Чтобы связаться с «Владимир Александрович Жуков Жуков», пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Молодой военкор


За четыре месяца до окончания срочной службы в армии, то есть демобилизации, которую принято называть коротким словом «дембель» меня, как старшего группы из пяти солдат, командировали в Одессу для работы на складах армейского имущества и снаряжения. Они были похожи на железнодорожные пакгаузы. Нашу группу разместили в казарме, где обитали три взвода интендантов вблизи складов на обширной территории, по периметру огороженной двумя рядами колючей проволоки с наблюдательными вышками для часовых.
После завтрака, доставленного из столовой в термосах, дружно впрягались в разгрузочно-погрузочные работы. К раздвижным дверям огромного склада подъезжали грузовики КрАЗы, либо ЗиЛ-157 с коробками металлический контейнеров, в которые я и мои подчиненные грузили дощатые клетки с кирзовыми и хромовыми сапогами, шинелями, бушлатами, гимнастерками, брюками-галифе, нательным бельем, полотенцами, матрацами, одеялами, простынями и прочим имуществом.

Сгибаясь под тяжестью, заполняли контейнеры, которые на грузовиках доставлялись в самые отдаленные войсковые части округа, как я предполагал для обмундирования новобранцев и замены изношенных гимнастерок и обуви. Автопогрузчики применялись лишь при погрузке неподъемных для нас грузов.
— Эх, почему нас не направили на склады с продовольствием, наелся бы тушенки и сгущенки до отвала? — во время короткого перерыва посетовал рядовой Иван Кучер.
— Не все коту масленица, — заметил Богдан Задуйвитер. — Радуйся тому, что работа не шибко пыльная. Другое дело — разгрузка вагонов с углем или цементом. Без респиратора или противогаза не обойтись. Но потом все равно придется долго в бане отмываться.
К вечеру наваливалась усталость, побаливали мышцы рук и ног, ломило позвоночник. После команды «Отбой!» спали, словно убитые. А утром на складах продолжались состязания с тяжелым грузом.
Опекавший мою группу майор Аркадий Плющ, проводя инструктаж, неустанно предупреждал:
— За самоволку и распитие спиртных напитков — губа*. А за тяжкие нарушения: кражу военного имущества, поджог, хулиганство, грабеж и разбой — трибунал и дисбат*.
Также он ревностно заботился о соблюдении правил техники безопасности. Угрожая наказаниями, запрещал курение в огнеопасных местах. На водку и вино у нас не было денег, а вот с пивом проблем не возникало, так как пивной завод находился поблизости. У Интенданты дружили со сторожами этого предприятия. Вечером или ночью ходоки, командированные жильцами казармы, приносили ведра с хмельным напитком, скрашивавшим наши однообразные будни.
«Одесса — не Парканы, где нет патруля и за пределами военного городка можно бродить до вечерней поверки, а после нее и до утра, встречая зори с покладистой и страстной зазнобой. А в городе по улицам и паркам дефилируют военные патрули, значит, есть риск без наличия увольнительной загреметь на губу, — размышлял я. — Поэтому майора Плюща на хромой кляче или козе не объедешь, придется обратиться с просьбой. Спрос не ударит в нос, авось, отпустит в город?»
На пятые сутки несения вахты, памятуя о рисках и угрозах, я обратился к Плющу с просьбой:

— Товарищ майор, разрешите на пять часов отлучиться в город.
— По какому делу? — поинтересовался Аркадий и, не дожидаясь ответ, предположил. — Может, решил полюбоваться достопримечательностями Одессы: Потемкинской лестницей, памятником Ришелье, Оперным театром или побывать в знаменитом пивбаре «Гамбринус», что на Дерибасовской улице? Если так, то в воскресенье на всю твою группу выдам увольнительные? Но, чтобы без скандальных приключений и происшествий.
— От увольнительной не откажемся, но я хочу в будний день посетить редакцию газеты «Защитник Родины»?
— Редакцию газеты? — удивился и насторожился офицер, предполагая, что я, обнаружив недостатки в его работе, накатал жалобу. — Что ты там не видел?
— В газете печатают мои статьи, заметки и стихи о солдатских буднях, сослуживцах. Хочу пообщаться, получить задание, — признался я. — Предложу для печати новые стихи
— Вот оно, что, — улыбнулся Плющ. — Значит, корреспондент и поэт.
— Внештатный, — подтвердил я. — За публикации получаю гонорары.
— Старший сержант, написал бы о том, как под моим руководством кипит ударная работа на складах по обеспечению войск округа новым обмундированием и другим хозимуществом..
— Ведь это военная тайна. По объемам поставок в войска тех же шинелей, бушлатов, шапок, трусов, кальсонов и сапог, потенциальный противник определит количество личного состава?
— Соображаешь, — похвалил он. — Обойдемся без цифр, лишь обозначим динамику, темпы работ на доверенном мне объекте.
Замысел майора мне был понятен. Он рассчитывал на то, что хвалебную заметку прочитает кто-нибудь из его тыловых командиров и этот факт ускорит присвоение очередного звания, а, возможно, и назначение на вышестоящую должность.

