Чтобы связаться с «Владимир Александрович Жуков Жуков», пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Крепкий орешек


1



«Смертельно болен, дни сочтены,
Нет ни родни, ни душечки жены.
Один на свете, будто перст,
Тоска гнетет и душу ядом ест.
Ищу сиделку-женщину лет 30,
Чтоб дома умереть, а не в больнице.
Хочу заботой быть согретым,
Есть не бурду, а вкусные обеды.
Уход, лекарства, процедуры.
Коль будет честной, а не дурой,
То отпишу имущество, квартиру
И с орденами два мундира.
Обычный и парадно-выходной
Пусть поживет, пока со мной.
И лишь при личной встрече
На все вопросы искренне отвечу.
Прошу суровых дам, не беспокоить,
Ценю теперь я время золотое.
Немного у меня его осталось.
Горька и безутешна старость.
Купоны не позволю стричь
Сиделку жду. Макар Ильич» .

2

В газете прочитали объявление
Ровесницы Алена и Евгения.
— Жаль старика, — Алена прослезилась. —
Еще на свете есть несправедливость.
С какою нежностью он о жене.
Похоже добр и одинок вдвойне.
Хотя бы звание он указал.
Узнай, поди,вдруг генерал?
— Держи карман ты шире.
— У генерала тоже есть мундиры?
— Пойми, старик, будь генерал,
То сразу в руки женские попал.
Я думаю, не старше капитана.
Нам надо повстречаться с ветераном.
Алена — ты сентиментальна.
Запомни, в каждом человеке тайна.
Его душа и замыслы — потемки,
А у тебя характер мягкий, тонкий.
В делах серьезных не годится,
Бери всегда пример с лисицы.
И разве мы с тобой суровы?
— Добры, психически здоровы, —
Уверенно ответила Алена.
— Но следует быть, закаленной.
Такие нынче нравы, времена,
Без хитрости не выйдет ни хрена.
Коль не обманешь, то тебя надуют,
Как бабу деревенскую, простую.
Чтоб не лакать потом бурду из миски,
Предвидеть надо гадости и риски.
Втянуть в такую могут авантюру,
Что потеряешь имидж и натуру.
Держаться предлагаю друг за друга,
Как альпинисты в снегопад и вьюгу.
Алена отозвалась: Я согласна.
—Ты — умница и потому прекрасна, —
Евгения с улыбкою польстила. —
В союзе наша красота и сила.
— Понятно, что имущество, квартира,
Но глупо рекламировать мундиры?
Как экспонат сдать в боевой музей,
Но там хватает утвари своей, —
Задумчиво произнесла Алена,
Но Женя возразила строгим тоном:
—А-а, не скажи, подруга, орденам
На черном рынке красная цена.
Вдруг у него Звезда героя?
С Макаром пообщаться стоит.
Возможно, недалекий ветеран,
Хвастлив, как озорной пацан.
А, если деда поразил маразм,
Игрушкой легкой станет он для нас.
Грабителей рискует навести,
Тогда от жуткой смерти не спасти.
В истории уже был прецедент,
Когда в Москве в один момент
Погибли адмирал Холостяков,
Что не боялся вражеских штыков
И боевая спутница — жена.
Причиной стал мундир и ордена.
Бандитов все же изловили
И главаря с подругою судили.
Его приговорили к мере высшей,
Такие вот с наградами делишки.
—Ужасно, но ведь мы — не аферисты.
Иду в сиделки не от сладкой жизни.
Хочу иметь квартиру и уют,
В общаге жить соседи не дают.
На угол мой, заразы, претендуют,
Взбесились, все гребут и арендуют
Любую площадь, коридор, балкон,
Чтоб выжить постояльцев вон.
А с ними заодно и участковый,
Под «мухой», хрен моржовый, —
Прелестной головой качая,
Алена поделилась печалью.
— Такой тебе старик и надо,
Посмотрим, дышит ли на ладан?
Не важно, сколько там мундиров,
Коль на кону — имущество, квартира.
Заинтриговать чтоб, заморочить,
Не написал, какая все же площадь?
Нам «сталинку» б, а не «хрущевку»,
В ней кухня маловата, что каморка.
Дай, Бог, твоя исполнится мечта,
Ведь без квартиры — грусть и маета.
Непросто с женихом уединиться,
Чтобы хмельной любовью насладиться.
Жизнь на виду, как будто на вокзале. —
Сочувствуя, Евгения сказала. —
Пока нам кислород не перекрыли,
Жилью устроим мы смотрины.
Вперед! — труба в поход зовет,
Уверена, нам с дедом повезет.

