Чтобы связаться с «Вадим Домбрович», пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Вадим Домбрович
Заходил 1 месяц назад
Рубрики:

Новое ли лицо (третий из тетралогии "Бармалей")

­1



За столом сидели четверо. Министр на транспорте, его заместитель, Вздорин, и следящий за работой детектора лжи психолог.

- Благодарю вас, Евгений Евгеньевич, за обстоятельный доклад, - смотря на лежащий перед ним рапорт, министр тщательно подбирал слова. - Но к вам ещё есть вопросы.

- То есть?

- Вы – человек новый. Мы вас плохо знаем.

- Не буду оправдываться, хотя, кроме двух моментов в аэропорту, я не расставался со своей командой.

- Это в кабинете начальника аэропорта и в зале телепортатора? - сверившись с рапортом, переспросил министр.

- Так точно.

Достав из ящика стола ещё три исписанных листа, министр бегло просмотрел их.

«Рапорта ребят?», - пронеслось в голове Вздорина.

- А в чём, собственно, дело? - нарушил Евгений Евгеньевич затянувшуюся паузу, стараясь не обращать внимания на зудящие места от пота крепления датчиков детектора лжи.

- У нас пять кораблей со следами ста семидесяти семи человек, - вступил в разговор заместитель министра. - Вдобавок лишний космолёт и пропавший транспорт с неясной судьбой ещё семнадцати членов экипажа. Таких потерь у нас, пожалуй, никогда не было.

- Как они погибли? - допрашиваемый старался не волноваться, но полиграф выдал его, и это стало очевидно всем.

- Все они были убиты нейтронным орудием, - Виталий Викторович внимательно посмотрел на бывшего спецназовца, - а космолёт, который вы фрахтовали, оснащён таковым.

- Полагаю, что если на корабле есть журнал событий, то он-то и прояснит ситуацию, - смотря перед собой – в никуда – парировал майор.

- И два вопроса остаются без ответа, - снова вмешался Сергей Сергеевич. - Откуда взялся лишний космолёт и куда пропал транспорт?

- Разрешите вопрос? - оживился Вздорин.

- Задавайте.

- Космолёт, лишний, стандартный?

- Да.

- Тогда на нём тоже должно быть установлено нейтронное орудие.

Начальники переглянулись, и оба краем глаза заметили, что детектор лжи выдавал ровную линию.

- Исходя из того, что мне известно от вас, Сергей Сергеевич, можно практически утверждать следующее, - после паузы сказал бывший спецназовец. - Группа из космолётов и транспортов встречает одинокий космолёт, который идёт со стороны Плутона. И решает перехватить невоспитанный, наглый корабль.

- Одинокий космолёт действительно не прислал сигнал о встрече, - подтвердил заместитель министра.

- Результат такой самонадеянности нам с вами известен, - закончил Вздорин.

Начальники снова переглянулись, а полиграф по-прежнему молчал.

- Разрешите ещё один вопрос?

- Говорите.

- Очень интересно знать, когда в последний раз Райков, профессор, вылетал за пределы системы Плутона.

- Вы подозреваете его?

- Ребята привезли биологические пробы...

- Хорошо, - министр спрятал бумаги в стол. - Вы свободны. Пока свободны.

Вернувшись в кабинет, Вздорин жестом велел ребятам сесть, и, сев на свой стул, откинулся на спинку и закрыл глаза.

- Шеф, - после долгой паузы решился Иванов, - что с вами?

- Устал.

- Не удивительно, - услышал майор голос Каплина, - четыре часа допроса.

- Вы мне вот что скажите, - не открывая глаз и не шевелясь, начал Евгений Евгеньевич, - кто-нибудь из вас в своих рапортах писал о бегстве Райкова?

- Нет, - выпалил Иванов.

- Вот ещё, - процедил Громов.

- За такой рапорт можно в жёлтый дом загреметь, - добавил Каплин. - К тому же это практически недоказуемо.

- Недоказуемо, - словно в раздумье повторил Вздорин. - Отлично. У нас есть время. А раз есть время, внимательно думаем, куда мог пропасть транспорт?

В кабинете повисла пауза. Тишина сморила майора и он уснул.

Убедившись в том, что шеф действительно спит, ребята, пошарив по своим столам, достали сразу две карты солнечной системы. Они были верными, но прошлогодними.

- Они слишком малы, - критически оценил материалы Каплин, - спутников совсем не видно.

