Чтобы связаться с «Леонид Куликовский», пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Леонид КуликовскийЛеонид Куликовский
Заходил 6 часов 1 минуту назад
Рубрики:

ЗИМОЙ!


Метель
<span style="font-size: 14px;"><em>Расстилает метель 
Снеговую постель, 
Серебристая кружится мгла… 
       </em>Мирра Лохвицкая</span>
Зимний день... Бушует метель, мороз опустился ниже тридцати градусов - меня не выпускают из дома. Топится печь, потрескивают в ней поленья дров, создаётся определённый уют... Всегда, при горящейпечке, в доме царит комфорт, даже при самой скудной обстановке. Таково свойство огня живого! Смотрю на языки пламени, слушаю звуки за окном и поглядываю на родителей - они, как всегда, чем-то занятые. Вслушиваюсь в шум бурана за пределами дома, подхожу к окну. Окна в доме одинарные, а значит, мороз снаружи и тепло изнутри рисует на стёклах чудные узоры, а затем нарастает шапка инея так, что захотев увидеть происходящее на улице, надо сначала соскоблить изрядный слой инея, а потом разогреть дыханием маленький кружочек окна. Только тогда можно увидеть, что твориться вне дома... На улице валит снег, свирепствует пурга, она свистит, подвывает голосами загадочных чудовищ и далеко местность не просматривается. Но и этого достаточно, чтобы рассмотреть пляску завирухи, клубы снега, растекающиеся по ветру, поднятые им и закручивающиеся в спирали, где-то ударяет незакреплённая полоса жести о фронтон дома. Складывается впечатление оторванности от мира на маленьком островке очевидности. Нет ни верха, ни низа – всё тонет в беспокойном танце непогоды.

Тревожно на душе... Я смотрю на родителей, на их спокойные лица и сам понемногу прихожу к умиротворению, тревога затихает... Смотрю дальше в своё оконце, постоянно подогревая дыханием и пальцами, чтобы поддержать прозрачность, иначе быстро замерзает. Однако наблюдение за непогодой быстро надоедает, я успеваю нафантазировать, где мы, кто мы, что с нами происходит, как мы попали сюда, и каким образом будем выбираться в мир! Удивительно детское воображение!

Отхожу от окна и сажусь на перевёрнутый табурет (почему-то его у нас называли тубареткой?) и по постоянному маршруту комната, кухня, на кухне курятник… Серый кот прошмыгивает под койку. Знает, если поймаю, то участи моего подопечного не избежать. Кто я в его глазах? Одно слово – мучитель! Мыслимо ли долго терпеть расчёсывание и одевание в какую-то человеческую одежонку... Усы и хвост выглаживаются десятки раз. Надоело до чёртиков! А недавно нахлобучил на голову какую-то кепку и привязал её. Уж лучше отсидеться где-нибудь в тёмном уголку, пока этот покровитель, то есть я, не займётся другим, более интересным объектом.

— Эх! Успел-таки скрыться от меня, — досадую я и еду по маршруту. Остановившись возле кур, я пою им песни... Да пою! Пою, как могу, своими словами и со стороны не понимают стройный мир моей детской творческой натуры. Наверное, сейчас и я, взрослый, не смог бы понять и охватить всю «широту и наполненность» репертуара ребёнка. Куры вытягивают шеи и прислушиваются... Так мне кажется! Когда ставишь ударение на букву «у», они кивают и трясут своими головками, украшенными чудными красными гребешками... Почему? Не знаю! Но мне это нравиться, что кивают, значит, вслушиваются, и я заливаюсь весёлым смехом. Я доволен! Меня понимают!

Еду на своей технике дальше.Следующая остановка возле привязанного в углу телёнка. Конечно, он был здесь не всегда, но уже недели две, как отелилась корова, и Папа принёс мокрого детёныша коровы в хату. Я был рад до необычайности! Есть ещё занятие… Телёнок и я, мы друзья! Наблюдаю за поведением его, внешностью, я его люблю! Он красно-пёстрый, как его мама, с белой звёздочкой на лбу. Близко не подхожу, может нечаянно боднуть или ткнуть мордочкой, опасаюсь... Были случаи! Смешной был, поначалу не мог твёрдо стоять на длинных ножках, всё подгибались и есть не мог, мордочкой тыкал в миску с молоком молозиво, но есть - не получалось. Мама окунала свои пальцы в молоко и вместе с миской молока вкладывала пальцы в рот детёныша, чтобы почувствовал его вкус. Телёнок начинал сосать, захватывая молоко, рука убиралась, чтобы не рождалась привычка «пить с пальцев». Веками отрабатывалась сноровка и правильность ведения крестьянского быта, мои родители владели этим искусством в совершенстве. Скоро телёнок научился пить молоко и крепко стоять на ногах. Крепость ножек его проявлялась в его игривости, когда он вдруг подпрыгивал, поднимая хвостик, стараясь куда-то стремглав бежать, но верёвка, которой был привязан, сдерживала его порыв. В итоге - разбросанное по прихожей сено, служившее нашему питомцу подстилкой.

