Чтобы связаться с «Любовь Марьянова», пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Любовь Марьянова
Заходила 29 минут назад

Чужая свадьба

Глава первая

Телефонный звонок разбудил Олю. Она сладко потянулась, встала и нехотя подошла к телефону. Глянула на часы, которые простучали полдвенадцатого. «Ого, вот это я спала!» - подумала Оля
- Да, - стараясь не показывать, что ее разбудили, произнесла в трубку.
- Оля, здравствуй, это Лена. Ты, что спала?
- Я была в ванной, - солгала Оля, - я слушаю тебя.
- Оля, я много говорить не буду. Я хотела сказать, что я выхожу замуж. Где дядя и тетя? – скороговоркой на одном дыхании проговорила Лена.
- Лена, замуж?! Вот тебе на! Ты же недавно была у нас и ничего не говорила! Ну, ты даешь! Когда? Что за парень? Лена, ну ты меня убила! Всю неделю у нас и ни слово, но… - удивлялась Оля
- Оля, я не могу долго говорить. Приедете, все расскажу. Где дядя и тетя? – как бы сняв с себя груз, уже спокойнее, спросила Лена.
- Их нет. Я проснулась, уже никого не было дома. Может, уехали на дачу… Лена, а что за парень? Когда свадьба?
- Свадьба через две недели. Пригласительные выслала. Я вас люблю! Жду! Обязательно приезжайте! Все вопросы при встрече.
Оля в тот же день отправилась со своей подругой, Надей, в магазин, выбирать себе наряд. Обошли несколько магазинов, но ничего подходящего не нашли. Надя удивлялась:
- Зачем тебе именно новый наряд? У тебя столько костюмов, которые ты практически всего раз надевала? Да и кого ты хочешь сразить?
- Интересная ты, ни для кого, сама для себя. А если разобраться, ничего путного у меня нет,– подумав немного, Оля добавила, - ничего мы не найдем. Придется обратиться к папе.
- Да это лучший вариант, - обрадовалась уставшая Надя, которой изрядно надоело ходить по магазинам.
По дороге домой они купили мороженое и шумно обсуждали, как Оля будет танцевать с сельскими ребятами.
- Оля, учись танцевать кадриль, - шутила Надя.
- Нет, я их заставлю танцевать лезгинку, - смеялась Оля.
- А почему лезгинку? – хохотала Надя.
- Не знаю, я так хочу.
И схватившись за руки, они закружились, чуть не сбив с ног проходящих мимо цыганок. Одна из них, которая была постарше других, остановилась и, глядя на Олю, сказала:
- Давай, дорогая, погадаю, не пожалеешь!
- У нас нет денег, - заявила Оля, чтобы цыганка отстала от них.
- Да пошла ты…, - грубо ответила Надя.
Цыганка преградила путь Оле, не обращая внимания на слова Нади, продолжила:
- Э, девка, деньги у тебя есть! Да счастье они тебе не принесут. Давай, красавица, не упрямься, всю правду расскажу! От горя спасу!
Подруги, дружно смеясь, убежали.
Владимир Петрович весть о свадьбе единственной племянницы воспринял восторженно. Уже то, что есть повод увидеть свою старшую сестру, его радовало. Диктатор по натуре, самонравный, упрямый, стремящийся добиться своего вопреки здравому смыслу, с большим уважением относился к сестре.
Он был высокого роста, широкоплечий, слегка располневший в свои неполные сорок три года. Доставшийся от прабабушки греческий нос, придавал ему мужскую симпатию. Густые, черные брови, сросшиеся у переносицы несколькими волосинками, колючий взгляд голубых глаз подчеркивал волевой характер. Его умение вовремя подать руку женщине, пропустить вперед, поддерживать светскую беседу, обладало силой притяжения к нему прекрасного пола. Сейчас по нему было видно, что он счастлив, он улыбался, что было крайне редко. Довольный он подсел к Валентине Николаевне и тихим баритоном сказал:
- А что ей пора.
Валентина Николаевна сидела на диване с распущенными темно-каштановыми волосами ниже плеч в позе манекенщицы, как бы демонстрируя домашний халатик. Природная красота: бархатная смуглая кожа, выразительные, карие глаза, маленький, чуть сдернутый носик, тонкие, бантиком губы, длинная шея и изящные манеры придавали ей особый шарм.
По характеру некапризная, уступчивая, она всецело подчинилась мужу с первых дней совместной жизни, только вторила:
- Поедем!

2.

Личный водитель Владимира Петровича тридцатипятилетний мужчина с редкими, светлыми волосами; худощавый, маленького роста, вечно с озабоченным, усталым видом; с угодливым хрипловатым голосом и неприметной внешностью: глубоко посаженными круглыми, бесцветными глазами, белесыми густыми, длинными бровями и сизым, мясистым, крупным носом, обладал феноменальным слухом и памятью. Всегда владел нужной для себя информацией. Вел машину со скоростью 90 – 100 кмчас, пугая Валентину Николаевну и радуя Олю.
Владимир Петрович сидел задумчивый, держа в руках свежий номер газеты, на которую ни разу не взглянул за всю дорогу. И все же они опоздали. Молодые уехали в Загс.
Когда они зашли в помещение школьной столовой, где будет проходить свадьба, там были несколько пар стариков, которые сидели на стульях со скучающим видом. Снующие по залу дети, сразу окружившие их, с громадным интересом рассматривая со всех сторон. Это для них было обыденное явление. Скорее было бы недоумение, если бы этого не произошло. Они идеальная пара и где бы ни появлялись, всюду производили фурор. В данной же обстановке они резко отличались.
На Валентине Николаевне было облегающие ее стройную фигуру длинное, черное платье; длинные белые бусы и черные, лакированные на шпильках туфли, и все же она была на полголовы ниже Владимира Петровича. Он был в темно-коричневом костюме, в белой рубашке при галстуке, начищенных до блеска туфлях.
Оля стояла около них в светло-желтом, прозрачном платье, которое подчеркивало ее узкие плечи и немного расширенные бедра, красивые полные ноги. Невысокого роста, смуглая, с коротко подстриженным, черным волосам, огромными глазами и длинными, густыми ресницами, нежным румянцем на щеках она походила более на отца, имея невидимую симпатию матери.
Окинув, взглядом окружающих, Оля с тягостным настроением вышла во двор. Эта серая публика ее не устраивала. Молодежи почти не было. Ей уже хотелось домой. Удерживало лишь сознание, что сестра вышла замуж и ее необходимо поздравить. Но для себя решила, что при первой же, возможности, уедет отсюда. Она избалованная девчонка, но не для такой же степени, чтобы уехать и не повидать сестру. Ведь они с Леной были дружны. У них много общего хотя жили в разных сословиях:
Лена в селе, где ей приходилось с малолетства помогать матери по хозяйству. Дарья Петровна, мать Лены, рано овдовевшая и не вышедшая больше замуж, пятидесятилетняя женщина: высокого роста, с пышной грудью, полная, но подвижная и трудолюбивая, бойкая, про которую можно сказать: « … и коня на ходу остановит, и в горящую избу войдет…». Она и Лену воспитала трудолюбивой и старательной.
По характеру Лена спокойная и выдержанная, не по годам серьезная. Никогда не плачет и всегда может постоять за себя. Она выросла привлекательной девушкой: среднего роста, с большими голубыми глазами, прямым носом с едва заметной горбинкой и пухлыми губами. У нее темно-русые, прямые непослушные волосы, заплетенные в тугую косу, которую она гордо носит впереди.
Оля в городе, в роскоши, в богатстве, не знала слово «нет». Видя постоянный пример матери, которая даже спала так, что с нее можно писать портрет. Оля так же тщательно следила за собой. В детстве любила надевать материны наряды и кружиться перед зеркалом. Росла Оля общественной, ей нравилось на школьных каникулах отдыхать в пионерском лагере. А так как Владимир Петрович не хотел отпускать ее без присмотра, он брал путевку и на Лену. Хотя Лена старше Оли на два года, они всегда были в одном отряде.
Оля росла без комплексов. Лена с детства знала, что зависит от дяди, так как в основном он содержал их с матерью.
Так сложились их характеры, но они все же, одной породы и чем-то похожи друг на друга.

3.

Во двор заехал горбатый автобус. Из него вышел толстый, среднего роста, лысый мужчина. На вид около пятидесяти лет, в светло-кофейных брюках с подтяжками сверх белой рубашки, в сандалиях. В одной руке он держал пиджак такого же цвета как брюки, другую подал выходящей следом женщине, чуть тоньше его и моложе с мелкой химией на светло-русых волосах и ярко накрашенными, тонкими губами. У нее в руках было несколько букетов цветов. Она была в сером костюме, который сидел на ней мешковато. Было заметно, что она надела его первый раз и ей было неловко в нем, так как она постоянно одергивала юбку, которая на половину прикрывала колени толстых ног.
Оля сразу определила, что эти люди простые сельчане, которые наряды одевают по великим праздникам.
Немного задержавшись, в автобусе, вышла Дарья Петровна. На ней был темно-синего цвета, блестящий костюм, свободного покроя кофта скрывала ее полноту. Она сразу увидела брата и легкой походкой подошла к нему. Обняла брата затем Валентину Николаевну, поцеловала Олю.
- Я уж и не чаяла вас увидеть! Мы с Леной вас в Загсе ждали. А это мои сваты, - показывая, на мужчину с подтяжками и женщину в сером костюме, сказала Дарья Петровна.
Вокруг зашумели:
- Едут, молодые едут!
Три наряженные машины и мотоцикл, который был облеплен молодыми ребятами, сигналя, заехали во двор. Несколько женщин заградили дорогу молодым, требуя выкуп.
Дружок достал деньги, жених бутылку с самогоном и стакан. Женщины кричали, что это их не устраивает. Дружок стал выворачивать карманы, нарочно показывая, что они пустые. Женщины кинулись его ощупывать. В это время жених, взяв невесту на руки, проскочил мимо их.
На пороге у входа в столовую стояли родители жениха и мать невесты, встречая молодых хлебом солью.
Оля смотрела на сестру, хандра прошла. Она радовалась за Лену, которая была великолепна в своем подвенечном платье. Оля подошла к молодой паре и поздравила их.
- Женя, познакомься – это моя сестренка, - застенчиво сказала Лена.
- Женя, - протянув руку, сказал жених.
Он был в черном костюме, который сидел на нем безукоризненно. Женя был высокого роста, плотного телосложения, с нежными чертами лица: красивым курносым носом, карими глазами, с ямочкой на бороде и родинкой на правой щеке. Волос у него был черный волнистый, тщательно уложенный. Улыбался он добродушной, открытой улыбкой. Такого красавца, здесь, Оля никак не ожидала.
Всех пригласили к столу. Свадьба проходила шумно, весело, часто кричали горько. Уже к вечеру никто, ни на кого не обращал внимания: кто пел, кто танцевал, кто просто сидел.
Женя подошел к Оле и пригласил на танец. Они, молча, танцевали. Оля почувствовала дрожь в его теле.
- Достаточно, - проговорила она, - я хочу выйти на свежий воздух. Пригласи Лену. Видишь, они сидят с тетей Дашей и смотрят на нас.
Оля прикоснулась к березке, которая росла в школьном саду. Она не могла понять, в чем дело, сердечко сладко щемило. В голове стучало: «Это жених моей сестры!». Увидев, чью-то тень, Оля отстранилась от березки и быстрым шагом завернула за угол столовой. Перед ней вырос Женя.
- Женя, - испуганно нежно пролепетала Оля.
- Да, - ответил он, подойдя так близко, что она слышала бешеный стук его сердца и горячее дыхание.
Он жадно ловил ее губы. Она ответила поцелуем, которого сама испугалась и, слабо отстранив его от себя, прошептала:
- Не надо увидят.
- Почему ты поздно приехала?! – прерывисто дыша, шептал он.
- Ты меня совсем не знаешь, - ответила Оля, стараясь говорить как можно спокойнее.
- Почему поздно, Оля?! – повторял он.
Оля выскользнула с жарких объятий чужого жениха.
Женя опустился на лавочку, которая стояла рядом. Ноги дрожали, он был в состоянии лихорадки. Оля сразила его в тот миг, когда она подошла поздравить с бракосочетанием его с Леной. Он с трепетом наблюдал, как она держалась за столом, как ела, танцевала, ее речь – все в ней для него было мило. Чутье ему подсказывало, что он ей небезразличен.
Послышались голоса. Гости вышли на улицу. Гармонь рыдала. Дружок звал Женю. Подошла Лена, села рядом и обняла его. Женя сидел, не двигаясь, как будто прирос к лавочке и онемел.
- Тебе плохо? – ласково спросила Лена.
- Я говорил, не пей много, - сказал подошедший дружок, Петя.
- Он кроме шампанского ничего не пил, - заступилась за него Лена.
- Не пил, не пил, около тебя не пил, - недоверчиво бурчал дружок, - надо же на собственной свадьбе нажраться. Хотя бы под стол не завалился.
Женя встал и пошел прочь. Лена растерялась.
- Петя, верни его! – глуховатым голосам попросила его Лена.
- Слышь, чего переживать, нажрался, - спокойно сказал Петя и побежал за Женей.
Иван Федорович и Алевтина Мефодиевна подошли к Дарье Петровне и Лене.
- Опозорили девку…, не хотела я отдавать за него свою дочь, чуяло мое сердечко, что ничего из этого не выйдет. Непутевый он у тебя! – с гневом горечи, высказала Дарья Петровна Ивану Федоровичу.
- Не привлекай внимание гостей, пусть гуляют. А ты дочка, пошли с нами, ты теперь наша. Ну, выпил, проспится, я с ним разберусь, - сказал Иван Федорович, уводя к себе Лену.
- Непутевый, - крикнула вдогонку уходящим Дарья Петровна и с обидой на дочь, тихо добавила, - а эта пошла к ним, бросила мать и пошла.
Дарья Петровна от стресса не знала, куда себя деть. Во дворе навела порядок, в доме, где невозможно увидеть и пылинку, она протирала мебельную стенку, шкаф, гремела посудой и все говорила:
- Полгода как пришел с армии и все с дружками пил, девок водил, вот отцу и надоело, так он ему и сказал: «Женись, пусть жена тебя в руки возьмет» Ну и посоветовал, что вот, мол, соседка Ленка, хорошая девчонка, бери в жены. Вот и женился!
- Ладно, - вздохнул Владимир Петрович, - утро вечера мудренее.
- А где Оленька? - спросила Валентина Николаевна у мужа.
- Где? Наверное, с Леной, - ответил Владимир Петрович.

4.

Оля шла вдоль берега речки. Ночь была лунная, кругом тишина, только ветер шевелил верхушки деревьев. Вдали мерцал свет деревенских окон, слышались неотчетливые голоса людей, редкий лай собак. Она сняла туфли и зашла в воду. Вода была теплая и ласкала ее ноги. Она нестерпима, хотела видеть Женю, не задавая себе вопрос: «Зачем ей незнакомый, чужой жених-муж?». Ей хотелось, чтобы он был рядом с ней. Она всегда добивалась, что хотела.
Оля выгладила изящнее своих подруг уже в 14 лет. У нее были романы со школьными мальчишками, но они ей быстро надоедали. Став старше, она также не могла ни с кем долго встречаться, ей было скучно уже после двух встреч.
Женя быстро шел, не зная куда, никого и ничего не замечая. Сердце хотело выскочить и побежать за незнакомкой. Петя, догнав Женю, дернул его за рукав пиджака, сказал:
- Женя, ты, слышь, что бежишь…, опомнись! Это не смешно! Собрал все село, напился, бросил невесту….
- Не нужна она мне! И прекрати воспитательный процесс, проповедник нашелся, - грустно ответил Женя. Увидев, что Петя не собирается отступать, грубо добавил, - отстань от меня. Я хочу побыть один, проваливай!
- Слышь, ты того. Пошли, скупаемся. Остынешь, поговорим.
Женя согласился. И они пошли на речку. Петя еле успевал за ним, но не хотел его останавливать, боясь, что он передумает и тогда пойдет допивать. А если он перепьет, тогда вовсе передумает жениться. Что тогда он скажет Лене? Что не смог удержать Женю, что не оправдал ее доверия, нет ради Лены, он был готов на все, только бы ей было хорошо!
Когда они подошли к речке оба разом увидели Олю.
Оля задумчиво стояла на берегу речки, опустив голову, босыми ногами перебирая песок. Увидев их, Оля кокетливо выпрямилась и загадочно улыбнулась.
Женя сразу ожил. Это не ускользнула от Пети.
- Ты что здесь одна? – обратился Петя к Оле.
- Нет, с вами, - игриво сказала Оля.
- Проваливай отсюда, - тихо шепнул Женя Пете, поворачивая его в другую сторону.
- Да ты непьяный, ты дурной! Чумной! Ты ей не нужен. Ты посмотри на себя, кто ты?… Она избалованная девка, у нее, таких как ты … в городе.… Да, ты ей не нужен, - горячо шептал Петя.
- Проваливай! – грозно надвигаясь на Петю, прошипел Женя.
- Ну…, хватил… Ленку на эту! Определенно сдвиг по фазе, - покрутив пальцем возле виска, огорченный Петя удалился.
Оставшись наедине с Олей Женя, опасаясь, что она убежит крепко взял ее за руку и пылко проговорил:
- Оленька, я ушел со своей свадьбы, ты меня околдовала сразу, как я тебя увидел!
- Женя, проплыви до того берега и назад без отдыха, тогда и поговорим.
Женя как будто этого и ждал, разделся и прыгнул в воду.
- Как водичка? – крикнула довольная Оля.
- Отличная! Пошли ко мне.
- Я без купальника, - засмеялась Оля.
Видя, как легко плавает Женя, ей тоже захотелось в воду. Она сняла платье и осторожно пошла в воду. Зайдя по плечи, стала плескаться. Женя подплыл к ней и обнял ее. Она не вырывалась, его прикосновение привело ее в сладкую истому. Женя быстро и легко поднял ее и вышел с ней на берег, страстно целуя ее губы, волосы и она всецело отдалась своим чувством, страсти и любви.
Уже брезжил рассвет. Оля сладко спала на расстеленном свадебном костюме. Женя любовался ее телом. Он нежно прикоснулся к ее грудям. Она проснулась.
Надеваясь, Оля панически думала: «Как это все вышло?! С ней ли это все произошло?! Не в страшном ли сне все это привиделось?!»
Долговязый Петя, окончивший с большим трудом начальные классы, гордился дружбой с Женей, который всегда защищал его от нападок заносчивых ребят. Он даже Лену уступил ему, так про себя решил Петя; о которой, как ему казалось тайно ото всех, ее самой, вздыхал и хотел жениться; думая, что Лена об этом не знает. Ему было и невдомек, что об этом знало все село и конечно Лена. Вот и сейчас он рассуждал: «Зря я ей не сказал, что люблю ее. Хочу взять в жены…, и не было бы у нее страданий…. Она бы пошла бы за меня…, может быть.… Но она лучшего нашла, выбрала красавца. Всех баб ему надо перепробовать! Надо же, захотелось ему городскую попробовать. А она тоже хороша, на свадьбу сестры приехала, а сама глаз с него не сводила, пока не увила! А он увел у меня Ленку!»
Прямо перед ним, откуда не возьмись, появилась высохшая, как старая верба, сгорбленная с тросточкой в руке баба Домка.
- Что бабка не спится? – спросил ошеломленный Петя.
- Да вот козу «Маньку» ищу, отвязалась проклятая… так я ее и ищу…. Ты не видел случаем, - скрипучим голосом спросила баба Домка.
- Нет, «Маньку» не видел, - буркнул Петя, продолжая идти дальше.
- А дружка своего непутевого тоже не видел? – загадочно похихикала баба Домка, - говорят, ты с ним был.
- Слышь, бабка. Ты козу ищешь? Вот ищи, - ответил Петя, подумав: «Чую, какую козу ищешь!»
Молодежь, прихватив несколько бутылок водки и самогонки со снадобьем от свадебного стола, продолжила гулять в школьном саду.
Расстроенный Петя, молча сел на лавочку рядом с Иваном, любителем выпить. Налил себе стакан самогона и залпом выпил, закусив салатом. Иван взял у него бутыль, налил себе, ему и невнятно непослушным языком от много выпитого спиртного, заговорил:
- Что-о парень, г-грусный т-такой? Н-На-д-до б-было по-проворнее быть. Ленка б-был-ла бы т-т-твоя, бабы л-любят смелых, наг-глых. В-вот как я!
Петя выпил еще стакан самогона и сказал:
- Слышь, а я сейчас пойду и скажу, что она дура, жалко мне ее лежит, дожидается его, а он…, - Петя пьяно выругался.
- Ай, не пойдешь, он т-тебе в-все косточки п-п-перел-ломает. Да и поздно уже, р-раньше н-над-до б-было д-думать, - сказал Иван, опять налив ему стакан самогона.
- Слышь, пойду! - Петя встал, отодвинул стакан, и пьяно пошатываясь, удалился.

5.

Лена долго сидела на кровати, дожидаясь, Женю. Сердечко бешено билось, сжимая все внутри. Она терзалась: «Что могло произойти в такой короткий промежуток времени?!» До свадьбы они буквально до ночи не расставались. Он ласково обнимал ее, целовал, а какие слова нежные говорил, от которых кружилась голова. Как мечтал о совместной жизни. Никак не мог дождаться брачной ночи. Они вместе покупали Жене костюм, а когда Алевтина Мифодиевна с Леной пошли выкупать подвенечное платье, его буквально силой оставили дома. Так он пришел к Лене и вымолил показать, а потом надеть платье. Он был в таком восторге, говорил, что она королева. В Загсе все прижимался к ней и говорил, как он ждет сегодняшней ночи! И такая разительная перемена. За свадебным столом нервничал, когда кричали «горько» едва касался ее губ. Можно сказать, что она его целовала. Потом сцена на лавочке.… Нет, не может он меня не любить! Не верю! Просто ему жалко расставаться со свободой, - успокаивала себя Лена. Измученная мыслями и терзаниями она уснула.
Иван Федорович и Алевтина Мефодиевна не спали. Они всю ночь проговорили и не могли понять, в чем дело. Иван Федорович услышал шаги.
- Пришел! Слава богу! – промолвил он, поворачиваясь на другой бок.
- Слышь, Ленка, - позвал Лену у раскрытого окна спальни Ивана Федоровича и Алевтины Мефодиевны, слабо соображающий, что делает Петя.
- Пришел «кабель», но, ни твой, - прошептала Алевтина Мефодиевна, сразу узнав по голосу Петю.
- Слышь, Ленка, - опять начал Петя, - знаешь, где Женька? На речке, слышь! Слышь, их баба Домка засекла на пляже. Слышь, Ленка…
Петя уже начал залазить в окно. Иван Федорович схватил ружье и выскочил к изрядно выпившему Пете.
- Слышь, слышь! Я тебе покажу слышь! Где этот гаденыш?! Говори! – грозно рычал он на Петю, тряся его как грушу.
Зная, вспыльчивый характер мужа, следом выскочила перепуганная Алевтина Мефодиевна.
- Иван, отдай ружье! – плаксиво произнесла Алевтина Мефодиевна, схватившись за ружье.
- Пусти, я ему покажу пляжи!
Вмиг отрезвевший Петя, рванул, что было сил на речку, предупредить своего друга. Следом в подштанниках бежал Иван Федорович, за ним застегивая на ходу халат, Алевтина Мифодиевна.
Тем временем баба Домка, уже успела забежать к двум соседям. Она, в нетерпении криво улыбаясь беззубым ртом, прищурив глаза и поправляя без конца фартук, который почему-то полз набок, жестикулируя руками, рассказывала:
- Понимаешь, голые, в чем мать родила, ляжат. А я козу «Маньку» щу, и наткнулась.… Глять, не Ленка это…
- Тю, - выругался муж одной из соседок, - что так прямо и подошла? В лицо смотрела аль на другое место?! Коза твоя еще со вчерашнего вечера привязанная у гаража стоит, охраняет пустой, как твоя голова, гараж! Надо же козу она ищет, а она ее. И бога не боишься, сплетни по селу носишь.
- А те что, родня твоя, аль как? – огрызнулась баба Домка и побежала к Дарье Петровне.
Дарья Петровна подметала двор, когда к ней крадуче сзади подошла баба Домка.
- Дарьюшка, не спишь? – озабочено проговорила баба Домка и, не дожидаясь ответа, продолжала, - ясно дело не уснешь! А эти приежаи, небось, спят, брат твой? Иуду ты пригрела Дарьюшка.
- Ты, что мелешь, старая! Совсем рехнулась? Я вот тебе…, - Дарья Петровна намахнулась на нее совком, который держала в руке.
- Тю, бешенная, ты не меня, на свою племянницу, - обижено выпалила баба Домка, - я чужих мужов на речке не принимаю.
Услышав этот разговор, Валентина Николаевна встала с постели и подошла к окну.
- Отойди! - тихо, но твердым голосом, сказал Владимир Петрович.
Он встал, просверлив глазами Валентину Николаевну, наделся. Зашел в гостиную, разбудил водителя /это, наверное, единственный человек который спал в эту ночь/ и сказал, чтобы тот был готов к отъезду.
Оля сидела у речки какая-то потерянная, Женя же весь горел от любви к ней.
- Оля, я в отчаянии, я боюсь тебя потерять! Ты даже не смотришь на меня! Но, что мне сделать, чтобы ты хотя бы улыбнулась? – нежно гладя ее волосы, говорил Женя.
- Женя, я не знаю, как это воспримется дома. Мои родители меня не поймут.
- Оленька моей любви хватит на двоих! Ни при каких обстоятельствах я тебя не разлюблю! Ну, улыбнись и пошли! Вставай!
- Куда? Нет, ты иди один, я немного посижу. Иди. Женя, дай мне подумать. Я сейчас ничего тебе сказать не могу. Единственное, что я тебе скажу, что ты мне небезразличен. Только иди! – умоляла его Оля.
Женя ушел. Оля осталась сидеть на берегу, обняв колени руками, положив на них голову. Она не знала, что дальше делать?!
Женя для себя все решил. Он все честно расскажет родителям и Лене. Он посмотрел в сторону дома и, увидев бегущего Петю, в своем единственном сером в черную полоску костюме; который смотрелся на нем, как на школьнике, давно выросшим из него. За ним полуголого отца, а следом мать. Женя понял, никаких объяснений ему не понадобится.
- Петро, куда, идиот, ноги несешь? - окликнул его Женя.
- Посмотри вперед и все поймешь, - задыхаясь, ответил Петя, прячась за Женину спину.
Отец подскочил к Жене, наставив на него ружье, он тяжело дышал. Подбежала мать и встала между сыном и мужем.
На улице было еще серо, только-только брезжил рассвет, но село уже не спало: кто сено накладывал скотине, кто убирал ясли. Женщины с любопытством прилипли к своим заборам, как будто им кто сообщил, что сейчас будет концерт.
- Что, бабы, рты пораззявили? Убийства не будет, быстро по домам мужей кормить, - крикнул Женя.

6.

Идти домой не хотелось. Мать усиленно взялась объяснять Оле, что такое хорошо и что такое плохо. Отец ходил хмурый, с вопросами и нравоучениями не лез. Сказал коротко и жестко:
- Ты опозорила меня перед сестрой, мою племянницу перед всем селом, перешла грань для девушки!
Оля зашла к Наде, ее дома не было. Пришла домой записка от родителей, в которой было написано, что они уехали на дачу. Оля почувствовала облегчение. Она включила магнитофон, на кухне радиоточку. Свет горел во всех комнатах. В дверь постучались. Оля открыла.
- Вас там дяденька зовет, - сказал маленький мальчик лет пяти-шести, держа в руке конфеты.
- Кто? – переспросила Оля, а сердце уже шептало: «Женя!»
- Не знаю, он сказал, чтобы я позвал, дал конфеты.
Оля выбежала на улицу в цветном халате.
Женя стоял в белой застегнутой на все пуговице рубашке и черных брюках с аккуратно выглаженными стрелками. Кудрявый волос был красиво причесан.
- Женя! – обрадовалась Оля.
- Я больше не могу без тебя.
Оля, сияя от радости, сказала:
- Пошли к нам.
Женя смутился.
- Пошли, я одна. Родители на даче.
Женя стоял в углу гостиной комнаты, боясь ступить на мягкий ковер, рассматривая на стенах картины и весящую на потолке хрустальную люстру, которая сияла всеми цветами радуги. Оля, наблюдая за ним, сказала:
- Это у нас все папа. Ему много из-за границы привозят. Проходи, садись на кресло я сейчас.
Спустя, несколько минут, Оля вышла с разносом в руках. Разложила все с него на журнальный столик. Поставила две крохотных рюмочки. Налила в них коньяк. Включила бра перед столиком, выключила яркий свет. Присела к изумленному Жене и сказала:- За встречу!
- Оля, ты обо мне думала?! – робко спросил Женя.
- Женя, я очень хотела тебя видеть! Я ждала тебя!
Женя обнял ее, робость прошла. Он был опьянен ее близостью, ее запах манил его. Стены комнаты раздвинулись, все расплылось, они ничего не видели вокруг себя.
Так начались их редкие тайные встречи.
Наступил сентябрь. Всех студентов отправили в колхозы на уборку урожая. Первокурсников каждый день на автобусах возили на ток пригородного совхоза. Оля приходила домой уставшая, ничего не ела, умывалась и ложилась спать. Утром наспех брала со стола бутерброд и стоя запивала чаем. Целовала мать, отца и убегала.
Владимиру Петровичу было жаль смотреть на дочь.
- Может позвонить, чтобы тебя перевели на другую работу? – спросил он у Оли.
- Нет, папочка, все работают, и я буду. Ничего привыкну, - ответила Оля.
- Ладно, - согласился отец, - работай пока.
В автобусе Олю постоянно укачивало. В детстве она вообще не могла ездить в общественном транспорте, потом все прошло. И вот опять. Но она мужественно отработала всю практику.

7.

Город насытился осенними проливными дождями. Дома улиц стояли с обеих сторон как солдаты в серых шинелях. От обилия дождя на асфальте собрались холодные, с едва заметными по краям прожилками льда, лужи. Осень вступала в свои права: вот-вот подуют северные ветры, и запорошит снег.
В центральном универмаге шла бойкая распродажа товаров по сниженным ценам. Валентина Николаевна поднялась на второй этаж универмага. У обувного отдела стояла огромная очередь, где предполагалась продажа чехословацкой обуви фирмы «ЦЕБО». Несколько женщин шумно выясняли свою очередь. Валентина Николаевна поморщилась: «Неужели в этой толпе можно понять, кто за кем стоит?» Но когда вывезли тележку с обувью, все рванули вперед, толкая, локтями друг друга. Валентина Николаевна на секунду представила себя в этой толпе, ей стало жутко: «Ведь могут раздавить…» Она редко бывала в магазинах, ей обычно привозили домой несколько пар обуви, и она выбирала. А тут она проявила инициативу, сама зайти к заведующей универмагом. Теперь она засомневалась, правильно ли она сделала, ей совершенно расхотелось идти туда, и она вышла на улицу.
Валентина Николаевна решила навестить своих давних друзей: Розу Даировну и Шамкена Идрисовича. После замужества она вспоминала, о них, когда у нее происходили, какие ни будь неприятности дома или на работе. Их добродушная, семейная обстановка ее успокаивала. Ей нравилась их искренность в отношении между собой и друзьями. А сколько было в этих худеньких, маленького роста интеллигентных людей неиссякаемой жизненной энергии. Она от них ею заражалась.
Увидев подругу, Роза Даировна обрадовалась, быстро приготовила ужин, достала с бара коньяк. Они вспомнили институтских друзей, потом каждая рассказала о бытье. Валентина Николаевна поделилась Олиным романом с чужим женихом.
- Я думаю, дорогая Валентина, это мимолетное видение. Я ее месяц назад видела с парнем, - успокоила ее подруга.
- Мало с кем она может быть: друг, знакомый, школьный товарищ…, - сказала Валентина Николаевна.
- Не похоже. Она вся сияла, держа его под руку, что-то увлечено рассказывала ему. Когда я окликнула ее, она смутилась.
- Пусть хоть кто, но, ни он. Замуж ей рано, пусть институт закончит.
- Они не спросят рано или поздно! Но скажу, он красивый. Высокий, волнистый волос…
- Если ты скажешь, что у него ямка на бороде, ты меня убьешь, - застонала Валентина Николаевна.
Подруга прикрыла рот рукой.
Когда Валентина Николаевна зашла домой, Оля сразу почувствовала настроение матери. Валентина Николаевна нервно сбросила с ног туфли и в плаще прошла в гостиную, села на диван. Оля молча, ставя материны туфли на место, поглядывала на нее. Валентина Николаевна заметила.
- Что косишься? Ты видела тетю Розу?!
- Те – тю Ро-зу, - протянула Оля, соображая, что она могла доложить матери.
- Те-тю Ро-зу, - ставя на каждый слог ударение, повторила Валентина Николаева; все больше убеждаясь, что в своих догадках она права, - с кем ты была?
- Я?
- Ты.
- А что тетя Роза сказала? Как там она? Как ее здоровье? – спрашивала внешне невозмутимо Оля, размышляя: «Где она ее видела? Что Роза Даировна наговорила матери?»
- Хорошее у нее здоровье! Я последний раз спрашиваю, с кем ты была?
- Я… с Олегом, ты его не знаешь. Он в этом году поступил в институт, - первое, что пришло в голову, сказала Оля.
- Если этот Олег окажется …, - Валентина Николаевна сделала паузу, не захотев произнести имя Жени, - будешь разговор иметь с отцом! Ясно! Валентина Николаевна встала и пошла на кухню. Оля закрылась в своей комнате.
Всю ночь Валентина Николаевна не могла уснуть, думая: «Плохая я мать не могу достучаться до сознания собственной дочери. Я совсем не знаю свою дочь. Ведь я думала, что она давно забыла колхозника». Валентину Николаевну волновало последствие той ночи, но теперь она уверена, что были и другие. И что будет, если об этих встречах узнает Владимир Петрович.

8.