- Можно распечатать список спутников с данными о них, - предложил Громов, - и компьютерную модель с теперешним положением планет в системе.

- Правильно, - поддержал его Иванов, оглянувшись на спящего шефа, - в подвальном архиве есть компьютер с выходом в интернет.

- Пошли, - скомандовал Каплин и все трое выскользнули из кабинета.

Через какое-то время в едва открывшуюся дверь просунулась голова Громова. Убедившись в том, что шеф по-прежнему спит, он открыл дверь, и, впустив ребят, тихо закрыл её. Иванов водрузил на свой стол перетянутый верёвкой ватман. Каплин положил себе на стол стопку распечаток.

Оглянувшись по сторонам, Громов развернул ватман и приложил его к стене за своим столом. Иванов и Каплин помогли закрепить его. Лист размером метр на полтора вмещал фотографию солнечной системы. Но выглядела она как-то странно.

Выискав из кипы только что принесённых бумаг нужные, ребята, пошушукавшись у ватмана, решили будить шефа.

Открыв глаза, Вздорин увидел перед собой ребят:

- Что-то стряслось?

- Кое-какие соображения.

- Весь во внимании, - он зевнул и встряхнул головой, прогоняя остатки сна.

- Вот наша солнечная система, - Громов отступил к фотографии. - Если то, что мы видели на Хароне, установка по переносу сознания, то в случае поиска Одинктон Райкову нужно бежать. Но куда бежать незаметнее? Плутон не годится – там видели Клару по дороге на Харон. Нептун слишком далеко для побега. А вот Уран ближе, - парень показал на расположение планет на фото.

- Что-то многовато планет, - нахмурился Евгений Евгеньевич.

- Это распечатка за полгода, - пояснил Громов. - Планета целиком – в текущем месяце. Контуры, начиная от целой планеты – история на полгода назад. За интересующий нас период.

- Получается, что за эти полгода Уран обогнал Плутон, а Нептун только сейчас начал его обгон?

- Да. Сейчас между Ураном и Плутоном двадцать астрономических единиц, каждая из которых, если грубо, равна ста пятидесяти миллионам километров, против почти двадцати между Нептуном и Плутоном. И он действительно только сейчас начал обгон Плутона. - Громов сделал паузу. - На Ариэле мы нашли пропавшую группу и лишний космолёт. Думаю, это сделал Райков в обличии Одинктон. Затем пересел на транспорт и улетел. Просто и гениально. Дерзко и нагло.



***



Открыв глаза, Фастофф увидел перед собой того же самого леопарда.

Но что-то изменилось.

Теперь зверь не был злым. Его окровавленная пасть была закрыта. А сама шерстяная морда казалась довольной.

Отступив назад, кошка села и принялась умываться лапой.

Оглядевшись, доктор больше никого не увидел.

Не сводя глаз с хищника, Фастофф сначала попробовал пошевелиться. Тело слушалось. Затем сел. И, наконец, встал.

Зверь решительно не интересовался доктором и продолжал мыться.

Отряхнувшись от травы и грязи, он решил привести себя в порядок.

Вода в озере, куда всё ещё впадал водопад, на удивление стала спокойней, а потому прозрачней.

Склонившись над водой, Фастофф замер.

Из воды на доктора пустыми глазницами смотрел череп. Чистый, будто обглоданный, без признаков мышц и крови. Словно в воду положили свежеизготовленный экспонат для музея.

Отпрянув от озера, он дрожащими от волнения руками ощупал себя.

Вот оно.

Нос, глаза, волосы и уши. Всё было на месте.

Оглянувшись на умывающегося леопарда, Пётр Петрович решился снова заглянуть в водяное зеркало.

Из воды снова смотрело оно – родное отражение. Своё собственное лицо. Выдохнув, он решил умыться. Занеся руку, Фастофф заметил, что вместо неё в воде отражается лишь её скелет. Не меняя положения, доктор занёс вторую руку – её отражение соответствовало оригиналу – и, наконец, умылся.

Встав, он утёр лицо сухой рукой.

Оглянулся. Леопарда не было. Зато там, где только что сидел зверь, на траве темнели капли крови. Присев, Пётр Петрович снял пробу. По всем признакам кровь была человеческой.

«Если она не моя, - осмотрев и ощупав себя, задумался Фастофф, - то чья?».

Вернувшись на место своего недавнего лежания, он, сориентировавшись по памяти, пошёл в ту сторону, откуда леопард пришёл.

