Чтобы связаться с «Владимир Александрович Жуков Жуков», пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

У озера Лебединка


Задолго до рассвета меня разбудил старший брат Виктор. Сон нехотя отпускал из своего плена, но я все же разлепил ресницы. В комнате было сумрачно. Стекла в переплетах окна затянуты синей слюдой. Бледный лунный свет проникал в комнату, постепенно проявляя контуры и очертания стола, стульев, швейной машинки немецкой фирмы «Zinger», которую еще после освобождения Крыма местное начальство вручило матери нашего многодетного семейства в качестве трофея. Корова и эта трофейная машинка помогли матери в трудные послевоенные годы прокормить нас, пятерых детей.
— Вставай, вставай! — тронул меня за плечо брат. — Перед рассветом, как раз хороший клев. Надо успеть, до озера четыре километра.
Я вспомнил, что еще с вечера мы договорились с Виктором и свояком майором в отставке Геннадием пойти на рыбалку. Брат, юность которого пришлась на пятидесятые годы, когда основным средством передвижения были собственные ноги и лошади, исходивший окрестности, наверное, извлек из своей памяти информацию о небольшом водоеме, расположенном у села Лебединка. Вечером они с Геннадием приготовили особую приманку из смеси макухи, теста и прочих компонентов. От нее исходил приятный запах, вызывавший аппетит.
— Даже сонный и ленивый карась не устоит перед соблазном отведать этот деликатес и тут же попадется на крючок, — с уверенностью, присущей бывалым рыбакам, заявил майор.— Так что уха, если не из рыбы, так из петуха, нам, ребята, в любом случае гарантирована.
—Мы соберем в дорогу провиант, а ты поторапливайся, — велел Виктор и вышел в сени. Мысль о рыбалке, которой я заразился с малых лет, тугой пружиной вытолкнула меня из теплой постели. Быстро по-солдатски оделся. В сенях Виктор и Геннадий заканчивали укладывать в походную сумку припасы и плоскую флягу с крепким напитком.
«Значит, рыбалка будет на славу, коль соблюдается традиция», — успел подумать я. Умылся холодной водой и сон, как рукой сняло. Радовало, что предстоит интересный с впечатлениями и азартом рыбной ловли день. Что и говорить, а рыбалка, будь то на берегу моря, речки, озера или пруда, в любую пору года это здорово! Прелесть этого занятия может оценить лишь тот, кто хотя бы однажды поймал на удочку или спиннинг рыбу. Пусть даже мелкого пескаря.
Самому мне доводилось рыбачить на отводах Северо-Крымского канала, когда вместе с водителем редакционного УАЗа Василием Ивановичем мы отправлялись в командировку в хозяйства на рисовые чеки. Он, будучи заядлым охотником и рыболовом, всегда держал в автомобиле две – три удочки и закидушки на случай, если поблизости окажется водоем, те же каналы для сброса днепровской воды в озеро Сиваш.
Под занавес рабочего дня, управившись с редакционным заданием, мы, раздобыв дождевых червей где-нибудь у фермы, два-три часа, в зависимости от клева, посвящали рыбалке. Карась, схватив наживку и положив поплавок их гусиного пера на поверхность воды, норовил утащить крючок и камыши. Поэтому приходилось держать ухо востро, быстро подсекать и вытаскивать рыбу на берег, иначе крючок прочно застревал в камышах. Не припомню случая, чтобы мы с Василием остались без улова карасей или карпов.
В иных ситуациях не было свободного времени из-за необходимости оперативно готовить репортажи, статьи, очерки и зарисовки о людях труда в районную газету. Совсем по-другому складывалась ситуация, когда летом в отпуск в родное село приезжал Виктор. Я подметил, что творческие люди, занимающиеся искусством, литературой, наукой и другими видами интеллектуального труда, как впрочем, и военные, очень тяготеют к рыбной ловле или к охоте на дичь. Брат в ту пору работал научным сотрудником в лаборатории НИИ сельскохозяйственной метеорологии в Обнинске, а Геннадий после службы в Группе советских войск в ГДР, вышел в отставку и полностью заболел рыбалкой.
Вчера я видел, с каким усердием Виктор налаживал удочки, прикреплял тонкую зеленоватого цвета японскую леску, поплавок, свинцовое грузило и крючки, завязав их крепким узлом. По прибытию в село, он первым делом обследовал окрестности в поиске озер, прудов, ставков и других водоемов, где могла бы водиться рыба. После прокладки Северо-Крымского канала и сооружения мелиоративных оросительных сетей появилось множество водоемов. В сознании брата сформировалась географическая карта местности в радиусе двадцати-тридцати километров с условными обозначениями озер, рек, прудов.