Оля пришла с института, вытащила с шифоньера наряды и стала примерять их. Сегодня встреча с Женей и она особо была придирчива к себе. Надевая по очереди наряды, она крутилась перед зеркалом, но осталась недовольной. Позвонить Наде, родители заподозрят, особенно мать. Вот где Оля позавидовала Наде. Надя со своей матерью, которой на днях исполнилось тридцать шесть лет, больше похожи на сестер, нежели дочь с матерью. Их отношения были основаны на доверии. «И вообще, Наде хорошо, - думала Оля, - она всего на полгода моложе меня, но еще, ни с одним парнем не дружила и равнодушна к ним. Не обремененная сердечными страданиями, она беззаботно-радостная, склона к забавам, смеху»
Увидев Олю, Валентина Николаевна сразу почувствовала неладное. «Уж слишком спешно собралась, даже не поев, и уж щеки сильно горят».
- Ты куда собралась? – строго спросила Валентина Николаевна.
- Схожу к Наде, я ее давно не видела, – пряча глаза, ответила Оля.
- Валентина, она и так нигде не бывает, пусть идет, - заступился за дочь Владимир Петрович.
Оля, воспользовавшись этим, быстро ушла.
До встречи с Женей время оставалось еще много, и она решила зайти к Наде.
Надя, сидя за столом, что-то выводила карандашом на листке в клеточку.
- В понедельник меня должны спросить. Надо подготовиться, - объяснила Надя, поздоровавшись с Олей.
- Давай помогу, не впервой, - предложила Оля.
Надя с радостью согласилась
- Вот когда ты объясняешь, я все понимаю, а в школе не черта, - сказала Надя, закрывая тетрадь и без всякого отступления, спросила, - Оля, я не понимаю, ты много читаешь, без труда поступила в институт. Ребят там много, а ты вцепилась в колхозника! Что у вас может быть общего?
- Объясняю для непонятливых! Во-первых, в институте много ребят и они почти все с села. Во-вторых, как ты знаешь, прогресс идет вперед: книги, кино, телевидение тоже, что и в городе… и советую, не лезь в душу!
Марья Адольфовна, мать Нади, пригласила их к столу. Оля немного попробовала картофель и отстранила тарелку.
- Что не ешь? Невкусная? – спросила Надя.
- Вкусная, но я больше не могу. Такое впечатление, что у меня полный желудок, - извиняющим тоном сказала Оля.
- Понятно, любовью сыта, - заключила Надя.
Оле внезапно стало дурно и она, цепляясь за стенку, сползла вниз. Очнулась она на кровати. Около нее стояли перепуганная Надя и Мария Адольфовна. Оля сделала попытку встать, но перед глазами поплыло, и она опять потеряла сознание.
В это время Женя стоял в назначенном месте. Он с каждой встречей все больше узнавал Олю, и все больше в нее влюблялся. Он не мог понять, зачем эти тайные встречи. К нему пришла шальная мысль, прийти к Оле домой и признаться родителям об их любви и пусть будет, что будет! И он тут же отправился к Оле.
Он позвонил в дверь, никто не открывал. Женя спустился вниз, и остановился у подъезда, размышляя, что делать дальше и где Оля?!
К нему подошла молоденькая девушка, выше среднего роста в джинсах, утепленной куртке. На голове у нее был, чуть сдвинутый на бок, берет. Она выглядела довольно привлекательной. Было видно, что она смущалась.
- Здравствуйте, вы Женя? – застенчиво улыбаясь, спросила она.
- Здравствуй, ты, наверное, Надя? – сообразил Женя.
- Да-а, - протянула Надя.
- Оля много о тебе рассказывала. Говорила, что обо мне только ты знаешь. Поэтому мне нетрудно было догадаться. А где Оля?- Она в больнице.
- Что?! В больнице?! Что с ней? Надя, идем к ней быстрее, немедленно!
- Сейчас в больницу никого не пустят. Да и родители Оли там. Они все выяснят, и я Вам расскажу.
- Надя, я не могу просто так сидеть и ждать! Какое это мучение быть в неведении, что с любимым человеком. Пошли я тебя прошу! Умоляю! Или скажи, как найти больницу.
- Нас не пустят уже поздно. Не пустят.
- Пустят, не пустят, что гадать, пошли! Я доберусь к любимой и при закрытых дверях.
Надя вздохнула, делать было нечего и они пошли.
- В этом году заканчиваешь школу? Что дальше думаешь делать? – спросил Женя у Нади, чтобы не молчать.
- Думаю поступать в пединститут. Если не поступлю, пойду работать…. Женя, Оля рассказывала, что Вы служили в десантных войсках, что занимаетесь ушу, дзюдо. Где Вы всему этому научились? Ведь у Вас в колхозе спортивных секций нет.
- У нас в селе даже школы не было. Нам приходилось ходить в школу в соседнее село.
- В соседнее село? – удивилась Надя, - тем более, где вы научились?
- У нас в селе жил один старик, - начал свой рассказ Женя, - никто не знал, откуда он появился, сколько ему лет, кто он. Жил он на окраине села, ни с кем дружбу не заводил, был неразговорчив. Как-то мы с друзьями Маратом и Булатом пошли в степь, уж не помню зачем. Мне было 6 лет, Марату-7, Булату-8. За одной из сопок мы увидели этого старика. Он был в странной для нас одежде. Мы подошли, как думали незаметно, поближе к нему. Он быстро рывками двигал руками и ногами, крутился вокруг себя, принимая разные позы. Мы зачарованно, с открытыми от удивления ртами, смотрели на него. Когда он повернулся к нам, мы стояли на месте, не двигаясь. Он спокойно сказал:
- Мне нравится ваша дружба «Святая тройка», если вы хотите, чтобы я научил вас тому, что сам умею, завтра в 10 часов жду у себя.
И Женя ей рассказал, не зная почему, открылся этой наивной девушке. Обычно об этом он никому не рассказывал, да его и никто не спрашивал.
Так начались наши занятия и дружба с этим непростым стариком. Сначала он нас учил выносливости, а затем тренировал до седьмого пота, передышки не давал. Много ребят приходило до него потом, но остались мы втроем. Где-то в 8 классе уехал от нас Булат. На прощание старик сказал:
- Булат, ты уезжаешь первый, потом разъедутся по свету Женя, Марат, я уйду в иной мир. В вашей жизни будет много перемен: будут новые друзья, будет любовь, будут враги, будет ненависть, будет радость, будет горе.… Но жизненная перипетия не должна разорвать нить дружбы! Вы должны прийти на помощь другу с любого конца света. Помните вы «Святая тройка»!
Много знал и многому научил нас этот старик. Он служил в разведке, мог незаметно подойти сзади, при этом шаги и его дыхание не слышно. У меня не так получается как у Марата. Он это делает так же как старик.
Женя замолчал. Надя, увлеченная рассказом, попросила рассказать о своих друзьях.
- Марат…, - Женя задумался, - он выше меня, немного худея, но мускулы залюбуешься, а как он играет ими! Он красивый: черный густой волос со стрижкой под ежик; круглое лицо, открытые карие восточные глаза; курносый нос, похож на мой, но, пожалуй, будет побольше моего; загадочная улыбка, которая очень нравиться девчатам. Среди нас он самый выдержанный и выносливый, сгоряча, не рубит, любит рассуждать. Булата, после того как уехал не видел. Он старше, но был ниже нас двоих. У него продолговатое аристократическое лицо, орлиный нос, тонкие губы. По характеру темпераментный. Старик говорил, что наша дружба сильна тем, что мы дополняем друг друга. Я открытый, что думаю, то и говорю. Булат балагур. Умеет легко обращаться со всеми.
Уже стемнело, когда Женя с Надей подошли к больнице. У входа парадной двери стояла служебная машина Олиного отца. Двери больницы были закрыты. Женя не сдавался. Обойдя с другой стороны здание больницы, они зашли в приемный покой. Там за столом дремала молоденькая медицинская сестра. Услышав, что кто-то зашел, она подскочила и стала объяснять, что случайно задремала, так как дежурит вторые сутки. Она сказала, что Олю положили в больницу с подозрением на аппендицит и что сейчас они могут увидеть ее только через окно. Затем охотно объяснила, как лучше подойти к ее окну.
Оля ждала Женю. Хотя знала, что он не мог и представить, где она и что с ней. Но она не прислушивалась к голосу разума, она жила чувствами. Оля открыла створку окна и увидела Женю, который шел с Надей, заглядывая в окна.
-
Женя, я здесь, - крикнула Оля.
- Оля, любовь моя. Что случилось?
- Не знаю. Сейчас немного лучше, только поташнивает. Возьмут анализы, и все будет ясно.
На следующий день уже в 10 часов утра, Женя был в больнице. Там ему сказали, что Оля беременная и что ее перевели в другую больницу. Женя рванул туда.
Валентина Николаевна проходя мимо справочного бюро, услышала, что кто-то спрашивают об Оле. Она обернулась и тут же увидела Женю. Валентина Николаевна пришла в негодование: «Что этот мальчишка себе позволяет?!» И не задумываясь, подошла к нему.
- Тебе делать нечего? Что по больницам бегаешь? Она никогда не будет с тобой! – неприязненно сказала Валентина Николаевна.
- Валентина Николаевна, я может где-то, и понимаю Вас. Ни при таких обстоятельствах бы встретится, но теперь ничего не изменить. Как вышло, так и вышло. Я думаю нам надо друг друга понять. Я Олю очень люблю и думаю, что она тоже любит меня. У нас будет ребенок!
- Ни при каких обстоятельствах я не хочу тебя видеть и не допущу, чтобы видела Оля!
- Валентина Николаевна, я понимаю Ваш гнев. Но поймите…
Валентина Николаевна не нуждалась в его объяснениях и, недослушав, ушла.
Не получив никаких известий об Оле в справочном бюро, он понял, почему Валентина Николаевна была такой уверенной. Они положили Олю нелегально. Но они не знали Женю, он не собирался сдаваться. Он поднялся на второй этаж. Там стояли около дверей, вдоль стены, подпирающие стены, разговаривающие между собой женщины. Женя подошел к ним. Они смотрели на него диковато и хихикали. Одна смеясь, сказала:
- А, что бабаньки, пропустим без очереди?
Другая добавила:
- Мы его сейчас посадим возле кресла, пусть смотрит, что бывает после сладких ночей!
Женя скрестил руки на груди, и, поклонившись, сказал:
- Я готов, только скажите, где Оля?
- Я Оля, но я тебя не помню, слишком ночь была темна, - игриво поведя бедрами, под дружеский хохот, сказала одна из женщин.
- Прекратите, не зря он здесь! – сказала другая, - Вы уверены, что она решила сделать аборт?
- Она беременная! – не понял Женя, - у нас будет ребенок!
- Ребенок? О, парень, плохи твои дела. Если она там, - женщина показала на закрытую дверь, - то никакого ребенка не будет!Оля сидела на кресле, надевая белый чулок. Женя подскочил к ней, снял с кресла и увел.

9.

Тетя Шура, солидная, одинокая пенсионерка с грубоватой, забайкальской внешностью, с тяжелой походкой, неразговорчивая. Когда Оля родилась, тетю Шуру взяли няней. А когда Оля подросла, Владимир Петрович добился для нее отдельной квартиры на одной площадке с ними. За семнадцать лет она привыкла к их семье и признавала ее своей. Они тоже привыкли к ней, как привыкают к мебели или другой необходимой вещи. Видя, что Валентина Николаевна чем-то взволнована, она решила приготовить что-нибудь необычное.
Раздался звонок. Тетя Шура, одергивая черную юбку и заправляя в нее шелковую, зеленную кофту, вытерла руки об выпирающийся живот; шаркая не по размеру большими на ее ногах домашними тапочками, открыла дверь.Увидев в дверях Олю с Женей, тетя Шура только и смогла сказать:
- Оленька!
Валентина Николаевна мигом оказалась рядом. Увидев Олю с Женей, она оторопела. Первым заговорил Женя:
- Валентина Николаевна, я понимаю, что Вы меня ненавидите, но причем Ваша дочь? Пусть даже она со мной не будет, она все равно женщина! Она должна рожать! А Вы отправили ее на аборт! Впоследствии она не сможет рожать. Кому она будет нужна? Неужели ненависть так сильна, что помутила Ваш разум?! Я не отрекаюсь от нее, я только о ней и думаю. Я прошу Вас, опомнитесь!
У Валентины Николаевны стало темно в глазах. Такой дерзости она не ожидала. Она схватила Олю за руку, потянув к себе и, задыхаясь от злости, проговорила:
- Прочь отсюда, я … не могу тебя видеть!
- Мама, - заплакала Оля.
- Уходи, - силой держа Олю за руку, повторила Валентина Николаевна.
- Мама, я уйду с ним, я люблю его и, если вы с папой не разрешите нам жить вместе, я у-й-ду-у, - запальчиво заявила Оля.
У Валентины Николаевны сразу спал пыл, и она уже спокойнее сказала:
- Я поговорю с отцом, а … сейчас пусть уходит.
- Я приду вечером, - сказал Женя, закрывая за собой дверь.
Владимир Петрович от услышанного пришел в ярость. Потом закрылся у себя в кабинете, долго с кем-то приглушенно разговаривал по телефону. Затем позвал Валентину Николаевну и спросил ее мнение.
- Я, конечно, такую партию для дочери не желала бы. Я хочу, чтобы она окончила институт, затем вышла замуж за перспективного парня, чтобы ни в чем не нуждалась. Чтобы все дороги для нее были открыты. Но она полюбила другого парня. Я с ним дважды разговаривала. И думаю, если этому парню дать возможность учиться, может он и …, - Валентина Николаевна осеклась, глянув на стеклянное лицо мужа. И сбивчиво продолжила, - но боюсь, что это, не так.… Но она наша дочь и я бы хотела ее тоже выслушать.
Женя пришел с большим кульком конфет. Оля взяла конфеты и провела Женю в гостиную, где был накрыт стол на четыре персоны. Отец Оли был совершенно спокоен, мать заметно нервничала.
- Владимир Петрович, Валентина Николаевна, я очень люблю вашу дочь. Мне свет не мил без нее. Я все сделаю, чтобы она была счастлива со мной. В школе я был не последним учеником. Оля поможет мне, и я поступлю в институт. Своим родителям я признался, что люблю Олю, они меня поняли, - сказал Женя, держа за руку Олю и стоя против них.
- Папа, мама, мы любим, друг друга, - сказала Оля, волнуясь и дрожа какой-то противной дрожью. – Я хотела бы, чтобы вы поняли, и разрешили нам пожениться.
- Мы с матерью переговорили и решили не мешать вашему счастью. Сколько продлиться оно, мы не знаем. Пока наша дочь будет любить тебя, пока будет счастлива с тобой, мы препятствовать не будем. Все это произошло в очень короткий срок, на обдумывание ваших чувств у вас просто не было времени. Тайные встречи – это еще не любовь! У меня одно условие: вы не должны встречаться один месяц. Нарушите условие, никаких разговоров о женитьбе не будет. А теперь, извините, у меня был тяжелый день, и нет больше сил. Извините, я покидаю вас, - сказал Владимир Петрович, вставая из-за стола.
Валентина Николаевна пошла следом за ним. Они ушли, даже не прикоснувшись к еде. На столе осталось все, как на выставке.

10.

Женя шел к Марату, не понимая чувство тревоги. Он должен от радости прыгать, петь, ведь лед раскололся, пошло потепление. Пусть не так скоро как хотелось, но они с Олей будут вместе. Услышав твердые уверенные шаги сзади, Женя не оборачиваясь, замедлил шаг. Нагнулся, делая вид, что завязывает на ботинке шнурок. Его окружили пятеро человек.
- Что фраер, шнурки по ходу теряешь? – развязано спросил один из них, сплевывая слюну.
Женя выпрямился, окинув всех быстрым взглядом. Двое были тяжеловесы, более 100 килограммов. Двое других примерно как он, по 75 килограммов, один худощавый, маленького роста и, пожалуй, постарше других.
- Не волнуйтесь ребята, мои шнурки на снегу валяться не будут, - спокойно ответил Женя. Он понял, что с ними справится быстро.
- Дерзишь? Зубы в ряд, хочешь в кучку? – кивнув тяжеловесу, который был ближе к Жене, прошипел худощавый, отойдя, в сторону.
- Ребята, идите своей дорогой, а я своей, - предупредительно сказал Женя.
- Твоя дорога кончилась мелкий фраер, - сказал тяжеловес, кинувшись на Женю с ножом.
Женя одним приемом заломил ему руку за спину, вывернул нож и швырнул тяжеловеса лицом в снег. Стоящие ребята кинулись на Женю. Вывернувшись от ударов, Женя сказал:
- Фотографию своей личности портить не собираюсь.
Быстрыми движениями схватил двоих, стукнув, их лбами друг об друга, с такой силой, что они попадали в разные стороны. Одновременно ногой отшвырнул другого тяжеловеса метра на полтора от себя. Затем, приподняв «худощавого» от земли, прокричал ему в ухо:
- Подбери шнурки, разбросанные по снегу, что доброго насморк схватят.
У дверей Марата Женя остановился, снял куртку, тщательно очистил от снега, поправил шапку, шарф. Он не хотел расстраивать друга непонятными уличными разборками. Особенно не хотел, чтобы об этом узнала его мать, Сара Ибраевна. Женя знал, что она беспокойная, отзывчивая будет переживать, а он обожал ее как родную мать.
Сара Ибраевна, услышав разговор ребят, постучалась к ним в комнату. По ней было видно, что она еще не готовилась ко сну. Она стояла перед ними в шелковом платье, сверх которого, как всегда, был, накинут зипун. Высокая со статной фигурой она выглядела моложе своих пятидесяти лет. В ней было еще много энергии, которая так и светилась из ее, не погасших со временем прищуренных глаз. Круглое лицо, тонкий прямой нос, черно - смоленая коса, которую она калачиком носила на затылке, предавала ей девичность.
Когда Женя окончил свой рассказ о встрече с Олиными родителями, Сара Ибраевна сказала:
- Мягко стелят, да жестко спать! Кто, если не они должны быть заинтересованы, быстрее выдать, дочь в таком положении?Женя обнял Сару Ибраевну и сказал, что всем сердцем любит ее и знает, как она переживает за него.
На следующий день, готовясь в дорогу, Женя принял душ, побрился, долго стоял перед зеркалом, причесывая волос.
Сара Ибраевна смотрела на него и любовалась. Она знала его со дня рождения. У нее уже были дети, когда она подружилась со своей русской соседкой Алевтиной Мифодиевной, которая была на восемь лет моложе ее. Женя родился, когда муж Алевтины Мифодиевны служил в Советской Армии. Она всегда приходила советоваться, с Сарой Ибраевной как надо купать, пеленать ребенка. Когда Жене исполнилось два месяца, она вышла на работу, оставив сына на Сару Ибраевну.
Сара Ибраевна вспомнила и Булата. Родители Булата тогда учились в Московском университете, поэтому Булат рос у дедушки с бабушкой, которые смотрели за детьми Сары Ибраевна, когда она уезжала в город за покупками. Сара Ибраевна никогда не забывала и старикам что-нибудь купить в городе. Так они жили большой, дружной семьей. Когда умер дед Булата, родители забрали его к себе вместе с бабушкой. Сара Ибраевна долго скучала по ним, она и сейчас ждет от них весточки, которая где-то на перипетии жизни затерялась.

11.

Поезд уже отправился, когда в купе, где на верхней полке лежал Женя, зашли три парня. Достали из портфеля три бутылки водки, сало, картофель, котлеты и все разложили на столик. Один из них обратился к Жене:
- Эй, слезай, давай выпьем немного.
- Спасибо ребята, я не хочу, - ответил Женя.
- Вставай, вот у друга сын родился, обмыть надо, - сказал другой.
- Поздравляю, я рад за него, но пить не буду, не хочу.
- Обижаешь, такой пацан родился 3 кг. 950 гр., понимаешь? Почти четыре килограмма. Богатырь! Вставай, выпей за моего сына, - сказал счастливый отец.
Женя не заставил себя долго упрашивать. Он живо представил себя на его месте. Когда у него родится ребенок, он устроит пир! Рождение маленького ангелочка – это великое чудо! Он будет самый счастливый отец на белом свете! Он будет работать так, чтобы ребенок и Оля ни в чем не нуждались, а по ночам будет дежурить около кроватки малыша, охраняя его сон.
Когда Женю растолкали, уже брезжил рассвет. В купе стояли два милиционера и девушка в оборванной одежде. Она вся дрожала, слезы катились по ее избитому лицу. В открытой двери стояли несколько человек. Женя спросил:
- В чем дело? Какая станция? Я не проспал?
- Станция «Вылезай» называется, - надев на него наручники, сказал один из милиционеров.
- Пошли, - сказал другой.
- Куда? – спросил Женя.
- Вылезай, - подставив к Жене пистолет, сказал милиционер.
Женя не стал сопротивляться и пошел к выходу. Он был совершенно пьян и хотел спать.
Оля ждала воскресенье, что бы поделиться радостью с Надей! И вот она лежит и ждет, когда будет утра. Когда можно пойти к Наде и расскажет ей, что они с Женей скоро поженятся. И вот уже утро. Вот уже можно бежать к Наде! Но неприлично так рано ходить в гости. Кто придумал это приличие?! Нет сил, терпеть! Она встала, походила по комнате. Затем посмотрела на часы, стрелки между собой словно договорились, идут так медленно, так нехотя, что хочется самой их переставлять! «Надо что-то придумать, надо сказать Наде, что…, что я счастлива и зачем обман, Надя будет рада за эту новость! И все остальное потом, прилично или неприлично я иду!» - решила Оля.
Надя еще спала, когда пришла Оля. Она лениво потянулась и сказала:
- Оля я думаю, что ты перепутала ночь с днем.
- Надя сейчас не ночь и не день. Сейчас утро! А кто утру рад тот целый день счастлив и богат. А ты если будешь спать, все богатство проспишь, поняла?
Надя широко открыла глаза, улыбнулась и сказала:
- Я слушаю! Говори.
- Вставай! Подымайся народ!
Надя быстро встала. Она поняла, что Оля пришла с хорошей новостью. Она видела, что Оля сияет переполняющим ее счастьем. Пока Надя умывалась, надевалась, Оля говорила, говорила, говорила. Они вышли на улицу. Ветра не было. Шел крупными хлопьями снег, кружась вокруг их, как в свадебном танце. Оля говорила Наде, как сильно Женя ждет рождения ребенка. Что когда родится их ребенок, он принесет в роддом огромный букет роз, на который будет любоваться вся больница! А Оля будет целовать эти розы, и кричать в окно Жене как сильно она любит его.
Утренняя прогулка была великолепной, и Оля зашла домой довольная и счастливая, внеся в него свежее дуновение зимы. Она подошла к матери, которая на кухне готовила завтрак и, обняв ее, сказала:
- Мамочка, как я тебя люблю!
Валентина Николаевна взяла ее красные от мороза руки и, поцеловав их, сказала:
- Понятно, меня или своего колхозника?
- Тебя тоже, мамочка.
- Я тебя тоже люблю, доченька, и очень хочу, чтобы ты была счастлива. Раздевайся, будем кушать.
Этой ночью не спала и мать Жени Алевтина Мефодиевна. Ее словно кто-то тревожно и отчаянно просил о помощи. Только забрезжил рассвет, она соскочила с постели и подошла к окну. Иван Федорович буркнул:
- Чего?
- Знаешь, мне показалось, что меня кто-то зовет?
- Корова, наверное, чтобы ты ее подоила, - сказал Иван Федорович, вставая с кровати.
- А ты шо встаешь?
- Схожу во двор, мне тоже не спится.
Идя в контору, Иван Федорович по пути зашел в машинотракторную мастерскую. За три года как он был назначен директором совхоза, Иван Федорович поднял его из отстающего совхоза в передовой. Он не давал спуску не себе, не людям. После окончания осеннее - полевых работ, начали ремонт сельскохозяйственной техники.
Было уже девять часов утра, но там никого не было. Выйдя из мастерской, Иван Федорович увидел заведующего, который хотел спрятаться от него. Иван Федорович вспылил и грубо окликнул его. Тому ничего не оставалось делать, как подойти к Ивану Федоровичу.
- Где люди? Почему сам только явился? Еще раз замечу опоздание, пойдешь работать конюхом. Ясно?! Сейчас же, чтобы все были на месте. Иди, поднимай с теплых постелей. Распустил! Не можешь работать с людьми, будешь работать с коровами.
Оттуда Иван Федорович пошел на ферму. Зоотехник Жунусов добросовестный и дисциплинированный сидел над бумагами. Иван Федорович поздоровавшись с ним, спросил:
- Что будем ферму переводить на бригадный подряд?
- Да, это повышение заинтересованности каждого в конечных результатах труда коллектива.
Прошел еще день, Жени не было. Алевтина Мефодиевна подняла панику. Просила мужа, чтобы позвонил Саре Ибраевне. Он успокаивал жену, говорил, что Женя себя в обиду не даст, что с ним ничего не случится, задержался у невесты. Дело молодое приедет, получит.

12.

Сара Ибраевна после звонка Ивана Федоровича не находила себе место. В голову лезли всякие мысли. Она обзвонила все городские и районные больницы и милиции. Последней ниточкой была Оля, но ее тревожить в таком положении не стали. Марат решил, позвонил Наде.
- Здравствуйте, мне нужна Надя, - сказал Марат, когда на другом конце подняли трубку.
- Я слушаю, здравствуйте.
- Вы меня не знаете, я друг Жени, Марат. Я хотел бы с Вами встретиться.
- Сейчас уже поздно, меня не пустят.
- Я не хотел бы, причинять Вам неудобства, но дело деликатное, не требующее отлагательства. Разрешите мне подъехать к вам.
- Хорошо, - немного подумав, сказала Надя.
Дверь открыла молоденькая девушка. Было заметно, что она готовилась к встрече. Светло-коричневый волос с короткой стрижкой, вьющейся у висков, только что помытый и до конца непросушенный. Веснушки, которые собрались почти все у маленького носа, были припудрены. Естественные алые тонкие губы с первого взгляда казались накрашенными. Светло-карие глаза, смотрели на Марата с интересом. Марат невольно улыбнулся.
После разговора с Надей, Марат понял, что Женя после той встречи у Оли не появлялся. Марат договорился с Надей о встрече на следующий день, чтобы вместе сходить к Оле.
Оля была удивлена, увидев Марата, да еще с Надей, но не предала этому большого значения. Она была рада видеть их обоих. Марат осторожно поинтересовался, что говорил Женя в последнюю встречу и когда обещал приехать.
- Мы с ним договорились, что через месяц он приедет вместе с родителями. Мама знает. Она намекнула папе, но он ответил, что, ни с какими родителями еще не готов встречаться. Но сам ходит довольный, это видно по его поведению.
Оля ушла в свою комнату и вышла со свертками.
-Я хочу, показать какие подарки мы с мамой купили, для Жениных родителей и Жени.
Она начала разворачивать свертки, показывая подарки. Оля была счастлива и, не обращала внимания, что Марат даже не смотрит на подарки, а Надя еле сдерживается, чтобы не расплакаться.

13.

Сара Ибраевна ходила в милицию с заявлением, но там ей сказали, что, скорее всего Женя находиться у девчат и скоро объявится. Сара Ибраевна пошла к старшему сыну, который работает в милиции. Серик старше Марата на шесть лет, но уже с большой залысиной на затылке. Он небольшого роста, худощавый, серьезный. Он пообещал ей сделать все возможное и невозможное.
Время шло. Город готовился к новому году. На улицах продавали елки и елочные игрушки. Магазины были в новогоднем убранстве. Оля была вся в ожидании Жени. Надю она не могла застать дома. Надина мать как-то странно смотрела на нее. Оля восприняла эти взгляды как не довольствие Марии Адольфовны, что она общается с Надей, что она может отрицательно подействовать на поведение ее дочери, показывая своим примером, что не замужем и беременна. Поэтому последнее время она все время находилась дома.
Валентина Николаевна после работы старалась нигде не задерживаться, чтобы не оставлять Олю одну. Владимир Петрович домой приходил поздно. Однажды пришел пьяный, в невменяемом состоянии. Скидывая с себя верхнюю одежду прямо на пол, кричал на Валентину Николаевну:
- Размечталась, за-а-муж дочь отдаешь! Идиотка!
Валентина Николаевна напомнила ему, что он сам согласился на их брак.
- Надо быть полной идиоткой, - пьяно ругался он, - чтобы в это поверить. Да, я его…

Марат просил Надю пока не говорить Оле о том, что Женя пропал, чтобы зря не тревожить ее в таком положении. Он надеялся, что Женя скоро даст о себе знать. Надя не зная как лучше поступить, избегала с ней встречи. Она звонила Марату каждый день, интересуясь о Жене, но новостей не было.
Как-то вечером Марат зашел к Наде и попросил ее прогуляться по улице, объяснив тем, что ему не с кем поговорить о Жене. Она с удовольствием пошла с ним, так как ей хотелось быстрее все выяснить и рассказать Оле. Ей было невыносимо скрывать от Оли, что Женя пропал и что никто не знает, где он находится.
Они долго гуляли на улице, потом Марат вспомнил, что сегодня к ним должен зайти его брат, и он может что-то новое сказать о Жене. Надя предано-просящим взглядом посмотрела на Марата, сжав свои руки у подбородка. Марат, обняв ее дружески за плечи, сказал:
- Хорошо! Пойдем к нам, я познакомлю тебя с мамой, но и конечно с братом.
Когда они зашли к Марату, Сара Ибраевна поздоровавшись с Надей, сказала:
- Я почему-то тебя такой и представляла.
- Вам обо мне кто говорил?
- Кто мне мог сказать кроме Марта? Конечно, Марат говорил о тебе. Каждый вечер причем. Ладно, соловья баснями не кормят. Проходите, я вас чаем напою. А если подождете, бешбармаком накормлю.
- Мама, мы подождем - быстро сказал Марат, чтобы Надя не успела отказаться.
Серик пришел вечером. Сара Ибраевна уже раскатывала тесто для бешбармака.
- Проходи сынок, я сейчас, - увидев Серика, сказала Сара Ибраевна.
- Не торопись мама. Марат дома?
- Да, он в своей комнате с Надей, Олиной подругой.
Серик постучался в дверь и зашел. Поздоровался с Надей и Маратом, подав ему руку. Сел за письменный стол и усилено стал рассматривать прилепленную на столе картину, потом ногтем начал ее сдирать. Марат тревожно смотрел на него, боясь задать вопрос. На его скулах забегали жилы. Надя, видя все это, вышла из комнаты, сказав, что поможет Саре Ибраевне.
Когда Надя вышла, Серик сказал:
- Марат, брат, держись! Мне очень больно сообщить тебе такую неприятность, - помолчав, продолжил, - Женя… обвиняется… в изнасиловании девушки.

14.
Алевтина Мифодиевна подоила корову и несла почти полное ведро молока, когда у калитки увидела незнакомого человека с участковым милиционером, готовившимся на пенсию. У нее подкосились ноги, из рук выпало ведро и молоко потекло, как ее материнские мысли.
- Чего перепугалась? Живой! – сказал участковый.
Иван Федорович возился в сарае, когда услышал голоса участкового милиционера, вышел. Он сразу стал какой-то осунувшийся и постаревший с серым, как земля лицом. Глянув на участкового, который мялся у калитки, не решаясь зайти во двор с каким-то представительным молодым человеком, глухо сказал:
- Проходите.
В комнату зашли в скорбной тишине. Алевтина Мифодиевна села в неестественной позе со смертельно бледным лицом, и все поправляла, надетый сверху фуфайки, фартук. Иван Федорович обратился к участковому:
- Чего там?
- Участковый, покряхтев, сказал:
- Это следователь городской прокуратуры, Марат Сакенович, который ведет дело,… приехал больше узнать о … Жене.
Алевтина Мефодиевна заголосила.
Иван Федорович, глянул на нее исподлобья, грубо по-мужски сказал:
- Цыть!
Она затаила дыхание, словно чем-то подавилась.
Молодой следователь достал из папки удостоверение и показал Ивану Федоровичу.
- Следователь, Марат Сакенович, - предупредительно сказал он тихим голосом. – Ваш сын находится в следственном изоляторе по обвинению в злостном изнасиловании.
Эти тихие слова разом сдавили Ивану Федоровичу грудь, ему нечем стало дышать, и он ничего не видя, переваливаясь, как раненый медведь, на ощупь открыл дверь и вышел во двор.
Алевтина Мефодиевна заревела белугой.
- Молодой ты еще, Марат Сакенович, какой ты следователь?! Убьешь сразу двоих! – с болью в сердце, сказал участковый.

15.

Дул пронизывающий северный ветер, срывая с прохожих шапки, хлестал по лицу колючим снегом. Кружась столбами, поднималась поземка. Заборы частных домов занесло.
В колхозный клуб кучками собиралась молодежь; открывая с трудом дверь, куда сразу врывался ветер. Девчата с визгом снимали пальто, стряхивая с писцовых воротников снег, ребята топали ногами, оставляя его у порога. Дверь уже не закрывалась от занесенного ими снега. Билетный кассир кричала на них:
- Отколе вас столько привалило?
- Снегом занесло, - шутили ребята.
Лена шла, подставляя лицо снегу, который таял на ее разгоряченном лице. Вокруг завывало как у нее на сердце. Она шла, не сгибаясь под сильным ветром, как бы говоря: «Я человек, я сильней тебя! Не сломили меня пересуды людские, и ты не сломишь»!
Когда Лена зашла в клуб, президиум уже сидел на своих местах. В зале было шумно, собралась вся молодежь комсомольского возраста, были и старше. Дети, которым изрядно надоело сидеть на одном месте, хныкали, получая подзатыльники от родителей; другие боролись друг с другом, загромождая проходы между рядами. Сельский клуб еще не видел такого скопления народа. Обычно здесь даже при хороших показах фильмов было несколько пар. Девчата со своих гардеробов достали самые лучшие наряды. Лена тоже была в платье, которое очень нравилось Жене. Она как бы пришла к нему на свидание. Мать это сразу заметила. Она ее не пускала, плакала, причитала:
- Мало он тебя обидел? Ишь, нарядилась. Небось, пойдешь заступаться. Люди смеяться будут. Мало тебе, что весь совхоз коситься, хоть завяжи глаза и беги. А она собралась, как на смотрины. Не ходи, доченька, я тебя прошу. Хочешь, стану на колени? На смех идешь. Осудят! За что мне такое? Он насильник. Он бросил тебя.
Она стала у двери, плача, расставив по сторонам руки. Лена отстранила мать и вышла. Дарья Петровна следом выскочила во двор, накинув на плечи пальто, которое тут же сорвал ветер.
- Ты хоть ничего не говори. Послушай и домой. Дочка, ты меня слышишь?
Лена не слышала, что кричала мать, ветер уносил ее слова.
Комсомольское собрание открыл комсорг первичной организации Виктор Тимофеевич. Он отметил, что самое важной, коренной задачей Ленинского комсомола, является воспитание молодежи. Ведь от того, каким станет новое поколение, зависит будущее нашего общества и страны, конечный успех великого дела, начало которому было положено Октябрем семь десятилетий назад. Сегодняшним юношам и девушкам нести дальше славную революцию, боевую и трудовую эстафету старших поколений, эстафету идеалов справедливости и свободы, созидание и мира. Прежде всего, мы – первичная организация формируем нового человека на ускорение социального – экономического развития республики.
Мы должны раскрыть перед молодым поколением перспективу, сделать так, чтобы молодежь на деле стала энергичным участником перемен. Мы должны ясно сознавать необходимость организаторской и воспитательной работы с молодежью в свете современных требований. Именно с позиции требовательности и взыскательности должны мы сегодня подвести итоги сделанному всесторонние и критически проанализировать работу нашей первичной организации, наметить конкретную программу участие молодежи в дальнейшей социально- экономическом развитии нашего совхоза и улучшении коммунистического воспитания молодежи.
Вклад нашей молодежи в развитие экономики бесспорно весом. В тоже время мы несем значительные экономические потери из-за нарушения трудовой и технологической дисциплины, неудовлетворительного качества труда некоторых юношей и девушек. Для преодоления этих явлений делается немало. Взять, к примеру, третью бригаду трактористов. О них много говорилось на комсомольских собраниях, но желаемых результатов не имеется. У них большая текучесть кадров. Бригадир этой бригады Казбек Иманбаев зачастую проявляет беспринципность. В его бригаде имеется выход на работу в нетрезвом состоянии. А теперь вопиющий случай с комсомольцем Евгением Ивановичем.
Мы первичная организация, не снимаем с себя ответственности за упущение в воспитании этого комсомольца. Он состоял на учете в нашей первичной организации три года. Из них два года служил в рядах Советской Армии. За полгода до Армии и полгода после, он показал себя с отрицательной стороны. Мы должны были не закрывать на это глаза.
Я как комсорг имел неоднократные беседы с ним. К примеру, когда он учинил драку с одним комсомольцем Авериным Иванов. Тот пришел в магазин и попросил у продавца товары, комсомолец Женя как раз стоял у прилавка, видимо заигрывал с продавцом и он ему помешал, прервал беседу, как впоследствии выразился Женя.
Из зала послышалась реплика:
- Попросил с ножичком в руках? И что ты резину тянешь. Говори, какие товары. Три бутылки водки.
- Я попрошу тишины и не перебивать меня. В прениях будете говорить. Дружков его, если будете нарушать дисциплину, удалим с собрания, - сказал недовольный Виктор Тимофеевич.
- А ты говори, да не заговаривайся. Все знают, что Валька тебе нравится, так вот и имеешь зуб на Женьку, - встал двадцатисемилетний бригадир тракторной бригады, где работал Иван и Женя, - зачем напраслину лить на товарища. Он мне ни друг и никогда им не был, но я был свидетелям. Все вы знаете, как работает Иван, сколько раз я снимал его за пьянку. И Вальке он надоел, все под зарплату брал водку. Зарплату получил, фигу ей, скрутил. Она свои деньги вложила в кассу. А тот раз уже пришел требовать с ножом. А Женя не учинял драку, он выхватил нож и поставил его на колени, потребовав, чтобы он извинился перед Валькой и больше без денег и носа не показывал.
- Слышь, не делай с собрания балаган, - дернул его за руку Петя, - дадут слова, скажешь.
В заключении комсорг сказал, что не место, таким юношам как Женя, в рядах комсомола и внес предложение исключить его с рядов комсомола. В зале поднялся шум: кто кричал, взять его на поруки, кто исключить. Комсорг яростно стучал по графину с водой, карандашом. Постепенно в зале утихомирились. Первым взял слово Жунус – друг Жени.
- Товарищи, комсомольцы! Зачем сразу исключать? Я не понимаю, если парень отступился, значит его в болото. Неверно это. Как друг Женя хороший, не побоюсь этого слова. Не раз он выручал нас. Когда я не мог выполнить норму, он сделал свою и перешел на мое поле. Мы с ним до утра вкалывали. А когда Петьку хотели, с трактора снять, кто пошел к бригадиру и просил?
- Ему хорошо просить за всех, у него отец председатель, - выкрикнули из зала.
Петя ерзал на стуле. Ему хотелось заступиться за друга. Он разрывался на части: заступиться за Женю, Лена вообще не захочет с ним разговаривать. Он думал: «Буду молчать, посмотрю, как дело пойдет»
Володя, который как бы считался другом Жени, был нескладный как вся его жизнь. Он был на пять лет старше Жени и уже женат, имел двух дочерей. Жена его, завистливая толстушка, постоянно была чем-то недовольная и ворчливая. Сам он трусоват, не любил удачников. Завесь, его ела изнутри. Сидя возле Пети, он нашептывал, что нечего за него заступаться, отец выкупит сыночка. Увидев, что большинство за то, что, таким как Женя не место в комсомоле, Володя тоже решил излиться:
- Я думаю, если мы будем таких держать в комсомоле, так всех девок можно испортить. Вспомните, что он на своей свадьбе сделал. Невеста ждет, а он с другой девкой пошел. Вот его лицо. Не место ему с нами!
Петя не выдержал:
- Слышь, ты хватил. Ленку не тронь! А та другая сама его на себя затащила. Бабы на него, как мухи на мед липнут.
Сзади раздался смех:
- Петька, может, и та прилипла, он ее и отодрал.
Лена гордо встала.
- Я за себя сама постою! Что мы все говорим, его еще суд не осудил, а мы рядим, как сильнее его укусить! А кто из нас знает, что там было и виноват ли он! Сколько парней сидит из-за девчат легкого поведения. Я его знаю, он не мог так поступить! Это удел слабых. Женя сильный и справедливый!
Послышались смешки:
- Это он с тобой не мог, а с другими он быстрый.
Лена видела, что никому дела нет до судьбы Жени, ей больше не хотелось находиться здесь, и она ушла.
На следующий день было расширенное собрание парткома. Председатель парткома произнес долгую речь о воспитании молодого поколения в свете решения ЦК. Затем зачитал постановления комсомола. Далее сказал:
- Такое тяжелое преступление у нас впервые и мы не должны оставаться безучастными. Мы не имеем права молчать. Мы, коммунисты, в первую очередь должны осудить нашего уважаемого председателя Ивана Федоровича за упущение в воспитании сына. Отец должен нести ответственность. В нашем советском обществе не должно быть такого. Мы знаем Ивана Федоровича как хорошего председателя, он поднял наш совхоз. Но эта заслуга в первую очередь нас, коммунистов. Мы делали все возможное, чтобы наш совхоз получил переходящее Красное Знамя социалистического соревнования. Занимаясь общественными делами, Иван Федорович упустил воспитание сына.
Начались прения. Выступил оратор любого собрания восьмидесятилетний Петр Данилович:
- Воспитание подрастающего поколения нелегкое дело. Когда появляется на свет человек, особенно парень, его должен с пеленок воспитывать отец. Мать должна пеленки стирать. А мы имеем дело с тем, что отец при рождении ребенка служил в Армии, а когда подрос Женя, Иван Федорович пошел учиться. Парень опять был предоставлен сам себе. Иван Федорович мало уделял внимание воспитанию сына и, что мы имеем? Мы имеем в нашем совхозе такой отрицательный случай. А когда Женя решил жениться на дочери нашей глубокоуважаемой Дарьи Петровны, она была против. Она чувствовала, что это не пара ее дочери. И я вас спрашиваю, где был Иван Федорович? Почему не поговорил с сыном? Не стукнул кулаком. Так он ему еще и способствовал. Ехай, мол, в город, нечего тебе делать в совхозе. Вот и поехал. А теперь мы обсуждаем этот вопрос: достоин ли, Иван Федорович быть в рядах нашей партии и еще возглавлять наш совхоз?!
Другие коммунисты выступали коротко. В основном с предложением исключить Ивана Федоровича из рядов коммунистической партии. Проголосовали единогласно!
Иван Федорович шел домой, еле переставляя ноги. Для него коммунистическая партия была вся жизнь! Он еще в комсомольском возрасте вступил в ее ряды. В так сердце стучало: «Единогласно»