Сразу за каменистым берегом с маленькой полянкой, где росла лишь трава, земля поднималась вверх. Сразу две горы образовывали из поляны наконечник стрелы с основанием на берегу озера. А вместе с водопадом и рождающей его рекой всё это сильно напоминало громадное копьё. Хоть и видимое с большой высоты, оно казалось чьей-то шуткой. Или же указание свыше.

Недолго думая, доктор стал карабкаться прямо по стыку гор. Влажный мох под успевшими высохнуть на солнце ботинками едва слышно чвакал, но он хотел убраться от озера как можно дальше.

Когда склон закончился, Фастофф оказался в многозначительном положении. Спускаться обратно нельзя – на мхе можно было поскользнуться и к концу спуска просто свернуть шею. Налево и направо поднимались гребни – теперь было уже ясно видно – гор-близнецов. А впереди расположилась зажатая девятью невысокими голыми скалами практически круглая, как тарелка, безжизненная долина с серыми камнями различного размера на своём дне.

Отдышавшись после трудного подъёма, Пётр Петрович выпрямился и огляделся. По бокам обзор по-прежнему закрывали горы. Впереди вид между скалами сильно искажался поднимающимся со дна долины горячим воздухом.

«В такой долине под таким небом, - а небо по-прежнему было безоблачным, - только умирать».

Зато вид сзади восхищал и завораживал.

Обернувшись, он увидел перед собой уже знакомую вытянутую впадину – поляну, озеро и водопад – которую по своей форме можно было сравнить с лишённым плавников речным толстолобиком, если положить его головой к водопаду.

Посмотрев перед собой, Фастофф оторопел. С высоты своего местонахождения он видел предводопадную часть реки, в водах которой приводнилось его кресло. Остальная – пожалуй, львиная доля – реки была скрыта кронами прибрежных деревьев. Вправо и влево от реки с водопадом пейзаж всё-таки напоминал степь с разбросанными по ней одиноко растущими деревьями.

«Тяжело в степи. Лишь река – оазис всем».

Степь уходила за горизонт.

Не в силах более что-либо разглядеть, доктор продолжал восхождение. Его выбор пал на правую от водопада гору-близнеца, потому что казалась выше левой.

Второй подъём оказался трудней. Склон горы был лысым и гладким. Зато полностью сухим. Обливаясь потом от горячего дневного воздуха, Фастофф почти полз вверх. Двигался долго и медленно, но упорно.

Вершина горы неожиданно оказалась пологой. Будто срезанная ножом и отполированная она была раскалена, и это чувствовалось и через ботинки. За горой, на которую доктор так упорно лез, обнаружилось море, а степной стол с рекой – поднявшееся из него горное плато. Различимость и вообще видимость сильно искажал всё тот же горячий воздух.

Обернувшись ещё раз, Пётр Петрович увидел стоящую перед ним персону. Ту же самую персону.

И вдруг персона подняла руку.

Человеку стало плохо, он сделал шаг назад, и, не устояв на краю вершины, с приданым собственным весом ускорением покатился по горному склону вниз.



Утро было в самом разгаре, когда в коридоре терапевтического отделения появилась светловолосая женщина средних лет в тёмном плаще ниже колен и чёрных туфлях на среднем каблуке.

Дежурная медсестра покосилась на неё и продолжила работу. Миновав снующих по коридору медиков, женщина подошла к посту:

- Здравствуйте.

- Здравствуйте.

Барышни посмотрели друг другу в глаза.

- Как мне увидеть исполняющего обязанности заведующего терапевтическим отделением?

- По какому вопросу? - в голосе медсестры появился лёд.

- По личному, - нашлась посетительница.

Фыркнув, медсестра набрала нужный номер:

- Яков Михайлович, к вам тут... - она смерила незнакомку недобрым взглядом, - пришли... Поняла, - и, положив трубку, добавила: - Ждите, сейчас он подойдёт.

Посетительница удостоила её гневным взглядом.

И вот среди спешащих по своим делам людей показался высокий, стройный брюнет и подошёл к посту:

- Светлана, здравствуй. Умница, что пришла. Идём. - И, склонившись к самому уху медсестры, зло зашипел: - Ты бы хоть фамилию узнала.

- Давно я у вас тут не была, - огляделась женщина, когда Александров закрыл за ними дверь ординаторской. - Лет...