3

И нанесли по адресу визит.
Звонили долго. «Может спит? —
Предположила между тем Алена. —
Не слышит стук, малинового звона.
Увы, не знаем номер телефона.
Вдруг слух утратил или заложило,
Ведь, сообщил, что на исходе силы?
—А может дуба дал старик?
Но тут за дверью шум возник.
Прошаркали шаги в передней,
В проеме облик появился, бледный,
В пижаме, будто циркуль, человек
С папахою серою на голове.
— Зачем пришли? — едва не плача,
Спросил. «Ах, «божий одуванчик»,
Не жилец», — подумала Евгения. —
Над ним костлявая нависла тенью».
— Мы к вам по объявлению, —
Смущенно молвила Алена,
Вид старика убогий тронул
И жалостью наполнил сердце. —
Макар Ильич, стать хочу сиделкой.
Условия вполне подходят…
— Извелся я, переезжай сегодня, —
Велел старик, чуть слышно. —
Замучила меня змея-одышка.
С трудом я нынче сполз с постели.
Эх, годы золотые пролетели.
По совести и долгу от души
В морской я авиации служил.
Имею честь, я — гвардии полковник.
Обязаны об этом знать и помнить.
Отправить собирались, даже в космос,
Но оказался запредельным возраст.
— Как жаль, ведь знамениты б были
И ни о чем бы нынче не тужили, —
Евгения, сочувствуя, сказала.
— Да, жаль, что жить осталось мало.
Я по натуре — стойкий оптимист,
В бою со смертью постою за жизнь.
С почтением относитесь к ветерану,
Сражался я с душманами в Афгане.
Был ранен, боевые есть награды,
Чужих заслуг и славы мне не надо.
Ведь скромность украшает человека
Обидно быть на старости калекой.—
Смахнул рукой слезу скупую.
Теперь вот не живу — тоскую.
— Заботою согрею вас, полковник,—
Алена заявила тихо, скромно.
— Не радость — эта старость.
Немного жить мне на земле осталось.
В небесной канцелярии часы
Уже в последний раз заведены.
Утешьте, напоследок ветерана
Без корысти коварной и обмана.
— Судьбу решает рок небесный,
Но послужу вам искренне и честно, —
Заверила Алена нежным тоном.
— Не сомневаюсь, — ветеран сказал. —
Элитная квартира — не вокзал.
Имущество отдам и роскошь,
Все до последней вилки, ложки
Достанется, красавица, тебе,
Лишь стоит постараться, потерпеть.
Взамен уход, уборка и забота.
Без лени и капризов поработай.
А коль меня, не станет командира,
Похорони не в майке, а в мундире
С салютом оружейным, орденами
И чтоб на крышке гроба знамя…
— Макар Ильич, о чем вы, ради Бога,
Живите без печали долго, долго. —
Евгения пылко деду пожелала. —
И без того, вас, ветеранов, мало.
Должны, как золото, беречь.
Священный долг, большая честь!
— Спасибо, внучка, али дочка,
Твои слова — бальзам на раны точно,
Охотно произнес Макар Ильич
На женский страстный спич.

4

И при осмотре всей квартиры
Издалека увидели мундиры.
И гроздья орденов, медалей
Слепя глаза, как золото, сверкали.
Чтоб прытью не обидеть старика,
Не прикоснулась к ним рука.
Блестела тускло мебель «Кипарис»,
Хрустальный в ней отсвечивал сервиз.
Под потолком большая люстра —
Изделие тончайшего искусства.
Ковры, диван, сервант, картины
Их очень, даже очень восхитили.
— А пенсия у вас, какая? —
Промолвила Алена, замирая.
— На жизнь вполне хватает.
И в тот же вечер скромная Алена
Сиделкой стала у больной персоны.
— Макар Ильич, я вызову врача?
—Агента смерти, — произнес, ворча. —
Не верю я лукавым эскулапам,
Они не лечат, а берут на лапу.
Ты для меня чудесный лекарь,
Корми получше, без аптеки.
И вскоре сполз Макар с постели.
Лицо, глаза его помолодели.
Отменный появился аппетит,
Лишь воздух травит и храпит.
Крутые желваки, как жернова,
Перемолоть способны и дрова.
Готовя экзотические блюда,
Сама Алена удивилась чуду.
Пошел он быстро на поправку
И постоянно требует добавку.
Расхваливает, говорит, что вкусно
Ее кулинария, как искусство.
Она в душе гордится и радеет,
От похвалы той маком рдеет.
И кошке слово теплое приятно.
Сиделка и искусна, и опрятна.
В быту, потребностях неприхотлива,
В общении доверительно красива.
Пакеты с рынка барышня носила
И в старика вселилась сила.
Он маялся, томился, наконец
Проснулся в нем неистовый самец.
Гормоны взбунтовались ненароком
И страсти захотелось высокой.
А рядом нежно дышит антилопа
С упругой грудью, пышной попой.
Соблазн велик, огромно искушение
Плоть сразу возжелало наслаждений.