16.
Надю известие о Жене сильно потрясло. Ей было жалко подругу. Она переживала за Олю. Полюбила монстра. Он изнасиловал девушку, бросил Лену, обидел Олю, оставив ее беременной. «Пусть его не выпустят с тюрьмы до конца его жизни!» - решила Надя. Она не могла не поделиться этой новостью с матерью.
Мария Адольфовна выслушав дочь, сказала:
- Ой, доченька, родная, не знаю, что тебе сказать. Уж, слишком ты молода, такие вопросы решать. Нет у тебя жизненного опыта. Олю я не осуждаю, в семнадцать лет девушку легко обмануть. Парень на коленях будет стоять, красивые слова говорить, а потеряешь девичью честь, он же первый и отвернется. Оля слишком вольная, вот и расплачивается. Люди говорят: «на чужом горе, счастье не построишь». А, что касается Жени, я его судить не могу. Ярлык на человека легко надеть, тяжело снять.
Тут раздался звонок – это звонил Марат. Надя обрадовано произнесла:
- Марат, как хорошо, что ты позвонил, я хочу тебя видеть.
- Я тоже хотел бы тебя видеть, поэтому и звоню. Можно мне сейчас подъехать?
- Нет, нет, только ни ко мне…, - заволновалась Надя.
- Хорошо, я буду ждать, где ты хочешь, – не поняв, в чем дело, сказал Марат.
- Жди меня в соседнем дворе.
- Хорошо, примерно через полчаса выходи.
Дома Надя не могла находиться, поэтому вышла сразу на улицу. Она уже постукивала ногу об ногу от холода, который легко пролазил через ее пальто, когда услышала:
- Здравствуй, Надя, что за таинственное свидание.
- Марат идем отсюда, я избегаю встречи с Олей. Боюсь ее увидеть.
Марат улыбнулся и сказал:
- Этой встречи не миновать. Оля давно волнуется. Все сроки прошли. К ней надо сходить, поздравить с наступающим новым годом. Побыть с ней, а слова сами найдутся.
Оля свободно распахнула дверь, с блестящими искорками в глазах и очаровательной улыбкой, которая застыла у нее на лице, когда она увидела Марата и Надю. На Оле было платье свободного покроя, которое красиво облегала ее живот.
- Проходите, здравствуйте. Марат, ты позвонил в дверь точно так, как это делал Женя - выдавила из себя Оля, стараясь улыбнуться.
Марат внешне был спокоен, он слегка прижал Наде руку, видя, что она волнуется.
В гостиной стояла елка, которая крутилась, мигая разноцветными гирляндами. Оля познакомила Марата с матерью, которая вышла к гостям в вечернем платье, туфлях на высоком каблуке, волосы на одной стороне были подобраны блестящей заколкой.
Надю с Маратом пригласили к столу.
Оля к еде не притрагивалась, не принимала участие в разговоре. Потом встала, взяла свою тарелку и попросила Надю, чтобы она помогла убрать со стола.
Надя, которой нестерпимо было больно смотреть на подругу, встала, быстро собрала со стола посуду и пошла на кухню.
- Надя, ты не в курсе, где Женя? – спросила Оля.
Надя выронила из рук посуду и, не собираясь ее подбирать, хотела выбежать с кухни. Оля закрыла перед ней дверь и стала около нее, не пропуская Надю.
Марат, услышав шум, быстро подошел к двери и постучался. Оля открыла дверь и схватила Марата за пиджак. Он обнял ее.
- Оля, он любит тебя. Сейчас он не может приехать к тебе.
- Где он?!
- Далеко, он обязательно к тебе приедет.
Валентина Николаевна, видя такую обстановку, попросила уйти Марата и Надю. Оля встала у входной двери.
- Не пущу, скажите, где Женя?
- Оля, если ты будешь так себя вести, мы не сможем с тобой разговаривать, - спокойно, сказал Марат.
- Я больше не буду. Не уходите, - умоляла Оля.
Перед ними стояла возбужденная, раздражительная молодая женщина, совершено ни та уверенная в себе Оля.
- Мы придем в следующий раз, - сказала Надя.
- Я с вами. Пусть остаются одни. Они Женю не любят. Притворяются. Мама, я думала, что ты меня поняла, а ты…, - Оля заплакала.
Зашел Владимир Петрович, Оля быстро вытерла слезы. Он был в хорошем настроении и немного выпивший. Поздоровался с гостями, пронизывающе посмотрел на Марата и пригласил всех к столу. Им пришлось опять сесть за стол, так как он и слушать не хотел, что они уже собрались уходить.
Владимир Петрович много говорил все, поглядывая на Марата. Затем, извинившись, ушел в спальню, их провожала Валентина Николаевна.
Когда они вышли на улицу, Валентина Николаевна попросила Марата сказать правду о Жене, предупредив, что она может узнать с других источников. Марат понял, что будет намного лучше, если она все узнает от него. Выслушав Марата, Валентина Николаевна сказала:
- А он мне начинал нравиться.
После этих слов, она сразу ушла.
Оля ждала ее у порога.
- Что случилось, Оленька? – тревожным голосом спросила Валентина Николаевна
- Да, нет ничего, хочу с тобой поговорить.
Они сели на кухне.
- Мама, ты с Маратом говорила?
- Доченька…
- Только честно. Я хочу знать, что случилось.
- Оля…
- Мама, как ты не понимаешь, что мне вдвойне больно ничего не знать. Ты думаешь, я не поняла, зачем ты пошла, провожать их? Пойми же, что ты меня больше, сильнее ранишь. Скажи, я не хочу идти к чужим людям, хватит мне и так позора. Я не вытерплю. Я стала нервнобольной! – Оля заплакала, - он остался с Леной?
- Нет.
- Мама не обманывай меня, я прошу…
Валентина Николаевна встала, подошла к окну.
- Оля, я хочу сказать,… не единой любовью жив человек. У многих не получается личной жизни…. - Валентина Николаевна перевела дух и сказала, - Оленька, доченька, я не знаю как тебе объяснить? Женя в следственном изоляторе, он подозревается…, понимаешь, просто подозревается в изнасиловании девушки.
- Нет, он любит меня! Он не мог так поступить! Ты наговариваешь на него! Зачем?!
- Оленька, дорогая…
Оля с криком «нет» выскочила на лестничную площадку подъезда. Валентина Николаевна схватила ее за талию.
Владимир Петрович услышав крики Оли, вышел на площадку и силой завел Олю домой. Оля в истерики кричала.
-
Замолчи, - закрыв ей рукой рот, сквозь зубы произнес Владимир Петрович.
- Отпусти, - вырывала его руку Оля.
- Я сдам тебя в сумасшедший дом.
- Сдавай.
- Доченька, ведь я тебе объясняла…, - начала говорить Валентина Николаевна.
- Сука, - закричал Владимир Петрович на Валентину Николаевну, - идиотка, что ты ей наговорила?
Оля забежала к себе в комнату. Владимир Петрович кинулся на Валентину Николаевну.
- Ты, что ей наговорила безмозглая кукла? Не лезь, куда тебя не просят! – он ударил ее по лицу.
Последнее время он обращался с ней грубо. При людях он вежлив, обходительный. Ей завидовали: денег много, машина, большая квартира, муж, который души не чает в ней. Никто не знал другое его лицо.
Оля проснулась, открыла глаза. Острая боль пронзила ее. Мысли путано начали цепляться одна на другую: «Женя! Моя любовь, моя жизнь, сделал такую подлость! Может, она меня обманула?! Зачем? Может, правильно говорили, что я его мало знаю? … Может…, но это нельзя простить… нет, я его мало знаю, здесь папа прав. Они мои родители, они мне зла не желают. Женя! Ведь я тебя так люблю! Марат не зря говорил… Марат, я пойду до него!»
17.

Владимир Петрович пришел домой раньше обычного времени, трезвый. Был в неплохом расположении к домашним. За стол сели втроем, как в хорошие времена. Повеяло теплом семьи.
- Оленька, как самочувствие? – поинтересовался Владимир Петрович.
- Нормально, а у тебя как папа? – в свою очередь, спросила Оля.
- Пойдет доченька, - просматривая газеты, ответил он. - Видал, что пишут? - возмущался он, - перестройка, демократия, гласность, социальная справедливость. Выборы директоров, гонят опытных, требовательных директоров. Рабочий класс выбирает себе директора, который и сказать не может и дело повести не умеет.
Зашла соседка, у которой на голове были бигуди, губы ярко накрашенные, халат больше похож на пеньюар и сразу с порога радостно произнесла:
- Валя, пляши, тебе письмо от сестры.
Валентина Николаевна начала читать вслух отрывки письма: «… а после аварии на Чернобыльской АЭС увезли нас из города Припяти в Ставрополь. Все люди уже получили квартиры, а мы все никак не можем получить. Ходили в горисполком, он нам отказал. Муж поехал в Совмин УССР, где ему выдали письмо для получения квартиры. После того как оно было получено Ставропольским крайисполкомом, мы узнали, что решать наш вопрос, поручено опять горисполкому. Валя я прошу тебя узнать, дают ли у вас квартиры чернобыльцам. Может Володя поможет? Все рядом будем. Наши, кто уехал в Казахстан, хвалят этот народ, говорят, что доброжелательный и в беде не оставит…»
Владимир Петрович неодобрительно покашлял, потом сказал:
- Ладно, вы женщины посудачьте, а мы с Олей телевизор посмотрим.
Но остаться наедине с Олей ему не удалось, пришла Надя, и Оля ушла с ней. Настроение у Владимира Петровича окончательно испортилось.
- Валентина, мне можно с тобой поговорить? – повелительным тоном, спросил Владимир Петрович.
Валентина Николаевна подошла к нему.
- Я тебя слушаю.
- Ну, и что ты думаешь? Где будешь располагать их? Что здесь приют для нищих?! – грубо не стараясь выбирать выражения, спросил Владимир Петрович, сквозь раскрытую газету.
- Во-первых, она только спрашивает: "Можно ли приехать?" Во-вторых, это моя сестра, родная, она попала в беду, кто ей поможет?
- Пусть едет до старшей сестры в цветущую Молдавию. В–третьих, что за интерес повышенный ходить сюда Наде и этому, как его?
- Это подруга Оли…
- А это друг другого друга. Ты, что издеваешься?! Какие у них могут быть общие интересы? Один день хотел нормально отдохнуть, - холодно произнес Владимир Петрович, отбросив газету и закрыв глаза, тем самым, показывая, что разговор окончен.
Валентина Николаевна сожалеюще посмотрела на Владимира Петровича. Она понимала его. Он отдавал работе все время, и очень редко выпадала минутка посидеть с женой и дочерью. Просто так за чаем провести беседу. А тут тебе соседка, потом Надя…. «Почему, когда тебе хочется немного тепла все выходит по-другому?!» - вздохнув, подумала Валентина Николаевна, и тихо закрыв за собой дверь спальни, вышла.

Валентине Николаевне стало как-то пусто в собственной квартире. Кажется, что тут такого? Ушла погулять по свежему воздуху одна Оля, Владимир Петрович дома. И так пусто. Это чувство ее посетило первый раз. Она подошла к окну и стала смотреть вдаль. «Где Оля?! Тоже не могла побыть с отцом, - размышляла Валентина Николаевна, - но ей нужен свежий воздух! Не запирать же ее в четырех стенах! И что мне плохо?! Боюсь пересудов? Да, боюсь, я же живой человек и мне свойственны чувство достоинства, чести, совести. Это же ненормально рожать без мужа! Что скажут люди? Боже помоги Оле, спаси ее».
Оля шла, молча, о чем-то думая. Надя шла рядом, не мешая ей. Погода стояла на редкость тихая, только под ногами поскрипывал снег. Прохожих почти не было. Первой нарушила молчание Оля.
- Надя, что ты думаешь о Жене?
- Я … так сразу…?
- Надя, ты говори прямо, не юли. Ведь ты была со мной откровенна.
- Марат говорит, что он не виновен, что он не мог так поступить…, Оля не пытай меня. Ты знаешь, что я отвечу!
- Ответь мне надо!
- Да пусть он всю жизнь там гниет! – выпалила Надя, - я Марату именно это сказала, теперь он уже две неделе не приходит. Пусть дуется за своего дружка. Я тоже за подругу постою. Пойдем в кино.
- Дорогая, уже для кино поздновато. Да и куда мне такой.
- Да мы с тобой хоть куда! Оля не мучай ты себя. Где прежняя Оля?! Пусть занимаются своим ушу, а мы своим. «Эх, хорошо в стране Советской жить»! – пропела Надя.
- Надя, а ты с Маратом целовалась?
- Ты с чего это взяла?! Нужен он мне, - сказала Надя, почувствовав, как краска залила ей лицо. "Как хорошо, что темно" – подумала Надя, а вслух добавила, - он мне нисколечко не нравится. Просто встречались по делу. То к тебе надо было идти, то о Жене узнать.
Незаметно они подошли к дому. Надя побежала к своему подъезду. вдруг за спиной услышала:
- Стой! Пропуск!
- Марат?! – удивилась Надя.
- Значит, я тебе нисколечко не нравлюсь?
- Нехорошо подслушивать, - упрекнула его Надя, хотя самой было приятно, что Марат ею интересуется.
Марат осторожно обнял ее и поцеловал в щеку. Надя от неожиданности растерялась, но ей было чертовски хорошо.
- Ой, мама все глаза просмотрела, - опомнившись, проговорила Надя и убежала домой.
Марат зашел домой, грудь распирало от радости, он со счастливой улыбкой, держа руки в карманах, прошел в комнату. Но лирическое настроение упало, когда он увидел Серика. Серик, сидел на диване, пряча от него глаза – это, говорило о том, что он принес нехорошую весть. Марат подал ему руку.
Серик встал и в знак приветствия, обняв его, опять сел на диван, глазами показывая, чтобы Марат присел рядом. Марат сел. Серик рассказал, что у Жени была очная ставка с девушкой, которую изнасиловали. Это проводница пассажирских вагонов, пассажирского вагонного депо. Она увидела Женю и сразу узнала. Женя сказал, что он был пьяный и спал, но она твердила, что это он! Она рассказала, как все произошло. Вот ее слова: «Я проходила мимо, он подозвал меня. В купе было темно, я потянулась к выключателю, в этот момент он схватил меня, закрыл мне рот. Он еще сказал, что занимается спортом, он долго надо мной издевался. Потом вытолкал меня и сказал, что если родится ребенок, отчество дашь Евгеньевич, а если я кому скажу, он убьет меня».
- Хоть режьте меня! Не могу понять! Зачем ему надо было говорить, что он занимается спортом? Как его звать? Зачем раскрываться? – рассуждала Сара Ибраевна.
- Но, очная ставка, она узнала его, – пояснял Серик.
- Где эта девушка живет? Как ее фамилия, имя? – спросил Марат.
- Может еще в газете напечатать, как ее зовут, и что ее изнасиловали? Марат думай что говоришь! – рассердился Серик.
Надя, расставшись с Маратом у подъезда, поднялась на второй этаж. Своим ключом открыла дверь квартиры и, не включая свет, повесила пальто. Затем на цыпочках подошла к своей комнате.
Мария Адольфовна услышав, что Надя зашла, стала в дверях своей спальни, наблюдя за ней. Когда Надя подошла к дверям своей комнаты, она окликнула ее и включила свет.
- Мама ты не спишь?! – смутилась Надя.
- Ты не знаешь, если тебя нет, я не усну? – ответила Мария Адольфовна, - иди, умойся и спать. Завтра рано вставать.
Надя зашла в ванну, где перед умывальником весело большое зеркало, в которое она любила смотреться, любуясь собою. Сейчас она смотрела в него, вся возбужденная, осторожно протирая руками лицо, не затрагивая, то место щеки, где коснулись губы Марата.
Утром ей не хотелось вставать, но Мария Адольфовна настойчиво тормоша ее, говорила:
- Надя, дочка, вставай, мне некогда тебя будить, я сама опаздываю.
Мария Адольфовна довольно привлекательная женщина с естественными, ярко-рыжими с крупной химической завивкой короткими волосами и такими же, как у Нади веснушками. Она среднего роста, спокойного характера, склона к полноте, которая ей тоже шла. Одевалась скромно, но модно и со вкусом. У нее были наряды, но она предпочитала брюки.
Мария Адольфовна быстро одевалась, тут же жевала бутерброд, запивая молоком. Надя сонно ходила по квартире в ночной рубашке.
- Мама, я красивая? – протянула Надя
- Ты у меня просто царевна, только, пожалуйста, не опоздай в школу.
"Надо же мама даже не заметила, что я целовалась. А это мой первый поцелуй! Почти как в кино!" – умываясь, думала Надя.
Сразу после школы Надя забежала к Оле. Ей не терпелось скорее рассказать о поцелуе. Теперь и Надя может поделиться с ней впечатлением. Оли дома не было и Надя, опустив голову, вышла на улицу. Увидев на лавочке женщин, Надя удрученно подумала: «И не примерзнут к лавочке», - вслух, проходя мимо их, произнесла, - здравствуйте.
Одна поинтересовалась.
- К подруге ходила?
- Да
- Что, нет дома?
- Нет, - ответила Надя, подумав: «Привязалась, все тебе надо знать». Она уже подошла к своему подъезду, когда ее окликнула Оля. Надя живо вернулась, глаза блестели, на кончике языка уже почти звучали радостные нотки. Но ее опередила одна из сидящих на лавочке женщина, нарочно громко проговорив:
- Уже выросла из шубы.
- Другая добавила:
- Наверное, к весне лялька будет.
- Вам то - забота, какая? – грубо спросила Оля, хотя ей несвойственно так говорить, это скорее Надя может так оборвать хоть старших, хоть младших.
- Нам пеленки не стирать, нам все одно. Родителей жалко, интеллигентные люди.
- Пожалел волк кобылу…, - съязвила Надя.
Оля забежала домой вся в слезах.
- Оля плюнь на них. Не слушай, что они болтают.
- А, что неправду говорят? – плача, говорила Оля, – за что мне такое наказание? Я ему верила…, я любила его. Ах, Женя, Женя.
Оля упала на диван и горько заплакала.
Вечером за ужином Оля сидела напряженная.
- Оля, ты не заболела? – спросила Валентина Николаевна.
- Немного голова болит.
- Может врача вызвать? – забеспокоился Владимир Петрович.
- Все пройдет, не надо, - нервно ответила Оля.
- Нет, нет, надо, - сказал Владимир Петрович, - пусть он посмотрит.
- Не на-до, - заплакала Оля и, соскочив со стула, убежала в комнату.
- Определенно ей нужен врач, ни с того ни с чего начала плакать. Нервная стала, - заключил Владимир Петрович.
- Зачем врача, в ее положении это бывает, - тихо, чтобы не услышала Оля, сказала Валентина Николаевна.
- Она сама виновата, кто ее насиловал?! – возмутился Владимир Петрович.
Оля вышла из спальни и плача выкрикнула:
- Мало чужие люди говорят, нельзя домой пройти, еще ты…
Валентина Николаевна завела Олю в ее комнату.
- Оля перестань закатывать истерики. Ляг, отдохни. Потом объяснишь в чем дело.
- В чем дело? Когда Женя говорил, просил вас, чтобы мы жили вместе, так вы не хотели. Вы не любите его.
- Оля, опомнись, что с тобой? Разве мы виноваты, что он такой. Ни отец, ни я не хотели тебе зла.

18.

Надя открыла учебник, надо было повторить тему. Она чувствовала, что ее спросят на следующем уроке физики, но мысли были далеко. Она ждала звонка Марата. «Неужели трудно позвонить?! Хоть слово сказать! Марат позвони, пожалуйста» – мысленно просила Марата Надя.
Зазвонил телефон. Надя в одном тапочки, второй тянула под ногой, подбежала к телефону.
- Да, - сказала Надя, но на том конце молчали, и она положила трубку.
Мария Адольфовна спросила:
- Кто звонил?
- Не знаю, положили трубку, - сказала Надя и пошла в комнату.
Опять позвонил телефон. Мария Адольфовна подняла трубку. Надя, выскочив из комнаты, зацепив тапочкой за край ковра, чуть не упала.
- Тише не убейся, - сказала Мария Адольфовна, - это межгород. Ало, ало, - закричала она в трубку. Да, сейчас слышу… хорошо… как будто рядом… хорошо. Она рядом… готовлю. … Думаю, когда Надя окончит школу, документы будут у нас…. Мы тоже скучаем,…никто не знает…. Хорошо целую…, передаю трубку.
Надя стояла около матери в нетерпении. Ей сильно хотелось поговорить с отцом. Она и ухо подставляла к трубке и показывала матери на время. Когда услышала, что передают ей трубку, схватила ее так, что пальцы побелели.
- Папочка, я тебя люблю! Я сильно по тебе скучаю, - протяжно заговорила Надя. Она посмотрела на мать и улыбнулась, - нет, я ее не огорчаю…, нормально закончу…. Платье, туфли 37,5. Я буду самая красивая! Ждешь нас с мамой?! … Хорошо… посылку получили, спасибо… я тебя тоже… Целую, - счастливая, она положила трубку. – Мамочка, он вышлет к выпускному вечеру платье, туфли. Я буду самая красивая! Я так скучаю по папе.
- Скоро уже увидим его, - многозначительно сказала Мария Адольфовна.
- Мы поедем к нему?
- Да.
- А что за документы он высылает?
- Много будешь знать, быстро состаришься! – ответила Мария Адольфовна.

19.

У проходной завода Марат увидел Рахиму. Она махала ему рукой. Марат познакомился с Рахимой до Армии.
Отец Марата уехал с села без семьи. В городе устроился работать на заводе. Прожив в общежитии два года, он получил квартиру, и они большой своей семьей переезжали в четырехэтажный крупнопанельный дом.
Марат нес на плечах огромный узел вещей, когда Рахима в легком летнем платье, вся воздушная со светлыми, как спелый колос пшеницы волосами, заплетенными в две тугие косы, которые свисали до пояса, легко пробежала вниз по лестнице.
Марат был поражен ее воздушностью, легкостью. И хотя это было всего несколько секунд, он увидел, что она прекрасна. Она, пробегая мимо, посмотрела на него зелеными глазами и засмеялась:
- Парень, все вещи растеряешь, если будешь на каждой лестничной площадке на девушек заглядываться.
Марат ничего не сказал, поправил узел на плечах и пошел дальше.Марат быстро познакомился со своими ровесниками во дворе. Работать пошел к отцу на завод. Он плохо говорил по-русски, и над ним ребята подшучивали:
- Марат, ты с какого аула приехал?
Он не обижался. Прислушивался, как говорили они, и старался верно, произносить слова.
Всякий раз, когда они случайно встречались с Рахимой, она улыбалась, и убегала. Как-то Марат шел со смены домой. Во дворе ребята играли в футбол, девчата наблюдали за игрой. Мяч вылетел с игрового поля и подкатился к ногам Марата. Он ловко ногой подхватил мяч и повел его к воротам, обходя нападающих с другого двора, и точно забил мяч в ворота.
- Гол! – закричали радостные ребята.
Марат остался на поле. Мяч опять попал к Марату, и он снова ловко обходит нападающих и точным ударом мяч опять попадает в ворота.
- Гол! Гол! – ликовали ребята. Девчонки хлопали в ладоши.
Марат гонял мяч, не упуская с поля зрения Рахиму. Они несколько раз встречались взглядами. После игры его окружили ребята с вопросом:
- Где научился?!
- В селе, ауле!
Увидев, что Рахима пошла в сторону подъезда, Марат взял свой пиджак, лежавший на лавочке, и пошел за ней.
- Молодец! – сказала Рахима.
- Спасибо, Рахима за одобрение, - ответил ей Марат.
- Все же где научился играть в футбол? – переспросила Рахима, не веря ему.
- Я правду сказал.
Они начали встречаться. Марат познакомился с ее родителями и братом. Брат был смуглый с черно-смоляным волосом, который всегда беспорядочно торчал во все стороны. Рубашки он носил нараспашку, показывая бурную растительность на груди. Марат удивлялся такой разнице. Рахима повествовала ему:
- Мама у меня в молодости была очень красивой. Парни проходу не давали. Она почему-то не любила рыжих парней и говорила, что никогда не выйдет замуж за рыжего. Отец, когда влюбился в нее, всегда потыкал ей и естественно говорил, что тоже не любит рыжих парней. После свадьбы у них родился Жанат. Отец вздохнул, он был похож на материну породу. Когда родилась я, мать в роддоме меня не показывала отцу, боялась, чтобы не подумал, что она ему изменила. Принесли меня домой, и отец меня увидел…, мать ждала грозу! Но он засмеялся и раскрылся ей, что до семи лет он был такой же. Потом незаметно потемнел. Они все ждали, когда я потемнею. Но я вот какая, я в свою бабушку.
Прошел год и Марат ушел в армию. Рахима на его письма не отвечала. Когда он демобилизовался, Рахима встречалась с другим парнем, на Марата смотрела высокомерно. Она превратилась в красивую женщину. Обрезала косы и перекрасила их в темный цвет. Зная достоинства своей фигуры, носила облегающую одежду. Она была индивидуумом. А теперь она махала ему рукой. Когда он подошел, она лучезарно улыбнулась и сказала:
- Марат у меня сегодня день рождения. Я приглашаю тебя!
- Я, пожалуй, сегодня не смогу. У меня дела.
- Марат, дела подождут. Идем! – просила Рахима.
У Рахимы оказалось много гостей. Некоторых из них Марат знал. Они встретили его дружески, и Марат как бы растворился среди них. Было много юмора, игр, песен. Разошлись к утру.
На следующий день работа не клеилась. У Марата валилось все с рук. Движения были медленные. Он не мог стоять у станка, его мутило. Марат оставил станок и слонялся по цеху. В мыслях было: «Быстрее домой и в постель».
Когда он поднялся на второй этаж своего дома, там стояла Рахима.
- Зайдем ко мне, - нежно сказала она.
- О, нет, я домой!
Рахима подошла к нему, взяла его под руку и завела к себе. Там было несколько пар. Домой Марат попал в три часа ночи.

20.

В субботний день Марат решил отоспаться.
- Марат, вставай, пришла Рахима, - сквозь сон услышал он голос матери.
Марат замахал руками.
- Меня нет, я ушел, я …
- Марат, вставай и объясняйся сам, - недовольно произнесла мать.
Рахима ждала его в гостиной. Она была одета в спортивную форму. «Ба, я же обещал выступить за команду института» – вспомнил Марат.
Солнце было уже высоко, неуловимо пахло весной. На снег было больно смотреть, он искрился на солнце. Мягкий морозец слегка пощипывал щеки. День обещал быть хорошим. Людей было много, казалось, что на соревнование собралась вся молодежь города. Где-то кричали в рупор, созывая команды. Все это создавало празднично - спортивную обстановку. Лыжня казалась бесконечной, Марата мучило сомнение, придет ли он одним из первых, давненько не ходил на лыжах. Он знал, что все команды институтов любительские, но был почти уверен, что в каждой команде имеются такие как он «подставные спортсмены». Армия – школа суровая, а там он был первый, но расслабляться не следует, борьба обещала быть достойной.
Марат незаметно заполнил сердце Нади. Она с трепетом ждала его. Ей казалось, что он так же считает минутки, чтобы встретиться с ней. А тут еще в субботу придумали соревнование. Если не пойти, мать вызовут в школу и тогда начнется, да и «двойку» не хотелось получать. Придется идти. Надя десять раз напоминала матери, если придет Марат, что ему сказать.
На финиш Надя пришла в первой десятке. Она стояла, дожидаясь остальных со своей команды, когда увидела Марата. Она подошла сзади и почти дотронулась до его «ветровки», когда к нему подскочила девушка, обняла его и поцеловала в губы. Обнявшись, они пошли в сторону городского парка.
Наде со страшной силой захотелось догнать его и спросить, почему он с ней так поступает, но она не могла сдвинуться с места. Как добралась домой, Надя не помнила. Она как сноп свалилась на кровать. Ревность, обида давили ее. Она лежала, глядя в потолок и, не двигалась.
Мария Адольфовна зашла в комнату Нади, увидев ее на постели одетой, присела на край кровати и тихо спросила:
- Почему ты одетая лежишь на постели?
Надя не отвечала.
- Пошли кушать, я вкусненькое приготовила.
- Надя даже не повела бровью.
- Страдаешь? – спросила Мария Адольфовна, вздохнула. - Это твои первые страдания. Они пройдут как сон. Марат неплохой парень, но он старше тебя, ему уже около двадцати двух лет, жениться пора, а ты зеленая.
«Никто меня не может понять! Мне мир недорог.… Умереть хочется, а она говорит, что все пройдет…» – думала Надя. И так ей стало жалко себя, что она заплакала.
21.

Марат был в приподнятом настроении. Он завоевал институту кубок. Рахима ликовала. Поэтому поводу решили устроить в общежитии института так называемый пир. Уже изрядно выпили, когда Марат заметил, что Рахима куда-то исчезла. Он пошел ее искать. В коридоре было темно, и он шел медленно. Не доходя холла, услышал мужской приглушенный голос:
- Соревнование прошло, зачем тебе этот колхозник? Рахима, он тебе нравится?
Марат не стал дальше слушать. Он тут же вышел на улицу. Марат понял, что им нужен был ни он, а кубок. «Как ловко она меня провела. У нее заранее был готов план…. «Колхозник»! Я для нее всегда буду «Колхозником»».
Марат никуда не ходил, вечерами запирался в своей комнате, включая на всю громкость музыку. На заводе у него тоже не ладилось. Станок, на котором он работал, больше находился на ремонте, чем в эксплуатации. У него были постоянные споры с мастером. Сегодня Марат опять смог проработать на станке только до обеда. Он искал мастера, когда его встретил комсорг первичной комсомольской организации и сообщил, что сегодня комсомольское собрание.
На собрании не было и половина комсомольцев, состоящих на учете в заводской первичной организации. Собрание все же решили провести.
Комсорг прочитал доклад, где говорилось, что партийным и комсомольским организациям поручено активизировать организацию и политическую работу по обеспечению безусловного и своевременного выполнения установленных заданий по наиболее полному оснащению современной надежной техникой. О дальнейшем росте производственных мощностей машиностроения, совершенствованию организации труда. Закончил тем, что на заводе ни одна спортивная секция не работает.
Марат взял слово.
- Товарищи комсомольцы! Хорошо тут выступал комсорг о дальнейшем росте производственных мощностей. А скажите, пожалуйста, когда молодежи будут доверять? Почему нужно отработать десятилетиями, чтобы работать на хорошем станке? У меня станок 1912 года. На нем деньги не заработаешь, так как план не выдашь! Я ни один такой. А насчет спорта, уберите бухгалтерию со спортивного зала, молодежь сама будет заниматься. Дайте ей нормальные условия.
Выступающих комсомольцев больше не было, все дружно поддержали Марата.
Не заметно для себя, Марат оказался около Надиного дома. Он был сбит с толку, почему он около ее дома?! Он поднялся, не зная, почему к ее дверям, но нажать на звонок не решился. Смешение нежности и вины его гложили. Он спустился на этаж ниже, немного постоял, и все же опять поднялся и, чтобы не передумать сразу нажал на кнопку звонка. Надя открыла дверь.
- Надя, прости меня…
- Марат, - перебила его Надя, - я не могу сегодня делать встречи, я очень занята, - и захлопнула перед ним дверь.
Марат шел по улице, пиная все, что попадалось ему под ноги. Внутри все кипело: «Не хотела даже выслушать.… А может, она меня и не ждала.… С чего это я взял, что она должна меня ждать.… Все они.… Да было бы за кем страдать!…»
Марат зашел в свою комнату, с силой захлопнув дверь так, что с косяка посыпалась штукатурка. Включил на всю мощь магнитофон, лег на постель. К нему вошла Сара Ибраевна и спросила:
- Марат, тебе не кажется, что для прослушивания музыки ты выбрал не совсем подходящее время?
- Мама, почему у меня не так как у всех людей? Почему мне не везет?
- Ни с того ты начал сынок. Ты забросил спорт, работаешь спустя рукава. Не готовишься к поступлению в институт. Где твое стремление? Где твое упорство достичь поставленной цели?
Марат долго думал. Он вспомнил беззаботное детство: все лето босиком по болотам, камышам; походы в степь, за сопки находили глину, лепили из нее разные фигуры; даже синяки, оставленные мальчишками, сейчас казались милыми сердцу. Как было весело. Кто думал, что жизнь разбросает друзей. «Как мне сейчас не хватает друзей! Булат, где ты, ты мне нужен!» Он вспомнил слова старика: «Святая тройка».
Марат словно проснулся от кошмарного сна. Он взялся за себя: работа, вечером подготовительные курсы в институт. Добился помещение в спортивном зале завода и стал заниматься спортом с молодежью. Надя занозой сидела у него на сердце. Он часто подходил к ее дому, зайти не решался и уходил.

22.