- Не будем об этом, - оборвал он её. - Присядь.

Не раздеваясь и не выпуская сумку из рук, Света села на стул у его стола.

- У Пети нашли инфаркт и инсульт. Сейчас он в реанимации. Робот сделал две стандартные операции. Состояние тяжёлое, но уже стабильное. Правда, прогнозы делать пока рановато.

- Можно к нему?

- Сейчас? - Александров взглянул на часы. - Да, идём... Подожди минуту.

Доктор начал набирать на телефоне номер, но, увидев входящую в ординаторскую медсестру, вернул трубку на место:

- Ира, если меня будут спрашивать, - он помог Свете встать, - то я в реанимации.

- Поняла, - молодая сотрудница положила какие-то бумаги на его стол.

- Вернусь, посмотрю, - обратив внимание на бумаги, пообещал Александров.

Выйдя из ординаторской, двое, периодически огибая мелкие группки людей, подошли к заветному пульту.

В ответ на правильно набранную команду в стене открылся провал.

- Это защита от посторонних?

- Сначала здесь был изолятор. Теперь здесь реанимация. Заходим.

И провал сразу же закрылся за вошедшими людьми.

В отделении оказался всего один пациент, которого опекал сам начальник отделения.

- Симон Яковлевич, здравствуйте.

- Приветствую вас, уважаемые, - отозвался тот и подошёл к гостям.

- Как ваш подопечный?

Главный реаниматор скосил глаза на женщину.

- Всё нормально, - поспешил Яков успокоить Симона. - Можете говорить.

- Пациент всё ещё в коме. Искусственной. Операции на сердце и мозге проведены успешно. Теперь ждём нормализации показаний и будем возвращать доктора.

- Можно? - попросила Света.

- Простите, а вы кем приходитесь пациенту? - нахмурился реаниматор.

- Супруга.

Реаниматор изменился в лице и жестом указал на модуль.

Фастофф лежал на спине. Головой на подушке, в больничной робе и накрытый простынёй по грудь. Лицо его было бледным, но дышал он ровно. Спал.

- Благодарю вас, - она утёрла слезу.

- А теперь прошу меня извинить, но мне надо работать.

- Конечно-конечно, - поддержал его Александров. - Мы уже уходим.

Направляясь к выходу из отделения, женщина в какой-то момент поравнялась с постом дежурной медсестры.

- Могу я узнать вашу фамилию?

- Конечно. - Барышни снова посмотрели друг другу в глаза. - Светлана Дмитриевна Фастофф.

Медсестра заметно побледнела.

- Благодарю вас, - выдавила она сквозь ком в горле.

- Учитесь работать, милочка.

И посетительница вышла из отделения.



***



Райков мерил зал управления шагами и взвешивал на руке дубликат руки Парсона в ожидании окончания переделки чемодана.

Удачно скопировав руку штурмана, профессор задумался о копировании робота целиком.

«Если установка смогла скопировать руку в мельчайших подробностях, то почему бы не попробовать скопировать робота целиком?».

- Хозяин, всё готово, - сказал, наконец, Рискон.

Райков посмотрел на установку.

На заднем плане ничего не изменилось. Там по-прежнему возвышался цилиндр с емкостями на своей вершине. А вот на месте чемодана теперь стояла способная вместить даже внушительных объёмов человека ниша. По сути, сначала чемодан разобрали. Затем между его половинками установили арматуру, благодаря которой тот стал походить на одностворчатый шкаф. А открытые места завесили найденными тут же полупрозрачными панелями. Причём на лицевой панели красовался замок.

Райков-Одинктон подошёл к установке. Словно почувствовав это, установка тихо загудела. Замок щёлкнул, ниша сама собой открылась, и её внутренности окрасились синим светом.

«Впечатляет».

Одинктон отступила назад. Ниша закрылась, синее зарево внутри неё потухло и гудение прекратилось. В раздумье она прошлась мимо подопечных, и, сев в кресло за пультом управления, развернулась в нём к установке.

Хотелось страшно.

Хотелось скопировать что-то по-настоящему крупное, и страшно было ошибиться в выборе оригинала для повторения.

Экспериментировать на себе Райков боялся. Не только потому, что не хотел родить биологическое нечто. Иными словами неподконтрольное чудовище. Он опасался произвести на свет бездушную живую куклу, которая могла бы похитить его «я».

Оставались его собственные роботы. Профессор принялся перебирать.