Хлопоты о предстоящей рыбалке захватили и меня. Благо — два выходных дня и их следовало провести на лоне природы с вдохновением и пользой. Подальше от мирской суеты.
— Недосуг, позавтракаем на месте, — произнес Виктор и взял в левую руку сумку с провиантом, а я взял удилища и садки из мелкоячеистой сети. Геннадий навьючил на плечи тяжелый рюкзак с рыбацкими принадлежностями. Не ведая о том, есть ли в водоеме рыба и каких видов, он носил с собой все имеющиеся в арсенале снасти, предназначенные для ловли, даже самых экзотических морских и океанических рыб. И на сей раз, не изменил этому правилу.
— Гена, зачем ты каждый раз берешь с собой этот склад? Достаточно удочки и спиннинга, — тщетно увещевал брат.— Бредешь, как навьюченный верблюд, больно смотреть.
— А вдруг там водятся щука, сом или какая-нибудь диковинная рыба? Да те же раки требуют особого внимания,— заявлял с загадочным блеском глаз майор.—Что ж прикажешь их голыми руками брать. Нет, Виктор, своя ноша плеч не давит. Надо соблюдать ритуал. Лучше я поднатужусь, чем потом огорчаться и сетовать.
Из веранды мы вышли во двор. В небе сверкали прозрачные июньские звезды. Словно шляпки серебряных гвоздей, вбитых в бархат неба.
На востоке за дымчато-лиловой линией горизонта занималась заря. Над крышей отчего дома, невысокой печной трубой пролегал Млечный путь с россыпями звезд, словно кристаллами, просыпанной чумаками с дырявых обозов, сивашской соли. С веток высокой акации, растущей у окна, за ночь осыпалось много белых лепестков, запорошивших землю. В воздухе витал сладковато-приторный запах акации. В клумбах, старательно ухоженных матерью и младшими сестрами, дремали цветы разноцветные астры, гвоздики, ромашки…В саду от раскидистых вишен с созревающими ягодами ложились тени. Возле собачьей конуры зазвенел цепью черной масти Джек. Подал, свой звонкий голос, но признав нас умолк. Я потрепал его по мохнатому загривку.
Село спало под пологом неба и сенью деревьев. Робко начали заводить перекличку петухи, проявляя вокальные способности. Мы вышли за околицу и свернули на проселочную дорогу. С правой ее стороны абрикосовая лесополоса, с левой — море овса. Прибавили шаг, с наслаждением вдыхая свежие струи воздуха. В остях овса бриллиантами поблескивали капельки росы. Прошуршав крыльями, над полем взмыла птица, похоже, что перепел, так как дрофа крупная и является редкостью. Пролетела несколько десятков метров и затаилась.
Озеро, взойдя на пригорок, мы увидели издалека по его блестящей, словно ртуть, глади. Вблизи от зеркала воды на возвышенности расположилось село Лебединка с аккуратными домами под шифером. Я знал, что в километре от него находится еще одно селение Варваровка. Удивился резкому контрасту в названиях. Возможно, когда-то лебеди из заповедника Лебяжьих островов, что в Каркинитском заливе Черного моря, случайно прилетели сюда, что и послужило поводом для столь красивого поэтического названия.
— Вот оно лебединое озеро,— преувеличив достоинство водоема, произнес Виктор, когда мы подошли к пологому берегу и вместо величавых и гордых белых птиц увидели сытых гусей, индюков и уток с оперившимися выводками. Из камышей и травы дружно попрыгали в воду лягушки. А влажная почва была истоптана копытами коров, овец, коз и прочих домашних животных. В мое сознание закралось опасение: есть ли вообще здесь рыба?
—Ни лебедей, ни рыбы, — посетовал я.— Если и была, то ее коровы съели. Остались одни головастики и лягушки для гурманов.
—Не отчаивайся. Что главное в рыбалке? — с иронией спросил брат и сам же ответил. — Спортивный интерес, азарт охотника.
— Ради этого мы и поднялись в такую рань, — подтвердил Геннадий и снял с плеч тяжелый, килограммов на восемь, армейский, цвета хаки, вещмешок. Положил его на зеленую траву, развязал. И начал поочередно выкладывать рыбацкие снасти: коробки с крючками, катушки с лесками, маленькие и массивные грузила, отрезки сети и водонепроницаемый общевойсковой защитный комплект ОЗК — мечта любого охотника и рыбака. А также несколько видов приманки, изготовленной по особым рецептам для ловли карася, окуня, щуки и других видов пресноводных.