Оле всю ночь снились кошмары. Где-то далеко она увидела Женю, он звал ее. Она бежала к нему, поддерживая живот руками. Он смотрел на нее и смеялся. Она бежала, выбиваясь из последних сил, но никак не могла добежать, он удалялся от нее. Она звала его. Вдруг место Жени она слышит голос отца…. Появилась Лена, кружась в белом платье, которое по кускам, как листья с деревьев, опадало с нее и, она голая растворилась в темноте. Оля опять слышит голос отца. Оля проснулась и четко, прямо перед собой услышала смех цыганки. Оля резко поднялась на кровати, почувствовав боль внизу живота и прострел боли в пояснице. Она испугалась. Потихоньку легла обратно, закрыла глаза, пытаясь уснуть. Сон не шел. Горькие слезы потекли по щекам. Была ночь, было темно, в реальность не хотелось верить. Хотелось, чтобы Женя был рядом с ней, обнимал, целовал, ждал рождение маленького человечка, который вот уже скоро появиться на свет. В горле пересохло, ей хотелось пить. Она встала и пошла на кухню, услышав голос отца. «Значит, это мне не снилось, это я просыпалась, слыша голос папы» – подумала Оля. Отец разговаривал с кем-то по телефону, и она услышала отрывок фразы:
« …Хорошо! Звони в любое время,… когда увезут. Немедленно»
- Оля, - произнес он, увидев ее. – Что здесь делаешь? Почему не спишь? - и, не глядя на нее, ушел.
Оле показалось странным его поведение. Он не дождался ответа, не узнав в чем дело, ушел. Он был очень внимательным в последнее время. Оле стоило только ойкнуть, он тут же спрашивал: "Не пора в больницу?" А тут среди ночи, она ходит по квартире, а он словно убежал от нее. Ведь только сейчас она слышала его властный голос. «Нет, тут что-то не так» - подумала Оля.
Оля половину дня мучилась, с нетерпением ожидая Надю со школы, постоянно выглядывая в окно. Едва Надя появилась, шагая по двору, словно проходя по подиуму, Оля начала быстро обуваться. Но ее задержала Валентина Николаевна, которая в это время зашла домой. Она принесла сок специально для нее и заставила Олю выпить его и только после этого разрешила Оле выйти.
Оля зашла к Наде и, едва переступив порог квартиры, тревожно сказала:
- Надя, я всю ночь не могла заснуть, мне кажется, состоялся суд над Женей.
На ее лице были видны следы бессонной ночи. Оно было бледное и измученное, глаза красные с припухшими от слез веками и легкая синева под глазами.
Надя в эту минуту была готова все сделать для подруги, только бы ни видеть ее такой измученной.
- Оля успокойся, возьми себя в руки, нельзя себя доводить до истерического состояния. Откуда ты взяла, что состоялся суд?
- Папа с кем-то ночью разговаривал по телефону. Когда он меня увидел, то, как бы даже растерялся, что с ним никогда не бывает. Я чувствую, что это связанно с Женей. Я знаю, что ни папа, ни мама мне ничего не скажут, поэтому я прошу тебя, пойдем к Марату. Я понимаю, Надя, что вы…
- Оля я все сделаю для тебя, - сказала Надя, - но может просто позвонить ему.
Надя беспокоилась за подругу. Ехать к Марату в таком положении. Живот у Оли был большой и опущенный.
- По телефону легко обмануть. Надя поехали со мной. У меня непонятная тревога на душе.
- Я поеду, но если ты успокоишься и дашь слово, что не будешь волноваться. И еще, я постою в подъезде пока ты будешь разговаривать с Маратом. Ему ты не скажешь, что я с тобой. Понятно?!
Надя сняла халат, надела трикотажное синее платье, туфли на высоком каблуке. Оле опять захотелось плакать, она подумала: «Надя молодец, даже не переживает, что поругалась с Маратом. Все такая же беззаботная, легкая походка, улыбка «6 на 9». Может надевать все свои наряды…. А я, я напялила на себя расклешенное, на кокетке узбекское платье и рада. Стою здесь неуклюжая толстая…. А все из-за Жени».
Они подошли к автобусной остановке, людей было много. Подъехали сразу два автобуса, люди столпились у их дверей, не давая выйти пассажирам, которые, ругаясь, пробивались сквозь толпу из автобуса. Автобусы ушли, но людей на остановке не убавилось, все больше подходили. Им ничего не оставалось делать, как уехать на такси.
Оставляя подругу в подъезде, Оля сказала:
- Я быстро выясню и назад.
- Хорошо! За меня не волнуйся, - сказала Надя.
Ей хотелось увидеть Марата, но она мужественно осталась стоять в подъезде. Стоило Оле только позвать ее, и она бы не выдержала и пошла с ней, но Оля не догадалась и не позвала ее.
Дверь открыла Сара Ибраевна.
- Оленька! Детка! Проходи, - ласково сказала Сара Ибраевна. Проведя Олю в гостиную, крикнула Марату. - Марат, к нам гостя.
Марат обрадовался, увидев Олю.
- Как поживаешь? – спросил он, осторожно усаживая ее на диван. – Я тебя давно не видел. Как твои родители?
- Спасибо все хорошо.
Сара Ибраевна пошла на кухню, приготовить чай.
- Марат, я ненадолго пришла. Я хочу узнать, был ли суд над Женей? – волнуясь, спросила Оля.
- Нет, – однозначно ответил Марат.
- Марат, не обманывай меня. Я хочу знать. Мне намного будет спокойнее, когда я правду узнаю.
Оля обратилась к Саре Ибраевне, которая с разносом в руках, зашла в гостиную:
- Сара Ибраевна, скажите мне правду, я сегодня слышала, как папа по телефону ночью разговаривал. Я по его поведению почувствовала, что это связанно с Женей.
Сара Ибраевна расставила все содержимое с разноса на круглый с маленькими ножками стол и подошла к телефону. Набрала номер старшего сына, поздоровавшись с ним, спросила, что он слышал о Жене. Потом обняла Олю и сказала, что сын ей сказал, что никакого суда не было. Он надежных людей просил сказать ему, когда будет суд, чтобы заранее предупредить родителей Жени. Оля улыбнулась, но смутная тревога не покидала ее.
- Давайте к столу, - сказала Сара Ибраевна.
За столом Марат заметил, что Оля торопливо пьет чай.
- Оля, не волнуйся, я тебя провожу к дверям твоего дома.
- Да у меня провожатый стоит в подъезде, - нарочно не сдержала слово, данное Наде, сказала Оля.
Марат вопросительно посмотрел на нее. Оля кивнула.
- Оля, ну, что же ты…, - укоризненно проговорил он.
Перепрыгивая несколько ступенек, Марат бежал вниз, оставляя гул перил по подъезду.
Надя стояла на площадке первого этажа, как часовой на посту, руки по швам. У Марата по кончикам пальцев рук прошло тысяча иголок.
- Надя, я так ждал встречи…
- Тихо, - прислонив, свои пальцы руки ко рту Марата, сказала Надя, - разве не слышишь, как разговаривают наши сердца?!
Марат прислушался:
- Я тебя люблю! – говорило его сердце.
- Я тебя люблю! - в такт стучало ее.
23.
На улице шел проливной дождь. Одежда Серика промок до такой степени, что впору снять ее и выжать, но он этого не замечал. Он представление не имел, как подойти к матери, какие слова придумать. Состоялся суд, а ему не сказали, он совершенно случайно от охранника узнал, что уже состоялся суд.
Сара Ибраевна только сплеснула руками, увидев Серика.
- Я думала, что такое можно ожидать только от Марата. Быстро снимай с себя одежду, в комнате Марата найдешь, что надеть.
Серик сел на диван и закрыл лицо ладонями, по которым скатывались капельки от дождя.
- Ой, что случилось? Сними одежду, - просила мать.
В этот момент забежал Марат, на ходу, снимая мокрую рубашку. Затем зашел ванную, умылся и прошел в гостиную, вытираясь полотенцем. Увидев Серика, подошел к нему и шутливо начал боксировать его, не замечая, что Серик не двигается.
- Как погодка? Вижу тоже мокрый, - сказал Марат и, укрыв его полотенцем, которым вытерся сам, пошел себе в комнату.
Серик вытер лицо и машинально пошел за ним.
Марат быстро переоделся и нашел Серику одежду.
- Хорошо не взял с собой все. Видишь, пригодилась. Мама постаралась, перестирала твою одежду. Говорит, что богатый стал, не взял старую одежду. Пусть, говорит, висит пригодиться. Вот и пригодилась.
Они сели ужинать. Серик еле проглатывал пищу. Сара Ибраевна заметила это, но Марат наоборот ел с удовольствием и, она не хотела портить ему аппетит. Она ждала, когда поест Марат.
- А теперь я слушаю тебя, - обратилась она к Серику, убирая со стола.
- Мама, я только сейчас узнал, что состоялся суд над Женей. Кто-то ниточку дергает сверху!
Сара Ибраевна несколько минут сидела, не двигаясь, потом сказала:
- Серик, уже поздно иди домой. Достань мне билет, я поеду к родителям Жени.
Сара Ибраевна едва заснула, как ее тут же разбудил телефонный звонок. Она включила торшер, посмотрела на время, было, пять часов утра. Устало поднялась и подошла к телефону.
- Алло, - недовольно произнесла Сара Ибраевна.
- Здравствуйте! Я Надя, - кричала на другом конце трубки Надя.
Сара Ибраевна вздохнула.
- Извините, пожалуйста, что я Вас разбудила, - взволновано, в тоже время радостно говорила Надя. – Я думала, я…
- Надя, что произошло, что за радость у тебя? Ты смотрела на часы? – Сара Ибраевна окончательно проснулась. Она поняла, что уже не сможет уснуть и досадливо, спросила, что ей понадобилось в такое время.
- Оля родила! Мальчика! Четыре килограмма сто грамм, - кричала Надя так, что Саре Ибраевне приходилось убирать трубку подальше от уха.
На следующий день Надя с Маратом бегали по магазинам, скупая все розы.
Оля лежала на кровати, прислушиваясь к разговорам женщин, которые вот недавно от боли корчились, а сейчас радостно делились своими впечатлениями.
В палату зашла медицинская сестра, неся огромный букет роз. Подошла к Олиной кровати, осторожно положила букет на ее тумбочку. Оля смотрела на букет, острая режущая мысль шевельнулась в ее сознании «Женя», она подошла к окну, там стояли Марат и Надя. Она смотрела на них, плакала, смеялась, посылая им воздушные поцелуи. Когда они ушли, она упала на кровать и зарыдала. Одна из женщин сказала:
- Радоваться надо! Ишь, какой букет подарил! Видно мальчика сильно хотел.

24.
В совхозе жизнь шла своим чередом. Уже отрапортовали в райком партии и райисполком об успешном проведении весеннего сева, хотя на нескольких полях только закончили сев.Иван Федорович работал трактористом в третий бригаде. Алевтина Мифодиевна занималась домашним хозяйством. Она из общественной, веселой женщины, превратилась в замкнутую, неразговорчивую. Когда заходила в магазин, быстро делала покупки и убегала от людей, каждый раз, ловя на себе взгляды сельчан. Она не хотела, чтобы ее жалели или поучали.
Иван Федорович приходил с работы и сразу брался за хозяйство. Алевтина Мифодиевна видела его только поздно вечером перед сном, но не упускала момента сказать ему, что лучше бы уехать в город. Она говорила:
- Первое время поживем у Сары, они двое живут в большой квартире.
Иван Федорович отмалчивался, а когда уже не было сил выслушивать, сказал:
- Ни в какой город я не поеду. Что там делать? Хозяйства держать нельзя.
- Дачу купим.
- На даче свиней, коров, баранов держать не будешь, – он ходил по комнате, вертя в руках сигарету, и никак не мог найти спички, – от злых языков не убежишь, их и в городе найдешь. Здесь мы привыкли, люди знают нас. Ну, пусть один, два человека ходят по совхозу смуту сеют, что выродили, воспитали насильника. Я ли хотел, чтобы мой сын вырос таким. Ведь все условия для парня были. Спортом занимался до школы. Проглядели, не уследили, когда к водке пристрастился. Все спьяну и делается, отсюда и все беды. Но он наш сын и мы любим его любого. И в городе ли, в совхозе жить будем, это живая рана, которая постоянно ноет. Когда не трогаешь, боль притупляется, чуть задел, опять болит. А был бы чужой, я бы первый осудил. Оказывается...! Прежде чем судить, кого-либо…. Стой! Подумай! А вот твой оступился, как бы ты сделал?! И поступай, осуждай человека с той точки зрения. Не тереби рану. Не рви на куски. Ведь дети все одинаковые рождаются. Маленькие около тебя бегают, душу радуют. Вырастут у каждого своя дорога. Я тебе вот что скажу: "Беду не надо бояться, ее надо преодолеть".
Сара Ибраевна в совхоз приехала рано утром. Прямым ходом пошла в контору, где ей сказали, что Иван Федорович уже уехал со своей бригадой в поле. По пути через те поля сейчас поедет машина с другой бригадой. Она решила ехать с ними.
Когда она подошла к машине, которая поедет через поля, где работает Иван Федорович, ее хотели посадить в кабину, но она наотрез отказалась.
Едва машина выехала за совхоз, сразу повеяло воспоминаниями, где-то недалеко родной аул. Сколько было там счастливых дней. Тогда жить было трудно, порой не хватало хлеба, конфеты видели только по праздникам, но сама молодость, бодрость духа, доброта людей делали жизнь прекрасной. Там родились ее дети. Воспоминание прервал слащавый голос мужчины, примерно такого же возраста как Сара Ибраевна.
- Кто Ивану будешь? Ишь какая! Видно отец тоже не промах.
- А ты что уже чужие промахи считаешь? Сам-то уже потух? - задорно спросила Сара Ибраевна.
Люди, ехавшие в машине, засмеялись:
- Вот она тебя…
Мужчина поерзал на месте, как бы удобнее садясь.
- А ты попробуй, а потом говори! Аль боишься? – нашелся он.
- Боюсь, не справишься! Что будешь делать? С совхоза бежать?! – не унималась Сара Ибраевна.
В машине раздался дружный хохот. Сара Ибраевна тоже задорно смеялась.
- Эй, кому в третью бригаду? Вылезай, приехали, - крикнул водитель, остановив машину.
По распаханному полю тяжело было идти и Сара Ибраевна медленно пробиралась вперед.
Иван Федорович увидев Сару Ибраевну, остановил трактор и пошел ей навстречу.

25.

В основном говорила Сара Ибраевна. Иван Федорович не мог говорить, по его щекам скатились две скупые мужские слезы.
Они долго сидели, молча, тишину нарушил удрученный голос Ивана Федоровича:
- Я вообще ничего не могу понять. Ты знаешь, голова разламывается, не могу собрать все воедино.
Затем Иван Федорович посадил на трактор своего ученика, дав задание, что нужно делать, и они с Сарой Ибраевной пошли к Алевтине Мифодиевне.
- Ты должен быть сильным! Дед Иван, - сказала Сара Ибраевна, сделав ударение на последние слова.
Иван Федорович оставил без внимания сказанное слово «дед». Когда они подошли к магазину, Сара Ибраевна лукаво сказала:
- Зайдем в магазин. Нужно обмыть звание деда.
- Какое звание? – рассеяно спросил Иван Федорович.
- Иван, повтори слово в слово, что я сказала, - попросила Сара Ибраевна, взяв его за руку и глядя ему в глаза.
Он как загипнотизированный, медленно произнес:
- Ты… сказала…, зайдем… в магазин…
- Я просила повторить слово в слово. Ты меня слышишь? – она ладонью своей руки провела два раза возле его глаз. – Дед Иван! Ну, повтори, - не унималась она.
- Дед Иван, - безразлично повторил он за ней.
- Ну, - ждала эмоций Сара Ибраевна.
- Дед, - понял он, - де-душ-ка! Ну, Сара, ты определенно хочешь, чтобы со мной произошел инфаркт! Кто?!
- Мальчик, Иван, четыре килограмма, сто грамм.
- Хоть одна хорошая новость, - обнимая, Сару Ибраевну, сказал Иван Федорович.
Приезд Сары Ибраевны перевернул унылое существование Ивана Федоровича и Алевтины Мифодиевны. Казалось, что она не знала усталости. Вместе с ними вставала, помогала по хозяйству, доила корову, выгоняла на пастбище скотину. В летней кухне навела порядок такой, что Иван Федорович, который мог зайти в грязных сапогах, с которых грязь сваливалась на пол, у входа тщательно безропотно чистил сапоги, потом переобувался в тапочки, приготовленные Сарой Ибраевной.
В один из вечеров, когда они пили чай, Сара Ибраевна начала разговор о трудоустройстве Алевтины Мифодиевны.
- Алевтина, почему бы тебе ни пойти на работу? Ты молодая здоровая женщина, ты должна работать. Иди к людям тебе легче будет.
- Я с домашним хозяйством едва справляюсь.
- Успеешь, если захочешь.
Утром они отправились в контору. Молодой председатель совхоза удивлялся:
- Что Вы за женщина? Сколько раз звал Алевтину Мифодиевну на работу, она и слушать не хотела.
- Сынок, проживешь с мое, к тебе тоже прейдет жизненный опыт общения с людьми.
Сара Ибраевна наводила порядок во дворе, когда к ней подошла Лена.
- Здравствуйте, Сара Ибраевна, - застенчиво сказала Лена, - я Лена, Вы, наверное, не помните меня.
Сара Ибраевна посмотрела на Лену. Перед ней стояла молодая девушка. На ней было ситцевое в мелкий горошек платье. Оно подчеркивало ее фигуру и очень шло к ее глазам. На ее бледном лице был легкий румянец, на лбу испарина. В руках она теребила травинку.
- Здравствуй, Лена, я тебя конечно сразу и не признала. Как у тебя дела? Как здоровье твоей мамы?
- Спасибо у нас все хорошо. Сара Ибраевна, я хотела узнать, правда, что Оля родила мальчика?
- Да, Лена, она родила мальчика, - сказала Сара Ибраевна, делая вид, что не замечает волнение Лены.
- Сара Ибраевна, он любит ее?!
К Саре Ибраевне пришло чувство нежности к этой девушке. Как же надо любить, чтобы интересоваться судьбой человека, который отвернулся от нее в день свадьбы. Сколько в этом хрупком создании силы, чтобы так безответно любить. Сара Ибраевна вздохнула и сказала:
- Лена, сейчас об этом слишком рано говорить, Женя в беде.

26.

У Владимира Петровича и Валентины Николаевны начались если не каждый день, то через день скандалы, их семейная жизнь дала глубокую трещину. Владимир Петрович домой приходил пьяный всегда недовольный, грубо вел себя по отношению к Валентине Николаевне. Вот и сегодня он орал в пьяном угаре на Валентину Николаевну:
- Что родила тебе выродка, ты и рада. Все уже собрала, всем сообщила? Может, репортеров с кинокамерой туда пригласим, чтобы по телевизору показали, как твоя дочь от преступника родила! Ишь, какой букет цветов приготовила!
- Опомнись, она твоя дочь! Она родила тебе внука! Если меня не жалеешь, пожалей дочь. Если ты будешь при ней высказывать свои неудовольствия, у нее пропадет молоко. Ребенка нечем будет кормить. Должно же в тебе быть что-то святое! – умоляла его Валентина Николаевна.
Владимир Петрович схватил букет цветов, ваза с водой опрокинулась, вода разлилась по журнальному столику и сливалась на пол. Он бросил букет под ноги и с яростью топтал его ногами, выкрикивая:
- Идиотка! Никаких букетов, никаких поздравлений, ничего. Она меня опозорила!
Он подскочил к Валентине Николаевне и со всего размаху ударил ее по лицу. Она не удержалась на ногах и упала на пол. Он пнул ее ногой, пьяно выругался и ушел.
Валентина Николаевна уже не могла в себе все это держать, ей нужно было высказаться. Она привела себя в порядок и пошла к подруге. Подойдя к ее дому, достала из сумочки зеркальце, посмотрела в него и сказала: "Мне хорошо, у меня все отлично. Мне хорошо!" Положила зеркальце в сумку и подумала: "От этого «хорошо» не чокнуться бы"
Увидев подругу, Роза Даировна шутливо спросила:
- Там вьюга не собирается?
Валентина Николаевна зашла в гостиную и, увидев новый палас, спросила:
- Обновка?
- Это родители Шамкена подарили нам. Они обрадовались, что мы, наконец, купили машину «Жигули» решили сделать нам приятное.
- Что мы все о себе. Расскажи как вы? Когда выписывают Олю? – поинтересовался Шамкен Идрисович.
- Завтра выписывают, - с трудом проговорила Валентина Николаевна и заплакала.
- Прекрати плакать у тебя внук! Радоваться надо. Может, великого человека, Оля родила. Прекрати! - немного жестковато сказал Шамкен Идрисович.
- Я не хочу плакать, слезы сами льются. Нет сил никаких, выдерживать, все издевки мужа. Он стал невыдержанным, раздраженным, всем недовольный и все это отражается на мне. Я боюсь, что Оля выпишется с больницы, и все это будет видеть, - вытирая платочком слезы, говорила Валентина Николаевна.
- Я всегда думала, что Володя сильной натуры, а он боится бабских сплетен. Дети вносят в дом жизнь. Это продолжение рода. А есть муж или нет – это судьба человека, - сказала Роза Даировна.
- Может чувство вины его гложет? Не надо было им мешать. Может, не было бы такого исхода? – уже как бы, заступаясь за мужа, сказала Валентина Николаевна.
- Знаешь, я много думала о твоем так сказать зяте. Он с совхоза, колхозник, как ты говоришь, и вдруг он насилует девушку. Это надо быть монстром, чтобы совершить такое. Какая-то здесь получается неувязка, - сказала Роза Даировна.
- Ой, Роза, водка с любого человека может сделать зверя, – уверенно сказала Валентина Николаевна.
Шамкен Идрисович перевел разговор на другую тему.
- Валентина, у вас отчисляют однодневный заработок в помощь пострадавшим от стихийных бедствий в Грузии?
- У нас этим профсоюзы занимаются.
- А у нас только и говорят о программе «Жилье 91». Обсуждают, как ускорить ее реализацию. В институте это самый больной вопрос, – поняв и поддержав намерение мужа, отвлечь Валентину Николаевну от мрачного разговора сказала Роза Даировна.
Валентина Николаевна постепенно успокоилась.
По дороге домой она думала: «Как хорошо, что у меня есть друзья, где я всегда нахожу понимание. Они все знают обо мне и мне ничего не надо скрывать».
Утром, проснувшись, Валентина Николаевна накинула на себя халат и пошла в ванную. Проходя мимо гостиной, увидела красивый букет цветов. Она зашла в гостиную. Там на диване сидел, опустив голову, Владимир Петрович.
- Валентина, прости меня. Я не знаю что со мной. Мне плохо было, я не знаю, что мне делать? У нас много общего, мы много лет прожили. Но я вижу, что мы отделяемся друг от друга. Между нами, пропасть, которая с каждым днем все больше растет. Я не могу ничего поделать, поэтому прихожу в отчаяние, злюсь. Может, придет Оля с ребенком и сблизит нас, – с горечью раскаяния говорил Владимир Петрович.
27.
- Марат, выписывают Олю с Иваном! – радостно сообщила Надя по телефону.
- Отлично! Встретимся в десять часов, - сказал Марат.
- Мы опоздаем, еще за цветами надо сходить.
- Я куплю цветы по дороге.
Подойдя к подъезду дома, где жила Надя, Марата, увидел, как Надя сбегает по лестнице вниз. Расставив руки по сторонам, Марат ожидал Надю. Когда она выбежала, он подхватил ее на руки и закружил. Надя, смеясь, обхватила его за шею.

- Надя, я так люблю тебя. Я считаю минутки, когда увижу тебя, - горячо шептал в ухо Наде Марат.
- Я тоже тебя люблю, только отпусти на землю, иначе мы опоздаем.
В справочном бюро роддома им сказали, что точно не знают, когда будет выписка. Они решили подождать на улице.
Подошла машина Олиного отца. Из нее вышла Валентина Николаевна. На ней был светлый костюм с короткими рукавами и как всегда туфли на высоком каблуке. Красивая прическа, а эта великолепная поступь - она совершено не была похоже на бабушку. Владимир Петрович был в сером костюме и под цвет костюма туфлях. Держа в руках сверток и цветы, он делал какие-то указания водителю.
Марат и Надя подошли к ним, поздоровавшись с ними, поздравили их.
Валентина Николаевна пошла, выяснять, когда выйдет Оля. Владимир Петрович посмотрел на букет цветов в руках Марата, поинтересовался:
- Вы, что тоже кого-то ждете?
- Олю ждем, мы уже давно здесь, - не задумываясь, наивно ответила Надя.
- После родов Оля должна окрепнуть. Для здоровья ее и ребенка находиться в обществе вредно. Мы сообщим вам, когда можно посетить ее, – сухо ответил Владимир Петрович и ушел.
- Мы так старались, чтобы Оля не почувствовала себя одинокой, чтобы знала, что мы с ней, не отвернулись от нее. Какой он нехороший человек! – возмущалась Надя.
Они сели на лавочку, не зная, что делать: уйти или подождать Олю? В это время с центрального входа вышли Владимир Петрович, Валентна Николаевна, которая несла внука и Оля. Увидев Марата и Надю, Оля подошла к ним, но по ее лицу было видно, что это ей стоило. Вероятнее всего у нее состоялся разговор с родителями по поводу ожидающих ее друзей. Марат протянул ей букет и сказал:
- Оля, здоровье тебе и твоему ребенку, счастье!
Надя обняла подругу и, не глядя ей в глаза, сказала:

- Поздравляю тебя, всего хорошего тебе! Счастье, здоровье тебе и Иванушке! - думая: «Невеселое поздравление вышло…»
- Я жду вас в госте! – сказала Оля, открыв дверцу машины, где сидели Владимир Петрович и Валентина Николаевна с маленьким внуком на руках.
- Оля быстрее заходи, - сказал Владимир Петрович.
Марат услышал в его голосе незаметную нотку раздражения. Мгновенно сплыл в его памяти разговор Оли, когда она пришла к ним, узнать состоялся ли суд над Женей. « … Слышала, как папа по телефону ночью разговаривал, я по поведению почувствовала… связанно с Женей… связанно с Женей… с Женей…»
- Марат, ты что? Марат, ты слышишь меня? – трясла его Надя.
Марат посмотрел на нее, не сознавая, что от него хотят.
- Марат, мы стоим посередине проезжей части дороги, Марат! – не унималась Надя, таща его за руку.
- Извини, - очнулся он, - я просто задумался.
Марат, проводив домой Надю, не хотел расставаться, но Надя, сославшись на головную боль, быстро ушла.
Надя заполнила Марату каждую его клеточку. Он приходил к ней каждый день. Мария Адольфовна ругала Надю за частые посещения Марата, объясняя тем, что Надя не сдаст выпускные экзамены. Надя успокаивала мать, поясняя ей:
- Мама вот он пришел, я на него посмотрела и мне уже хорошо! Если его нет, мне и в голову ничего не идет.
- Угораздило тебя влюбиться в самый не подходящий момент! – сокрушалась мать.
28.

Надя успешно сдала экзамены и вот уже завтра выпускной вечер. Отец прислал посылку, где было платье, туфли, перчатки, колготки и все до мелочей на вечер.
Выпускной вечер!
В нем что-то необыкновенное, магическое. Впервые в жизни девчонкам предоставили возможность блеснуть своей молодостью, красотой. Не надо надевать школьную форму, можно надеть королевское платье (если позволяют финансовые возможности). Не надо строго причесываться, можно сделать самую изысканную, самую модную прическу. Свои наряды девчонки держали в строжайшем секрете. Из-за любопытства и боязни быть похожей на другую выпускницу, они шли на всякие изощрения, хитрости, чтобы выяснить, что шьет подруга, не раскрывая своего секрета.
И вот выпускной бал!
Девушки превзошли самих себя. Они были раскрепощенными, каждая чувствовала себя королевой. Они старались пройти мимо парней важно, демонстрируя себя.
Ребята вели себя стесненно. Они не привыкли к шику, блеску, к галстукам. Они стояли кучками, косо поглядывая на девчонок.
Прошла торжественная часть: выданы аттестаты о среднем образовании, сказаны напутственные слова.
К Марии Адольфовне подошел Марат. На нем был элегантный светло-бежевый костюм, в тон которого были подобраны рубашка, галстук и туфли.
Надя ликовала. Это был ее день и с ней Марат.
Танцы начались со школьного вальса. Марат пригласил Марию Адольфовну. Танцевали всего три пары, и они вальсировали по всему залу. .
- Марат, ты хорошо танцуешь, - похвалила его Мария Адольфовна.
- Это я в селе у хорошего человека научился. Он говорил, что мужчина должен быть дипломатом, уметь драться, танцевать.
- Мудрый был человек! – ответила Мария Адольфовна.
Потом Марат танцевал только с Надей. Он видел только ее. Для него она была олицетворением нежности, любви!
После окончания вечера пошли гулять в городской парк. Там собрались выпускники многих школ.
- Марат, сегодня сказочная ночь! Сегодня все мечты сбываются! Какая у тебя мечта?! – полу - заворожено, полу - таинственно, спросила Надя.
- Фея ты моя дорогая, любимая! Моя мечта это ты! – в тон ей сказал Марат.
- Нет, ты скажи свою заветную мечту! - просила Надя.
- Моя заветная мечта просыпаться видеть тебя, ложиться спать целовать тебя!
Марат не мог сейчас думать ни о чем и ни о ком, как только, о ней.

- Марат она сбудется, так как у меня такая же мечта! – нарочито торжественно сказала Надя и рассмеялась.
Марат провел Надю домой и уже прошел подъезд, в котором живет Оля, когда увидел машину Владимира Петровича. Не осознавая, что делает Марат, зашел в подъезд, прислушался. Выше на площадке разговаривали двое мужчин, один из них был пьян.
- Этот и-и-иди-от… по-шел к дев-вке, котору-ую…, и-иди-от, - пьяный ругал кого-то.
Марат по голосу узнал Олиного отца.
- Тихо нас услышат. Вы последнее время много пьете. Это до добра не приведет, - поучал его другой.
«Это водитель», - понял Марат.
Дверь открыли, и они зашли в квартиру, а Марат вышел на улицу. Ему попадались веселые, задорные выпускники школ. Они вступили во взрослую жизнь, не терзаясь, не отдавая себе отчета, что будет там! Их манила неизвестность! Они ждали от нее чего-то особого заветного.
- Добрый вам путь! – сказал Марат.
29.

Иванушке исполнился месяц. Праздничный ужен был готов, наведен соответствующий порядок. К приходу родителей было все готово. Иванушка спал, и Оля с тетей Шурой смотрели телевизор, когда позвонили в дверь. Тетя Шура посмотрела на Олю, потом на часы и пожала плечами. Оля ее поняла и сказала:
- Рано. Может, мама отпросилась с работы?
- По-моему это не ее звонок, - засомневалась тетя Шура.
В дверь опять позвонили, тетя Шура потихоньку подошла к двери и стала прислушиваться, что творится там за дверью.
- Тетя Шура откройте, - потребовала Оля.
Открыв дверь, тетя Шура на площадке увидела мужчину с тяжелой сумкой и двух женщин. Одна из них сказала, что им нужна Оля. Оля вышла. Смятение, смущение все перемешалось, когда она увидела Сару Ибраевну и родителей Жени. «Ни единого человека у нас в доме не должно быть» - вспомнила она слова отца. Где-то далеко подсознание говорило: «Это родители Жени. Отец Жени, в честь которого ты назвала своего сына. Оне такие же дедушка и бабушка как твои родители».
- Мы так и будем стоять у порога? – спросила Сара Ибраевна.
- Здравствуйте, проходите, - сказала Оля, не узнав собственного голоса.
Движения Оли были скованы. Она ходила как на ходулях. Родители Жени, сидели на диване, не двигаясь.
- Оля это Иван Федорович, отец Жени, а это Алевтина Мефодиевна, мать Жени. Они очень хотели увидеть внука, и я взяла смелость привести их к тебе.
- Оля мы только на внука посмотрим и уйдем. Мы вот тут привезли кое-что, - сказал Иван Федорович, незаметно подталкивая локтем Алевтину Мефодиевна.
Алевтина Мефодиевна достала из сумки большой каравай хлеба, сало, масло, сметану, распашонки, детские костюмы. Послышался детский плач. Оля извинилась и пошла в спальню. Через несколько минут вышла, неся на руках Иванушку. Она протянула его Алевтине Мефодиевне.
- Берите внука, Алевтина Мефодиевна, – сказала Оля, держась уже более уверенно.
Алевтина Мефодиевна прижала к груди дорогого ей человечка, потом отстранила от себя и, посмотрев на него, сказала:- Вылитый Женя в детстве.
- Наша порода, - заключил Иван Федорович.
Валентина Николаевна открыла дверь своими ключами. Услышав смех, приоткрыла дверь в гостиную. Оля и две женщины сервировали стол, и о чем-то разговаривая, смеялись. Мужчина стоял спиной к Валентине Николаевне, держа на руках Ивана. Они были увлечены разговором и ее не заметили. Валентина Николаевна зашла в свою комнату. У нее было такое впечатление, что она попала в другую квартиру, где живет счастье. Ей захотелось кусочек счастья, и она вышла к гостям.
Оля познакомила ее с гостями.
Иван Федорович был в том же костюме, что и на свадьбе, но живот уменьшился, лощеное лицо осунулось. Алевтина Мефодиевна была одета в платье прямого покроя, «Да, со вкусом у них…» – подумала Валентина Николаевна.
На Саре Ибраевне был модный костюм, на голове легкая косынка, завязанная назад. Она держалась с достоинством.
- Я вижу здесь все готово, садимся к столу, - предложила Валентина Николаевна.
- Может, подождем Владимира Петровича? – спросил Иван Федорович.
- Не стоит, он наверняка задержится, – сказала Валентина Николаевна.
На следующий день Валентина Николаевна проснулась, когда до начала работы осталось полчаса. Она накинула на себя халат, сунула ноги в тапочки и побежала в ванну.
Оля стояла около дверей ванны с Иваном и довольно улыбаясь, сказала:
- Мама, завтракать будешь? – спросила Оля.
- Нет, я и так опоздала на работу.
- Мама спасибо тебе за вчерашний вечер. Я благодарна тебе.
- Почему мне? Нам обоим нужна была разрядка. Я вчера немного выпила.
- Мамочка, ты вчера хорошо выпила и уснула на диване. Папа тебя перенес на постель. Он сказал, чтобы я тебя не будила. Он позвонит тебе на работу и скажет, что ты задерживаешься.
- Он уже на работе?
- Да, уехал. Он за тобой пришлет машину.
- Боже, что люди скажут обо мне? – воскликнула Валентина Николаевна, моясь в ванной.
- Мама люди были такие же, как ты. Вы так пели красиво. Знаешь, Сара Ибраевна поет как артистка. Мама, а я вас сфотографировала.
- Оля ну ты даешь! Какие же мы выйдем?
30.
Иван весь день капризничал. Оля вызвала врача. Врач сказала, что у него тугой живот, ему нужно несколько капель сырой воды. Они с тетей Шурой уже все сделали, но он не унимался. Хныкал, кряхтел, не хотел лежать. Они уже выбились из сил, нося его на руках.
Владимир Петрович пришел как всегда поздно и выпивший. Увидев, что ребенок не спит в столь поздней час, он пришел в ярость.
- Опять гостей принимали? – грубо спросил он, поворачиваясь к Оле.
- Папа, ты же видишь, как мне тяжело, я с ног валюсь…,- начала Оля.
- Я тебя под него не клал, ясно? – орал Владимир Петрович, надвигаясь на дочь, - убирайся со своим выродком. Еще назвали Ива - ну-уш-ка.
- Папа…
- Убери его, что бы он мне здесь не вякал, - грубо оборвал ее отец.
Валентина Николаевна взяла ребенка и, заведя Олю в ее комнату, тихо сказала:
- Посиди с ребенком здесь. Видишь, он не в духе пришел. Я постараюсь его уложить, может, уснет.
Валентина Николаевна подошла к мужу.
- Володя, дорогой, пойдем, поужинаем.
- Пошла ты…, - он оттолкнул ее от себя и пошел в спальню, снимая с себя одежду, бранно ругался. Затем на некоторое время притих, потом снова закричал:
- Валентина, иди сюда.
Валентина Николаевна не хотела подходить к нему. Она заранее знала, что если он не уснет, то нужно будет выслушивать его бесконечные упреки или начнет бить.
- Валентина, - орал Владимир Петрович.
- Володя, я приму душ и прейду, - схитрила Валентина Николаевна.
Он успокоился и тут же уснул.
Оля была потрясена поведением отца. Он еще никогда не разговаривал с ней таким тоном. Оля знала, что ему не нравится, что она назвала своего сына в честь отца Жени. Но у них с Женей был договор, если родиться мальчик, назвать Иванушкой, если девочка – Валентиной. Когда родился мальчик, она не смогла назвать иначе. Это был вызов порядочности Жене.
У Валентины Николаевны пропал сон, она сидела у кроватки малыша, прислушиваясь к его дыханию. Незаметно ее разморила и, она задремала. Услышав сквозь сон плач малыша, она проснулась и взяла его на руки, подошла к спящей дочери и осторожно поцеловала ее. Открыла дверь и на цыпочках пошла к себе в комнату. Проходя мимо кабинета, увидела стоящего к ней спиной мужа. Он с кем-то разговаривал по телефону, дверь была приоткрыта и она услышала обрывок фразы: «… Его надо проучить!… Идиот… Она может его узнать…».
Валентина Николаева пошла дальше и наступила на валяющуюся, на полу резиновую игрушку, которая издала среди ночной тишины писк, напугав ее, и она ойкнула.
Владимир Петрович выскочил из кабинета и подскочил к перепуганной Валентине Николаевне.
- Идиотка! – это слово было уже постоянно в его лексиконе. – Что ты тут делаешь?
- Ребенок капризничал. Я его к себе взяла и, идя в комнату, нечаянно наступила на игрушку, - сказала она и, боясь гнева мужа, быстро зашла к себе в комнату, рассчитывая на то, что он не пойдет за ней.
Но он залетел следом и толкнул ее. Падая, она держала ребенка так, чтобы он не ударился, при этом сама ударилась об спинку кровати. Выхватив ребенка из рук, Владимир Петрович зверски бил ее и кричал:
- Шпионишь?! Скажи, что слышала, иначе я этого выродка сейчас спущу в окно.
Валентина Николаевна стала на колени, прося у него пощады.
- Ничего я не слышала. Я шла в комнату. О, господи, отдай мне ребенка, он то в чем виноват?!
Владимир Петрович швырнул его на кровать. Валентина Николаевна впервые поняла, как он опасен, ведь он мог в своем гневе погубить дитя. Он уже не стеснялся Олю. «Наверное, Оля крепко спит.… Помилуй ее боже…, не дай в обиду. Если, что случится со мной, тяжко ей будет. С чего сбесился? … Из-за какого-то ночного разговора, готов был убить меня и ребенка. Да… это видно непросто какой-то разговор…! - Валентина Николаевна вспомнила разговор с подругой: - " … ведь он колхозник, а не монстр".… - А это верно! Это у меня муж монстр. Да это он все и подстроил», - осознала она. И получив следующий удар, потеряла сознание
31.