Рискон с системой навигации и рентгеновским прибором подходил на роль пилота. Парсон с самым мощным компьютером и достаточно мощным вооружением годился в штурманы. Доглюк с бронированными суставами и непроницаемой для радиации оболочкой был, как специально, собран для разведки.

И всё-таки выбор пал на пилота.

- Рискон, вперёд.

Робот подошёл к установке. Та тихо загудела, дверца ниши отворилась, внутри неё вспыхнула синяя подсветка. Пилот шагнул в считыватель, а через минуту их было уже два. Выйдя из цилиндра, второй пилот бодрым шагом поравнялся с едва успевшим выйти из ниши оригиналом.

Одинктон подошла к близнецам. Будто только что сошедшие с конвейера пилоты были неразличимы.

- Имя? - обратилась она ко второму пилоту.

- Рискон.

- Нет. Новое имя.

- Новое имя, - механически повторил новый слуга.

- Тортон.

- Тортон, - механически повторил второй пилот.

- Повтори.

- Меня зовут Тортон.

- Голову.

Тортон без колебаний отстегнул голову и вручил хозяину. Приложив чужой затылок к собственным глазам, Райков посмотрел на зал управления глазами нового слуги.

Рентгеновский сканер работал.

Вернув голову, женщина заставила робота выполнить несколько гимнастических упражнений. Суставы робота работали превосходно.

- Стать в строй.

Близнецы стали рядом с Парсоном и Доглюком.

Соблазн рискнуть сильно подогревал успех в клонировании слуги.

Райков сидел долго. А незагруженные задачами роботы стояли рядом, в одну шеренгу и по стойке «смирно».

Взвешивая в уме все доводы «за» и причины «против», профессор неизменно приходил к выводу, что шансы на появление из установки и у «ангела» и у «беса» равны. И это сильно тормозило его желание пройти процедуру клонирования лично.

Чем дольше он сидел, тем больше решительности было у него, а в голове один за другим всплывали варианты нейтрализации результата неудачного клонирования.

Встав с кресла, женщина прошлась по залу. Внимательно оглядевшись, она увидела в дальнем углу коридора – у самого шлюза – бластер.

Подняв оружие, Одинктон осмотрела его и убедилась в его работоспособности. Затем положила на пульт управления.

«Теперь – в бой».

Клара снова подошла к нише. В ответ установка тихо загудела, дверца ниши открылась, внутри неё вспыхнула синяя подсветка. Женщина смело – если не отчаянно – шагнула в считыватель. Дверца закрылась и установка загудела.



***



Вертолёт на небольшой высоте приближался к городу. Боевая машина с неснятым вооружением везла всего одного пациента.

Молодой человек в военной форме лежал на носилках, к которым его прикрепили ремнями. Сами носилки были закреплены на полу просторного пассажирского отсека.

Его сопровождал мужчина тоже в форме. На левом её рукаве красовалась белая повязка с красным крестом. Фельдшер периодически прощупывал пульс на руке раненого и посматривал через лобовое стекло вперёд: скоро ли госпиталь.

Вскоре, затормозив, вертолёт приземлился на крыше одного из домов.

Их уже ждали. Доктор с двумя санитарами подбежали к приземлившейся машине. Санитары приняли носилки и направились к зданию.

Разгрузившись, вертолёт поднялся в воздух и лёг на обратный курс.

- Что с ним? - доктор с ходу проткнул военврача взглядом чистых голубых глаз.

- Осколочное в грудь, - фельдшер протянул медкарту пациента.

- Во вторую операционную, - распорядился доктор и обратился к книжке. - Так, Одинктон, Михаил... Третья группа... особенностей нет... Хорошо, - он вернул книжку. - Будете ждать?

- Да.

- Идёмте.

Спустившись в пассажирском лифте на второй этаж, они протиснулись – военных в коридоре было больше чем медиков – к нужной операционной.

- Вам придётся подождать здесь, - извинился доктор. - Выйду, поговорим.

- Понял.

Оставшись по эту сторону дверей, фельдшер расположился на рядом стоящей скамье.



2



- По-твоему, куда Райков на захваченном транспорте мог рвануть?

- Итак, Плутон с Хароном – не в счёт. После расстрела группы кораблей на Ариэле Райкову в системе Урана показываться больше нельзя. Поскольку Сатурн и Юпитер слишком далеко – двадцать четыре и двадцать шесть единиц, - Громов показал на фотографии, - то остаётся Нептун.