5

— Чтоб был я телом, духом молод,
Купи, Аленка, масло, сыр и творог,
Сметану, цитрусовых вдоволь.
Гранат, хурму, бананы, киви,
И буду я здоровым и красивым.
Полезны организму витамины.
Чтоб не старел, а расцветал мой ум,
Ты покупай грейпфруты и изюм.
Зеленый обязательно горошек,
Я оценил его эффект хороший,
От шлаков и токсинов избавляет
И организм мой прочно укрепляет.
Само собой икорку и балык, —
С утра, как шмель, гудел старик. —
Да, что тебя, красавица, учить,
Сама ты знаешь, чем меня лечить.
Чтобы не ныли боевые раны
И сердце не болело ветерана,
Поставила на ноги из могилы,
Вернула прежний аппетит и силы.
Вперед на рынок, милая принцесса,
Из рук твоих люблю деликатесы.
Возьми записку, чтоб склероз
Не поразил твой драгоценный мозг.
Всучил ей список на покупки.,
Промолвила, оправив юбку:
— А где, Макар Ильич, деньжата?
Нигде продукты не дают по блату.
Моих финансов кончился запас,
Кормлю усердно целый месяц вас.
Пора, как боевому офицеру,
Знать честь и чувство меры.
— Аленка, шибко дюже не гуди,
И без тебя тоска-печаль в груди.
Вновь с пенсией задержка.
Верну должок тебе прилежно.
И даже выплачу проценты,
Коль приведешь ты аргументы??
— Какие аргументы, что за бред?
Расходов ваших абсолютно нет.
А лишь мои затраты и потери,
Как я могу вам дальше верить?
— Претензий не желаю слышать,
Ты под моею обитаешь крышей.
И хлебаешь то ж из моего котла,
За то будь благодарна и добра,
Иначе предъявлю я точный счет
И поглядим, кто среди нас банкрот.
Не платишь за жилье и газ,
За воду, ванну, свет и унитаз,
И. даже паровое отопление.
Ведь баба в доме — разорение.
А мужику совсем немного надо,
Ни мармелада или шоколада,
А доброты и женской ласки,
Чтоб жизнь была, как в сказке.
В недоумении, грусти и печали
Алена оробевшая молчала.
И чтоб не исхудал мошенник,
Харчи купила на остаток денег.