Марат поступил в сельскохозяйственный институт. Надя пошла, работать в магазин учеником продавца. Первые дни работы, Надя была заворожена ею. Она поделилась впечатлением с Маратом. Он только удивлялся:
-Ты же об этой работе не думала.
-Я не знала, что работа продавца такая интересная. Знаешь, какие разные люди?! Один стоит грустный и буркнет: «Мне две булки хлеба», другой выбирает: «Девушка мне этот, нет, не этот, а тот. Почему он несвежий?…», третьему вообще все по барабану…, взял, что дали, сдачи не считает, и ушел. А вот старушки самый интересный народ. Стоят в очереди разговаривают, домой не торопятся. Обсуждают своих соседей, от них можно все узнать, - говорила Надя, забежав вперед Марата, заглядывая ему в глаза.
-Надя не иди задом наперед, споткнешься и упадешь, - смеялся Марат, разворачивая ее по ходу движения. – Это пока ты ученица, у тебя есть время поговорить и посмотреть по сторонам. Когда будешь работать одна в отделе, будет все по-другому.
- Марат, зайдешь ко мне?
-Нет, моя любовь, я бегу на тренировку. Завтра у меня свободный день. Мы с тобой подольше погуляем, - сказал Марат, целуя Надю. – Да, Олю ты давно видела?
-Она звонила на днях.
-Передавай ей от меня привет.
Когда Надя зашла домой, Мария Адольфовна восторженно сказала:
-Надя я тебя жду ужинать!
-Мама я так устала, у меня ноги болят с непривычки. Я ничего не хочу, я хочу спать.
-Уже не хочешь делиться впечатлениями?
Загадочный тон и новое бирюзовое платье с декольте на ней, заинтересовали Надю.
-Ладно, ставь чай, - сказала Надя, как бы делая одолжение.
Когда Надя зашла на кухню, она удивилась, стол был празднично накрыт.
-Что сегодня за день? Что за праздник?
-Сегодня 19 лет совместной жизни у нас с папой.
-Ой. Мамочка, поздравляю!
-Я думала ты с Маратом придешь, - сказала Мария Адольфовна, убирая один столовый прибор.
Они выпили немного вина, Мария Адольфовна вкрадчиво спросила:
-Надя, ты бы хотела жить в ФРГ.
-Я… Я… не знаю. Я об этом не думала.
-Ты думаешь, мне легко без папы?
-Он выбрал бабулю и уехал с ней, - запальчиво ответила Надя.
-Мы с ним прожили немало лет, - вздохнула Мария Адольфовна, - он, так же как и я понял, что мы нужны друг другу. Нам необходима была разлука.
Наде самой не хватало отца. Но страстно любящая Марата, она и не мыслила, что когда-то будет жить без него. Раньше для нее кумиром была Оля. Она старалась во всем подражать ей, сейчас Марат. Она даже решила пойти на подготовительные курсы в институт, чтобы не отставать от него. И вдруг… Она подумала, что матери спонтанно пришло это в голову, что, размыслив, она оставит эту безумную затею.
-Мне тоже не хватает папы, но это так не решается. Надо все обдумать взвесить…, - сказала Надя.
-Сколько тебе надо на обдумывание? – спросила Мария Адольфовна.
-Мне? А те-бе?! Документы уже приготовила? – спросила Надя, еще надеясь, что мать не могла, не посоветовавшись с ней, пойти на такой решительный шаг.
–Остались формальности, - не зная, сама как вырвалось у нее это и, пожалев тут же, сказала Мария Адольфовна.
–Значит, не спросив у меня, не посовещавшись, потихоньку за спиной, извини, за бестактность предательски делала документы. А ведь я не вещь, которую ты решаешь брать или не брать. Я поняла, почему ты и слова не сказала против нашей дружбы с Маратом. Ты надеялась увести меня. Так вот любимая, дорогая мамочка, я сейчас же поеду к Марату и останусь там. А ты езжай куда вздумается, понятно!
Мария Адольфовна и слова не успела сказать, как она выскочила на улицу. Вся разгоряченная Надя шла на остановку «Надо придумала. Мои чувства ей нипочем. Вот и в институт говорила: «Зачем тебе?! Иди, работай, ты все равно не сдашь экзамены» Марат мне говорил: "Попробуй" а я…». Когда Надя подошла к остановке, автобус только отъехал. Надя досадливо подумала: "Теперь нужно стоять целую вечность, чтобы дождаться другого, их днем невозможно дождаться, а сейчас, подавно". Тут же стал вопрос, что делать?! Идти пешком или на такси…, и тут Надя поняла, что она стоит на остановке в халате и домашних тапочках и без копейки денег. Она пошла прочь оттуда.
Увидев Олю во дворе, которая прогуливалась с Иваном, спавшим в коляске, подошла к ней и все рассказала.
-Значит, и ты конфликтуешь с матерью. Жаль. Я завидовала вашей дружбе. Да-а, кончилось у тебя детство, - произнесла Оля. Она была какая-то равнодушная, безразличная.
-Да были бы у меня копейки…
-Сгоряча, замуж не выходят. Такие вопросы надо обдумывать, а не бежать в тапочках… Надя, у меня мама лежит в больнице.
-Что с ней?
-Она ночью упала, получила ушиб головы. От боли у нее парализовало нервную систему, она не двигается и не может говорить. Если бы не тетя Шура, я вообще не знаю, что делала. Вот такое у меня горе.
-Оля если надо что помочь, мы с Маратом все сделаем.
-Я знаю.
Они прогулялись вокруг дома, и Надя пошла домой. Мать возилась на кухне, делая вид, что занята. Наде стало стыдно за свой поступок. Ей было страшно подумать, что с ее мамой может произойти что-то подобное Олиной.
32.

Марат пришел домой уставший. Вчера до двух часов ночи на грузовом дворе со студентами первого курса разгружали вагоны. Утром лекции, потом тренировки.
Сара Ибраевна разогрела ужин и ждала его на кухне, но Марат не шел.
-Марат, иди кушать, все остынет, - позвала она его.
Он не откликался. Она зашла в гостиную. Марат сидел на диване, на его плечах лежало большое полотенце, он спал.
Сара Ибраевна зашла в его комнату, постелила ему постель, подошла к Марату, но передумала будить. Положила думку на спинку дивана и уложила Марата на нее, укрыв покрывалом.
Ночью сквозь сон, услышав звонок в дверь, Марат машинально открыл ее. Там стоял незнакомый мужчина.
-Марат, - скороговоркой спросил он.
-Да, - сонно ответил Марат.
Мужчина сунул ему листок, сложенный вчетверо и растворился в темноте.
Утром Марат не мог вспомнить, приснился ему мужчина или нет. Он подошел к столу, там лежал этот странный листок. Марат узнал почерк Жени.
-Мама, мама! От Жени письмо! – воскликнул Марат.
-От Же-ни, Же-ени? – заикаясь, спросила Сара Ибраевна, ощупав вначале рукой кресло, затем потихоньку присела. У нее пересохло в горле, она попросила воды.
Марат сбегал на кухню и принес бокал с водой. Она выпила несколько капель и поставила бокал на журнальный столик.
-Читай, - нетерпеливо сказала Сара Ибраевна.
Марат допил оставшуюся воду и начал читать.
Женя описывал драку в тот злополучный вечер, и как произошло его задержание. Просил передать весточку родителям. Писал о страстной любви к Оле.
Марат на крыльях влетел на Олин этаж, но ему никто не открыл дверь. Он прибежал в магазин к Наде. Надя по его взъерошенному виду поняла, что он не зря пришел за три часа до закрытия магазина. За хлебом стояла огромная очередь. Надя, глядя на Марата, только пожимала плечами, что ничего сделать не может.
Марат нашел выход. Он подошел к мясному отделу, там за прилавком скучала продавщица. Увидев его, она растянула свой рот в улыбке, показывая сплошной ряд золотых зубов, шутливо сказала:
-Марат, ты что-то сегодня рано.
-Тетя Лида, Вы сегодня неотразимы! – льстил ей Марат.
-Мне приятно это слышать от мужчины, даже если он неискренен. Я вся в нетерпении, что тебе надобно, дорогой Марат? – в тон ему вторила она.
-Будьте так добры, подмените на несколько минут Надю, - говорил Марат, рассыпаясь в любезностях.
-Ты сама прелесть, - произнесла она и подошла к Наде.
Марат до мельчайшей подробности рассказал Наде, о чем написал Женя, и они вместе отправились к Оле.
Оля пришла с больницы от матери, уставшей, забрала Ивана от тети Шуры и зашла домой.
Владимира Петровича дома не было. Она посадила Ивана на ковер, с коробки достала несколько игрушек и сама прилегла рядом. Иван, кряхтя, ползал около нее, доставая игрушки. Оля, глядя на его неловкие движения, сказала:
-Иванушка, любовь моя, не проще было бы подползти с другой стороны.
Тут открылась дверь, и зашел изрядно выпивший Владимир Петрович.
-У матери была? – глухим голосом спросил он, не глядя на Олю.
-Да, - ответила Оля и спросила, - ты будешь кушать?
-Да, что-нибудь перекушу.
-Я сейчас разогрею.
-Не надо я сам.
Оля слышала, как он хлопал дверцей холодильника. Она знала, что он достает бутылку с водкой.
Владимир Петрович налил в рюмку водки, выпил. Посмотрел на бутылку, вздохнул и поставил опять в холодильник. Закусил. Потом опять открыл холодильник и повторил все сначала.
Оля больше не хотела оставаться дома, она вышла на улицу. Там ее и застали Марат с Надей. Она стояла, облокотившись на забор, рядом с ней была коляска, где барахтался Иван. Марат подошел с другой стороны забора и закрыл ей глаза. Она потрогала его руки и сказала:
-Марат.
-Здравствуй, Оленька! Ты, что по рукам читаешь?
В его голосе слышалась радость. Глаза сияли. Опершись одной рукой об забор, он поднялся, и легко перепрыгнул через него. Надя, обойдя забор, с широкой улыбкой подошла к ним.
-Что за радость у вас? По вашим лицам можно сказать, что вы в лотерею выиграли.
-Оля, у нас письмо от Жени! – разом сказали Надя с Маратом и рассмеялись. Оля тоже засмеялась и тут же расплакалась.
Они поговорили совсем недолго, Оля сказала, что нужно укладывать Ивана спать. Надя взялась ей помочь. Марат пошел домой.
Он зашел в свой подъезд и вдруг…, что-то тяжелое упало ему на голову. Он на мгновение потерял сознание и услышал:
-Но это не боец. Поддай ему еще.
Их было пятеро. Почти все полутяжелого веса, не считая одного, который был маленького роста, щупленький. Один из них намеривался нанести Марату удар ногой. Марат, поднимаясь, схватил его ногу и с силой развернул ее на сто восемьдесят градусов, так что удар ею получил рядом стоящий. Марат выбежал на улицу. Они рванули за ним. Один схватил лежащий на земле металлический прут и, размахивая им, медленно подходил к Марату.
Марат, так же медленно пятясь назад, спросил:
-Ребята, что вам надо от меня? Мы с вами даже незнакомы. Я считаю, если у вас имеются ко мне претензии, можно попробовать решить их другим способом.
-Философ, может, штаны сходишь, поменяешь? – злорадно сказал один из них.
-Я считаю, мы не звери, которые не могут договориться, мы люди, нам дан разум. Не стоит все вопросы решать кулаками, - Марат пробовал обойтись без драки.
-Ты далеко зашел, фраер, - угрожающе зашипел тот, который был с прутом.
Они окружили его кольцом. Марат понял, что ребята настроены агрессивно и, без драки не обойтись.
-Ребята, не много ли на одного, - холодно спросил Марат.
-Ну, ты фраер даешь! – хмыкнул один из них и кинулся на Марата.
Марат вывернулся из-под удара, схватив его руку. Тот, который был с прутом, размахнулся на Марата, в тот момент, когда Марат отшвырнул от себя того, которого схватил за руку и удар прутом пришелся на того, он свалился наповал. Марат с силой ударил локтем под дыхало рядом стоящего и ногой следующего. Тот, который был с прутом, опять двинулся на Марата. Марат крикнул ему:
-Подумай о своем друге, он же истекает кровью. Смерть будет на твоей совести.
-Я сейчас положу тебя рядом.
Марат сделал сальто и двумя ногами ударил его, тот кувыркнулся и опять шел на Марата. Марат, прокрутившись вокруг себя, ногой ударил его в лицо. Он упал, уронив прут. Но тут же, сделав мостик, стоя на руках с силой ударил двумя ногами Марата, который наклонился к лежащему на земле парню. Марат сделал сальто и надвигался на него, а трое сзади на Марата.
Рахима подойдя к дому, увидела драку. Двое лежали, а четверо дрались. Среди их она увидела Марата. Испугавшись за него, не понимая, что делает, она закричала:
-Милиция! Милиция!
Рядом с ней на земле лежал прут. Она схватила его, широко расставила ноги, при этом выставила руку с прутом, держа его вертикально, как воин, крикнула:
-А ну, ко мне!
Это все произошло в считанные минуты. Поняв, что девушка не из робкого десятка и уже наделала шум, один из них выскочил за угол дома, и свистнул. Подъехала машина и они, схватив за ноги и руки лежащего на земле парня, сели в машину и быстро уехали.
Марат нагнулся почти до земли, потом выпрямился и, тяжело дыша, сказал:
-Спасибо, Рахима.
Она не могла отойти от страха и стояла в той же позе. Марат подошел к ней, забрал прут и выбросил его.
-Где научилась? – спросил Марат.
-Чему? – удивилась Рахима.
-Как чему? Драться.
33.

Оля с Розой Даировной были в приемном покое больницы, когда увидели Сару Ибраевну. Оля окликнула Сару Ибраевну, она подошла к ним и, поздоровавшись, познакомилась с Розой Даировной. Они втроем зашли в палату к Валентине Николаевне.
Валентина Николаевна лежала неподвижно. У нее было восковое лицо, впалые глаза, вокруг которых большие желто - синие круги. На голове была белая косынка, из которой выглядывали слипшиеся волосы. Увидев, их она пыталась что-то сказать, еле шевеля на каменном лице губами.
Роза Даировна взяла ее за руку, чтобы она успокоилась и услышала легкое шевеление пальцев. У Розы Даировны от удивления вытянулось лицо, и она вся подалась вперед. Но, услышав под ладонью участившиеся пульсирующие удары пальцев рук подруги, ничего не стала говорить.
Сара Ибраевна заметила промелькнувшую искорку радости у Розы Даировны, потом ее замешательства.
В палату заглянула медсестра и попросила, чтобы посетители вышли. Роза Даировна задержалась в палате.
-Валентина, я поняла, что ты не хочешь, чтобы знали о твоем улучшении здоровья. Ты кого-то боишься? – поинтересовалась Роза Даировна.
У Валентины Николаевны зашевелились губы.
-Милая, раз зашевелились пальцы, значит, дело пошло на поправку, значит, ты мне все расскажешь. Крепись! Все будет хорошо, - сказала Роза Даировна и не стала задерживаться больше, так как боялась навредить Валентине Николаевне.
Дома Сара Ибраевна поделилась с Маратом, своими впечатлениями.
-Мама тебе не кажется, что все беды пошли от Владимира Петровича. Куда не глянь Владимир Петрович: Женя - связано с Владимиром Петровичем, Валентина Николаевна - Владимир Петрович, что-то много совпадений. Нам надо хотя бы одно звено найти в этой цепи. Подозрение насчет Владимира Петровича - это лишь смутные, неясные догадки, ничем не подтвержденные.
-Надо бы с Сериком поделиться. Вывести на откровенный разговор подругу Валентины Николаевны. Мне кажется, она многое знает о них, – задумчиво сказала Сара Ибраевна.
-Серик лучше нас может оценить обстановку, - согласился с матерью Марат, подумав: «Хотел бы я с ним поделиться насчет драки»
34.

Наступила снежная, морозная зима. В квартире было тепло и уютно, и Сара Ибраевна не хотела никуда идти, она сидела на кресле, листая альбом с фотографиями, когда постучали в двери. Она открыла дверь и увидела Ивана Федоровича, на котором были добротные унты, длинный полушубок и заснеженная кроличья шапка. Около него стояли сумки, сетки, свертки. По лестнице шла Алевтина Мефодиевна, вытряхивая с песцового воротника и пуховой шали набитый снег.
-Вы что решила в город перебраться, - шутя, спросила Сара Ибраевна, помогая им занести все это в квартиру.
Разговор первым начал Иван Федорович.
-Грустная история получилась у нас. Приехали в лагерь, нам сказали, что он переполнен и Женю уже давно отправили в Карагандинскую тюрьму. В тюрьме нам сказали, что еще нет сведений, куда отправили дальше.
-Ах, Сара, в страшном кино не увидеть такого, - продолжила разговор Алевтина Мефодиевна. - Что мы видели и это только снаружи. Когда подъезжаешь к лагерю, видны корпуса цехов. Завод как завод. Подъезжаешь ближе, огромная площадь, обнесенная забором, сверху закрученная спиралью колючая проволока, которая при малейшем ветре колышется. По углам вышки, где с автоматами стоят солдаты. В восемь утра из ворот лагеря вышли солдаты, на поводке ведя собак, которые спокойно прошли мимо, не реагируя на нас. Когда оттуда вышла группа заключенных, собаки начали лаять и рваться с поводок. Молодые солдаты, намотав на руку поводки, еле удерживали их. Для того чтобы выяснить в этом ли лагере находится Женя, мы с шести утра до шестнадцати часов простояли в холоде, на цементном полу, от которого тянет холодом и сыростью. Сырость пронизывает до костей. Люди выходят на улицу, чтобы погреться на солнышке при двадцати пяти градусном морозе. На родителей жалко смотреть, они пересаживаются с поезда на автобусы с сумками, узлами, добираясь в лагерь. Находясь там, приходит мысль: «Кого больше наказали?! Родителей или их?» Одна старая мать жаловалась мне:
-Я работаю, еле концы с концами свожу. Моему сыну тридцать один года, он еще нигде не работал. Выйдет отсюда, покурит травку и опять сюда. За полгода скоплю деньги и к нему. Руки - то мои от сумок длинные как у обезьяны ниже колен. А он еще меня ругает за то, что приезжаю редко и посылки не высылаю, мало вожу.
Слышала, как между собой разговаривали женщины. Одна говорит, что взятку судье и адвокату дала, сказали, что условно дадут, а дали два года пять месяцев. Все отдала: сама нищая стала и, сына посадили.
Раньше я думала, если сын преступник, значит, виноваты родители: пьянь беспросыпная, а нет - родители нормальные люди. Бедные и богатые, умные и не очень. И подумала я: «Может от воспитания не все зависит? Научишь говорить его: «Доброе утро», «Спокойной ночи» он и будет дома говорить, а на улице загнет в три этажа. Может от самого человека зависит, может гены такие, может в роду, кто-нибудь был преступником. Жутко там Сара, посмотреть бы, жив ли он!»
-Ах, Женя, Женя! Больше всего он любил свободу… и потерял ее, - сокрушался Иван Федорович.
-В молодые годы сидеть за колючей проволокой…, - к горлу подкатил ком, Сара Ибраевна не смогла проговорить больше ничего.
35.
Марат, раскрасневшийся от мороза в норковой шапке, короткой дубленке, где выглядывал мохеровый шарф, выглядел на зависть всем богатырем. Он подошел к кондитерскому отделу, купил шоколадную плитку и шел к Надиному отделу.
Надя в белом халате и накрахмаленном колпаке отпускала хлеб покупателям. Заметив Марата, она помахала ему рукой.
-Ну, ты фраер, - лукаво глядя на Марата, сказала молоденькая продавщица. – Даже шоколадку несешь своей девушке, а тут хоть бы леденец кто подарил.
-Было бы сказано, - сказал Марат, вернувшись к кондитерскому отделу. Он взял три шоколадные плитки. Одну он оставил тут же, продавщице, другую поднес той молоденькой продавщице, а одну нес Наде. Надя шутливо грозила ему пальцем, делая вид, что ревнует.
Рахима не могла вот так сидеть и ничего не делать. Она страдала, думая: «Чем я хуже продавщицы?!» Она надела пятнистую цигейковую шубу, которую брат купил по талону, выданному на заводе, и пошла в магазин, где работает Надя. Ей хотелось рассмотреть ту другую, любимую Маратом. Найти то особое, чего нет у нее. Она хотела посмотреть и уйти. Но в это время пришел Марат, проникнут любовью, внимательный, заботливый. Ей стало больно смотреть на счастливые лица, и она решила досадить им.
-А мне шоколадку, - сказала Рахима, прильнув к Марату.
Марат от неожиданности засмущался, и лицо залилось краской. Надя смотрела на них, охваченная ревностью и никак не могла сосчитать сдачу покупательнице. Та возмущалась:
-Девушка, дайте мне, в конце концов, сдачу.
-Что Вы ко мне привязались? – нервно крикнула на нее Надя, кинув ей деньги, и убежала к себе в подсобное помещение.
Марат понял, что она приревновала его. Он извинился перед Рахимой, и быстро зашел туда же.
-Надя, любимая, дорогая, - успокаивал ее Марат.
-Уйди, я не хочу тебя видеть.
-Голубка ты моя сизокрылая! Солнышко ясное! Ты моя роза, на которой еще не высохла роса, - ласково говорил Марат, пытаясь обнять Надю.
Надя оттолкнула его от себя.
-Ну, что это?! У нежной розы шипы, и они колются!
Наде было приятно слушать Марата, и она улыбнулась. Марат воспользовался этим и поцеловал ее.
-Марат, я так люблю тебя…
В подсобное помещение зашла заведующая, Марат незаметно выскользнул из помещения. Заведующая отчитала Надю, что она оставила рабочее место. Надя, не смотря на то, что ее отругала заведующая довольная подошла к отделу и начала обслуживать покупателей, очередь быстро растаяла. Осталась еще одна покупательница.
-Вам сколько? – вежливо спросила Надя, не смотря на покупательницу.
-Хлеб свежий? – поинтересовалась покупательница.
-Да, - ответила Надя.
- Тогда мне две булки, пожалуйста.
Надя подала хлеб.
-Нет, пожалуй, одну.
Надя убрала одну.
-Нет, пожалуй, две.
-Слушайте, - Надя глянула на покупательницу. Это была Рахима.
-Сколько Вам, - едва сдерживаясь, спросила Надя.
-Мне одну, нет, давайте две, – деликатно сказала Рахима.
Это был придел терпения Нади.
-Иди, погуляй, ты у меня получишь шиш, - наклонившись к ней, Надя скрутила ей кукиш под нос, не видя, что рядом стоит заведующая. У Нади окончательно испортилось настроение.
Идя, домой с Маратом, Надя опять завела разговор о Рахиме:
- По-моему, Рахима тебя любит.
-Надя, любовь моя, ты опять за свое?…
-Я не хочу ее видеть, - раздраженно сказала Надя, - не хочу слышать, как ты за нее заступаешься. Откуда она знает, где я работаю?
-Почему ты не допускаешь, что она случайно зашла в магазин? – спросил Марат.
-Почему вместе с тобой? Я не хочу о ней говорить. Что … интересно о ней говорить? Что ты о ней и говоришь? - вспылила Надя.
-Ты ко мне не справедлива, любовь моя. Это ты о ней говоришь. Дорогая, солнышко, успокойся, я…
-Не хочу я больше оправданий. Все! – перешла на повышенный тон Надя.
-По-моему, любовь моя тебе надо успокоиться. Ты не даешь мне и слова сказать.
-О ком я тебе слово не даю сказать? О Рахиме? Говори, говори. Я разрешаю…, но … не при мне, - сказала Надя и побежала.
Март понял, что сейчас бесполезно что-либо ей говорить. «Пусть успокоиться, завтра пройдет», - вздохнув, решил он.
Надя никак не могла просунуть ключ в дверь квартиры.
Мария Адольфовна, услышав, что кто-то пытается открыть дверь, подошла к двери и открыла ее. Там стояла Надя, в руке у нее был ключ от двери подвала.
-Этим ключом ты хотела открыть дверь? – удивилась Мария Адольфовна.
-Да, - ответила Надя, не видя ничего странного.
Мария Адольфовна понятливо вздохнула, и пошла на кухню. Поставила на газовую плитку кастрюлю с водой для пельменей. Надя присела возле обеденного стола. Мария Адольфовна присела с противоположной стороны стола и, украдкой наблюдая за дочкой, размышляла: «На работе неурядица или с Маратом поругалась»
-Мама я еду в ФРГ, - заявила Надя.
«Ясно ссора с Маратом», – поняла Мария Адольфовна, а вслух сказала:
-Да едешь, едешь, придет Марат и весь пыл пропадет.
-Мама я сказала еду, значит еду!
Мария Адольфовна бросила пельмени в кастрюлю с водой и, мешая их, думала: «Воспользоваться их ссорой, опомнившись, Надя упрекнет меня. Уже горький опыт есть…»
Мария Адольфовна, еще недавно видя массовый отток немецкой национальности в Германию, осуждала их. Когда уехал муж, возненавидела эту страну – разлучницу. А вот теперь, узнав вкус одиночества, сама мечтает уехать. С одной стороны Марат ей нравился. Это отличный парень: тактичный, коммуникабельный, обладает чувством собственного достоинства. В обществе ведет себя корректно. С другой стороны она не хотела оставлять Надю. Не хотела с ней расставаться, хотя понимала, что Надя выросла и вот-вот слетит с родительского гнездышка.
Мария Адольфовна достала пельмени из кастрюли в глубокую чашку, бросила оставшиеся пельмени в кипяток.
Надя сидела безучастная, погруженная в свои думы. Взяв вилку со стола, она, накалывая на нее пельмени, ела. Мария Адольфовна попросила Надю накрыть на стол, сама пошла в прихожую, поднять трубку телефона, кто-то настойчиво звонил. После телефонного разговора Мария Адольфовна зашла на кухню и сразу обратила внимание, что в чашке не было ни одного пельменя. Надя посмотрела на мать и сказала:
-Мама ты не веришь? Поеду, я хочу к папе, - и, вдохновляя сама себя, что ей с трудом удавалась, добавила, - давай что-нибудь, перекусим, я так проголодалась, и грустить не будем!
Успокоившись, Надя поняла, что любовь сделала с нее ревнивую и придирчивую девчонку. Когда Оля рассказывала ей про любовь, она представляла это как светлое, чистое, неземное чувство. Но, узнав эти чувства не понаслышке в свои неполные семнадцать лет, она поняла, что любовь с горькой примесью полыни. «Может, много я прошу, может нужно поостыть! Я вся горю, не останется ли пепел от такой любви?» - думала Надя.
Долго грустить она не умела, легко прощала. Уже на следующий день, стоя за прилавком, она была в трепетном ожидании Марата. При каждом стуке открывающей двери у нее замирало сердце, она поглядывала на дверь, но Марата не было. После работы, выйдя с магазина, у нее теплела надежда, что он где-то рядом и сейчас подбежит к ней. Дома она несколько раз подходила к телефону, решительно брала трубку, чтобы позвонить ему, но у нее только на это и хватило духу. Через два дня Надя сдала смену, Марат не появлялся.
А Марат? Марат и не думал расставаться с Надей и уже на следующий день после тренировки решил идти к Наде. Но ему нездоровилось, его знобило и он, ушел домой.
Сара Ибраевна увидев его в таком состоянии, тут же поставила градусник ему под мышку и уложила в постель. Подала чай с малиновым вареньем и заставила выпить. Он выпил чай, но согреться не смог. Когда Сара Ибраевна увидела, что ртутный столбик градусника добежал к 40оС, она достала из аптечки ацетилсалициловую кислоту и дала выпить Марату. Затем вызвала скорую помощь.
У Марата была гнойная ангина, он всю неделю пролежал в постели. На душе было тяжко: «Надя даже не поинтересовалась, где он и что с ним?!»
Прошло время. Марат сильно скучал по Наде. Он начал частенько бродить возле ее дома. Однажды он увидел ее с Олей. Сердце забилось неровно, он заметался в нерешительности и уже хотел уйти, но они его заметили, и Оля окликнула его. Когда он подошел, Оля, улыбнувшись, спросила:
-Марат, сколько зим, сколько лет?
Надя не смотрела на него.
- Здравствуйте, я … здесь у друга был, смотрю, вы… решил подойти, - сочинял на ходу Марат.
-Посиди с нами, раз пришел, - сказала Оля, понимающе посмотрев на него. - Что нового узнал о Жене?
Марат присел на лавочку между ними. Надя резко встала.
-Тебе неприятно, что я рядом? - спросил Марат, взяв ее за руку, почувствовал прилив нежности к этой противной девчонке, - садись, я истомился по тебе.
Надя не смогла сопротивляться, как бы она не хотела, это было выше ее и она села. Марата рука сразу оказалась на ее плече.
-Женины родители ездили к нему в лагерь, но им сказали, что его там нет. Где пока не удалось выяснить. Оля, он тебя любит и письма пишет, я уверен. Но они почему-то не доходят к нам. Никому не верь, он невиноват. Ему там нелегко, - говорил Марат, прижимая Надю к себе. Она, молча, гладила ему руку.
-Его туда никто не толкал. Если ему тяжело мне втройне, - сдерживая дрожь в голосе, проговорила Оля.
-Оля, пожалуйста, успокойся, никто не спорит, что тебе тяжело. Какое горе свалилось на тебя – это словами не передать, - он обнял Олю, - Оленька, я думаю, все еще наладится. Как самочувствие у Валентины Николаевны.
-Все так же. У меня нет сил, - уныло сказала Оля, – правда, папа стал чаще посещать маму. Он, наверное, чувствует, что ее скоро не…, - Оля не смогла больше ничего сказать, ее душили слезы.
-Милая, Оленька, крепись! – вытирая своими руками ее слезы, сказал Марат.
36.

Как всегда начищенный, наутюженный, гладко побритый, облитый дорогим одеколоном Владимир Петрович ненадолго зашел к жене. Он это делал как ритуал. Он всем показывал как дорога ему жена, подавляя какие-то странно-непонятные чувства к ней. Он не допускал даже мысли, что может пытать к ней, какие-то чувства, ведь она совершенно не пара ему. Он здоровый сорока шести летний мужчина, а она…, она сама виновата, и нечего себя винить! Он и так делает одолжение, что ходит к ней. Он убеждал себя в том, что, если бы не люди он бы совсем к ней не ходил. Что-то, конечно, мучило его, не давала покоя, но он не знал, что это. Сегодня к нему неожиданно пришел приступ раскаяния. Он начал изливать ей душу. Он говорил, что он не преступник, что он не понял, когда перешел черту. Да, он властный, привык, чтобы все было, как он хочет. Когда женился, Валентина Николаевна полностью безропотно подчинилась ему. Все семейные проблемы он решал сам, ей это нравилось. Родилась дочь, в которой он души не чаял. Он все делал, чтобы его семья ни в чем не нуждалась, чтобы была примером для всех.
После несколько лет совместной жизни Валентина Николаевна начала доказывать ему, что она имеет тоже свои права. Он был оскорблен и, не контролируя свои действия, ударил ее. После этого он не мог спать. На работе весь день переживал, он боялся, что она уйдет от него. Он ехал домой с тревогой, думал, что припадет на колени, и будет вымаливать у нее прощение и не отпустит ее никуда. Когда зашел домой, Валентина Николаевна готовила ужин. Сидя за столом, он не смел, поднять на нее глаза. Она ему ни сказала и слово в упрек. Затем они смотрели телевизор, она молчала. Валентина Николаевна стала опять смирной и довольной. Потом так и пошло, что ему не нравилось, он ругался, если не помогало бил. Она молчала.
Подросла дочь и не только не послушала его, а опозорила! Он не мог такое простить. Он приказал избить, искалечить негодного колхозника. На свою беду он оказался сильнее их. Он приказал спрятать его так, чтобы родная мать не увидела….
Он встал. Посмотрел на лежащую Валентину Николаевну, у которой лицо ничего не выражало, и, решив, что все говорил в пустоту, нервно вышел из палаты. Подошел к машине, сел и … странное дело, ему стало легче. Он словно снял с души полупудовую гирю.
37.
Надя ворочалась с боку на бок, она никак не могла уснуть. У нее было чувство, что она предала Марата. Надя встала и пошла в спальню матери. Приоткрыв двери, спросила:
-Мама, ты спишь?
Мария Адольфовна слышала, но не хотела отвечать. Надя не закрыв дверь в спальню, пошла на кухню, нарочно шумно двигая табуретками, покашливала. Затем опять подошла к матери и легонько толкнула ее пальцем в спину.
-Мама, ты не спишь?
Мария Адольфовна не выдержала натиска Нади и, вставая, сказала:
-С тобой уснешь.
-Мама Марат меня не простит, я его знаю! – присев в ночной рубашке на край кровати, сказала Надя.
-Надя, мы уже несколько раз говорили с тобой. Сделаем ему вызов. Захочет жениться на тебе, будет жить с нами, – успокаивала дочь Мария Адольфовна. - Только я думаю, ему пора знать об этом. Нельзя от него скрывать. Вспомни, как было тебе больно, когда ты узнала, что я без твоего ведома начала готовить документы о выезде, - назидательно говорила Мария Адольфовна.
-Я не знаю, как ему признаться. Я не хочу терять его, он мне слишком дорог! Я его люблю!
- Пусть он сейчас не поймет. Но если это настоящая любовь, вы все равно останетесь вместе. Сможете жить друг без друга, что ж – это твоя первая потеря! У каждого из нас должна быть первая беззаветная любовь. Для этого она и первая, чтобы остаться в памяти и дать опереться на нее, когда у тебя будут неприятности, проблемы в семейной жизни, ты вспомнишь о чистой, светлой любви! Она будет тебе освещать дорогу жизни!
-  Мамочка, дорогая, но я не хочу с ним расставаться!

38.

