперь отражаются в виде «ох!» и «ах!». Кто по молодости лет находилв себе тот мир, по словам поэта «таинственно-волшебный»? Мало их! Мы торопимся жить, а в конце её восклицаем: «Вроде и не жили…»



Лишь жить в себе самом умей —
Есть целый мир в душе твоей
Таинственно-волшебных дум; [2]



Сегодня идём немногим далее, за ту сопку, за которой прячется солнце, и откуда приходят и разливаются туманы, я часто их наблюдаю с крыши дома... Дорога тянется мимо заброшенных домов, хозяева которых переехали в посёлок, это неминуемо коснётся и нас, такова «жизнь людская – искать лучшую долю» (частенько повторяла Мама). У домов окон нет, они пугают своими пустыми глазницами, мне страшно, один опасаюсь заходить в них, а с сёстрами мы, в свободное время, частые гости многих мест. А ведь совсем недавно здесь слышался смех, детский крик, да и чего скрывать, нередко воздух сотрясался от русского мата. Куда всё ушло, почему затихло? Здесь словно остановился бег времени, жизнь замерла и всё приходит в запустение, всё зарастает бурьяном, разрушается, скоро и оставленных домов не будет, такого здесь много, вместо дымящихся трубами хат – лишь заросшая яма, да обрывки нитей поваленных изгородей... Грустно…

За брошенными домами, в леске, местное кладбище, на котором уже много лет никого не упокаивали в земле. Где-то здесь, среди чащи, среди кустов находится могилка нашей малютки, сгоревшей от воспаления в трёхдневный срок. По каким законам, почему так рано ушёл этот человечек в мир иной? Загадка... Идём грустные, видимо покосившиеся кресты и заброшенность могил навеяли на нас своё нерадостное состояние... Но солнце светит, птицы поют, а впереди – жизнь! Углубляемся в лес, ещё немного и сопка, а за ней те заветные поляны, которые приготовили нам свой урожай. Березняк! Войдя в него, попадаешь в мир мягкого матового освещения. И если не всегда луч солнца может пробиться сквозь крону берёз, то исходящий свет от стволов белых красавиц, компенсирует, а под ними зелёный покров низких брусничных кустиков. Ладошкой отводишь листики и предстоит перед тобой красный ковёр брусничных ягод - собирай! Собираем... У каждого ведро, а у меня мой трёхлитровый бидончик, который опять почему-то медленно наполняется? Брусника крупная, сладости неописуемой, с кислинкой... Как мимо рта пронести? Рука сама заносит очередную порцию в меня, пока жую, следующую в бидончик и так до момента, пока кто заметит. А заметили, пообещали не помогать... Что делать? Спешу наверстать упущенное. Хочется по сторонам посмотреть, где и что…

Лес всегда привлекает своей тайной, он словно книга, написанная природой и которую надо уметь читать. Отец частично владел этим искусством, много прожил в лесу и прошёл школу выживания в экспедициях, но сам признавал, что не мастер познания тайги, не мастер. Соседи – охотники, те охотно и много делились своим опытом... Новичков тайга не жалует, и не прощает ошибки. Пишу со слов знающих людей, не сам придумал. Но, как! необходим контакт и общение человека с лесом, с природой, которая ему многое даёт, помогает восстанавливать силы, пополнять энергию, вдали от толп людей, каждый нуждается в глотке воздуха, заряженного живительной энергией. Даже Он (Христос) удалялся от людей в пустыню потому, что даже Ему было необходимо восстанавливать запас энергии при общении с природой. Много, много природа хранит тайн и неподготовленному ко многим знаниям человеку, неохотно, постепенно выдаёт их, да и сама природа человеческого организма кроет в себе много чудесных возможностей. И человеку не остановить ход эволюции, хотя многое по невежеству отрицается, будущее готовит немало неожиданностей. Каких? Поживём – увидим... Верю в это!

А пока возвращаемся с грузом «ягодного урожая», довольные своей работой. По пути на сопках видели целые полянки грибов, сырых груздей... Набрали в куртку Отца, больше не унести, значит придём завтра, тянуть нельзя – недолог век грибной.



За грибами



Чуть свет забрезжил - мы на ногах. Собрались быстро, позавтракали и в намеченный путь, на сопку… Сопка ждала нас пением птиц и урожаем грибов. Мы вчера набрели на целые полянки, усеянные семейками груздей. Груздь сырой, в народе названый молочный, так как на срезе проявляется жидкость, очень напоминающая молочко. Возможное название груздей, растущие груздно, то есть кучно, большими группами. Каждая такая семейка грибов вмещает до десятка шляпок разных размеров, от совсем маленьких до приличных шляп. За одной стайкой следует другая, так на маленькой прогалине среди леса можно набрать до двух ведер. Кроме груздей попадались подосиновики, подберёзовики и маслята... Они шли сразу на сковороду, собирая их, мы предвкушали, как вкусно приготовит их Мама с картошкой. Будет пир! Спаси и сохрани меня от обжорства! Много встречалось червивых грибов, что говорило – надо было раньше прийти. Так, весело перекликаясь, мы быстро набрали принесённые емкости, набрали ключевую воду и направили стопы домой.