- Хорошо, убедил. А детали?

- Пожалуйста, - Громов взял со стола лист. - На Тритон или Нереиду. Они самые крупные, занимают восьмую и девятую дистанцию от Нептуна. К тому же Тритон замедляется и постепенно приближается к Нептуну. На его поверхности находиться опасно.

- А что мешает Райкову прыгнуть на тот же Сатурн или Юпитер?

- Он мог что-то оставить на Хароне, чтобы потом вернуться.

- Не факт. Лишний космолёт должен иметь телепортационную установку. А, значит, может прыгнуть из конца в конец системы. Но почему он не воспользовался ею.

- Старомодность?

- Как вариант, - встав, Вздорин потянулся. - А поскольку поисковая группа нашла на Хароне лишь заброшенную станцию, то Райков теперь может туда вернуться в любой момент и окопаться.

- Очень странная личность, - вставил Каплин.

- Кстати, а что за личность этот Райков?

- Сейчас, - Каплин порылся в распечатках. - Вот. Райков Александр Сергеевич. Как Пушкина... Кстати, ему сто девяносто пять... Нет, сто девяносто шесть уже... Так, доктор биологических и химических наук. По физике защитил диссертацию... Он настоящий самородок, а за почти двести лет стал злым гением.

- И этот злой гений опережает нас шага на два.

- А что, если... - оживился Иванов, но договорить ему не позволила бесцеремонность заместителя министра по транспорту.

Ворвавшись в кабинет, Сергей Сергеевич, не обращая внимания на ребят, молча вручил Вздорину сложенный вчетверо лист, и также стремительно вышел.

Жестом велев подчинённым сесть, майор развернул лист. Прочитав его, он, будто обессиленный, опустился на стул и задумался.

- Что там? - подошёл Иванов.

Вздорин без слов отдал лист.

- Читай, - Каплин за столом подался вперёд.

- Это донесение от проходящего космолёта.

- Не удивительно, - отозвался Каплин. - Читай.

- В системе Урана замечены остатки неизвестного корабля.

- Есть точные координаты?

- Да. В районе Миранды. Кстати, она могла их притянуть.

- Но это же соседний с Ариэлем спутник, - прочитал Каплин с листа. - И между ними шестьдесят одна тысяча километров.

- Миранда меньше Ариэля?

- Да, - подтвердил Каплин, подглядывая в справочник и через паузу добавил: - больше чем в десять раз.

- Но тогда Миранда не могла притянуть корабль, - вставил Громов.

- Если только не был расстрелян, - подытожил Вздорин.

- Что-то ещё есть? - поддержал разговор Каплин.

- Вылететь в систему Урана, найти погибший корабль и установить причину гибели.

Вздорин встал:

- Выходим. Возьмите с собой всё необходимое.

В аэропорту по дороге к его начальнику четвёрка наткнулась на Иннокентия Алексеевича. Узнав гостей, тот вспомнил причину их предыдущего визита:

- Что, опять?

- Здравствуйте, - улыбнулся Вздорин. - Нам снова нужен корабль.

- И?..

- И нас послал Министр по транспорту.

- Ждите здесь, - офицер службы безопасности аэропорта огляделся. - Я сейчас.

Выбежав из коридора между двумя залами, он скрылся за углом. Вернулся Иннокентий Алексеевич минут через десять:

- Вам куда?

- В систему Урана.

- Тогда – за мной.

Выйдя не лётное поле, они на электрокаре подъехали к одному из семи кораблей на дальней стоянке.

- Вы даёте нам транспорт?

- Вам нужен корабль? Вот корабль. - И шёпотом добавил: - Моему шефу звонил ваш.

- Понял.

Поднявшись на мостик последним, Вздорин занял пассажирское кресло:

- Курс на систему Урана.

- У меня координаты переноса, - подхватил Каплин.

Вручив одному из двух пилотов маленькую карточку, он вернулся в кресло.

- Пристегнитесь.

Пилот мягко оторвал большую машину от бетона и поднял на орбиту.

- Говорит «Транзит», - сказал динамик на пульте управления женским голосом. - Назовитесь.

- Говорит борт сто семьдесят шестой, - ответил левый из двух пилотов. - Разрешите вылет.

- Регистрация подтверждена. Удачного полёта.

- Благодарю.

Выйдя в точку броска, корабль замер и исчез...