Марат показывал, как нужно отбиваться от противника ногами. Сделав, сальто в воздухе, он повернулся лицом к дверям и увидел Рахиму. «Что ей надо от меня?» – с досадой подумал Марат, помахав ей рукой. Она улыбнулась ему. Марат поставил старосту наблюдать за ребятами и подошел к ней.
-Здравствуй Рахима. Как твое здоровье? Пришла тренироваться?
-Ты обещал, что займешься мной. Чтобы следующий раз я могла отбить всех нападающих на тебя, - двусмысленно сказала Рахима.
-Мне кажется поздновато. У нас еще одно занятие и мы уходим на летние каникулы. Ты уж приходи в октябре, – сказал Марат.
-Очень жаль. Ты уже заканчиваешь на сегодня? Я подожду тебя.
Марату совершенно не хотелось идти с ней. Если кто увидит, доложит Наде, он опять окажется без вины виноватым.
-Рахима, я думаю, ты меня долго будешь ждать. Мне надо еще принять душ.
Рахима сказала, что ей спешить некуда и стала ждать.
Надя позвонила Марату. Трубку взяла Сара Ибраевна и сказала, что Марат на тренировке. Надя знала, что после тренировки он придет к ней, но не стала ждать. Она хотела сделать приятно Марату, и пошла ему навстречу. Подойдя к заводу, она увидела ребят, которых он тренировал. Решив, что он сейчас выйдет, присела на лавочку. Ребята задорно смеялись, показывая на ходу приемы борьбы. Проходя мимо Нади, один сказал:
-Счастливый Марат, одна в зале, другая у входа, - и получив подзатыльник от рядом идущего парня, побежал вперед.
«Если это Рахима, я ей космы повыдергиваю», – нервно подумала Надя. Но когда Надя увидела Рахиму, которая держала Марата под руку, поступила иначе. Она подошла к ним, взяла под другую руку Марата. Марат напряженно ждал, что дальше выкинет Надя.
-Рахима, я уезжаю в ФРГ и его оставляю тебе! Будь добра, следи за ним лучше, чем я! Чтобы не нашлась пошустрее тебя. А я глупая, наивная переживала на кого его оставлю?! Видишь, оказывается все хорошо. Ты, он, я, вместе дружная семья! Ха-ха-ха! Чао детки, я уже все сказала, - сначала торжественно дрожащим голосом говорила Надя, к концу пропела. Затем прокрутилась, около них и побежала. «Да он и страдать не будет! … Разлука в пользу… Боже я его потеряла!» - плакала Надя.
Марат догнал ее уже в скверике, схватил за руки.
-Что ты там нагородила?! Семь верст до небес и все лесом. Что ты хочешь от меня? Мне что всех женщин обходить за версту? – возбужденно проговорил Марат, с силой посадив Надю на лавочку, - объясни мне все, не своди меня с ума!
Надя не могла и слово произнести. Она оцепенела. Она сама не знала, как у нее вылетели эти слова.
-Надя, ты специально устраиваешь мне сцены ревности? Чтобы я считал себя виноватым, а сама хочешь убежать от меня? Я тебя правильно понял?!
Надя зажглась как спичка.
-Я тебе сцены ревности устраиваю? О, какие мы самолюбивые! Я тебя отдаю Рахиме без всяких сцен ревности! Ясно! – не отдавая себе отчета, выпалила Надя.
-Я не вещь, чтобы меня отдавать! Я тебя понял! До Свидания, дорогая! Я долго терпел, ждал, что ты поймешь, что мне кроме тебя никого не надо. Ты моей любви не поняла, очень жаль Надя! Я устал, - он поднял ее с лавочки, поцеловал, посадил обратно, отошел, помахал рукой и быстро пошел прочь.
Надя реально оценила обстановку и побежала за ним.
-Марат, постой! Я сама не знаю, что со мной. Я боюсь тебя потерять!
Марат шел быстрым шагом и не обращал на нее внимание. Надя взяла его за руку, он отдернул руку. Они подошли к автобусной остановке одновременно с автобусом.
Надя опять схватила Марата за руку, не пуская в автобус. Он взял ее за талию и как мешающий предмет, отставив в сторону, зашел в автобус. Ей хотелось кричать, но она не могла. «Ну почему я заурядная личность? Почему, зная, что Марат любит меня, мучаю его и себя? Сама отдаю его в руки Рахиме. Рахима хитро делает» - думала с горечью Надя. Она остановила такси и доехала в Микрорайон, где живет Марат.
Марат, зайдя, домой, включил на всю катушку магнитофон и лег одетый на постель. Сара Ибраевна только покачала головой. Следом зашла Надя. Поговорив с ней, Сара Ибраевна поняла все.
Надя прошла в комнату Марата. Сделала музыку тихо и присела к нему. Марат смотрел в потолок.
-Марат, я к тебе пришла. Я остаюсь у тебя! Я докажу свою любовь. Я хочу тебе все рассказать…, - решительно сказала Надя, припав к его груди, стала нежно целовала его.
Марат и не заметил, как его руки стали судорожно обнимать ее, губы целовать ее. Он сквозь какой-то туман понял, что она его раздевает.
- А ну вставай негодная девчонка, - сквозь зубы, грубо сказал он.
Надя соскочила как ужаленная.
-Марат, я … хочу…
-Во-он! – кричал Марат.
-Марат не обижайся на ме…
-Вон! – кричал Марат.
Схватив ее и дотащив до дверей (она упиралась) выставил на лестничную площадку и быстро закрыл дверь.
-Марат, Марат, пусти, - билась в дверь Надя.
Марат просил всех святых, чтобы она ушла. Сара Ибраевна взяла его за руку и как маленького ребенка отвела от двери.
-Мама, она сводит меня с ума! – застонал Марат, положив голову на колени матери, - мама, ты знаешь, как я ее люблю! А она бросает меня…, она уезжает в ФРГ, а я не смогу без нее! Ты меня слышишь?
39.

Оля зашла в ванную и услышала, что пришел отец. Он был не один. Увидев Олю, попросил, чтобы она накрыла стол, но прежде привела себя в порядок. Оля быстро убрала все, что хотела постирать и незаметно проскользнула в свою комнату. Достала косметичку, которая уже покрылась пылью и присела к зеркалу. Оттуда на нее смотрела повзрослевшая, молоденькая, красивая женщина, но хрупкая и уставшая. За секунду в зеркальном отражении промелькнули прежние времена, когда она не отходила от зеркала.
Она услышала стук в двери.
-Доченька мы тебя ждем, - ласково, сказал Владимир Петрович.
«С чего он такой ласковый?» – подумала Оля. Она надела костюм, посмотрела в зеркало и ужаснулась. Костюм, который ей был в пору, был на ней, словно до сих пор весит на вешалке. Оля сняла с себя костюм и надела халат.
В гостиной сидели две довольно молодые женщины. Одна высокая и худая. Другая полная, перекрашенная блондинка с термоядерной помадой на тонких бесформенных губах, курносым носом, подкрашенными щеками в красном платье – она выглядела ярко-броской. С ними был молодой мужчина с приятной внешностью, бледным лицом, коротко подстриженными, темными, густыми волосами, тем самым, открывая свои растопыренные уши, в очках, которые придавали ему солидность. Он совершенно не вписывался в эту компанию. Оля, пожелав, им приятного вечера, прошла на кухню, где был отец и тетя Шура. Владимир Петрович, глянув на дочь, повел бровями.
-Оля, я тебя не понял? Я думаю, что для такого ужина из твоих нарядов можно, что-нибудь выбрать более подходящее, - недовольно проговорил он.
-Папа, самый лучший наряд для меня в данный момент – это халат, так как все остальное на мне не смотрится, - равнодушно ответила Оля.
-Хорошо иди к гостям, я сейчас подойду.
Когда сидели за столом, Оля заметила, что толстушка не блистала ни умом, ни воспитанием. Она говорила глупости и при этом громко смеялась, наиграно – предано смотрела на Владимира Петровича. Надувала губы и постоянно клала свои руки на колени Владимира Петровича. Оле не хотелось сидеть с ней за одним столом. Она искала повод как уйти. Где-то далеко услышала голос:
-Вы, почему ни к чему не притронулись? Я считаю, что все вкусно приготовлено.
Оля увидела, что она исковыряла вилкой всю котлету. Молодой человек опять обратился к ней:
-Извините, конечно, это не мое дело, но я думаю, что свежий воздух Вам не повредит.
Оля внимательно посмотрела на него, он смутился, но продолжал:
-Вы не подумайте ничего плохого. Просто я хотел пройтись с Вами.
Оля не пошла бы другой раз, но смотреть, как при живой матери так бессовестно заигрывают с отцом, она не хотела. Оля зашла в спальню надела первое, попавшее на глаза платье и, не посмотрев в зеркало, вышла.
Они долго гуляли. Оля поняла, что жизнь не остановилась. Все было, как и прежде, когда ее мама была дома. От этого ей становилось грустно, но она все же, ощутила жизнь. После прогулки Сергей проводил Олю к подъезду.
-Оля можно я завтра приду? – спросил он.
-Знаете, прежде чем прийти, позвоните. Я не знаю, что меня ждет завтра.
На этом они расстались.
Оля зашла домой и увидела женские туфли. Ее порыв был зайти в спальню отца и выставить за дверь обоих но, услышав плач Ивана, зашла в свою спальню. Взяла его на руки, прижала к груди, и ей стало так горько, что она заплакала. С отцовой спальни доносились сладкие вздохи. У Оли бешено стучало сердце, левое веко глаза дергалось, руки дрожали с такой силой, что она едва не уронила ребенка. Не выдержав все это, она вышла с квартиры и буквально ворвалась к тете Шуре, поставила на пол Ивана и упала на диван, рыдая.
Тетя Шура завела Ивана на кухню, посадила на стул и стала шумно мыть посуду, ругая сантехника за холодную воду.
Оля долго не могла уснуть, едва задремала, увидела сон. Как будто она где-то в лесу прячется от волков, потом вместо волков появляются люди. Она ищет Женю. Зовет его. К ней подходит парень, она воспринимает его за Женю и отдает ему Ивана. Просит, чтобы он его любил. Потом осознает, что это не Женя, отбирает у него Ивана и тут же теряет его. Она завет мать на помощь. Потом она видит себя в каком-то уютном, светлом доме, он ей нравится. Она ложиться на постель и дожидается мать.
Проснувшись в холодном поту, Оля позвала тетю Шуру. Впереди тети Шуры ковылял Иванушка, увидев маму, он залез к ней на диван.
-Тетя Шура мне во сне приснилось, что я потеряла Иванушку, моего драгоценного, любимого человечка. Мне даже во сне страшно потерять его.
-Оля, я не пойму, почему тебя напугал этот сон? Я не вижу ничего дурного, - успокаивала ее тетя Шура, видя ее состояние, – сходила бы ты к Наде. Посидела бы с ней, поговорила, а я уж с Иванушкой уборкой займусь.
Оля зашла домой, взяла с бара вино и пошла к подруге.
Надя, увидев ее с бутылкой вина, удивленно сказала:
-Оля, я перестаю тебя понимать.
-Я хочу напиться и не надо меня понимать.
-И все же … можно пойти другим путем.
-Надя, мне твоя речь напоминает крылатые слова В.И. Ленина: « Мы пойдем другим путем…»
Они обе рассмеялись.
Надя поджарила картофель, сделала салат, достала с холодильника консервы, с буфета три тарелки, три рюмочки, три вилки.
-Ты кого-то ждешь? – поинтересовалась Оля.
-Нет, с чего ты взяла?
Оля показала на стол и сказала:
-До трех я могу считать.
Надя безудержно засмеялась.
-О ком ты думала? Кто мысленно был с тобой? – смеясь, подшучивала над ней Оля.
-В этой хорошенькой головке мысли могут быть только обо мне, - сказал Марат, довольно улыбаясь.
Обе разом увидели стоящего в проеме кухонных дверей Марата.
-Входные двери девушки требуется закрывать, - нарочно назидательным тоном сказал Марат.
-Марат ты как всегда вовремя и прав. Она мыслит и думает только о тебе. Совсем голову потеряла, - смеялась Оля.
-А ей она бы пригодилась, - двусмысленно сказал Марат, глазами показывая на бутылку вина, добавил, - отъезд празднуете?
Надя сразу понурила голову, ее сердце обожгла действительность.
-Давайте ни о чем не думать. Вы вдвоем вам хорошо. Это всего лишь миг. Расстанетесь, будете жалеть о постоянных ссорах. Мы с Женей влюбились друг в друга мгновенно, ни разу не ссорились и расстались. … В тот последний вечер мы были очень счастливы!… Он радовался как ребенок. Когда он был рядом, я вся пылала к нему любовью. Мне в нем все нравилось. Это был пик моего блаженства! – Оля замолчала, потом добавила, - вот и повеселились.
Надя слушала Олю с замиранием сердца, каждое слово больно отражалось в ее душе. Она чувствовала скорую разлуку с Маратом.
Марат не хотел разжигать страсти, он налил в рюмки вина и, подняв, сказал:
-Давайте выпьем за счастье, за любовь, за нашу дружбу.
Надя включила магнитофон. Зазвучало танго. Оля подошла к Марату, сделав реверанс, пригласила на танец.
-Вы словно всю жизнь танцевали вместе. Какая прелесть, я вами любовалась, – сказала Надя, когда танец закончился.
Зазвонил телефон.
-Нас нет, - объявила Надя.
-Я возьму трубку. Может, тетя Шура звонит, - затревожилась Оля и удалилась.
-Моя любовь, ласточка моя, я жизни без тебя не мыслю, не уезжай, солнышко! – истово прижимая к себе Надю, просил Марат.
-Надя, - позвала Оля.
Надя чмокнула Марата и ушла.
-Германия, - тихо сказала Оля, передавая трубку Наде.
Звонил отец, тяжело заболела бабушка, Надя зашла на кухню и выключила магнитофон.
-Что случилось? – спросил Марат.
-Бабушка тяжело заболела.
-Спасибо за вечер. Хотя и не удался, мне было хорошо с вами, - сказала Оля и ушла.
В подъезде ее поджидал Сергей.
-Вы, - от неожиданности Оля немного растерялась.
-Да мы договорились,… я позвонил… Владимир Петрович, сказал, чтобы я пришел, - говорил Сергей запинаясь. Поняв что, говорит, что-то непонятное смутился и замолчал.
По характеру он был серьезный. Сначала школы: общеобразовательная, музыкальная, затем институт. Его друзьями были книги и музыка. Он часами мог говорить об искусстве, о музыке, но с женщинами терялся и сторонился их. Тонкий и мечтательный по натуре он скорее создал в своем сознании образ Оли, чем видел ее.
Олю коробила его речь и поведение: двадцатипятилетний мужчина, довольно симпатичный вышесреднего роста с правильными чертами лица. Очки, которые не только не портили вид, но и шли ему, вел себя как юнец: неуверенно и смущенно.
-Вы к отцу? – недовольно спросила Оля, - идемте. Я Вас провожу.
-Вы меня не так поняли. Я … я к Вам.
-Вы тоже меня не поняли. Я не могу. У меня ребенок.
-Но его можно оставить с дедом.
-Дед его еще ни разу не брал на руки. Он для него враг народа, – грубо сказала Оля.
-Вы сейчас очень схожи с отцом.
-Родословную не будем поднимать.
-Оля Вы сегодня настроены враждебно ко мне, хотя я ни в чем невиноватый, - застенчиво проговорил он, - Вам свойственно меняться. Я Вас не узнаю.
У Оли было скверно на душе. Она не хотела никого видеть. Ей казалось, что он сильно долго говорит, что-то непонятное. Она решила порвать с этим бравым солдатом отца.
-Вы знаете, что у меня муж отбывает срок не в столь отдаленных местах? – дерзко спросила Оля.
-Вы,… Вы были замужем?
-По-вашему как рождаются дети?
-Да, Вы не цыпленок как кажетесь на первый взгляд.
-А Вы далеко не петух! - выпалила Оля, сразив его окончательно, и побежала вверх по лестнице, оставив незадачливого ухажера.
Когда Оля зашла домой, отец с кем-то весело разговаривал по телефону. Увидев ее, сразу переменился. Тень недоумения прошла по его лицу. Оля поняла, что она нежеланна в родительском доме. Ее охватило смятение. Она нервно зашла в свою спальню, там тетя Шура укачивала Ивана. Оля хотела подойти к ним, но тетя Шура подняла палец к своим губам, показывая, чтобы она не разговаривала. Иван лежал с закрытыми глазами, сам себя, укачивая, произносил: « мыыыымыы»
Оля тихо села на угол кровати, смотря на сына, тщетно пыталась собраться с мыслями. Иван уснул. Тетя Шура подсела к ней, обняла ее, и они, молча, сидели. Потом тетя Шура встала и пошла домой.
Отец, разговаривая по телефону, прикрыв трубку, обратился к Оле:
-К тебе должны прийти, звонили.
-А ты звонишь, чтобы уйти?
-Я перезвоню, - сказал он, положив трубку. И совсем другим тоном сказал, обращаясь к Оле, - Оля не рано ты стала самостоятельная? Ты, почему мне дерзишь? Я не имею право разговаривать по телефону?
-Ты не имеешь право при живой…
-Замолчи не тебе учить морали. Ты ее давно затоптала, - злорадно выкрикнул он.
Зазвонил телефон. Владимир Петрович взял трубку и нежно произнес:
- Да… я перезвоню, все пройдет, как с белых яблонь дым.
Оля устало глянула на него и ушла в спальню.

40.

Роза Даировна давно не видела Олю и когда встретила в больнице, обрадовалась.
-Здравствуй, Оля, ты у мамы была? Как сама, как Иванушка?
-Здравствуйте, Роза Даировна, у нас Вы сами знаете. Как ваши дела?
Они немного поговорили, и Роза Даировна зашла в палату к Валентине Николаевне.
-Вижу, подруга ты делаешь успехи, - взяв за руку Валентину Николаевну, сказала Роза Даировна. – У тебя уже два пальца шевелятся. Я за тебя рада.
Валентина Николаевна подавала какие-то непонятные знаки, царапая ей ладонь. Неожиданно Розу Даировну осенила мысль:
-Валя я знаю, что тебе надо, - сказала она. – Ты же можешь хотя бы нацарапать слово или аббревиатуру. Я по буквам пойму, что ты хотела мне сказать.
Роза Даировна открыла свою сумочку, достала блокнот, ручку. Подсунула блокнот под руку подруге и вставила ручку между шевелящими пальцами.
-Валя постарайся, напиши хотя бы букву.
Скрипнула дверь. Роза Даировна прикрыла покрывалом руку подруге и, оглянувшись, увидела Владимира Петровича.
-Здравствуй Роза, давненько не виделись. Как у тебя дела, здоровье? Как Шамкен поживает? Передавай ему привет.
-У нас все нормально. Ладно, Валентина я пойду, - сухо сказала Роза Даировна.
Владимир Петрович присев возле жены, сказал:
-Что смотришь? Так и застынешь со злостью на меня? Я исповедоваться к тебе пришел. Знаешь, когда я рассказал тебе обо все, у меня на душе легче стало. Я не могу никому открыться. А тебе могу, ты уже никому не расскажешь, а мне легче будет. Я познакомил Олю с хорошим парнем. Он ей тоже нравится. У меня тоже есть женщина. Может, ты меня осуждаешь, но мне с ней хорошо. Но это не важно, важно, что Оля забыла этого сукина сына. Женю этого парня на своей дочери. Он с достойной семьи. Мое положение укрепится. Пусть она только пойдет против меня еще раз, я ее пропущу через десяток мужиков. А если ему не нужен ребенок, я тоже найду, куда его деть. Всех определю. Вот только меня тревожит один идиот, который изнасиловал проводницу. Мне кажется, он потерял голову. Надо же изнасиловать, а потом дружбу завести с этой сучкой! Вот водитель у меня – это мои глаза и уши! Я без него слепой. Он преданный пес. А твоя Ро-зач-ка, что она смотрит на меня зверем? Я и к ней доберусь, если надо будет. Это ты ей наговорила, что я тебя обижал? Я тебя любил, да и сейчас ты мне нужна. Я к тебе каждый раз буду приходить, исповедоваться. Мне легче будет, да и ты все знать будешь.


Глава вторая

1.

-Женя, Марат, тю Булат, - позвала бабушка Булата.
-Апашка, я крайне удивлен, ты уже три раза путаешь меня. Раньше я от тебя не слышал, чтобы ты называла меня именами друзей моих детских лет.
-Апа, как Ваше здоровье? – двусмысленно спросил отец Булата свою мать. Он был не менее удивлен, чем Булат, что она путает имя своего единственного внука.
-Тамаша! – коротко ответила она, прижав плотно губы, и без объяснения ушла.
Булат пошел за ней.
-Апашка, - ласково обратился он к ней, - я тебя люблю! Я не обижаюсь, что ты меня называешь Женей или Маратом. Я понимаю тебя, ты скучаешь по родным местам. Думаешь, о них и у тебя инстинктивно вырываются эти имена. Я тоже вспоминаю наше село. Скучаю по Марату и Жене.
-Не? Вы совсем забыли свою Родину, забыли язык. Проси своих родителей поехать в наше село, сердцу милый аул. Не могу я здесь умирать. Я хочу с дедом лежать. Не берите грех на душу, отвезите меня на Родину умирать.
Отец Булата, Султан Касенович, юрист по образованию, но не буквоед. Интуитивно чувствует преступника. Всегда добивается справедливости. Говорит тихо, но твердо. Умеет сохранять спокойствие в любой ситуации. Лицо суровое и непроницаемое. В общении приветлив и душевный человек. Заветное желание отправить сына в Германию, поэтому, никогда не упускает возможности поговорить об этом. Вот и сейчас он зажигательно рассказывает о Германии, трогая свои черные с проседью, усы и такую же маленькую, аккуратную бороду, которая обрамляет его продолговатое лицо. Мешки на нижних веках говорят о том, что у него больные почки. Седой длинный волос немного не достает до плеч, на концах кольцуется.
-Ты уже все документы приготовил? – спросил Султан Касенович у сына. – Иван Адольфович звонил, спрашивал, когда тебя ждать.
-Получу паспорт, закажу билет и я в ФРГ. Скучать не будете?
-Ничего, зато мир увидишь. Иван Адольфович сказал, что повезет тебя в Италию, Францию, Бельгию. За три месяца посмотришь, как люди живут в других странах.
Мать Султана Касеновича только покачала головой, плотно сжав губы, что означало она крайне недовольная.
Султану Касеновичу уже сорока шестилетний мужчина. На его счету несколько раскрытых убийств, он имеет два ранения. У него сын выше его на голову, которому двадцать три года. А Султан Касенович не может решать самостоятельно никаких дел, потому что его мать: худенькая, маленького роста, властная женщина – старшая в доме и ее слово последнее.
Булат окончил институт и работал адвокатом. К своей работе относился добросовестно, честно и всегда досконально изучал порученное дело.
Сегодня на работе он находился в треволнении. Он не мог понять, с чем это связано и его это еще больше мучило. Открыв сейф, он достал папку, в которой было заведено дело по обвинению изнасилования женщины.
Булат не хотел браться за защиту этого парня. Ему претило заниматься насильниками, но мать парня была безутешна и просила защитить ее сына. В ходе следствия Булат понял, что парень особо не виноват, женщина была легкого поведения. По всему было видно, что он ее не насиловал, но доказательств в пользу парня не было. Все свидетели были с ее стороны. Сам парень был настроен против всех и никому не доверял. Он сам себе затягивал петлю. Булат добивался от него хоть какой-нибудь зацепки, но его усилия были тщетны.
Странно, но, сегодня листая дело, читая показания свидетелей, он видел, что все «шито белыми нитками» Он сам был поражен, что раньше не замечал этого. Булат снова и снова перечитывал дело, записывая важные для него сведения.
Он тут же пошел к судье и доказал, что следствие следует продолжить. Дома сказал, что отпуск откладывается на неопределенный срок. Отец был удручен.
-Булат, ты сам не понимаешь, что вытворяешь. Парня не оправдать.
-Я уверен, что он невиновен, и я добьюсь его освобождения.
-Не делай глупости. Тебе не выиграть. Ты будешь смешно выглядеть.
-Папа, ты же знаешь, я почти сдался. Но, просматривая вновь дело, я увидел, что он невиноватый.
-Правильно внук, береги честь смолоду. Это по-нашему. Я горжусь тобой, - сказала бабушка тоном, не требующим возражения.
- Папа, ты же сам учил, что все требуется доводить до конца. У меня в руках судьба человека, если его не оправдаю, что же я за адвокат?
-Оправдай, а он опять изнасилует, как ты будешь выгладить тогда?
-Ты сам не веришь в то, что говоришь. Ты юрист с большим стажем и я верю, что ты мне поможешь.
Султану Касеновичу хотелось, чтобы сын поехал отдыхать в разгар лета. Если он начнет копаться – это может затянуться. Но потом понял, что он неправ толкая сына на неверный поступок. Прошел месяц. Булат выиграл дело. Парня оправдали и освободили с зала суда.
Булат пришел домой победителем. Его ждал, праздничный ужин. Отец был доволен. Бабушка смотрела на него с нежностью.
-Булатик, детка, ты оправдал мои надежды, я знала, что ты самый умный.
Булат нарочито ходил гоголем. Сели за стол и все произносили Булату лесные слова.
-Я думаю, что сегодня, я могу пожелать все, что захочу? Папа, обещай, что все выполнишь! Не огорчишь меня! – загадочно произнес Булат, глядя на бабушку.
Отец дал согласие.
-Мы… едем… в Казахстан!
У бабушки из рук выпала ложка. Она уже ни на что не надеялась.
-Апашка, готовься в дорогу, - заключил Булат.
Бабушка вытерла слезы.
-Ну, вот твоя мечта сбылась и опять слезы, - сказал Султан Касенович, обнимая мать.

2.

Сара Ибраевна открыла дверь. На лестничной площадке стояли люди.
-Вам кого? – растерялась Сара Ибраевна.
-Здравствуй, Сара, извини, что среди ночи, - сказал мужчина.
-Сара, родная, да ты какая была такая и осталась. Не меняешься, - сказала пожилая женщина, подходя с распростертыми руками.
-Апа, родная, - смутилась Сара Ибраевна. – я…, в подъезде темно, и я не поняла сразу, проходите.
-Извини, что побеспокоили в такой час. Мои говорили, чтобы около дома подождать до утра. Но я не могу быть рядом и не повидать тебя.
-О, аллах, - только и смогла сказать Сара Ибраевна.
Сколько раз она представляла эту встречу, а сейчас растерялась.
-Булат. Ты такой взрослый. Увидев тебя на улице, я бы ни за что не узнала.
-Я бы сразу узнал Вас и по голосу тоже. Где Марат?
-Марат, - всполошилась Сара Ибраевна, - я его сейчас разбужу.
-Нет, нет, я сам.
-Булат, я прошу, не надо. Утром увидитесь, - попросила мать Булата.
-Я будить его не буду. Я посмотрю на него и выйду.
-Здравствуйте, что за шум, а драки нет? Вы меня разбудили среди ночи, что не удается сделать рано утром маме, - увидев гостей, сказал Марат, направляясь в ванну. – Я в таком виде, пойду, умоюсь.
-Марат, я тебя и грязного обниму, - направляясь к Марату раскачивающей походкой, басом сказал Булат.
Марат был ошеломлен. Он скорее инстинктивно осознал, чем понял, что это Булат. Перед ним стоял коренастый с быстрыми движениями мужчина и что удивительно с такой же стрижкой под ежика, как у него.
-Ущипните меня, мне это сниться? – Марат боялся дотронуться до него, чтобы видение не ушло.
Апа дрожащим голосом сказала:
-Только такая земля как наша, может рожать таких батыров!
Все внимательно посмотрели на нее
-Слава аллаху, мы дома, моя душа на месте. Спасибо дети, что привезли меня на эту святую землю! - сказала она и заплакала.
-Мама, опять слезы, - сказал Султан Касенович.
-Ай, зачем ко мне придираешься? Моя земля, моя страна – хочу плачу, хочу, смеюсь!
Марату с Булатом не хватило ночи рассказать все, что с ними произошло в эти годы, но в основном они говорили о Жене.
-Ты знаешь, как раз этот день, когда судили Женю, я обвел в календаре черным карандашом. Я тогда не понимал, что со мной, мне было тяжело и все. Странно, но у нас имеется какая-то нить, которая не дает нам забыть друг друга.
-Булат, нам надо выручить нашего друга, - сказал Марат.
-Что ты меня агитируешь за Советский Союз! – шутливо сказал Булат. – Я все сделаю возможное и невозможное, чтобы оправдать Женю.
На следующий день состоялся семейный совет. Вожжи правления взял Султан Касенович. Он выслушал Серика, потом всех остальных. Затем сказал, что ему требуется все услышанное обдумать. Он предупредил:
-Первое мое условие: никакой самодеятельности. Каждый неверный шаг может усложнить дело.
Султан Касенович отвел Серика в сторону, что-то долго ему объяснял, потом обратился ко всем:
-Завтра мы едем в село. Сара Ибраевна и апа едут поездом, так как бабушке будет тяжело опять ехать в машине. Я их на вокзале встречу, а остальные со мной.
Видя, что Марат с Булатом уходят, Сара Ибраевна задержала Марата, делая наставления. Булат потихоньку спускался по лестнице.
-Ты сегодня элегантно выглядишь, почему не здороваешься? Обижаешься на меня?
-Милая девушка я совершенно на Вас не обижаюсь! Здравствуйте, - нежно произнес Булат.
Это была Рахима, услышав чужой говор, тянувший букву «а», она подняла голову и увидела, что это не Марат, а вовсе незнакомый человек. Но удивительно он все же, чем-то был похож на Марата.
-О, извините…, извините меня, но… Вы…- она хотела сказать, что он похож на Марата, но подумав: «Зачем ему незнакомому знать, на кого он похож», - быстро сбежала по лестнице.
-Девушка, - окликнул ее Булат. – Ну, вот убежала не оставив даже туфельку.
-Булат, в чем дело? Что случилось? – спросил подошедший к нему Марат.
-Марат здесь пробежала нежное создание, но пугливое как лань. У вас все такие? Если все, я одну из них увезу.
-Увози хоть всех. Оставь мне Надю!
-Надю, по твоим точным данным я не успею. Она сама уедет, - засмеялся Булат, но, увидев лицо Марата, осекся.
Когда Марат с Булатом подошли к Надиному дому, Марат увидел машину Олиного отца. Владимира Петровича там не было. Они решили, воспользовавшись ситуацией.
К водителю подошел Булат, так как он его не знает.
Водитель, опустив сидение, лежал.
-Товарищ, это улица Мира? – спросил Булат. – Здравствуйте, товарищ, я хотел бы пройти на улицу Мира. Вы мне не подскажите, где она находится?
Водитель не отвечал, делая вид, что спит. Булат не отступал.
-Товарищ водитель…, как мне лучше пройти на улицу Мира?
Водитель приподнялся и, закрыв стекло дверцы машины, лег удобнее.
«Хитер – подумал Булат, – если, что он и знает, из него ничего не вытянуть. Это обыватель: «Моя хата с краю, я ничего не знаю».
Когда Марат и Булат подошли к квартире, где жила Надя, Булат предложил Марату спрятаться, а сам позвонил в дверь. Открыла дверь Надя. Увидев, незнакомого молодого человека спросила:
-Вам кого?
-Вы Надя, - загадочно заговорил он. – Молчите, я о Вас все знаю. Вы любите одного человека, он сейчас близко от вас. Но через месяц Вы с ним должны расстаться. Если я Вам сказал правду, позолотите мне ручку.
-Мама, - закричала Надя.
Мария Адольфовна подошла к дочери, выглянула на лестничную площадку, увидев, что ниже площадки стоял, прижавшись к стене, Марат.
-Что случилось? – спокойно спросила она у Нади.
-Вы Мария Адольфовна, я о вас все знаю. Вы хотите свою дочь разлучить с хорошим парнем, - вошел в игру Булат.
Мария Адольфовна не была лишена чувство юмора и, подыгрывая ему, сказала:
- Я о Вас тоже знаю. Вы друг Марата, от которого осталась одна тень, - она показала пальцем в ту сторону, где стоял Марат. – По Вашему говору я поняла, что Вы с Москвы.
Все дружно рассмеялись. Мария Адольфовна пригласила гостей в дом, накрыла на стол. Надя по просьбе Булата позвонила Оле.
Оля пришла с Иваном. Пока снимала обувь, поставила его на пол. Иван тут же забежал в гостиную и, увидев много людей, остановился посреди комнаты и стал пристально смотреть на Булата. Он был похож на Олю, но что-то неуловимое было Женино.
3.

Булат сквозь лобовое стекло машины смотрел на бескрайнюю степь. Что же было в этой степи такого, что могло так ласкать душу?! Степь как степь скажите вы, а нет, погляди же: вот рядом нежно зеленый луг, тут же расположился зелено-пшеничный; а вот поле сочно-зеленое, дальше поляна вся в полевых цветах. А что за красота это озеро?! Как оно геометрично! Будто специально циркулям проделали огромный круг, по краям налили прозрачно лазурную воду, а в средину темно-синюю и еще не забыли мелкой чешуей покрыть.
Затем вдоль дороги пошли полоской деревья, сквозь которые виднеются пшеничные поля. Что может быть милее родных мест! Радость переполняла Булату грудь, к горлу подкатил ком. Он попросил отца остановить машину. Вышел с машины и побежал с распростертыми руками, как будто хотел обнять необъятное, зажигая любовью сердца других. На бегу сбросил с себя модные туфли. Снял носки, и пошел босиком по родной степи. Затем упал как подкошенный сноп, лицом вниз, сжимая в руках траву, произнес:
-Здесь земля, трава пахнет по-особому!
Тут же соскочил и начал кружиться. Затем, обнимая подошедшего к нему Марата, сказал:
-Марат, это земля старика! Теперь я его понимаю! Слышишь… домбра – это старик играет!
Султан Касенович поднял жены на руки и закружился с ней.
Марат смотрел на родных ему людей и думал: «Я каждый день хожу по этой земле и тоже люблю всем сердцем и жизни не представляю без нее, но я никогда не думал, как пахнет Она!»
Они нарвали огромный букет полевых цветов и принесли на могилу своего старика. Булат сказал:
-Вот старик пришли мы к тебе «Святая тройка», но вдвоем. Я помню твои слова. Я все сделаю, чтобы выручить своего друга. Мы твои дети! Ты нас учил справедливости, чести. Мы придем к тебе втроем. Лежи спокойно твои сыны огромной страны с тобой!
Им показалось, что земля под стариком легко вздохнула. Они обнялись и пошли на выручку другу!
4.

Сара Ибраевна уже собиралась уходить от Валентины Николаевны, вставая, зацепилась за угол стула и чуть не упала. Она, машинально схватилась за покрывало, которым была укрыта Валентина Николаевна, как бы удерживаясь за него. Покрывало сползло.
Укрывая Валентину Николаевну, она увидела блокнот и ручку. «О, кто-то потерял» – подумала Сара Ибраевна. Она повертела его и, увидев инициалы Розы Даировны, решила сама отнести ей блокнот.
В приемном покое Сара Ибраевна увидела Владимира Петровича. Он ее не заметил или сделал вид, что не заметил. Сара Ибраевна тоже не стала его окликать.
Владимир Петрович сел на стул около кровати Валентины Николаевны, облокотившись на тумбочку.
-Здравствуй дорогая. Как у тебя дела? Ты готова меня выслушать? Или не хочешь знать? О, как любезно смотришь! Не виноват я, что ты неловко упала, защищая от удара своего внука. Но не смотри на меня так. Не смотри. Твоя сучка, по-моему, брезгует моим молодым другом. Жаль, что ты ей не можешь сказать. Парень неплохой, да и она ему нравится. Говорит, что если она захочет, он ее и с ребенком возьмет. А у меня баба хорошая, сама вешается на меня. Я счастлив с ней, чувствую, что помолодел лет на десять. Да, Оля тебе говорила, что Надя уезжает в Германию, оставляет своего дружка. Так что он мне не помеха, - самодовольно говорил Владимир Петрович, не выбирая выражения. Показывая всем видом, что он счастлив и доволен жизнью. Он специально причинял ей боль, как вампир, высасывая из нее последние силы. Он ее считал уже живым трупом, но внутренне боялся, ее выздоровления.