6

Дни потекли и канул месяц,
У Жени и Алены встреча.
В квартире домоседа-старика
За рюмками вина и коньяка,
Что привезла с собой Женя,
Для тонуса и настроения.
Старик уж третий час опочивал
И богатырский храп его витал
По всей квартире и в гостиной,
Они сидели тихо под картиной.
— Оформил ли полковник завещание? —
Евгения спросила не случайно.
— Да, обещал, что наберется силы
Напишет сразу почерком красивым.
Чтобы рука, мол, не дрожала,
Пера, чтоб не сломалось жало…
— Не верь, родная, в этот лепет,
Горбатого тебе верблюда лепит.
Причем перо, красивый почерк?
Он ничего тебе отдать не хочет.
Как видно, скупердяй, хитер,
Сейчас везде компьютерный набор.
Лишь подпись ставит завещатель
И за услугу деньги платит.
Под хвост коту и кошке обещания,
Потребуй, наконец, ты завещание.
Ведь для него здесь вроде няньки,
Поэтому волынку пусть не тянет.
Да пригрози, что бросишь и уйдешь,
Уверена, поднимет он галдеж.
Коль быть понравилось прислугой,
То с участью смирись, подруга.
— Стараюсь деда словом не обидеть.
— Здоров ли он, хочу увидеть?
— Пошел уход ему мой впрок,
Спит в спальной, как сурок,
«Дроздов», большую стаю,
Я по утрам на волю отпускаю.
Когда проветриваю помещение,
Кричит Ильич от возмущения:
"Опасен свежий воздух и сквозняк".
Подозревает в подлости меня.
Считает, что загнать хочу в могилу,
Чтоб захватить мундиры и квартиру.
Заклинило на этой фикс-идее,
Поэтому, как волкодав, звереет.
— Нередко от мундира с портупеей
Под старость мужики тупеют,—
Произнесла с усмешкой Женя.—
Но нам не угрожает портупея.
— Табак Макар не переносит,
Дым разгоняет и воротит носом.
Сейчас по распорядку «тихий час»
Спит крепко, не услышит нас.
Чтоб не проснулся, не кури
Скандал затеет, мерзкий паразит…
— Ты, вижу, на него в обиде?
— Да, опостылел, больно видеть, —
Призналась горемычная Алена. —
Ведет себя, как царь на троне.
Ох, до чего коварный аферист...
Из комнаты был слышен храп и свист.

7

К стене, прижавшись, осторожно
Прошли, насколько тихо можно.
И на постели пышной и высокой
Лежал старик-крепыш розовощекий.
Ноздрями воздух поглощал упорно,
«Дрозды» витали стойко и привольно.
От «ароматов» столь ужасных
Лицо Евгении свело гримасой.
Зажала пальчиками чуткий носик,
Ослабли ноги, в сторону заносит.
А у Алены свой иммунитет
На запахи, что оставляют след.
—Тошнит, мне муторно и плохо
Впредь не корми его горохом
Ужасный газ,почти от скунса,
Отравит он любые чувства.
Алена, побыстрей на воздух,
Вдруг онемеют губы, ноздри, —
Панически в тот миг велела Женя,
Изнемогая в страхе и бледнея

7

— Спасла Алена, откормила зверя, —
Произнесла с укором Женя.—
Румянец на щеках, как боров, сыт.
Дай Бог, такой нам аппетит.
— Здоров, как бык, ты не поверишь.
Лежу, но вдруг открылись двери.
И он полез ко мне в постель.
Такая приключилась канитель.
— И что, каков общения успех?
— Отвергла я, ведь это грех.
С трудом пред искушением устояла,
Всю ночь от горечи стонала.
Пожалуй, в дедушки годится.
Но он признался, что влюбился.
Колени обнимал мои и ноги,
Молил о ласке, ради Бога.
Шептал, что кровь бурлит,
Отдаться страсти, мол, ему велит.
И даже Пушкина напомнил:
«Любви все возрасты покорны».
— Так ты, голубка, мать Тереза,
Почти из гроба вытащила беса.
Ведь был тогда он труп ходячий,
А ныне — сытый боров настоящий.
Кряхтел, хрипел, дышал на ладан.
Такой душевной быть не надо.
Возилась, словно бы с ребенком.
Теперь твои заботы вышли боком.
Давно бы в коробок сыграл
И с дедом кончилась б игра.
Хозяйкой стала бы жилища,
А остаешься девой нищей.
— Что делать, Женя, помоги?
— Пока не запорол, беги…
— Без паспорта, куда бежать?
Твердил, что прописать, намерен
Меня в квартире, но не верю.
Желает, чтоб поила и кормила,
Но у меня уж денег нет и силы.
Да и уйти так просто не могу,
Он предо мной в большом долгу.
— В каком долгу, сознайся живо?
— Весь месяц я его кормила.
Жил на моем обеспечении,
Спалила быстро сбережения.
Весь день и ныл, и голосил,
То «Биттнер», то икру просил,
Пил коньячок, вкушал деликатесы
И величал меня принцессой.
Шептал стишки на ушко,
Приятно очень было слушать…
— Алена, ты — простушка,
А дед — альфонс искусный,
Любитель жизни вкусной,
По сути, тунеядец, паразит.
— Он говорит, что инвалид?
— Не верь, подобных много гнид.
Он по натуре — хитрый волк,
Поэтому и не погасит долг.
Давал ли он тебе расписки?
— Нет, человек ведь вроде близкий.
Вернет, лишь пенсию получит
Стонал, что от овсянки пучит.
Продуктов список составлял,
Но на расходы не давал рубля.
Носила с рынка, будто лошадь,
Под аппетит его хороший.
— Да, вляпались, вот незадача?
Фортуна отвернулась, не иначе.
Чтоб возместить ущерб деньгами,
Его оставить надо с потрохами.
Мундир похитим, ордена, медали.
— Забыла что ли, это тяжкий грех?
За это ведь Господь карает всех,—
Напомнила с тревогою Алена,
Испуг застыл в глазах зеленых.
— Какая ты, однако, суеверна.
Клин клином выбивают, вот что верно.
Коль обломилось получить квартиру,
Пока он спит, пощупаем мундиры.
В шкафу, встряхнули, где же звон?
Прошелестел раскрашенный картон.
— Не ордена, медали, а муляж.
Старик-чудак устроил нам кураж.
Ни бронзы, серебра и меди звон,
Надул, как девок, нас кондом,
А мы его считали генералом,
Но он, как песне Пугачевой Аллы,
Солгал, что гвардии полковник,
А оказалось — ушлый уголовник.—
Посетовала, размышляя, Женя. —
Как сбросить нам такое бремя?
А впрочем, варианты все же есть.
Чтоб отстоять и долг, и честь.