Дома, тщательно перемыв, перебрав и срезав ножки у груздей, замачиваем в ванне. Мало одной - замачиваем в двух свой грибной улов. В ванне вымачивается наш «урожай» сутки - двое, меняя воду. В это время Отец и Мама готовят деревянные бочки – кадушки под засолку. Подготавливали так же, как и под квашение капусты, тщательно отпаривая... Отпаривание происходило так: в печи, которая была у нас на улице в летней кухне, раскаливали докрасна камни, брали их большими щипцами-клешнями и бросали на дно, где была горячая вода. Она бурно закипала, и закрытая кадушка ошпаривалась паром. Постояв определённое время, камни доставались, и бочка вымывалась с травами. Всё готово к приёму вымоченных груздей. С разными пряностями, с разными травами, порцией соли
укладывались слоями грибы, шляпками вниз и кадушка занимала своё место в кладовой… Можно ли словами описать вкус их, когда зимой открывалась ёмкость и пряные, просоленные, хрустящие груздочки подавались на стол под густым слоем сметаны, а сметана была своя. Пока держали корову, Мама не покупала в магазине ни сметану, ни сливочное масло, последнее сама сбивала. Рогатая кормилица давала с лихвой молока, благодарная заботам. Мама всегда разговаривала со скотиной, внимательно относилась, как к членам семьи. Забавно было наблюдать, как поглаживая бурёнушку, Мама ей ласково что-то говорила, а та отвечала ей долгим тихим мычанием или глубоким вздохом. Спрашиваю Маму:

— А корова понимает?

— Если от сердца говоришь, то понимает…

Тщательно берегла её от сглаза людского.

Берегла, но не уберегла... Вот как это было... Однажды к нам приехала родственница, увидела, как Мама сбивает масло, удивилась и воскликнула:

— Ах, как это у вас хорошо получается!

Всё, больше ничего не надо было делать. Корова заболела, масло не сбивалось. Корову Мама выходила травами, молитвами, а не сбивание продолжалось два года... Сглаз имеет силу большую. Скептики и люди, считающие себя всезнающими, найдут десятки причин, почему это случилось, но только не истинную причину, таящуюся в недрах людского организма, в его энергетическом потенциале. Каждый человек обладает определённым багажом энергии, которая не просматривается физическим глазом и не всегда подозревается самим хозяином. Эту энергию сильно излучают глаза, и она в зависимости от мыслей и сущности человека, может быть доброй и злой, соответственно и воздействие на окружающее. Сглаз, в народе называемый дурной глаз – жизненный факт! [3] Да что глаз, если каждая мысль и каждое дыхание влияет на окружающее и меняет его. Человек наделён природой сильными энергиями, и своим взглядом может влиять даже через стекло микроскопа на исследуемые сущности.[4] И как иллюстрация выше сказанного силу сглаза я испытал на себе…

Мне было года три, я естественно почти ничего не помню, пишу со слов моей Мамы…

Жизнь деревенская интересна тем, что жители пребывают в постоянном контакте друг с другом. К нам часто заходили в гости соседи. Мама человек радушный, встречала чаем и добрым участием в бытовых делах, рядом живущих. Участливый человек всегда собирает вокруг себя знакомых, соседей. Так было и сейчас... Мама пряла, я возился своими детскими забавами рядом и изредка взбирался к ней на колени, слушая монотонную беседу с соседкой Умарихой... Смешно, но так звали Умарову – Умарихой, Незнамову – Незнамихой и так далее. Видимо так повелось в нашем крае.Во время их разговора забежала в гости ещё одна знакомая, по каким-то делам. Пробыла недолго, а во время беседы всё восклицала, глядя на меня:

— Ах, какой малыш хорошенький! — или в том же духе.

Вскоре ушла... Только она за дверь, я побледнел, выпрямился, одеревенел, глаза закатились. Ничего нельзя было сделать и привести в чувство. Пишу, как рассказывали, не прибавляя ничего от себя. Мама растерялась, хотя была опытным человеком, мамой семерых детей, но здесь и она вошла в оцепенение. Только Умариха не растерялась и разругалась матом вслед ушедшей (матерщинав крае была в порядке вещей):

— Окаянная, сглазила ребёнка... А что б её... Давай воду! — и по каким-то древним поверьям стала поливать воду через дверную ручку, с молитвами, — Умывай его!

Проделав эту процедуру, заставила Маму обтереть меня подолом её юбки... Я обмяк, порозовел, стал медленно приходить в себя. Так соседка, благодаря её молниеносной реакции,помогла Маме привести меня в чувство…

Любой волен спросить меня, как это понимать, начать с грибов, а закончить дурным глазом. Это воспоминания и каждый штрих, зацепившийся в памяти может ассоциироваться с ответвлением, а куда оно заведёт, сам не знаю, вот и завело меня к другому эпизодику. Я же следую пространственной картинке, которая всегда у меня перед глазами, отчётливо вижу и описываю её. Конечно, что-то забыто, но некоторые моменты сами просятся на бумагу: «Опиши нас!»…

А во всём виновата сметана, это она увела меня в боковые воспоминания…

-------------------------------------------

Иллюстрация к рассказу:









[1] Строки из Евангелия от Матфея, гл. 11, стих 15
[2] Строки из стихотворения Тютчева Ф.И. SILENTIUM
[3] Рекомендую почитать книгу Хейдока А.П. Радуга чудес, который в течении всей жизни собирал материалы по необычным, аномальным явлениям.
[4] Исследования академика Гаряева П.П.




Мне нравится:
0
Поделиться
Количество просмотров: 8
Количество комментариев: 0
Метки: воспоминания, детство, отчий дом
Рубрика: Литература ~ Проза ~ Рассказ
Опубликовано: 18.02.2021




00

Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1 1