—Ну, теперь держись, рыба! Гена настроен все озеро выгрести, — пошутил Виктор, давно привыкший к неизменному ритуалу майора. Выбрав места и наживив крючки, мы с братом забросили лески в воду. Держа удилища, внимательно следили за поплавками. А майор все еще раскладывал свое имущество, словно был занят инвентаризацией. Сиганувшие в воду лягушки, собравшись на противоположном берегу, устроили какофонию. Высовывались на поверхность, вытаращив глаза, взирали на пришельцев с удилищами.
—Было бы сколько рыбы, сколько этих солистов, — сказал я, вспомнив, как на уроках анатомии мы пугали девчонок лягушками, обреченными на препарирование. В классе тогда стоял крик и визг.
— Здесь воды, наверное, по колено, нерестилище для лягушек и жаб,— посетовал я, взирая на неподвижный поплавок. Солнце к этому времени выплыло из-за горизонта и окрасило воду ярко-багряным цветом. Я не заметил, как подошел подросток в возрасте тринадцати-четырнадцати лет с вихрастым светлым чубом и с удочкой в руке.
— Напрасно время убиваете, ничего не поймаете, разве, что мелких глупых карасей, — сообщил он с вызовом и указал рукой на один из ближних домов. — Рядом живу и поэтому знаю. Рыба сытая, прикормленная и на крючок не берется. Не видать вам ни карасей, ни окуней и даже пескарей, как собственных ушей.
—Погоди, нас стращать, как тебя зовут? — поинтересовался Виктор.
— Коля, Николай,— ответил подросток.
— Коля, ты хоть подумай, что говоришь? Как будто заклинание, — укорил его Виктор. — Наверное, хитришь, брат, чтобы нас от озера отвадить. Сам ведь с удочкой пришел?
— Пусть лошадь думает, у нее голова большая, — с достоинством произнес абориген.—Только я знаю, что останетесь без улова. А удочку ношу по привычке.
— Ты же сказал, что рыба есть. Тогда, как ее выловить? — допытывался брат.
— Сетями, вот как.
— Это браконьерство.
— Немного можно, так все мужики делают, когда хотят отведать ухи,—пояснил Коля.
Мы без прежнего энтузиазма глядели на поправки, на которых устроились стрекозы, а поблизости свои подводные пируэты совершали вездесущие лягушки, пуская на поверхности пузырьки воздуха. Закрепив у кромки берега удилища, мы присели на траву.
— Гена, товарищ майор, давай к нашему шалашу! Надо подкрепиться для бодрости духа, — окликнул Виктор отставника, так и не приступившего к ужению рыбы. Потом взглянул на подростка и пригласил:
— Коля, угощайся, отведай, что Бог послал.
Я расстелил на траве газету и выложил из сумки ее содержимое: хлеб, сало, картофель в мундирах, консервы, свежие и соленые огурцы, зеленый лук, петрушку…Брат достал плоскую флягу с колпачком на медной цепочке. Подошел Геннадий, и, оглядев харчи, крякнул, присел на корточки. Виктор наполнил маленький пластмассовый стаканчик и подал Николаю со словами напутствия:
—Тебе, как местному аборигену и знатоку, особая честь.
— Что это? — спросил он.
— Бальзам на крымских травах, целебный напиток.
— Бальзам я еще не пробовал, а самогон, вино, сколько угодно, — признал он и выпил. Закусил соленым хрустящим огурцом и похвалил. — Хороший, приятный напиток, ни то что самогон.
Вдруг на берег высыпала ватага смуглых ребятишек.
— Цыгане из табора, сейчас вся малину испортят, — с досадой заметил повеселевший Николай.—Зимой они на льду босиком катаются. Выносливые, как индейцы.
Особенно озорным был маленький цыганенок с курчавыми черными волосами. В его черных, как смоль глазах, плясали бесенята. С разгону вниз головой плюхнулся в воду. Замолотил босыми ногами в воздухе, очевидно застряв головой в грязи. Его вовремя вытянули подоспевшие соплеменники, иначе бы утоп.
Мы втроем взбодрились бальзамом, позавтракали, все время держа в поле зрения свои удилища. Освобожденный из трясины цыганенок живо подбежал к нам, схватил оставленную Николаем удочку и бросился наутек. Абориген устремился за ним и едва не настиг, когда цыганенок сиганул по воде на середину озера, где воды оказалось пацану по пояс.
Бродит в нем горячая кровь вольнолюбивых предков. Те уводили коней, а этот умыкнул удочку, лишив Николая увлекательного занятия.
Цыганчата радовались, словно им удалось заполучить диковинный клад. Мне припомнилось, как года три назад в окрестностях села расположилась цыганская семья, прибывшая в повозке-фургоне с впряженной парой лошадей. К повозке была привязана большая лохматая собака. Когда я приблизился к месту, где пылал костер, курчавый цыган, очевидно глава семейства, снимал колючую шкуру с иголками с ежа. Разделал зверька и бросил в котел с кипящей водой. Жарко горели поленья и сухая виноградная лоза.