8

— Скажи, какие варианты?
Готова проявить свои таланты, —
С надеждой молвила Алена.
— Прикинься павою влюбленной.
Напрасно ты ему не уступила,
Быть может, глупая, забыла,
Что в нашей слабости есть сила.
Права бы сразу начала качать,
Коль он решил дитя зачать,
Чтоб штамп поставил и печать.
Была бы не сиделкой, а женой,
А через год-другой вдовой.
Запомни, истина всегда верна:
Любая, даже верная жена
Мечтает быть вдовой веселой,
Растают быстро слезы, горе.
— Со стариком в постель?
Да ни за что, хоть режь, убей! —
Алена твердо возразила. —
Сама женись на старце сивом.
— Охотно, не в моем он вкусе,
К тому же, может струсить.
Чтоб не лукавил старичок,
Взяла б за жабры, на крючок.
За явно сексуальное насилие
В полицию бы живо заявила.
Долги вернул и дал на лапу
Или забрили б деда по этапу.
О, глупая, ты упустила шанс,
Чтоб хитрый закрутить роман-с
— Так значит, все пропало?
— Осталось вариантов мало.
Обратный надо сделать ход,
Чтоб в нашу пользу был исход.

9

Алена содрогнулась мелко.
— Забудь о том, что ты сиделка.
Стань хитрой приживалкой
С корявой клюкой-палкой.
С усердием тем, как борова кормила,
Старательно, чтоб голодом морила.
Пусть очень скудно-грубое меню
Даст по зубам усталому коню.
Чтоб старый и упрямый жеребец
В твою постельку теплую не лез
Как маразматик, лживый хитрый
Элитный позабыл коньяк и «Биттнер».
Угомонись, не таскай «принцесса»
На барский стол одни деликатесы.
Готовь ему бурду, похлебку,
Чтоб воротило нос и глотку.
Тогда лишь жидкий стул, запор,
Попрут из разных дыр и пор.
Давай пурген и, даже хлорку,
Для курева — обычную махорку.
Плюнь на жилье, и влажную уборку.
На кафель, ванную, санузел,
Тебе порядок здесь не нужен.
Клоны, вши, блохи, тараканы,
Пусть заведутся в мисках и стаканах.
Чтоб дед от безнадеги лег,
Не чуя под собой ни рук, ни ног
Фортуна щедро улыбнется,
Когда старик, как рог, загнется.