— Мне потребуется время для подготовки материала, — пообещал я без желания восторгаться работой интенданта, но с пониманием важности материально-технического, тылового обеспечения войск. Не мешкая, Плющ выписал мне увольнительную.
На следующий день трамваем я доехал до ближайшей к улице Томаса 1, где находилась редакция газеты, остановке. Без проблем нашел здание и дежурный офицер, изучив мой военный билет, узнав причину визита, назвал номер кабинета подполковника Георгия Непрокина, редактора отдела культуры.
Я вошел в аскетически скромное помещение с пишущей машинкой и телефоном на столе. За ним сидел офицер лет сорока от роду с двумя большими звездами на каждом погоне.
—Разрешите войти?
— Вы уже вошли, — заметил он с иронией. Я представился.
— А.а, наш молодой военкор, добро пожаловать! — радушно произнес Георгий Непрокин. Поднялся из-за стола с рукописями и папками, крепко пожал руку:
— В мирное время, когда пушки молчат, и вдруг военкор? — смутился пафосного обращения.
— Авторов обычных газет и журналов называют селькорами, рабкорами, «Пионерской правды» — юнкорами, а вот армейских и флотских газет и «Красной звезды», не зависимо от того говорят или молчат пушки, — военкорами, — пояснил офицер. — пояснил офицер. И после паузы поинтересовался:
— Товарищ старший сержант, вы ведь служите в понтонно-мостовом батальоне, дислоцированном в молдавском селе Парканы?
— Так точно! — подтвердил я.
— Что вас привело в Одессу?
— Служебная командировка, уже неделя, как в городе, тружусь грузчиком на армейских складах.
— Армия — не санаторий, поэтому физическая закалка на пользу. Познакомлю вас с главным редактором полковником Виктором Сердюковым. Он положительно оценивает ваши стихи. Их рецензирует и готовит к печати наш молодой сотрудник Дмитрий Сильченко, студент заочного отделения Московского полиграфического института.
Кстати, вам полагается гонорар за ранее опубликованные статьи и стихи.
— Получу по почте, когда вернусь в батальон.
— Товарищ старший сержант, не скромничайте. По себе знаю, будучи курсантом военного училища, что без денег в городе невесело, — заметил Непрокин. —Чтобы друзей или девушку пригласить в кафе или сходить в театр, музей, нужны средства. Но сначала познакомлю с главным редактором, а потом заглянем к начфину.
Подполковник провел меня в кабинет своего начальника. Навстречу поднялся высокий мужчина с тремя крупными звездочками на погонах. Заметив на моей гимнастерке нагрудный знак «Отличник Советской армии», одобрительно улыбнулся, поняв, что служится успешно, пожелал творческих успехов и, обернувшись к Непрокину, напомнил