Молодая цыганка, которую я мысленно окрестил Земфирой с длинными ниже талии черными волосами в широкой цветастой юбке бесцеремонно достала из-под кофты пышную смуглую грудь с коричневым соском и принялась кормить младенца. Дитя с черными, словно смородина, глазенками пухлыми губами жадно тянул молоко. Ее не смутило мое появление. А мне захотелось окунуться в стихию пушкинской поэмы «Цыгане», которые в тот момент, не по Бессарабии, а по Крыму кочуют.
— Красавчик, давай погадаю, судьбу предскажу, — пригласила она. Я знал, что потребует плату. И, действительно, прежде, чем сообщить, кого мне в жены сулит судьба, велела. — Принеси килограмм картошки, тогда скажу дело.
Любопытства ради, на этом и построен расчет гадалок, я принес из дома с десяток крупных картофелин. Она обрадовалась, нарезала и бросила в котел, где в желтоватом жиру варился еж.
— Так что меня ждет? — поторопил я гадалку.
— Не спеши, отведаешь бульон, тогда и узнаешь, — сказала она, хитро сощурив глаза.
Конечно, я отказался кушать варево с ежом и поэтому гадание не состоялось.
— Если так и дальше дело пойдет, то ухи нам не видать, — услышал я голос брата, прервавший мои воспоминания.— Надо прикормить место.
Мы достали сухую размолотую макуху и, смешав ее с влажной почвой, побросали комья в воду.
— Рыба пойдет на кормежку, тут мы ее и сцапаем, —пояснил Виктор. Рыба ценит настоящего рыбака.
Прошло несколько минут и поплавок на его удочке повело в сторону.
Брат подсек и в воздухе засверкала золотистой чешуей рыба. Это был величиною с ладонь карась. Пока я наблюдал за действиями Виктора, поплавок на моей удочке исчез под водой.
—Тяни! — с азартом крикнул Геннадий, живо настраивая свое удилище. Я вздернул бамбуковое удилище и, промелькнув в воздухе, на зеленой траве затрепетал карась. Снял его с крючка, положил в садок и опустил в воду у берега. Каждый из нас троих до полудня, пока не ослаб клев, успел поймать по три-четыре десятка карасей и, даже, нескольких окуней с красноватыми плавниками. Геннадий предлагал пройтись с сетью, но Виктор его отговорил:
— На уху и сковородку нам достаточно. Надо, что-то и аборигенам оставить, иначе в следующий раз Николай не пустит. Конечно, рыбалка с берега или с лодки в хорошую погоду и на чистой воде азартна и увлекательна, но ни с чем несравним подледный лов зимой на реке или озере. Пробиваешь пешней лунку во льду и, сидя на рыбацком ящике, выуживаешь на мормышку и мотыля окуней, плотву или ершей.
Глаза у брата заблестели и мне не трудно было понять азарт охотника до подледной ловли, если даже рассказ, воспоминание вызывали у него такой восторг.
Чуть позже я узнал от Виктора, что зимняя рыбалка едва не стоила ему жизни. Спасая тонущего в полынье рыбака, он вытащил его на лед, а сам из-за его страха и паники угодил в ледяную воду. Тулуп мигом пропитался водой, набряк и потянул в глубину. Пришлось от него избавиться. Сохраняя хладнокровие, брат с помощью пешни выбрался на непрочный в стрельчатых трещинах лед. Когда опомнившийся от испуга спасенный рыбак возвратился, то лишь извинился за панический поступок.
— Повезло вам, — взвесив рыбу в моем садке, сказал Николай. — Напали на рыбное место. Видать бывалые рыбаки.
—Надо думать, а не ссылаться на кобылу, у которой большая голова, — улыбнулся Виктор. — Интеллект не зависит от объема головы. И среди головастых и лобастых персон с солидной осанкой и апломбом немало бездарей и глупцов. Хотя и встречают человека по одежке, но провожают все же по уму. А лошадей, Коля, не обижай, человечество этим и другим животным многим обязано. Это умное, красивое и благородное создание природы. Знаменитые дончаки и орловские рысаки.
—Лошадей я уважаю, да только их в селе почти не осталось, — сообщил подросток. Кое-кто из жителей обзавелся ослами. Они сильные, трудолюбивые, но бывают и упертые, с места не сдвинешь, как в кинокомедии «Кавказская пленница».
—Осел, вол или мул тоже не менее полезные животные, — продолжил наставления брат. — У поэта Александра Блока есть прекрасная и поучительная поэма «Соловьиный сад». Одним из ее «героев» является осел, как символ трудолюбия на фоне недолговечной любви.
Виктор на миг призадумался и произнес:

Правду сердце мое говорило

И ограда была не страшна,
Не стучал я — сама отворила
Неприступные двери она.

Вскоре после того, как отгорела любовь, хозяин услышал голос своего осла, оставленного на произвол судьбы. Финал поэмы таков:

А с тропинки, протоптанной мною,

Там, где хижина прежде была,
Стал спускаться рабочий с киркою,
Погоняя чужого осла.

Вот так то, жизнь человека учить ценить то, что в погоне за мимолетным счастьем утрачивается. Коля, почаще ходи в библиотеку и читай полезные книги и тогда не только у лошади, но и у тебя по части интеллекта будет большая голова, — посоветовал аборигену Виктор. Николай внимал, раскрыв рот, ибо этот рассказ ему был в диковинку.
Глядя, как майор навьючивает на плечо вещмешок, Виктор заметил:
—А впрочем, Гена, в том, что ты повсюду носишь на рыбалку снасти, весь свой боевой арсенал, делает тебе честь, как офицеру и имеет свой резон. Видя тяжелый вещмешок, люди полагают, что это и есть наш богатый улов. Поэтому действуй в том же духе. Завтра направим свои стопы к пруду, что вблизи села Власовка. Я давеча интересовался у местных рыбаков, там водятся караси, пескари и зеркальные карпы.
—Всегда готов! — козырнул отставник, сохранивший завидную офицерскую выправку.
Солнце стояло в зените, когда мы, довольные рыбалкой с уловом отправились в обратный путь. Вскоре Лебединка с озером и аборигеном растаяла в золотистой дымке жаркого дня, но надолго осталась в памяти.


Мне нравится:
0
Поделиться
Количество просмотров: 12
Количество комментариев: 0
Рубрика: Литература ~ Проза ~ Рассказ
Опубликовано: 16.06.2020




00

Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1 1