Непогода продолжает неистовствовать. Снег с порывами ветра пытается пробиться сквозь окна, буран не собирается стихать. На улице окончательно темнеет. Свет от керосиновой лампы даёт тусклый, бледный свет. Стекло от неё слегка закоптилось и на потолке, над местом, где стоит лампа, тоже образовывается тёмный кружок от копоти. Печь горячая и плита на ней раскалилась докрасна - будет сильный мороз! Примета верная.

Отец возвращается со двора, отворив дверь, входит и с ним врывается шлейф морозного воздуха, быстро растворившегося по дому. В руках походный керосиновый фонарь. Он управлялся со скотом, накормил, напоил, сена набил в кормушки на ночь – будет, чем в непогоду подкрепиться лошади и корове. Мама расспрашивает его обо всём, что сделано и всё ли в порядке с живностью. Беспокоится! А как же иначе? Но всё в порядке и мы садимся ужинать. Медленно протекает зимний вечер, не смолкая бушует метель за окнами... Прислушиваемся... После ужина до сна короткий промежуток времени и мы с отцом уходим с головой в игру в пешки. Научил меня! Сколько баталий было разыграно и какие! Но ни разу я у него не выиграл, а он не поддался… Удивительный человек! Делал так, чтобы в жизни ничего без труда не давалось, не казалась жизнь «малиной». Мама вяжет моим сёстрам носки, из шерсти, собачьей, получатся тёплые-претёплые. Оля с Валей придут на выходные, если погода успокоится. Я с нетерпением жду! Люблю их! Они знают это и, обязательно, принесут что-то вкусное.

Время вечера неумолимо приблизилось ко сну, готовится постель, я с содроганием жду этого. Ложиться в жутко холодную кровать, процедура не из приятных. Мама всегда тщательно укрывает и согревает меня. Сразу не засыпаю, жду её. Она часто рассказывает мне о своём детстве, подробно, красочно... Речь Мамы спокойно и плавно льётся, слушаю её, представляю картины её воспоминаний, и сон постепенно надвигается на мои веки. Поворачиваюсь на бок, к стенке лицом, Мама замолкает, знает уже! Слышу тихое: «Спи с Богом!», — засыпаю…

Открываю глаза, сквозь толстый слой инея на окне пробивается свет, свет яркий, как будто солнце светит на дворе...Утро! Конечно уже утро! Топиться печь, Мама на кухне... Пахнет жаренной картошкой и щами... Подбегаю к окну, прогреваю в снеговой шапке оконце и вижу, что погода установилась! Долгожданная погода! Мы ждали окончания бури и установлению погоды, пусть морозной, но ясной и солнечной! А это значит, что во дворе, возле изгородей, густых кустов, стаек будут высокие сугробы. Всегда так после метели образуются снежные надувы с изгородь, местами и выше… Быстро одеваюсь и выскакиваю из дома, сейчас не до еды, это потом, потом! Мама что-то кричит вслед, я уже на улице… Солнце слепит глаза, море снега! Он лежит волнами, спокойный и величественный, искрящийся под лучами солнца, его столько много! Глаза разбегаются... Куда ни глянь, везде намело, надуло заносы, огромные, белого снега, аж! глаза слепит, с синеватым оттенком. Для меня работы, игр, непочатый край...

Мне надо всё осмотреть, всё разведать, составить план будущих крепостных сооружений и упросить отца сложить из снега горку. Перед стайками и другими постройками Отец уже успел убрать снег и проделать тропку к далёкому колодцу. Выскочил откуда-то Шарик и звонким лаем приветствовал меня... Шарик! Не так давно, года два, приблудился к нам он, весь в репейнике, голодный и загнанный, словно зверёк. На мой шик, он зарычал, я ретировался... А Отца подпустил на его уговоры, видимо услышал в его тоне доброе участие. Его привели в порядок, накормили, обозвали Шариком, он привык к новой кличке и стал полноправным членом нашего двора, изредка забегал в дом, родители были против - ещё к теплу привыкнет... А со временем мы так с ним сдружились, что если были в разлуке короткое время, то скучали друг по другу, во всяком случае, я... Надеюсь, что и Шарик тоже... Так я думал или хотел думать!

Схватив приготовленные Отцом санки (позаботился уже!), мы со своим «дружком» забурились в снеговую целину. Везти санки трудно, снег высокий, утопаем, порою виден только хвост Шарика. Это не беда! Вперёд! Взбираемся на первый сугроб у забора и с него на санках бодро съезжаем, «дружок» на руках, привык... Вдоволь накатавшись, устав, бегу домой завтракать, чтобы потом вновь и вновь прокладывать свои тропы в снегу и строить в сугробах тоннели...


Ожидание


И чудится — в угрюмый этот час
Заката луч горит в последний раз.
Полозьев скрип тревожит праздный слух.
Ямщик молчит… Ямщик ли то, иль дух?!
Николай Шрейтерфельд

«Закручивали» морозы! Воздух звенел! Где-то по ночам бродили волки и, изредка, доносился в темноте их вой - долгий, тревожный, одновременно и зловещий. Когда утихал ветер, и успокаивалась непогода, ночи стояли звёздными. Казалось, небо упало на землю всеми своими созвездиями. Где-то там, в космической дали, существовала иная жизнь, не похожая на земную, в другом выражении, в другой форме... И не было им никакого дела до земли, как не ведали земляне о их существовании. Но мы были и жили в одном доме – Космосе. Любил стоять и смотреть подолгу на убегающую в беспредельность темноту неба и мерцающие огнями и цветами звёзды и мечтать, размышлять своим детским умишком...Как Там?