— Мы обязаны заботиться о молодой смене, чтобы ряды военкоров не редели. Поговорите с нашим автором, вдруг изъявит желание посвятить свою жизнь службе в военной прессе?
Взглянул на наручные часы и сообщил:
— Время близится к обеду, угостите, накормите Владимира в нашем буфете.
— Так точно, товарищ полковник! Своих авторов мы ценим и привечаем.
Посещение начфина и кассира увенчалось успехом. За публикации набежало 57 рублей, которые мне любезно вручили с пожеланиями вдохновения. По тем временам большие деньги. В селе Парканы у местных виноделов за эту сумму продали бы 114 литров вина. Привел лишь для сравнения, ибо питию знаю меру.
Разговор о моих перспективах продолжился в кабинете подполковника с участием Сильченко.
— В Львовском высшем военно-политическом училище наряду с замполитами готовят военных журналистов для работы в армейских, окружных, флотских периодических изданиях. А также центральной газете Министерства обороны СССР «Красная звезда» и журнале «Советский воин». Мы навели справки, судя по отличным и хорошим оценкам в вашем аттестате о среднем образовании, есть возможность по нашей рекомендации и направлению поступить в Львовское высшее военно-политическое училище. После окончания предоставили бы должность в нашей редакции или в газете Черноморского флота «Флаг Родины», чтобы поближе к родному дому.
Это неожиданное предложение меня озадачило. За почти два года службы мне по разным причинам не довелось получить краткосрочный отпуск домой. Поэтому ждал дембеля, как манны небесной. Хотелось увидеть родным людей, мать Марию, младших сестер-близнецов Лену и Зину, которым к тому времени исполнилось по пятнадцать лет. Если соглашусь на заманчивое предложения, то снова попаду на казарменное положение, где жизнь по уставам и приказам командиров. После дембеля захотелось быстрее снять с себя гимнастерку, сапоги и облачиться в цивильный костюм и туфли, глубоко вдохнуть воздух свободы.
— У вас перспективы стать прозаиком или поэтом, — заметив мою неуверенность, сказал Дмитрий Сильченко. — Берите пример с военкора Сергея Борзенко, отличившегося мужеством в Керченско-Эльтигенской морской десантной операции и удостоенного звания Герой Советского Союза. Или с военкора «Красной звезды» поэта и писателя, Героя соцтруда, лауреата Ленинской и шести Сталинских премий Константина Симонова. Судьба многих других военкоров, в том числе павших смертью храбрых в бою, достойна подражания.
— После службы я намерен поступить на исторический факультет университета, чтобы посвятить себе школе, воспитанию молодого поколения, — сообщил я.
— Благородное дело сеять разумное, доброе, вечное, — заметил подполковник. — По сути, педагоги и журналисты занимаются одним делом— учат и воспитывают патриотов, защитников Отечества.
— Военная служба сковывает действия человека, а тем более, склонного к литературному творчеству, — продолжил я аргументацию.— У гражданского человека больше свободы для реализации своих творческих способностей.
— Отлично вас понимаем, коль сделали выбор, то неволить не будем. Если же измените свое мнение, то можете рассчитывать на поддержку редакции, — подвел итог беседы Непрокин. — У нас есть и другие кандидаты на учебу в военном вузе.
После застолья в офицерском буфете, которое по понятным причинам было без крепких напитков, я, оставив в редакции стихотворения «Мужество», «Песня» и «Мост» (впоследствии были опубликованы в субботних номерах газеты), тепло расстался с гостеприимными и чуткими сотрудниками. Переписка с Дмитрием продолжалась и тогда, когда я, отслужив, возвратился домой. Его советы по литературной части, честный критический анализ моих стихов, оказались полезными.
Из командировки из Одессы, вопреки, поговорке о «сапожнике без сапог» наша группа, подобно новобранцам, отбыла в новой экипировке. За ударный труд и образцовое поведение майор Плющ расщедрился. Из своего резерва выделил нам новые бушлаты, гимнастерки с брюками-галифе и сапоги. Встретив нас в обнове, многие сослуживцы изъявили желание отправиться в Одессу на армейские склады.
После возвращение в родное село Новый Мир, что в Советском районе, я в течение года проработал на виноградниках совхоза, а потом был принят в штат районной газеты «Приазовская звезда», поступил на заочное отделение Одесской высшей партийной школы. Таким образом, продолжилась моя журналистская карьера. Был шанс стать военным корреспондентом и, возможно, дослужится бы до полковника, но я его упустил. Хотя в течение двух лет, пока сотрудничал с редакцией «Защитника Родины», ощущал себя военкором. Сожалею ли о том, что выбрал другую стезю? Нет. Ведь, как говорят, все, что не делается, к лучшему.

Губа
— гауптвахта для отбывания наказания.
Дисбат — дисциплинарный батальон.


Мне нравится:
0
Поделиться
Количество просмотров: 13
Количество комментариев: 0
Рубрика: Литература ~ Проза ~ Рассказ
Опубликовано: 02.12.2020




00

Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1 1