Время шло, даже бежало, прошла половина отпуска Султана Касеновича, но никаких улик, доказательств у него не было. Султан Касенович не паниковал, он позвонил в Москву, и добился командировки в Целиноград, что бы официально произвести проверку в городской прокуратуре.
Он уже несколько дней перебирал дела, но Жениного дело не находил. Звонил телефон, мешая ему сосредоточиться. «Где они ходят?» – думал он о сотрудниках прокуратуры. Телефон звонил, словно нарочно дразня Султана Касеновича длинными, нудными звонками «Неужели неясно, не берут, значит, никого нет в кабинете. Можно же перезвонить, что за срочный звонок?» - немного раздраженно думал Султан Касенович. В конце концов, ему изрядно надоело, он поднял трубку и недовольно проговорил:
-У аппарата.
-Помягче немного, - развязано сказали в трубку.
Султан Касенович уже хотел извиниться и сказать, что он проверяющий и кроме его в кабинете никого нет, как услышал:
-Дело хорошо заныкал?
-Перезвоните позже, - сказал Султан Касенович и быстро положил трубку.
Настроение поднялось «Ай да я! Ай да молодец! Значит, искать надо здесь»
Он знал, что могло быть совсем другое дело, но найти запрятанное – это улика! Можно копаться, он сам выложит то, что нужно. Осталось только дело найти.
Зашел хозяин кабинета, Николай Данилович. Султан Касенович решил доложить о звонке.
-Если срочно надо перезвонят, - равнодушно сказал Николай Данилович.
«Да, ему только здесь и работать. Надо же ни один мускул не дрогнул на лице. Железные нервы. Как не похвалить - молодец!» – с издевкой подумал Султан Касенович.
-Извините, я сейчас подойду, - сказал Николай Данилович и ушел.
Султан Касенович отметил: «Иди, приведи себя в порядок. Позвони, доложи. Да. Сейчас бы Булата сюда. Молодые глаза более острые. Нет, поспешишь, людей насмешишь».
Уже идя, домой, он понял, что ни Булата, ни Марата задействовать нельзя. Серик вот кто ему нужен.
Серик зашел в кабинет Николая Даниловича, который стоял у окна.
-Кого выглядываешь? Здравствуй, Николай Данилович, - подавая ему руку, сказал Серик.
-Смотрю разгар лета, а я еще на Ишиме не был. Вот еще проверка, не знаешь, как к нему подобраться, чтобы много не писал. Добросовестный человек попался, уже все дела перерыл и все ему мало пишет и пишет.
-Да они с Москвы все такие. Дай сигарету, дома деньги забыл. Хоть перекурить, а то есть хочется.
Николай Данилович был ровесником Серика, но на всех смотрел свысока, показывая всем видом, что он умнее всех. Был худой и длинный, аккуратен и пунктуальный, ходил как гусь. Доставая сигарету, Николай Данилович улыбчиво посмотрел на Серика и сказал:
-Хочешь, на эту тему анекдот расскажу?
-Валяй!
-Солдат заходит к хозяйке домой и говорит: «Хозяйка дай напиться, а то я так проголодался, что спать негде»
Серик сел за стол Николая Даниловича, постукивая пальцами под крышкой стола, как бы машинально открыл дверцу стола, нащупав там приклеенные сверху бумаги. «Наверно здесь» – сообразил он.
-Слушай, что у тебя…, - Серик хотел сказать: «не убирали», но вовремя опомнился, не давая ему повода для размышления. Урна была забита бумагами, и там тоже могли быть улики, - …других сигарет нет? Я редко курю, но в основном «Казахстанские».
-Слушай еще один анекдот: "Заяц у серого просит сигарету, а серому жалко давать. «Ну, - думает он, - спрошу, какие курит, и скажу, что у меня таких нет».
-Заяц, ты какие куришь?
-ККД
-Я такие не знаю, - удивляется волк.
-Кто, какие даст, - поясняет заяц»
Николай Данилович начал смеяться.
-Вижу у тебя лирически – анекдотное настроение, - сказал Серик, - не буду мешать.
Султан Касенович встретился с Сериком в условленном месте. Серик доложил ему все, что считал подозрительным.
-Да как нестранно урна была с первого дня полная, и ни разу не убирали с нее мусор, - произнес Султан Касенович, - помолчав немного, добавил, - да и стоит она как-то незаметно.
У Султана Касеновича были ключи от кабинета Николай Данилович, и он на следующий день пришел на работу почти на час раньше, надеясь, что Николая Даниловича еще не будет на работе. Но подойдя к двери кабинета, Султан Касенович понял, что Николай Данилович уже в кабинете. «Надо отдать ему должное, он работать любит и у него неплохо получается. Даже жалко будет если он замешен в этом деле!» - подумал Султан Касенович и зашел в кабинет.
- Здравствуйте Николай Данилович. Как Ваши дела? Сегодня Вы пришли раньше обычного.
- Здравствуйте Султан Касенович, - вежливо произнес Николай Данилович, - дела идут. Решил прийти раньше, чтобы никто не мешал поразмыслить над одним делом. Дело серьезное и много требуется сноровки, терпения. Вижу, Вам тоже не спится. Пришли на час раньше.
- Дома ждут, хотелось бы быстрее закончить проверку. Вот и решил раньше прийти, - спокойно ответил Султан Касенович и сел за стол, который стоял напротив стола Николая Даниловича.
После слов Султана Касеновича Николай Данилович заметно повеселел и начал звонить. Он долго разговаривал по телефону. Затем достал с сейфа чье-то дело и начал перелистовать лист за листом, делая вид, что чем-то интересуется. Скоро это ему наскучило. Он подошел к окну посмотрел во двор, открыл форточку, затем закрыл ее. Посмотрел на Султана Касеновича, хотел что-то спросить, но потом передумал и сел опять на свое место.
Затем к Николаю Даниловичу зашли сотрудники, и они о чем-то тихо вели беседу, изредка громко смеясь.
В ожидании, когда Николай Данилович выйдет с кабинета покурить, Султан Касенович рассматривал протокола опросов свидетелей по незакрытому делу. Он аккуратно карандашом наносил отметки на листы бумаги и записывал замечания в свою толстую тетрадь.
Николай Данилович долго не выходил с кабинета, видимо не решался оставить Султана Касеновича одного по причине ведомой ему одному. Уже перед обедом он взял пачку сигарет и вышел с кабинета.
Только Николай Данилович вышел Султан Касенович тут же полез в урну. Обнаружив запечатанный конверт, сунул его в свой портфель, подобрал упавшие бумаги на пол, сложил их в урну, так же как они лежали. Отошел, глянул на урну, все оставалась по-прежнему. Сел за стол еще раз посмотрел на урну и, оставшись довольным, продолжил работу.
Николай Данилович зашел в кабинет и, подойдя к столу Султана Касеновича, сказал:
-Султан Касенович, идемте обедать.
-Спасибо, Вы можете идти, а я еще немного посижу за делами.
-Да, нет, я Вас приглашаю в столовую. У нас здесь отлично готовят. Я товарищам сказал, что мы вместе придем.
-Извинитесь перед своими товарищами, мне здесь еще несколько дел надо посмотреть. Я и так задержался у вас.
-Султан Касенович, я не могу без Вас.
-Бросьте условности, идите. Я дождусь Вас и уйду раньше. Меня ждут в другом месте.
-Вы уж не пишите много. Нет замечаний у того, кто не работает. Здесь столько дел.… Идем к демократии, а преступность растет, – уважительно – покорным тоном сказал Николай Данилович.
-Какой же я проверяющий, если не найду ничего?! Вы сами меня уважать не будете. Вы же говорите, что нет погрешности у тех, кто не работает. Только у одних маленькие, а у других преступные, - сказал Султан Касенович.
Николай Данилович ушел.
Султан Касенович открыл свой портфель, достал конверт, который обнаружил в урне и осторожно ножом открыл его. Там находились Женины фотографии в разных позах. На обороте карандашом написано: «Дело по изнасилованию гражданки Миллер Р.И. проживающей ст. Ерментау» «Мало положил фотографии, да еще и адрес. Ясно молодо – зелено» - подумал Султан Касенович. Затем подошел к столу Николая Даниловича, открыл гвоздем дверцу стола. «Серик был прав, там что-то есть» - ощупывая внизу крышку стола, подумал Султан Касенович. Подцепив ножом прилепленный под крышкой стола картон, вытащил его на стол. С внутренней стороны были аккуратно сложены сто долларовые купюры, десять штук. Султан Касенович положил все на место. Он знал, что улики должны быть найдены при свидетелях, иначе он открутится.
Придя домой Султан Касенович позвонил в резерв проводников, спросив адрес, Миллер Р.И., объяснив версию, что оставил в ее вагоне сумку с документами. Ему ответили, что она через два дня приедет на явку, а адрес они не выдают.
-Ну, что Марат, надо тебе ехать в Ерментау, - сделал заключение Султан Касенович.
-Мы едем вдвоем, – заявил Булат.
-Нет. Вдвоем не поедете. Всем раскрываться нельзя. Может, она связана с ними. Я бы послал тебя, но ты не ориентируешься, так как Марат, – твердо сказал Султан Касенович.
-Я понимаю, что Марат здешний и лучше меня сделает, но это моя профессия, у меня имеется кое-какой опыт. Марат будь, пожалуйста, осторожен.
-Булат ты, что? Что мне сделает женщина? Брось.
-А вдруг она с ними. Мы же ничего о ней не знаем. Будь осторожен!
-Хорошо.
5.

Марат в Ерментау был впервые. Его поразил этот маленький, провинциальный город. Он был очень чистый. Весь утопал в зелени. В центре города преобладали двухэтажные дома.
Марат подошел к лавочке одного из домов, где сидели несколько старушек, и спросил, не знают ли они, где проживает Миллер Роза? Они начали одна, перебивая другую показывать в разные стороны.
- Извините, она работает проводником пассажирского вагона в вагонном депо, - уточнил Марат.
- Так это Розка, дочь Ивана, их семья к немцам собирается, она немка, - сплеснула руками одна старушка. - Я ее на днях бачила. Они живут за линией. Ехай туда.
- Ехай, а куды он ехать будет. Правильно скажи адрес, - вставая с лавочки, сказала другая старушка.
- Тю, адрес я откеле знаю. Так могу сказать. Ты Васька своего пошли с ним. Вон он бегает с пацанами.
Васек оказался проворным мальчишкой лет одиннадцати, пока они шли к Розе, он рассказал Марату все о себе, о своей бабушке и родителей, которые тоже работают проводниками. И что тетя Роза несколько раз приходила к ним.
Роза жила в частном секторе. Когда они подошли к ее дому, она работала в огороде, который был ухожен, там было много цветов, грядки строго квадратные, где росли лук, морковь, свекла. Картофель был посажен квадратногнездовым способом.
Дом Розы ничем не отличался от других, он был такой же, как все рядом дома, построен из самана, побелен известью, обнесен оградой из кольев, в некоторых местах вместо кольев стояли сухие ветки.
В огороде работала девушка, Марат решил, что это Роза. Она была высокой, плотного телосложения, на ней был длинный цветной халат с большими разрезами по бокам, распахнутые полы показывали ярко-красный купальник.
Марат немного постоял возле ограды, размышляя: «А это лучше, что она не смотрит на меня. Что я сейчас ей скажу? Девушка давай познакомимся! С ней уже один маньяк познакомился и изнасиловал ее. Теперь она ни с кем не хочет знакомиться. А ведь она сегодня должна ехать на работу. Значит, она будет на вокзале. Вот где возможно нам будет познакомиться в непринужденной обстановке».
На вокзале Марат сразу узнал Розу. Она была в железнодорожной форме и казалась старше своих двадцати лет.
Марат следил за ней и, увидев в какой вагон электрички, она зашла, сразу последовал за ней. Он сел напротив ее и начал разговор о погоде, о предстоящем урожае, она поддержала разговор. Они познакомились. Поговорив с ней, Марат понял, что она легковерная.
-Вы мне понравились. С Вами интересно разговаривать. Можно мне с Вами еще раз встретиться? – спросил Марат, – мне хочется узнать о Вас больше.
-Вы мне тоже понравились, но я встречаюсь с парнем.
-А Вы не могли бы мне рассказать о своем парне. Мне интересно, какой он, может у меня есть шанс.
-Он должен меня встретить, посмотрите.
-Я буду необъективен. Ведь вы мне нравитесь. Значит он мой соперник. Мне интересно как Вы его понимаете, что он вам говорит и как сильно он вам нравится.
-Как вам сказать? Знаете, когда его нет, он вроде мне и не нужен. Когда рядом мне неплохо с ним. Он телосложением как Вы, только постарше вас и уже лысый.
-Так он дед? – шутил Марат.
-Не-ет, он может года на два старше Вас, – улыбнулась Роза. – А, знаете, если хотите, встречайте меня. Я еду в Москву. Приеду через пять дней.
-Хорошо Роза, я постараюсь. Но я бы не хотел встречаться с Вашим парнем.
-С Пашей?
-Так его зовут Паша? А фамилия?
-Я не знаю.
Роза в окно увидела своего Пашу и попросила Марата сделать вид, что они незнакомы. Это нужно было и Марату.
Марат долго стоял на остановке, мучительно переминаясь с ноги на ногу, дожидаясь автобуса, но автобуса все не было, и он решил зайти к Наде.
Надя, увидев Марата, расцвела. Марат обнял ее.
-Надя, ты мне будоражишь кровь! Любимая, я не вынесу разлуки, не уезжай. Мне белый свет немил без тебя.
-Голубь ты мой ненаглядный, я бы все отдала лишь бы быть с тобой. Но ты сам слышал, что бабушка серьезна больна. Я все равно не смогу без тебя, я сделаю вызов. Булат ведь хочет там поработать, почему бы тебе тоже не поехать.
-Ой, я к тебе ненадолго. Бегу домой, потом увидимся.
Надя повисла у него на шее.
-Не пущу. Проходи, попьем чай и побежишь к своему Булату, - ревниво надув губы, протяжно сказала Надя.
Марат не смог отказать ей, и нагнувшись к ее уху, шепнул:
- Надюха, любовь моя, я так жалею, что не воспользовался тогда, когда ты была готова отдаться мне.
Надя покраснела как ее легкий с алым оттенком халат.
-Надюха, уедешь ты, а меня будет съедать тоска, и я умру от тоски по тебе.
-Марат, не надо.
-Ладно, жизнь моя. Пошел я до дому до хаты. Уже темно. Хотел немного побыть с тобой, а время быстро пролетело.
Марат шел в раздумье: «Почему так выходит, любишь человека, он тебя и все равно страдаешь?»
Как из-под земли выросла группа парней. Марат, быстро окинув их взглядом, подумал: "Все на подбор и с ними дядька … грузин" и от сильного удара оказался на земле.
Марат быстро поднялся, вывернулся от следующего удара, тут же получил удар ниже пояса. Он еле успевал увертываться от ударов. Но когда ему рассекли бровь, он не выдержал. Сделав в воздухе сальто, он оказался вне круга. Напряг мышцы и пошел атаковать. Уложив троих, схватил следующего. Тот поднял руки вверх, делая вид, что сдается, отвлекая Марата от другого парня, который подходил сзади. Марат не успел развернуться, получив удар ножом в спину. Все разом разбежались.
6.
Уже стемнело, когда Оля возвращалась с больницы домой. Тоска ее гложима. Она скучала по матери.
Увидев лежащего человека на асфальте, Оля подумала, что он напился до такой степени, что в беспамятстве свалился с ног, и она брезгливо отошла от него. Но что-то ее остановило. Она вернулась и посмотрела ему в лицо. Сердце колыхнулось, и она произнесла: «О, боже, не может быть!» Она дотронулась до Марата, он не шевелился. Рядом с ним была лужа крови, которая увеличивалась на ее глазах. Оля сняла с себя юбку и подложила под рану, затем быстро забежала в подъезд дома и начала стучать во все двери первого этажа, крича, чтобы вызвали скорую помощь.
Бригада «Скорой медицинской помощи» и милиция на удивление приехали быстро. Оля села в машину «скорой помощи». В ней были двое молодых санитаров и женщина бальзаковского возраста
-Марат, дорогой, - плакала Оля.
-Хотя бы накинула на себя что-нибудь, - процедила женщина сквозь зубы.
Оля даже не поняла, что обращаются к ней.
-А что комбинация красивая, да и трусики импортные, - смачно сказал один из санитаров.
-Если мозги сушенные, импортные не вставишь, - съязвила Оля, - ты мне лучше друга милого спаси.
-Я думаю…
-Мне плевать, что ты думаешь. Ты на приборы смотри, а не глазей на меня, - грубо оборвала его Оля.
Другой санитар, который держал на пульсе у Марата руку, скинув с себя, накинутый на плечи белый халат и подал Оле и, обращаясь к разговорчивому санитару, сказал:
-Смотри за раной, остряк самоучка.
Марат потерял много крови, и ему требовалось немедленное вливание крови. Оля села за телефон. Позвонила сначала Наде.
-Надя, я прошу тебя не волноваться. Я боюсь, что может произойти худшее. Объяснять долго не могу. Марату нужна кровь, много крови, немедленно 2 группа «А», резус положительный. Обзвони всех кого знаешь. Я звоню его маме. Знай, в больнице крови нет. Он лежит в железнодорожной больнице, в хирургии, в реанимации.
Оля положила трубку и сразу набрала номер телефона Сары Ибраевны. Трубку поднял Булат.
-Булат, хорошо, что ты поднял трубку. На разговоры у меня нет времени. Нужна кровь немедленно.
-Твоей маме…
-Булат, Марат в опасности. Он лежит в реанимации в железнодорожной хирургии. Потерял большое количество крови. … Мне нужно сделать еще пару звонков…
Мария Адольфовна была готова быстрее Нади. Она и слышать не хотела о том, что Надя пойдет одна. Надя взяла с собой сумочку и положила туда деньги на такси. Надя с Марией Адольфовной шли быстрым шагом на остановку, навстречу им шла группа ребят, шумно разговаривая между собой. Подойдя к ним, один из них спросил:
-Вы с нами?
-Нет, мы сами, - ответила Надя.
Мария Адольфовна незаметно дернула ее за джинсы.
-Детка, не советую со мной так, - сказал он развязанным тоном.
-Ребята мы идем выручать хорошего парня. Ему срочно нужна кровь. Может, именно в этот момент, врачи ждут кровь, – сказала Мария Адольфовна, давя на их сознание.
-Судьба жестока, - хладнокровно сказал один из них.
Двое других переговаривались между собой на казахском языке. Надя поняла, что их заинтересовала сумочка, вернее, что в ней лежит.
-Вам нужна сумочка? Пожалуйста, берите. Мне не жалко, если мой друг…, - и с этими словами Надя кинула сумочку на землю.
-Ты знаешь казахский язык?! Молодец! Значит, ты уважаешь наш народ, наши традиции! Где лежит твой парень? – спросил один из них, было видно по - всему, что он предводитель.
-В железнодорожной больнице в хирургии, - ответила Надя.
-Ребята, идемте на выручку хорошему парню! – обратился он ко всем.
-Откуда знаешь, что он хороший? - спросили недоверчиво ребята.
-Хорошая девушка не могла полюбить плохого парня! – заключил он.
Они вместе зашли в больницу. Булат, увидев их, был приятно удивлен.
-Надя ты привела целую футбольную команду.
Султан Касенович тихо разговаривал с Шамкеном Идрисовичем и Розой Даировной. Серик ходил из угла в угол.
Все уже сдали кровь. Последним вышел парень, который всех привел сюда.
-Будет жить ваш парень, должен, даже обязан! В нем теперь будет течь интернациональная кровь! – торжественно произнес он.
Его торжество не вписывалось в эту минуту. Сара Ибраевна замахала на него руками. Он, как ни в чем не бывало, улыбаясь, показывал на каждого пальцем, говорил:
-Казах, казах, ингуш, русский, хохол, казах, татарин, кореец, китаец. А у этого мать русская, отец казах, бабушка татарка, а сестра замужем за поляком. Так что полный интернационал.
Врачи уже двое суток бились за жизнь Марата. Сара Ибраевна не отходила от сына. Надя тоже была рядом. На уговоры Сары Ибраевны пойти отдохнуть, она аргументировала о своей любви к Марату и просила ее не докучать уговорами.
Жизненно важные органы у Марата задеты не были, но жизнь его была в опасности от потери крови. Врачи боялись отторжения организма от влитой чужой крови.

7.
Султан Касенович был весьма доволен. Он уверенно зашел в прокуратуру и попросил секретаря доложить о его визите. Его тут же приняли. Прокурор был очень внимательный и вежливый. «Уж слишком любезен» – подумал Султан Касенович. Он интуитивно чувствовал подвох.
-Султан Касенович здравствуйте! Как Ваше драгоценное здоровье? Я очень рад вас видеть. Проходите, присаживайтесь. Наверное, уже хотите в столицу?! Задержались Вы у нас. Тут телеграмма пришла. Просят Вас немедленно прибыть в Москву. Какое-то срочное дело, – не давая и слово вставить Султану Касеновичу, распылялся в любезности, коротышка прокурор.
Он протянул Султану Касеновичу, пухлыми, нежными руками телеграмму через стол. В ней было написано «Отстраняю проверки. Выезжать немедленно»
-У меня до утра еще есть время. Вот рапорт. Я хочу довести дело до конца.
-Извините, Султан Касенович, тут такое дело.… Я не могу ослушаться Министра…. Рапорт мы рассмотрим и доложим Вам лично, - он посмотрел на часы и продолжил, - простите меня Султан Касенович, у меня и минутки нет выслушать Вас. Я опаздываю.
Он встал, взяв со стола папку, давая понять, что разговор не состоялся.
Султан Касенович тоже встал и вышел с кабинета, даже не попрощавшись. Он всю дорогу думал, где допустил ошибку. Султан Касенович был уверен, что отстранен от дела чей-то подачей.
Султан Касенович чувствовал, что он на верном пути. Но сделать ничего не мог, коррупция процветает!

8.

Владимир Петрович, узнав о случае с Маратом, почувствовал, что влип. Из-за глупого упрямства наказать непослушную дочь, избавиться от ненужного, невыгодного зятя, вступил в преступный мир. Всесильный, всемогущий он и не заметил, что не он владеет ситуацией, а его всеведущий водитель. Отбывший шесть лет в тюрьме за финансовые махинации, с высшим образованием пошел работать водителем, с далеко идущими планами. Узнав нравы Владимира Петровича, он легко манипулировал им.
Теперь, как никогда, Владимиру Петровичу нужно было выдать дочь за сына высокопоставленного чиновника.
Когда он зашел домой, Оля что-то делала в своей комнате. Увидев отца, она пояснила, что хочет навести в квартире маленький порядок. Владимир Петрович понял, что она в неплохом расположении духа и решил действовать не откладывая.
-Оля, я хочу с тобой поговорить, - сказал Владимир Петрович.
-Да.
-Что, да? Иди ко мне. Мне плохо. Как подумаю, что мама лежит прикованная к постели…
-Да.
-Я вот и с женщиной познакомился, думая забыться, но, ни тут – то было. Прогнал я ее.
Оля внимательно посмотрела на отца. Он сидел такой одинокий. Сердце Оли сжалось, ей стало жалко его, себя, маму, ведь когда-то им было так хорошо вместе "А кто судья?! - подумала Оля, - я все свои невзгоды хочу переложить на папу. А чем я хороша?! Сейчас мама в больнице, папа все делает, чтобы ей было лучше, а я упрямо твержу, что в моей любви виноват только Он! А не лучше было бы покопаться в себе?!"
-Папа, родной, не знаю, чем тебе помочь?
-Иди ко мне.
Оля подошла к отцу, он обнял ее.
-Кровинушка ты моя! Прости меня, если можешь! Если я и делал, какие ошибки, так это же все ради тебя, ради твоего блага.
Владимир Петрович обнял дочь, почувствовав родное. Ведь совсем недавно было, когда, глядя на нее, его переполняло чувство нежности. Сейчас же его цель спасти свою шкуру, отделяло вглубь эти чувства. Оля, скучавшая по его ласкам, вся прильнула к нему.
-Оля, скажи, тебе нравится Сергей?
-Папа, - Оля резко отстранилась от него. Все, что она минуту назад чувствовала, разом исчезло. - Ты хочешь расположить меня к себе, ради того, чтобы я с Сергеем начала встречаться? Или совсем отдаешь меня замуж?
-Ты меня неправильно поняла.
-Поняла я тебя верно. Ты чувствуешь, что Женя невиноватый. Что его оправдают, и ты решил разыграть сцену любящего отца с покорной дочерью.
-Нет, дорогая, с любящей матерью и дочерью.
-Даже так?!
-Оля, давай обсудим все спокойно. Выслушай меня. Сейчас не надо говорить ничего. Просто послушай меня. Я постараюсь быть краток. Наберись терпения. Я заказал из Германии лекарство. Это стоит, так скажем, деньги и немалые. Нам придется, что-нибудь продать. Я думаю машину. Она все равно стоит в гараже никому ненужная. Но это не все, может понадобиться еще больше. Это будет зависеть от маминого здоровья. Я тоже невечный. Ты останешься одна с маленьким ребенком на руках.
-Папа, ты решил меня убить? У меня все внутри похолодело от твоих слов.
-Глупости не говори! Я тебя люблю, и запомни, я жизнь за тебя отдам. Но, допустим больная мать, маленький сын на руках и муж, который вышел с тюрьмы. А ему понадобится время адаптироваться. Потом устройство на работу, долгое и мучительное, так как его нигде брать не будут. Он же не будет кричать: «Я невиноватый, она сама меня затащила». Допустим, заболел сын, матери лекарство нужно будет постоянно, я узнавал у врачей. Работать сама тоже не сможешь. Дальше, что будешь делать? Он потащит тебя в колхоз к своим родителям. Они ему также дороги, как и тебе мы. Что поедешь? Бросишь мать и поедешь? Вот завтра ей надо дорогие лекарства, а ты ей скажешь: «Мама, я люблю его. Выхожу за него замуж. А ты подожди, когда я буду в состоянии купить тебе лекарство». Тебя не съест совесть? Если ты могла выйти за человека ради матери и помочь ей подняться. Не обязательно Сергей, пусть будет другой, который спасет твою мать. Но, я думаю, с ребенком не каждый бросится к твоим ногам, а Сергею ты нравишься. Ты даже не пробовала с ним встретиться. Дочка в кого ты такая нерешительная, непрактичная. Ты уверена, что тот придет и женится на тебе. Он живет своей жизнью. Он написал тебе письмо? Сильно занят? Его друзья заморочили тебе голову. Оглянись вокруг. Ты, что декабристка? Вон, твоя подруга, день и ночь с Маратом влюбляется. Отец бросил их, уехал в ФРГ, а позвал, она и на Марата не посмотрела, уезжает. Родителей не бросает, к лучшей жизни стремиться, а тебя под этого бросает. Отца своего пожалела, простила. Учись! Ты своего ненавидишь.
-Папа, я тебя люблю, но ты странные вещи говоришь.
-А ты слушай, что отец тебе говорит, он зла тебе не пожелает.
9.

Оля зашла в кабинет отца. Подошла к книжным полкам и стала перебирать книги. Затем попробовала открыть сейф, но не смогла. Села на диван, окинув кабинет взглядом. Ей вспомнилось детство. Как было ей уютно в этом сейчас для нее холодном кабинете. В детстве Оля любила сидя на диване, смотреть, как отец работает. Но на одном месте долго сидеть не могла, начинала прыгать. Отец, занятый работой не обращал на нее внимание. Чтобы привлечь его внимание она начинала петь. Он откладывал свои бумаги и присаживался к ней. Мать заглядывала к ним и, улыбаясь, хлопала в ладоши. Оля усаживала их вместе, выбегала с кабинета, переодевалась в материны платья, обувала на высоком каблуке ее туфли и просила, чтобы они хлопали в ладоши. Они хлопали. Она выходила на середину кабинета и громко говорила:
-Выступает Оля, народная артистка…. Хлопайте….
Отец целовал ее и говорил, что она самая лучшая артистка мира. Что он привезет ей жениха из-за морских стран.
И вот Женя…
Зазвонил телефон. Тетя Шура не подходила к телефону. Она мыла посуду на кухне и не слышала звонка или не хотела брать трубку. Трубку пришлось взять Оле.
-Алло, здравствуйте, - услышала она в трубке. Она узнала голос Сергея. Хотела тут же положить трубку, но в нее как сам дьявол вселился, и она нежно произнесла:
-Здравствуйте, Сережа!
-Извините, что я Вас потревожил столь поздний час. Владимир Петрович дома? Он просил достать лекарство. Я достал,… подумал, может срочно надо…, - неуверенно говорил он в трубку.
-Что за лекарство? Маме?
-Да, это Валентине Николаевне
-Если Вас не затруднит, принесите сейчас, - продолжала куражиться Оля.
-Но, я… не знаю, удобно ли…, - заикаясь, сказал он.
-Вы хотите, чтобы я пришла? – интригующим тоном, спросила Оля.
-Что Вы, я сейчас, - скороговоркой проговорил он, положив трубку.
Тетя Шура вышла с кухни и, вытирая руки об фартук, наблюдала за Олей, недовольно махая головой. Затем сняла фартук, поправила белую кофту с вышивкой впереди, одернула черную юбку и тихо сказала:
-Ой, недоброе задумала.
Оля засмеялась, опрокинув голову.
Тетя Шура посмотрев на Олю, недовольная, громко хлопнув дверью, ушла.
Оля вульгарно накрасилась, надела с глубоким декольте платье и стала ждать Сергея.
Сергей, увидев эту картину, стоял в нерешительности в дверях.
-Проходите, Вы такой нерешительный, - томно улыбаясь, сказала Оля.
Сергей прошел и присел на диван.
-Лекарство где? – спросила Оля.
-Какое лекарство? – не сразу понял он, - а лекарство!
Он протянул Оле сверток. Оля, не глядя на сверток, положила его на стол.
-Сергей, я Вам нравлюсь?!
-Даже в таком маскараде, Вы мне нравитесь…
-Я Вас тоже обожаю, - сказала Оля, посмотрев на него полузакрытыми глазами и, сделав бантиком губы, словно приготовилась к поцелую.
-Пойду я, пожалуй, - сказал Сергей, вставая с дивана.
-Нет, - сказала Оля, потянув его за руку, - у нас разговор только начался.
-Оля, что я сделал? Чем я обидел Вас? Тем, что влюбился? Так в этом никто не виноват, ни я, ни Вы. До свидания.
Оле стало обидно, грустно, страшно. Она как-то сникла. Затем стала неудержимо смеяться. Потом истерически закричала:
-Сергей, зачем я Вам?
-Разбудишь ребенка, - сказал Сергей, перейдя сразу на «Ты», - я вижу, тебе плохо.
Оля без сопротивления положила ему голову на грудь и заплакала.
Сергей стал утешать ее, не удержался и поцеловал, потом еще и еще.
В эту ночь она была его. К утру, Оля спала как младенец.
10.

Султан Касенович перед отъездом в Москву решил навестить Марата. Уже подходя к больнице, вспомнил, что оставил ключи от квартиры на столе.
Сара Ибраевна как всегда находилась рядом с Маратом. В больнице она не только ухаживала за Маратом, но и за всеми кто нуждался в помощи, кто не мог самостоятельно вставать. Врачи были довольны и даже предлагали ей устроиться к ним нянечкой.
Когда в палату зашел Султан Касенович, она сразу заметила, что у него какие-то неприятности и поинтересовалась, в чем дело.
Султан Касенович махнул рукой и сказал, что все уладится. Он не хотел причинять ей дополнительную боль. Когда собрался уходить, попросил ключи от квартиры. Сара Ибраевна открыла сумочку, достала ключи, которые брелком зацепились за записную книжку Розы Даировны.
-О, аллах, я не отдала записную книжку Розе Даировне.
-Что за книжку?
-Я была у Валентины Николаевны и у нее под рукой обнаружила записную книжку.
Султан Касенович машинально взял ключи вместе с записной книжкой. Отцепил от брелка и подал Саре Ибраевне книжку. Вышел с палаты. «Роза Даировна» – звучало в его голове. «Причем Роза Даировна? Что она у меня в голове? Записная книжка… и что записная книжка?… Надо ехать за билетом на аэропорт. Машину оставлю здесь. Булат с матерью приедет на ней. Надо все обсудить с Булатом. Сделать несколько записей…Записная книжка…за-пис-ная книжка.… Вот оно что… Роза Даировна потеряла книжку, где могут быть нам полезные записи» Он еще раз убедился, что «горячка» плохой союзник.
Султан Касенович присел на лавочку около дома, у которого находился. Подумал, вспомнил, о чем ему говорила Сара Ибраевна. Теперь он знал, что ему делать. Он вернулся в больницу, забрал у Сары Ибраевны записную книжку и поехал к Розе Даировне. Они вместе стали разбирать непонятные каракули, которые наплывали друг на друга.

Глава третья
1.

Пассажирский поезд «Целиноград - Москва» медленно подошел к Казанскому вокзалу города Москвы.
Султан Касенович подошел к начальнику поезда и выяснил, в каком вагоне проводница Роза Миллер. Корректно объяснив, ей кто он, пригласил ее пообедать с ним.
Она всячески старалась увильнуть, ссылаясь на занятость. И, наконец, ей очень неприятен этот разговор, Султан Касенович настойчиво просил, и она сдалась.
Они зашли в кафе, которое было недалеко от железнодорожного вокзала. Султан Касенович умело и осторожно задавал ей вопросы:
-Роза, почему Вы сразу узнали, Женю?
-Я Вас понимаю, Вы хотите его освободить?
-Я хочу выяснить маленькие детали. Вы сказали, что было темно, что лица его не запомнили. Едва, увидев, Женю на очной ставке, не задумываясь, сказали, что это он.
-Он это. Он!
-Хорошо Роза, он, я не спорю. Я хочу узнать, как Вы так быстро сориентировались? Есть какие-то особые приметы?
-Да, он лысый.
-Вы хотите сказать, что насильник был лысый.
-Да
-Как вы это заметили?
-Я хотела схватить его за волосы, но их на голове не было.
-Что еще привлекло Ваше внимание?
-Султан Касенович как Вы не поймете меня?! Я как глянула на него, сразу поняла, что это он. У него за ухом бородавка или родинка. Я царапнула ее. Он еще выругал меня, что я задела родинку или бородавку, я не помню. Он начал меня бить.
У Розы по лицу покатились слезы, она закрыла лицо руками, но уже не могла держаться и заплакала.
-Успокойтесь. Роза, Вы меня извините. Вы видели на очной ставке у Жени бородавку или родинку?
-Нет. У него за ухом, на скуле было поцарапано.
-Ясно. Вы писали это в показаниях?
-Нет
-Тогда я прошу, напишите мне.
2.
Булат стоял у подъезда, когда увидел ту самую девушку, которая привлекла его внимание в первый день. Она посмотрела на него и опустила глаза.
-Здравствуйте очаровательная незнакомка! – сказал Булат.
-Здравствуйте, Булат.
-О, я тронут. Вы знаете мое имя? Мне можно с Вами ближе познакомиться?
-Я сегодня не могу.
-Я тоже сейчас не могу. Иду к Марату в больницу.
-Что с Маратом? – заволновалась Рахима.
-Ножевое ранение
-Вы меня можете подождать пять минут?
-С большим удовольствием, - расцвел в улыбке, Булат.
Марат был в сознании. К нему медленно возвращалась память. Жизнь его была в неопасности.
Когда в палату зашли Булат вместе с Рахимой, Надя сидела у его кровати и читала ему книгу, Сара Ибраевна помогала другому больному присесть на стул.
Надя, увидев Рахиму, сказала, что ей нужно сходить домой. Сара Ибраевна, не видя истинной причины, сказала:
-Правильно дочка, сходи, отдохни.
Надя пришла домой уставшая и нервная. Она стояла у зеркала и разговаривала со своим изображением:
- Опять Рахима. Что ей надо? Когда она успокоится?! Хоть бы замуж вышла, скорее бы, вот бы я поплясала на ее свадьбе. Да пошла она, еще ноги утруждать из-за нее. Мы тоже не лыком шиты! Вон, какая я хорошенькая, да совсем я недурна!
Надя прошлась по квартире. В квартире было как на вокзале: все собранно и уложено в чемоданы, узлы, сумки. Надя позвонила Оли, и они встретились у подъезда.
-Надя, я не знаю, как начать… Я хочу с тобой поделиться…. Я сделала такую глупость. Не знаю, поймешь ли ты меня, – говорила Оля тревожным голосом.
-Я вся во внимании, говори.
-Я рассказывала тебе о Сергее?
-Да.
-Так вот я выхожу за него замуж!
-Шутишь.
-Надя, у меня больная мама, маленький ребенок на руках. Что мне делать?
-У вас есть деньги, что переживать? Я понимаю, что Валентина Николаевна болеет, но причем она и твой «Замуж», ты, что этим ее спасешь?
-По-твоему с Женей спасу? У него ни денег, ни положение.
-Я как будто слушаю твоего отца.
-Я его дочь.
-Оля, ты погубишь себя, Женю.
-А, кто говорил, чтобы он вообще оттуда не вышел?
-Оля ведь ты его любишь?
-Одной любовью сыт, не будешь.
-Я вижу, ты все уже решила.
-Да. Я даже переспала с ним.
Надя не мигая, смотрела на Олю.
-Он, правда, после того не появился, – грустно добавила Оля.
-И не появится. Разве ты глупая? Им нужно одно.
-Ну и пусть!
-Оля, если он придет, ты скажи, что это была слабость. Объясни ему, что ты любишь Женю.
-Никого я уже не люблю! Я перестрадала. А он хороший парень.
-Нет, тебя с места не сдвинешь. Ты как упрямый осел. Оля, подумай хорошо. Я знаю, ты любишь Женю.
-А ты скажи мне, пожалуйста, дорогая подруга, ты любишь Марата?
-Я его обожаю. Жизни не мыслю без него.
-Так не уезжай!
-Оля у меня бабушка…
-Бабушка, дедушка, пошли вы все со своими советами! - в сердцах сказала Оля, и ушла.
Придя, домой Оля позвонила Сергею.
-Оля?! – удивился Сергей, - я сейчас не могу беседовать. Я тебе перезвоню.
Оля прождала весь вечер звонка, но звонка не было. «Наверное, по гороскопу у меня сегодня невезучий день», – решила Оля.
3.