Дым от труб поднимался ровно, свечой. Слышен был треск от мороза. Что трещало – не знал и рядом никто толком и объяснить не мог. Это потом, спустя годы, я узнал, что в сильный холод замерзают соки в деревьях. При замерзании сок, как и вода, расширяется и разрывает при этом древесину, трещат сучья, раскалываются стволы. Иногда в деревьях образуются глубокие трещины, как будто кто-то расколол их топором. В морозные дни можно услышать треск и на реке. По ночам чуть светлел на горизонте край неба, это светился недалёкий посёлок и его огни, озаряя небо, давали отсвет. Снег скрипел под ногами, и далеко-далеко было слышно пение полозьев конных саней. Мама выходила из избы, я за ней! и мы слушали, едет ли Отец. Мы ждали его! Он возвращался из рейса, когда его кто-то нанимал или уезжал в посёлок по семейным надобностям. В посёлке отец продавал замороженное молоко, а назад привозил хлеб, сахар и другие припасы еды, а также хозяйственные принадлежности. И, конечно же, что-то для нас с сёстрами вкусное. Немного, но обязательно! Как не привезти?

— Ну, привези вкусненькое! Ну, привези! — висели мы до отъезда хвостами.

Ждали его с нетерпением и собака, задолго учуяв, уносилась в темноту,с радостным лаем встречать хозяина и своего верного друга коня. Собаки коней любят безмерно! Ясное дело, что собаки обладают куда более чутким ухом. Мы тоже напрягаемся, стараясь услышать далёкий писк полозьев и, наконец, издалека далёкого доносится едва уловимый знакомый звук… Мы в ожидании, домой не заходим, хотя и жутко морозно на улице.

Скрип полозьев всё слышнее и уже где-то, совсем рядом, доносится фырканье коня и голос отца «Но!», без надобности, на всякий случай. Коня, спешащего домой погонять не надо, сам торопиться. Дорога лёгкая! Скорей вон из под надоевшего хомута, вон из оглоблей! Быстрей в стойло отдышаться и вволю напиться. Нельзя сразу поить запотевшего и уставшего коня. Не выживет! Наконец показывается в темноте катящийся шар, это собака возвращается с радостным известием – едут! Для нас ура! Дождались! После определённых обязанностей, связанных с распряганием упряжи коня и постановкой его в стайку, Отец вваливается в дом, с клубами пара и весь заиндевевший, словно дед Мороз с картинок, это я тихо говорю своим сёстрам, они кивают - согласны... Тихий дом превращается в говорливый улей, каждый делиться впечатлениями от своих подарков, перемежая хвастовством от съеденных конфет. Слышится спокойный рассказ отца о поездке при горящей мерно керосиновой лампе. А мы, подперев рукою лицо, с затаённым вниманием, слушаем его рассказы. Рассказы обязательно сдобрены присказками, поговорками и смешными вставками… Любим его слушать! Мама не посидит, она хлопочет по ужину, надо с дороги накормить своего спутника жизни. Все её движения неторопливые спокойные, годами отработанные до мелочей и веет от них заботливостью... Обо всех и животных тоже. Кот уже полчаса, как наворачивает круги возле ног хозяйки, мы знаем, не забудет и его, а Шаруна, как прозвала собаку Валя, уже накормила.

Я пишу эти строки, перед глазами картины далёкого прошлого, они живут, дышат, говорят со мною и требуют от меня озвучивания и рассказа, чтобы всё это встало из небытия и ожило в памяти потомков.

Давно это было... Вижу чётко и ясно давний мой мир. Мир грёз и покоя в своём беспокойно-активном детстве. Сейчас знаю, чувствую, каких усилий это стоило нашим родителям, охраняя и направляя нас по жизненным тропам... Годы детства! Как словами можно описать вас? Как передать на бумаге эмоции, переживания, впечатления и нежные незамутнённые чувства к родителям, к окружающему миру, животным, растениям, ко всему, что так в изобилии окружало, звенело, светилось? Входило в тебя властно и, в то же время, щадя детский пытливый ум, закрепляясь навечно внутри, чтобы с годами требовательно проситься поделиться с кем-нибудь. В вас, мои детские годы, я впитывал те красоты и радости, которые впоследствии вроде забыл, но они словно из небытия встают ясно и чётко в моей памяти... Стучат и стучат в сердце!

----------------------------------------

Иллюстрация к рассказу: Художник Виктор Николаевич Юшкевич (старший) 1961г.р. Лунная ночь





Мне нравится:
1
Поделиться
Количество просмотров: 13
Количество комментариев: 0
Метки: воспоминания
Рубрика: Литература ~ Проза ~ Рассказ
Опубликовано: 01.02.2021




00

Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1 1