10

— Побойся бога, он же человек,
На душу не хочу брать грех, —
Призналась с трепетом Алена.
— Пусть лучше он меня прогонит.
— Дед еще тот, проворный.
Не будь овечкой глупой и покорной.
А действуй, как советую, упорно.
Чтоб в этом поединке выжить,
Твой долг должны мы выжать…
Дверь тут же распахнулась,
Евгения на слове поперхнулась.
Старик в оранжевых кальсонах
Набросился на дев со стоном.
— Попались, как куры, аферистки! —
Размахивал блестящим диском. —
Здесь подлинная запись разговора
В гостиной с потайного микрофона.
Не избежать ареста и позора.
Под суд, потом в СИЗО, на нары
Пойдете, загремите под фанфары
В тюрягу к зекам, за колючку,
Голодные самцы «любви» научат…
— Макар Ильич, родной, простите,
Мы пошутили, выпить не хотите ль?
Коньяк пять звезд или мадерца
Полезные для тонуса и сердца, —
Заботливо Евгения предложила
С улыбкой чарующей и милой.
—Эх,вы, коварные путаны,
Не цените заслуги ветерана.
Ни доброты, ни совести, ни ласки,
Бесстыжие, лишь строите вы глазки.
А цель одна, чтоб получить квартиру,
Мои награды боевые и мундиры,
Усердно сами роете могилу…
— Мы выпили и пошутили просто,
Поверьте нам, Ильич, серьезно, —
Промолвила доверчиво Алена,
Приблизилась к нему с поклоном. —
Готова вам, как ветерану, другу,
Я оказать приятную услугу…
— Алена, ты созрела поздно, —
Старик взглянул, сердито, грозно. —
Теперь в моих руках прослушка,
Коварные попались в сети душки.
Но я, не крокодил, что кровожадный.
Вам бабы, предлагаю каждой,
Чтоб избежать сурового этапа,
Давайте и быстрее мне на лапу.
Валюту, платину и золотишко,
А то уже пуста моя кубышка…
Под натиском нахмурились подруги,
Затрепетали, жалкие в испуге.
— Ильич, нет золота, валюты,
Житуха нас прижала люто,—
Евгения с досадою сказала. —
За труд мне на заводе платят мало.
— А личные мои все сбережения
Ушли вам на лечение и кормление, —
В который раз напомнила Алена
С улыбкою, почти влюбленной.
— По триста евро требую я с каждой, —
Велел старик сердито и отважно. —
Валюту, где решите заработать?
То не моя тревога и забота.
С такими знойными телами
О том отлично знаете и сами.
Познали, коль фиаско, поражение,
Снимайте все златые украшения…
Отдали старику кулоны, серьги
— Жду утром, в воскресение, —
Велел старик с почтением. —
На поиски бабла даю недельку.
Иначе мой приятель, прокурор
Устроит вам посадку и фурор.
Таких прелестных душек,
В медовых превратит ловушек.
Валите, скатертью дорога
И пусть поможет Бог вам…

11

— Дед — аферист, мошенник,
Нас обобрал на кучу денег! —
В сердцах вздохнула Женя. —
План, будто замок, рухнул наш,
Он ловко применил шантаж.
У старика, бесспорно, есть талант,
Он хитрый и коварный симулянт.
Средь бела дня с тобою
Подверглись мы разбою.
Как наказать нам жабу,
Чтоб других не смел ограбить?
— решила я в полиции податься,
Там смогут разобраться, —
Решительно Алена предложила.
— Ах, прямо рассмешила.
Есть запись у него, улика,
У нас в кармане только фига.
Менты сочтут за проституток,
Дадут пятнадцать суток
И даже оштрафуют круто,
Прощай тогда валюта.
Подумай-ка теперь,
В какой пойдем бордель?
Сама Евгения тогда решила,
Запрятав от подруги шило,
Из ОПГ ребятам сообщить,
Где золото у старика лежит.
Пусть ночью посетят жилище
И сейф его «почистят»,
Чтоб паспорт, золото и гроши
Вернула старая колоша,

12

— Кто скажет, что Макар Ильич,
Не лицедей, а старый хрыч?
Прилипло снова золотишко
К моей большой кубышке, —
Так над шкатулкой расписною всуе
Сказал старик, как в юности, ликуя. —
Орешек крепкий, перец жгучий,
Я до сих пор веселый и живучий.
Тем телкам никуда не деться,
Придут ко мне согреться.
Пока в ударе вдохновение,
В газету дам снова объявление.
Представлюсь я теперь Адамом,
Такое имя нравится всем дамам,
Ведь каждой быть приятно Евой,
Чтоб величали королевой.
Придется снова лечь пластом,
Чтоб заманить в свой дом
Послушную овцу-сиделку,
Пошли Господь мне снова девку.



Мне нравится:
0
Поделиться
Количество просмотров: 41
Количество комментариев: 0
Рубрика: Литература ~ Поэзия ~ Лирика эротическая
Опубликовано: 01.05.2020




00

Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1 1