Оля еще лежала в постели, когда пришла тетя Шура. Она приготовила завтрак, покормила Иванушку, потом открыла дверь в спальню.
-Оля, ты ходила вчера к матери?
-Тетя Шура, Вы, что меня за идиотку держите? – с обидой сказала Оля.
Она встала с постели, нервно надела халат и, прищурив глаза, с раскрасневшимися щеками, сказала:
-Если Вы устали, можете не приходить к нам. Я сама справлюсь.
-Ты мне деньги не платишь, и ни тебе меня выгонять. Пока Валентина Николаевна не выйдет, я буду все делать. Вы с отцом хоть раз были на даче?
Оле стало стыдно за свой срыв.
-Тетя Шура, прости меня. Я скверно поступила.
Тетя Шура, тяжело ступая, ушла на кухню. Оля после завтрака ушла к матери.
Валентина Николаевна тихо лежала на постели, не реагируя на появление Оли. Оля устало вздохнула, непонятные чувства отчужденности тяжестью легли на сердце. Что бы отдалить их, Оля, искусственно улыбаясь, проговорила:
-Мама, папа говорит, что все сделает, чтобы ты выздоровела. У меня все хорошо. Да, он как-то сказал, что может уже скоро заберет тебя домой. Дома тебе будет лучше.
В палату зашла Роза Даировна.
-Здравствуйте Валюша, Оля. Как дела? Вижу, Валюша твои дела идут на поправку. Мне кажется, все будет хорошо! А у тебя, Олечка? Давно я тебя не видела. Вижу плохо тебе без мамы. Тяжело тебе, совсем осунулась. Повзрослела. Как Иванушка? Тетя Шура с ним?
-Роза Даировна я решила выйти замуж. Я спасу маму! У этого парня отец высокий чиновник. Он может достать любые лекарства.
Оля посмотрела на мать, что бы увидеть ее одобрение, понимание, но ее охватил страх, и она в ужасе закричала:
-Тетя Роза, у мамы судороги, перекошенное лицо.
Дома Оля не могла успокоиться. Нервная дрожь противно шла по телу. Руки тряслись так, что она не могла удержать заварной чайник. В голову лезли страшные мысли. Она была на гране нервного срыва. В двери раздался звонок. Оля машинально открыла дверь.
-Здрасти, Владимир Петрович дома? – с негативной ноткой раздражения спросил мужчина.
-Его нет, подождите, – сказала Оля и пошла в гостиную.
-Так он дома или нет, - не понял мужчина.
-Я же сказала его нет. Хотите, проходите, ждите, – автоматом сказала Оля.
Он прошел в комнату. Оля пристально, наклонив голову и прикусив нижнюю губу, смотрела на него.
-Я не понял, где Владимир Петрович? - спросил недоуменно мужчина.
Оля, оставив его без ответа, пошла в спальню. Со спальни она вышла в накинутом на плечи халате. Встала напротив мужчины, подняв правую ногу на пуфик, показывая точеную фигуру и красивые ноги, набирая номер телефона.
-Сережа… ты мне нужен…. Я жду, - трепетным от волнения голосом проговорила она и положила трубку.
-Зачем Сережа, чем я плох? – сказал, задыхаясь от похоти, мужчина.
Оля не успела, и опомниться, как оказалась на полу. Она была в таком состоянии, что совсем не сопротивлялась.
Стоя под душем, она думала: «Я даже не видела его лица, увижу, не узнаю… какое-то привидение».
У Оли произошел перелом, ее словно опустошили. Она не чувствовала ни отвращение, ни угрызение совести.
Позвонили в двери. Она открыла. Это был Сергей. Он внимательно посмотрел на нее.
-Оля, что случилось? Я бросил работу и пришел. У тебя был такой панический голос, что я не мог не прийти. Но сейчас вижу, ошибся. Ты в нормальном состоянии.
-Я... я выпила успокоительные таблетки и немного успокоилась, - произнесла Оля. – Мама плохая. Я думаю у нее кризис.
Оля скривилась и начала выдавливать с себя слезы. Она сама удивлялась: "Вот только было плохо", но сейчас она ничего не чувствовала. Ее мучила пустота, и она хотелось ее заполнить.
-Может позвонить папе. Я об этом не подумала. Я сразу подумала о тебе, мне захотелось, чтобы ты …, проговорила Оля, делая вид, что ей дурно. Она начала сползать, халатик распахнулся, и она оголенная свалилась на диван.
Сергей поцеловал ее, потом еще, еще, чувство к Оле были сильнее разума.
Сергей был счастлив неподдельно, он предложил Оле забрать Иванушку у тети Шуры и погулять втроем. Оле было безразлично, что делать и она согласилась.
Оля шла отрешенная от всего. Мысли в голове текли произвольно, как бы отдельно от Оли: «Полдня прошло, а я имела двоих мужчин: один грубый, другой нежный, но оба меня удовлетворили. Интересно, сколько можно выдержать за день? Страдала о Жене, а стоило страдать?! Надя умно поступает. Верно, говорит отец: «Оглянись». Любит Марата…. Солнышко мое… солнышко твое, да греться едешь к другому».
Сергей о чем-то бурно рассуждал, неся на руках Ивана, затем опустил его на землю, и тот бежал впереди их. Они зашли в городской парк, подошли к аттракционам. Иван, увидев детишек на скачущих деревянных лошадках, закапризничал. Сергей купил два билета и посадил его на лошадку, сам стал рядом с ним. Когда лошадка запрыгала под ним, Иван пришел восторг. После этого он не отходил от Сергея ни на шаг.
Подойдя к дому Оли, Сергей сказал, что ему было приятно провести время с Иваном, и после паузы, посмотрев внимательно на Олю, добавил:
- И с тобой!
Оля удивилась, она думала, что Сергей зайдет к ним или спросит, когда можно увидеть ее. Но он, помахав Ивану рукой, ушел. Ее самолюбие было задето.
4.
Сара Ибраевна, пережившая страх за жизнь сына, не хотела, и слушать о продолжении поиска преступников. Марат с Булатом шли на всякие изощрения, чтобы выбраться из дома. В этот вечер она особо не хотела их отпускать.
-Дело надо передавать в компетентную инстанцию. Что выходит с ваших партизанских действий? Они давно вас вычислили, играются с вами как кошка с мышонком, а будете надоедать…, - сказала она недовольно и, поправив косынку на голове одернув зипун, пошла на кухню.
Их выручила Рахима, она пришла как раз в нужный момент. Они усадили ее на диване и с обеих сторон шептали, как уговорить Сару Ибраевну. Рахима вызвалась им помочь и, приложив палец к своим губам, мягкой походкой пошла на кухню.
-Здравствуйте, Сара Ибраевна. Как ваше здоровье? – спросила Рахима.
-Здравствуй, Рахима. Спасибо за внимание. Как сама поживаешь? Что тебе эти заговорщики шептали? – еле удерживая серьезный вид, спросила Сара Ибраевна.
Рахима широко раскрыла глаза, сделав удивленный вид. И уже открыла рот, чтобы отрицать, но Сара Ибраевна показала пальцем на стекло кухонных дверей. Там как в зеркале было видно, как Марат с Булатом сидя на диване, поглядывали на кухню.
Сара Ибраевна довольная улыбалась. Рахима неудержимо рассмеялась, они попали как маленькие дети.
Сара Ибраевна попросила Рахиму сесть на диван, а ребят позвать к ней. Марат и Булат послушно подошли к ней.
-Вы видите Рахиму в стекле? – загадочно спросила она.
Рахима улыбаясь, махала им рукой.
-Да, - разом ответили они, не поняв в чем открытие.
-Так через стекло, тю, через зеркало водитель Владимира Петровича, наблюдает за вами.
-Мама, да ты у нас Шерлок Холмс!
-А вы великие конспираторы!
-Сара Ибраевна, я Вас люблю. Все великое просто! - сказал Булат, щипая себя за щеку.
И все же благодаря Рахиме им удалось уговорить Сару Ибраевну, и они втроем на машину отца Булата подъехали к дому, в котором живет Оля, почти одновременно с ними подъехала машина Владимира Петровича.
Из подъезда вышел Владимир Петрович, сел в машину и машина тронулась. Следом, соблюдая дистанцию, вел машину Булат. Они подъехали к больнице, где лежала Валентина Николаевна. Владимир Петрович быстрым шагом зашел в больницу. Не прошло и тридцати минут, он важно вышел оттуда. Открыл дверцу машины, постояв немного сел на заднее сидение, и машина поехала дальше. Затем в первом микрорайоне, оставив Владимира Петровича около дома № 4, водитель на машине уехал один.
Возле педагогического института водитель посадил в машину человека. Остановку они сделали у здания резерва проводников. Мужчина вышел с машины и зашел в здание. Через некоторое время, Марат увидел Розу, она шла с этим мужчиной.
- Марат, успеваешь фотографировать? – спросил Булат, видя, что дождь все сильней разыгрывается.
- Не волнуйся, все выйдет хорошо. Будет все О, кей!
- Товарищи, эта не «подставная утка»? – спросила Рахима.
- Нет, - твердо ответил Булат, - «подставная» уже бы все рассказала ему, и он не стал бы светиться…. И нам пора, пока нас не заметили.
- Меня к Наде отвези, - сказал Марат.
- Я за тебя головой отвечаю, - взмолился Булат.
- Не волнуйся, твоя голова будет на месте, - задорно сказал Марат.
Надя, увидев Марата, обрадовалась.
- Марат, на улице дождь, а ты в одной рубашке. Ты же еще не выздоровел, – делая недовольный вид, говорила Надя. Это ей не удавалось. Улыбка ее сияла, ослепляя Марата любовным огнем.
- Милая Надя, я так жаждал видеть тебя!
Услышав голос Марата, Мария Адольфовна вышла из комнаты, в спортивном костюме и кроссовках на ногах.
- Здравствуй Марат, мы переживали за тебя.
- Здравствуйте, спасибо Мария Адольфовна. Вижу, приготовились к отъезду - с грустной ноткой, сказал Марат.
- У нас в квартире прохладно, поэтому мы с Надей в спортивной форме смотрим телевизор.
- Увезете Надю, я умру от тоски, и на Вашей совести будет жизнь влюбленного джигита.
Надя сдвинула брови и надула губы, это означало, что она недовольная. Марат, подняв руки вверх, показывая, что сдается, сказал:
- Надя, ты со мной делаешь, что хочешь.
Мария Адольфовна не стала им мешать и ушла.
- Надя, ты видишь Олю? – поинтересовался Марат.
- Она мне звонила как-то раз, - Надя отвернулась от Марата и подошла к окну. - Дождя уже нет. Странная погода, то солнце светит, то дождь идет.
Марат понял, что Надя о чем-то умалчивает.
- Надя, в чем дело? - Марат развернул ее к себе лицом, Надя отвела глаза. - Скажи, что случилось?
- Я просто…
- Я прошу тебя, ты же знаешь, я переживаю за нее.
-Марат…, - Наде трудно было говорить, - … Оле тяжело, ей …
Раздался сигнал автомашины. Марат посмотрел в окно и улыбнулся.
- Интересно, он все время стоял здесь? И любовался на наши силуэты.
- Кто там? – спросила Надя, тоже посмотрев в окно.
- Мой телохранитель. Мама теперь меня одного не пускает.
-Булат?
- Да
- Зови его сюда. Будем пить чай.
- Нет, нет, пойду, мама будет переживать, - сказал Марат.
Он знал, если Надя пойдет его провожать, то увидит Рахиму. Тогда ей ни за что не объяснить, что Булат пригласил Рахиму. А ругаться с Надей он никак не хотел. Поэтому пока она не опомнилась, он быстро ушел.
Рахиме льстило, что она небезразлична Булату, но она тянулась к Марату. Она злилась сама на себя. Ведь было время, когда Марат пошел за ней, забыв о Наде. Но она этого не оценила. В душе он всегда ей нравился, но подруги смеялись над ней, что она интересуется Маратом. Поддавшись мнению других, она потеряла его. Сейчас Булат. В нем она видела все то, что раньше недоставало Марату, но он ей не нужен. Ей нужен Марат.
Булат напротив, жаждал остаться с ней наедине.
- Рахима тебе нравится Марат? – вытирая салфеткой не существующую пыль с руля, спросил он.
- Антипатию к нему я не испытываю, - уходя от прямого ответа, сказала Рахима.
- А ко мне? – уже копаясь в бардачке машины, спросил Булат.
- Булат, тебя в институте учили, как разговаривать с девушками? – кокетливо спросила Рахима.
Зная его чувство, она не отталкивала его от себя, а наоборот дразнила его. Тем самым, разжигая больше страсти к себе.
- Скажи, как мне разговаривать с тобой, чтобы ты забыла Марата?
- Не выдумывай, Булат, если бы он мне нравился, я бы его отбила, - самоуверенно сказала Рахима, давя в себе боль.
Когда Марат с Булатом пришли домой, Сара Ибраевна ждала их, накрыв стол. Они наотрез отказались от еды, и сразу пошли проявлять пленку. Проявив пленку, они стали внимательно рассматривать ее.
- Марат, смотри, а этот мужчина лысый, - выделяя слово «лысый», сказал Булат.
- Да-а-а, - протянул Марат и задумался. Он понял Булата. После продолжительной паузы, Марат сказал, - а ведь она говорила…, что у нее парень лысый.
- Да-а-а, - в свою очередь протяжно сказал Булат.
Они сели на край ванны. Булат руками взялся за голову, шевеля пальцами волос. Марат опустил голову, вертя ее, как будто что-то искал на полу. Оба были в напряжении, день был трудный, но мысли до придела ясными. Марат вспомнил слова Владимира Петровича и медленно произносил их вслух: «Идиот, ходит к девке, которую…» изнасиловал! – заключил Марат.
- Ты понял теперь?! – воскликнул Булат. – Ты понял, что все идет от Владимира Петровича.
- Но мы можем ошибиться, - уже начал сомневаться Марат.
- Логика, логика. Я инстинктивно чувствую. Но это все надо доказать, - досадливо сказал Булат.
Сара Ибраевна постучала в ванну и предупредительно сказала:
- Ребята, вы своим крикам разбудите весь квартал.
Они буквально выскочили с ванной комнаты.
- Мама, кажется мы у цели! – радостно сказал Марат.
Булат вообще не мог стоять на одном месте. Энергия, восторг переполняли их. Сара Ибраевна еле уложила их спать.
Марат уже почти задремал, но непонятные чувства опять его всколыхнули.
- Булат, что я думаю. Не рано ли радуемся? Мало лысых? А, что если она опять будет твердить, что Женя ее изнасиловал?
- Надо все же.… А, есть у меня одна идейка. Не знаю, одобришь ли?
-Говори.
5.

В больнице Олю ждал сюрприз. Врачи сказали, что Валентина Николаевна чувствует боль в правой руке.
Оля буквально влетела в палату. Валентина Николаевна сидела на кровати. Оля припала к ней, тут же потекли слезы радости, горечи, страданий. Увидев, что мать пытается приподнять руку, чтобы дотронуться до нее, Оля вытерла слезы и сказала:
- Ой, какая я глупая у тебя. Не переживай мамочка, не надо. Я больше не плачу, я это от радости. Это тебе лекарство помогло, которое достал Сережа. Мама, он хороший человек, он мне нравится. Мы придем с ним к тебе.
Оля шла домой возбужденная. Ей непременно надо было, поделиться с кем ни будь, своей радостью, что ее мама выздоравливает, несмотря на прогнозы врачей.
Казалось, радость росла внутри и выливалась в неудержимую улыбку, ноги сами хотели плясать! Как долго длилась черная полоса, а теперь счастье лицом повернулась к ней. Оля всей душой думала, что с этой минуты все невзгоды пройдут, и постепенно будет как прежде, но дома радость Оли улетучилась, тут же, заполнив душу тревогой. Заболел Иван, тетя Шура уже вызвала врача.
Прослушав ребенка, врач сказал, что у него двустороннее воспаление легких и ему требуется постельный режим. Его немедленно надо положить в больницу.
Оля позвонила отцу на работу, но его там не было. Иванушку забрали в больницу, а ей категорически отказали в просьбе положить ее вместе с сыном в больницу.
Зазвонил телефон. Тетя Шура подняла трубку.
-Оля, тебя спрашивает какой-то мужчина, - прикрыв трубку, сказала тетя Шура.
-Папа, - спросила Оля.
-Нет, какой-то мужчина.
-Я никого не хочу слышать и видеть.
-Ее нет дома, - ответила тетя Шура и положила трубку
Через несколько минут телефон опять позвонил. Тетя Шура подняла трубку и недовольно сказала:
-Я Вам говорила, нет ее дома.
Оля лежала на диване, казалась совершенно безразличная ко всему. Зашла Надя.
-Здравствуйте, почему дверь не закрываете? – задорно улыбаясь, спросила она.
Тетя Шура вздохнула и, объяснив Наде, в чем дело ушла к себе. Когда они остались одни, Надя чтобы успокоить подругу сказала:
-Оля, почему ты все драматизируешь? Ты же знаешь, что дети часто болеют. Твоя мама выздоравливает. Ты должна радоваться. А Иванушка скоро поправится.
Оля лежала как каменное изваяние. Не зная как вывести Олю с такого состояния, Надя присела к ней на диван и продолжала говорить:
-Хочешь, я рассказу как идут дела у Марата и Булата?
Оля не шевельнулась.
- Ну, хочешь…
- Я хочу, чтобы ты ушла! – истерически крикнула Оля, развернувшись на другой бок.
- Ты, правда, этого хочешь?
- Оля, я понимаю, что тебе больно. Но почему ты причиняешь боль другим?
- Я не хочу тебя видеть, - грубо ответила Оля.
- Я не верю тебе. А прочим, … ты себя очень любишь! Думаешь только тебе в жизни плохо?! Ясно тяжелобольная мама, тут сын заболел, но это не дает тебе право делать из этого культ. Люди бывают и ни в таком положении, но не доводят это до трагедии! Не следует замыкаться только на своей персоне. У меня тоже не все гладко…
- Надя, если не хочешь услышать о себе то, о чем я буду потом жалеть, лучше уйди, я прошу тебя…
Надя вышла с подъезда и прислонилась спиной к стене дома. «О чем она хотела сказать? Что я сделала такого? Не пойду я больше к ней» - с обидой думала Надя. Ее душили слезы, она никак не могла с ними совладать.
- Такая красивая девушка и плачет. Кто тебя обидел? – участливо спросил какой-то мужчина.
Надя, вытирая непрошеные слезы, посмотрела на мужчину. Перед ней стоял довольно высокий, молодой, но уже лысый, не считая редких волос, около ушей, со спортивной фигурой мужчина. У него был прямой нос, карие, масленые, скользящие по Наде глаза, и слегка выделяющая нижняя челюсть. Толстые губы были растянуты в улыбке. Он был аккуратно одет, но что-то было у него неуловимо отталкивающее.
- Так ты скажешь, кто он?
- Дяденька не приставай к незнакомым девушкам, - ответила Надя, став полу боком к нему.
- А мы незнакомые, родная моя? Давай познакомимся.
- Меня звать Паша.
- А я Маша с Казахсельмаша.
- Я по глазам вижу, обманываешь меня. А нехорошо обманывать дяденек. Хочешь, я тебе погадаю, правду открою?
- Что-то вы не очень похожи на цыгана, – пренебрежительным тоном сказала Надя.
- Мне не очень нравится твой тон, - отбросив джентльменство, процедил он.
- Так-то лучше, оно как-то ближе к истине, - съязвила Надя и, смерив его взглядом, ушла.
Паша поднялся к Оле. Он явно нервничал, выдавала его дергающая бровь.
Оля узнала его по гнусавому голосу. Она хотела закрыть дверь, ругая себя в душе, что предварительно не спросила: «Кто?», но он подставил ногу между дверью и порогом.
- Будь так любезна, впусти меня. Мне уже испортила настроение твоя подруга. Я не намерен и дальше портить его.
- Извините, но мне кажется, Вы меня с кем-то путаете, - не отступала Оля.
- Подруга тебе не кажется, что ты долго держишь меня у своего порога? Тебе хочется, чтобы все соседи слышали мои объяснения, как мы валялись на полу?!
От этих слов Олю бросило в жар. Она невольно отстранилась от двери. Он зашел в прихожую и закрыл за собой дверь на ключ.
- Ты не бойся, я неглупый. Болтать до поры, не буду, но… и тебе не советую.
- Сейчас должен прийти папа, - сказала Оля, чтобы напугать его. Ей как никогда захотелось, чтобы прямо сейчас появился отец.
- Ха-ха, я, прежде чем прийти, выяснил, что твой папаша очень занят, - грубо тиская ее, сказал Паша. – Ты сегодня мне больше нравишься. По крайне мере в своем уме, поэтому сама раздевайся.
Олю сковал страх, она не шевельнулась.
- Ты хочешь прямо в прихожей? Для меня желание женщины закон, - произнес Паша, и криво улыбаясь, рванул на ней халат.
6.
Марат и Булат подъехали к резерву проводников.
Марат быстро нашел Розу. Она стояла в холле, разговаривая с группой женщин в таких же, как и она, темно-синих пиджаках, светло-синих рубашках и галстуках того же цвета, что и костюм, в юбках длинной до средины колен. Все в форме, у всех блестели железнодорожные знаки на груди и пуговице в два ряда. Все почти одного возраста и телосложения – это выглядело совсем недурно.
Увидев, Марата она обрадовано сказала:
- Я думала, что ты меня забыл.
- Роза, ты себя недооцениваешь. Такую девушку забыть?! Нет, нельзя. Я приходил к тебе, но ты была с Пашей, и я ушел.
- Он скоро должен подойти, - просто сказала Роза. – Он привязчив, с ним не так просто расстаться. Хотя я хотела бы этого.
- Он тебе разонравился?
- Не могу понять…. Но у меня какое-то…разочарование, да и правду сказать, он мне сильно и не нравился.
- Даже так!
- Да и я ему, наверное, нравлюсь только в том, что уезжаю в ФРГ. Как-то сильно выпивший, он открыл почти все карты, да друг утащил. После этого как-то неприятно мне…
- А что за друг?
- Он всегда на машине «Волга». Привозит Пашу и не выходит с машины, ждет его там или вовсе уезжает. А, что за конверт у тебя?
По Розе явно было заметно, что она не прочь провести вечер с Маратом. Она преданно смотрела на него, поправляла ему воротник белой рубашки, нежно прикасалась рукой к его груди, кокетливо улыбаясь.
Марат видел это и хотел быстрее уйти. Но ему нужно было, чтобы она обязательно спросила его о конверте. Поэтому, разговаривая с ней специально все время крутил конвертом для того, чтобы она заметила. В конце концов, она обратила внимание на конверт и поинтересовалась, что это за конверт.
- Это фотография, где я с другом, - сказал Марат, еле сдерживая восторг, что все идет по намеченному плану, быстро достал фотографию и, показал ее Розе. Он был готов к самой худшей реакции Розы, он даже непроизвольно немного отошел от нее.
- А у тебя симпатичный друг, - ничего не подозревая, сказала Роза.
- Я что хуже? – пытливо глядя на Розу, шутливо сказал Марат.
- Ты слов нет. Но и друг хорошенький. Такое впечатление, что я его где-то видела и совсем недавно.
- Ладно, я пошел. Мы еще встретимся, - забрав у Розы фотографию, сказал Марат.
Роза пошла к подругам. Марат сел в машину и они с Булатом уехали. Марат задумчиво сидел не разговаривая. Булат не выдержал.
- Что Роза сказала? Молчишь как партизан.
- Ты знаешь, она его не узнала. Просто сказала, что она его где-то видела.
- Теперь ты понял. Она зациклилась на лысых. На очной ставке, едва увидев ни Женю, а «лысую башку», она сказала, что это он. Она даже не знает его лица. А видела она его в вагоне. Я в этом уверен.
- Но почему увидев «Лысую башку», как ты говоришь, Павла, она не подозревала его?
- Логично спрашиваешь. Очень просто. Если бы она первым увидела Павла, она сказала бы, что это «Он». Но, зная, что один «Лысый» сидит, другой ей уже не враг. Но ей невдомек, что его подстригли уже в тюрьме. А кому-то это на руку. Кому-то нужно, может, даже ей внушают, что виновен Женя. Поэтому никого и не интересовало, почему она его сразу узнала.
7.
Узнав, что Валентина Николаевна может сидеть, Владимир Петрович понял, что самое безопасное для него, если она будет дома. В этот же день он забрал Валентину Николаевну и заказал инвалидное кресло.
На выходной день Владимир Петрович пригласил Сергея и его родителей на ужин. По этому поводу он вызвал на дом парикмахера, консультанта по красоте, чтобы они преобразили Валентину Николаевну.
До встречи осталось несколько минут. Оля сидела в своей комнате. Она знала по рассказам Сергея, что его мать, Александра Андреевна, вышла замуж в тридцать два года, за своего студента, которому исполнилось двадцать семь лет. В браке они счастливы. Сергей ни разу не слышал, как они ругаются. Оля окончательно решила выйти за Сергея замуж. Она думала, что пройдут проблемы, особенно с назойливым Пашей.
Паша бесцеремонно приходил к ней. А когда она имела неосторожность сказать, что отец на днях должен привести Валентину Николаевну из больницы домой, он решил сделать прощальный вечер. Паша в тот же день пришел со своим другом, которого он называл «Грузя». Сначала они пили вино, затем водку. После этого Оле страшно вспоминать, что было.
Тетя Шура делала последние приготовления к столу. Она тоже была готова к гостям. На ней была белая с рюшками кофта и черная на резинке юбка. Она даже подкрасила губы.
Валентина Николаевна сидела в кресле. На ней был костюм нательного цвета, волос коротко подстриженный. Она выглядела немного уставшей, можно сказать замученной, но прежняя красота к ней возвращалась. Рядом около ее кресла, в черных брюках и красном костюме ходил самоуверенный Владимир Петрович.
- Ну, что Валентина, говорил тебе, что выдам замуж дочь за нужного мне человека?… А ты сильная… Я грешник думал, не выпутаешься, а ты гляжу … молодец. Только не балуй…, - держа правую руку в кармане пиджака, сказал он, не глядя на Валентину Николаевну
Ужин состоялся на высшем уровне.
Родители Сергея были педантичны.
Владимир Петрович был предельно внимательным к Валентине Николаевне. /Как это ему удавалось, знает только он/.
Оля тоже была изыскано одета, она выглядела совсем девчонкой.
Уже прощаясь, отец Сергея сказал:
- Мне было приятно провести с вами вечер. Как только Валентина Николаевна почувствует себя хорошо, мы ждем вас. Ваша дочь очаровательная девушка, умная! Я теперь понимаю своего сына. Сейчас трудно найти порядочную девушку, да еще и умницу!
Садясь в машину, Сергей шепнул Оле:
- Моим родителям ты понравилась. Я тебя люблю и прошу твоей руки!
- По-моему ты лишнего немного выпил, - улыбчиво ответила Оля, отметив про себя: «Я рада!»
- Поэтому и стал храбрый. Хочешь, я крикну, как сильно я тебя люблю!
Услышав это признание, мать Сергея забеспокоилась:
- Сынок, ты и так довольно громко говоришь! Извините, пожалуйста, он совершенно не может пить.
С Сергея же так и лились нежность и страсть к Оле. Он не унимался, сев в машину и опустив стекло дверцы машины, сказал:
- Завтра жди сватов!
Оля, опрокинув назад голову, засмеялась:
- Почему убегаешь, можно и сегодня засватать.
Сергей выскочил с машины. Мать хотела удержать его, но не успела.
Ошеломленный поведением дочери, Владимир Петрович незаметно дернул Олю за руку.
Эта идея отцу Сергея понравилась, и он тоже вышел с машины. Мать Сергея при помощи Владимира Петровича, усадила их в машину, и они уехали.
Владимир Петрович весь кипел от ярости.
- Ты своим поведением могла испортить все! Негодная девчонка!
- Папа…
- Молчи!
Тут подъехала его машина, и он уехал.
В машине Владимир Петрович успокоился. Не смотря на выходку Оли, он все же был доволен, действие происходила как нельзя хорошо.
Владимир Петрович понял давно, что ему уже не нужен этот водитель и, пара избавиться от него, так как он слишком много знает. Владимир Петрович решил не откладывать разговор с трудоустройством водителя. Он уже давно присмотрел для него места и ждал удобного случая. И вот этот момент. Владимир Петрович произнес речь:
- Вот гляжу на тебя, с высшим образованием и все в водителях ходишь. Не пора ли стране долг отдать? Ведь пять лет учили тебя. Я решил устроить тебя в технический отдел. Там работал умный человек. Скопил капитал. Построил домишка в России, нашел работенку и уехал. Возглавишь мозг предприятия?!
- Честно говоря, мне и с Вами неплохо. Я бы не хотел уходить от Вас, - лестно проговорил он.
- Брось, тебе продвигаться надо. Что всю жизнь решил баранку крутить? Тебе же деньги надо, звание.
- Деньги… - это презренный металл, … который дает свободу. Поэтому чем больше их, тем свободней дышится, - задумчиво проговорил водитель и перевел разговор на другую тему. – Я вижу, Ваша дочь замуж собирается? Мне что пусть выходит. Только …, - он замолчал.
Владимир Петрович терпеть не мог неизвестности, да еще когда с ним играют так открыто. «Возомнил о себе не весь что…», – брезгливо подумал он.
- Я тебя слушаю, - повелительно сказал Владимир Петрович, всем видом показывая негодование.
Водитель понял, что переиграл.
- Владимир Петрович, извините, если что не так, я просто хотел Вам доложить, что Ваша дочь встречается…, – он опять замялся, думая, что может испортить все. Но, увидев лицо Владимира Петровича, понял, что поздно отступать и скороговоркой проговорил, - с Пашей!
- Говори что знаешь? – потребовал Владимир Петрович.
«Что съел?!» – сориентировался водитель, а вслух произнес:
- Ни раз, а несколько раз! Да еще и «Грузя».
- Что-о?! – Владимира Петровича как будто отхлестали по щекам и вылили на него нечистоты. Внутри бушевала ярость! - На-зад! Убью! Идиотка!
Водитель остановил машину и тихо сидел, думая: «Нет, дорогой. Договориться нам надо насчет работы. Нам уж вместе не работать!» Он знал, что Владимир Петрович редко показывает свое настроение и быстро берет себя в руки. У этого человека большая сила воли. Так и вышло, через некоторое время он спросил:
- Где хочешь работать?
- Мы люди маленькие…, - раболепно заговорил водитель.
-Где? – сверкнув глазами на него, повторил Владимир Петрович. Он не склонен был выслушивать монолог о его положении.
Водитель знал, что, если сейчас он получит «добро», Владимир Петрович, если даже это будет не в его силах, приложит все усилия и добьется – такой он человек!
- Мне хочется поработать водителем в ФРГ, хотя бы три года.
- Ясно
- Вам в микрорайон?
- Поехали.
Поднявшись утром на работу, Владимир Петрович увидел Олю на кухне, где она сама готовила ему завтрак. Когда они с ней сидели за столом, Оля заговорила о свадьбе.
Владимир Петрович не стал ничего выяснять об услышанном поведении Оли от водителя, боясь, все испортить. «Мне бы быстрее выдать ее замуж, а там я разберусь с этими уголовниками», – думал он.
8.

Пришел Сергей и объявил, что медовый месяц они проведут в Италии. Оля подбежала к Сергею и чмокнула в щеку. Эмоции радости ее переполняли, она поедет в Италию. Оля подошла к матери.
-Мама, ты слышала, что я еду в Италию?
Она положила голову на колени матери. Валентина Николаевна пыталась дотронуться до ее волос непослушной рукой, беззвучно кривя ртом. Оля поднялась и сказала:
- Не волнуйся, у меня все будет хорошо. Я привезу много подарков тебе и Иванушке.
-Иванушку … мы… берем… с собой! - нарочно делая паузы, для лучшего эффекта объявил Сергей, он ждал, что Оля его неслабо чмокнет на этот раз, а расцелует. Ведь он не забыл о ее сыне.
Оле трудно было представить путешествие с Иванушкой. Постоянные его капризы ей дома надоели, а ей говорят, что он едет с ней. Нет, нельзя этого допустить. Она хочет отдохнуть от всего, отвлечься, надышаться воздухом свободы. Она только при слове "путешествие", почувствовала рай. Она раскрепостится, никого не будет бояться. Все заботы в стороне, ни о чем, ни о ком не беспокоиться, не думать, только она. Нет, Иванушка будет мешать. Она привезет ему подарки, много подарков. Оля была умная, она поняла, что пауза затянулась. Она взяла за обе руки Сергея и, глядя ему в глаза, улыбчиво сказала:
- Иванушка мне очень дорог, чтобы им рисковать. Другая страна, другой климат, длинная дорога. Нет, он останется с тетей Шурой.
Целовать Сергея она не думала, ей не терпелось посмотреть, что собой представляет это страна. Она взяла энциклопедический словарь, открыла его и начала читать: «Итальянская республика государство Южной Европы в центре Средиземноморья. Занимает Апеннинский полуостров, Паданскую равнину, южные склоны Альп, острова Сицилии, Сардиния и ряд мелких островов. Столица Рим. Около 80% ее поверхности занимают горы, их предгорья и холмы»
- Видишь, а ты хотел брать Иванушку. Нет! – сказала Оля.
Владимир Петрович поддержал дочь.
-Вам никто не собирается отдавать Иванушку. А вот сейчас можете пойти погулять втроем. Сегодня день прекрасный, солнышко греет, и ветра нет, - сказал Владимир Петрович.
Иванушка уже вьюном крутился возле Сергея. Он быстро привык к нему. Когда его не было, Иванушка постукивал по оконному стеклу и говорил:
-Дядя плиходи, Ива хосит гулять.
Едва оставшись одни с Валентной Николаевной, Владимир Петрович завел старую пластинку:
- Что смотришь на меня? Думаешь, сидеть можешь, так и выздоровела? Вытаращила на меня глазища. Твоя дочь уже принимает всех подряд, а я плохой муж, отец. Ради кого я стараюсь. Ради ее, чтобы счастлива была, больше мне ничего не надо. Видишь, в Италию едут…. А мы вдвоем остаемся. Не смотри на меня так. Привез на свою голову домой, и оставлять в больнице нельзя. Вдруг язык развяжешь? Смотри, сам отрежу! А вообще кто тебя всерьез воспримет? Ведь ты больная. Ладно, время терять не буду, меня женщина ждет.
Оля шла под впечатлением предстоящей поездки. Сергей нес Иванушку на руках, который уже дремал.
- Сергей, давай я понесу, - предложила Оля.
- Нет, нет, тебе тяжело будет. Он уже немаленький.
- Своя ноша нетяжела.
- Оля, вы оба моя ноша, - сказал, улыбаясь, Сергей и другой рукой обнял Олю, которая тут же вывернулась из объятий.
- Не надо, держи Иванушку двумя руками, - сказала Оля, уловив себя на мысли, что слишком диковата с ним.
Ей было хорошо с ним и неплохо без него. Она чувствовала, что он хороший человек, что с ним она будет счастлива или, по крайней мере, спокойная.
Сергей остановил машину и окликнул Олю, которая у киоска покупала газету. Оля подошла к машине с какой-то внутренней тревогой, которая ниоткуда взялась. Уже сев в машину поняла, что это их машина. Что-то непонятное, тревожное залило ее внутри и сжало сердце. «Украли? Отец дал кому-то? … Он говорил, что нужно продать ее ради мамы…, но о продаже речь больше не шла.… Да и сказал бы он мне…»
- Вам куда? – спросил водитель.
Сергей назвал адрес. Оля невольно глянула на водителя, через зеркало, которое прикреплено сверху лобового стекла. Ледяная вода разлилась по жилам. Это был тот, который приходил с Пашей. Оля его сразу запомнила, он был маленького роста, худощавый с бегающими зрачками глаз. Так же гладко причесанный с хвостом прихваченным резинкой сзади. Она не знала, как его зовут, Паша называл его «Грузя». Оля сидела в машине, будто голая в тридцатиградусный мороз. Подъехав к дому, она вышла с машины вся обледеневшая.
Сергей открыл дверцу машины, повернулся на сидении, опуская ноги на асфальт, и осторожно держа на руках Иванушку, вышел.
- Эй, слушай, у вас телефон есть? – спросил водитель, - мне надо звоныт.
- Есть, - ответил Сергей.
- Слушай, стой машина, я позвонит и приду. Мне нужно.
Сергей не успел ничего понять, как водитель взял Иванушку с его рук.
- Машины замок не работает, стой, пожалуйста, я быстро. Мне нужно. Ребенка донесу.
- Оленька я не буду подниматься, завтра увидимся, я с ним и уеду, – сказал Сергей, ничего не подозревая.
Идя по лестнице, водитель нес Иванушку на одной руке, другой бесстыдно щупал ее ноги, горячо дыша ей в спину.
- Мама дома? – спросил он задыхаясь.
Оля молчала, слабо соображая, что от нее требуется, испытывая перед ним какой-то леденящий страх, боязнь за то, что кто-нибудь узнает.
- Она ходыт не умеет? – опять спросил он.
Оля открыла дверь, и хотела забрать у него Ивана, но водитель отстранил ее руки, и прошел в прихожую. Она поняла, что он не уйдет. Она бесшумно прошла в спальню. Он последовал за ней, прикрыв двери.
- Вы зачем пришли? – не глядя на него, спросила Оля, дрожа противной дрожью. Она понимала, что он не уйдет пока не получит то, за чем пришел. Оле было бы легче, если бы не было дома матери, которая сидела в гостиной и при виде их, как показалось Оле, опустила глаза. "Ведь может она все понимает?…" - стучало в голове Оли. От этой масли, ей стало больно, противно, в эту минуту она ненавидела себя, мать, весь мир и этого скользкого, слащавого "Грузю".
- Звонит.
- Телефон в гостиной.
- Зачем обижаешь?
Он дрожащими руками, лихорадочно снимал с нее одежду.
- Пусти, - еле слышно молила Оля.
- Мама слышат, будет нехорошо. Давай тихо. Жених ждет, твоя папа любовница ждет микрорайон.

(продолжение следует)


Мне нравится:
1
Поделиться
Количество просмотров: 33
Количество комментариев: 0
Рубрика: Литература ~ Проза ~ Роман
Опубликовано: 11.02.2020




00



Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1 1