- Ну, и где мы? - раздался в темноте грозный голос.

- Где-то тут, - отозвался другой.

Послышалось тихое шуршание, едва слышимые щелчки, и, наконец, мостик залил яркий свет.

Один пилот стоял у пульта управления. Это он включил свет. Второй пилот лежал под пультом без сознания.

Пассажиры кучей лежали между пультом и центральным экраном. Из них лишь Вздорин был в сознании, но ему понадобилось несколько минут, чтобы выбраться из-под подчинённых. Подойдя к пульту, майор бросил взгляд на пассажирские кресла.

Противоперегрузочные ремни были изодраны, словно не предназначались для защиты жизни людей.

- Где мы? - повторил Вздорин.

Пилот включил центральный экран. По ту сторону корпуса была темнота.

- Очень интересно. Что бы это значило?

Заняв своё место за пультом, пилот взялся за работу. Экран покрылся синей сеткой. На ней отразился маленький значок транспорта внутри аморфной фигуры на манер нарисованного детской рукой неправильного круга. Но всё-таки круга.

- Мы внутри.

- Внутри чего? Вы можете сделать анализ всего этого?

- На это потребуется время.

- Хорошо. Подождём.

Вздорин нервничал оттого, что не знал обстановки и не мог использовать текущее положение дел.

Подойдя к ребятам, он растолкал их и помог подняться:

- Ну что, как?

- Будто въехали в скалу, - потёр шею Иванов.

- В самом деле, - пробормотал себе под нос Вздорин и вернулся к пилоту: - Можно узнать размеры объекта?

- Конечно. - Пилот оторвался от работы и пересел в соседнее кресло.

Центральный экран снова ожил. На фоне синей сетки отразился маленький значок транспорта внутри неправильного круга. - За точность не ручаюсь, но сто пятьдесят на сто тридцать километров.

- Генерал, - позвал майор, - какой спутник неправильной формы имеет в поперечнике сто пятьдесят километров?

- Второй замер есть?

- Сто тридцать километров, - вставил пилот.

- Тогда – Порция. Это седьмой спутник Урана.

- У тебя такая хорошая память?

- У меня список в кармане.

- Что будем делать?

- Бросок на семьсот километров, - с ходу выпалил Каплин и через паузу добавил: - В любую сторону.

- Рискуем? - Вздорин упёр взгляд в пилота.

- Второй раз за один полёт, - тот дотянулся до клавиатуры телепортационной установки. - Надеюсь, вы правы. - И нажал исполнительную клавишу.



***



Скатившись в воду, Фастофф не поднялся на поверхность, а стал тонуть. Его словно тянуло вниз.

Когда боль от экстремального спуска по склону скалы утихла, он посмотрел вверх. Поверхность становилась всё дальше. Но не было видно и дна. Оно терялось в синей мгле.

Доктор оглянулся. Там, где должна была находиться каменная стена основания надводной горы, ничего не было.

Несмотря на все его попытки всплыть погружение продолжалось. Силы быстро оставляли Фастоффа. В какой-то момент он перестал бороться со стихией и в тот же момент услышал отзвук с поверхности. Кто-то прыгнул в воду и теперь догонял его.

Когда они поравнялись, доктора снова передёрнуло. Перед ним в воде находилась та самая персона. Ему показалось, погружение прекратилось, а её лицо всё улыбалось. И улыбалось именно ему.

«Отдыхаешь?», - пронеслись в голове чужие мысли.

«Кто ты?».

«У меня много имён».

«Какое первое имя?».

«Ангел утренней зари».

«Люцифер».

Фастофф почувствовал, что ему становится плохо. Лицо персоны расплылось в широкой улыбке, а глаза зажглись красным светом.

«Ангел. Низвергнутый за гордыню в Ад».

«Преданный и проклятый. - Огонь в глазах персоны изменил оттенок, но цвет остался красным. - Но это былое. Я о другом: ты сильно мешаешь мне».

«Я делаю свою работу».

«Хорошо, должен заметить, делаешь. Ты спасаешь слишком многих».

«Я спасаю лишь тех, кого мне позволяет спасать сам...».

«Не говори его имя при мне! Он слишком много о себе думает!».

«А ты много лжёшь».

Персона перестала улыбаться.

«Так хочется тебя удавить».

«Ну, к этому я как раз таки готов».

«Знаю. И ты ещё помучаешься».

Персона сделала странный жест, и доктор почувствовал, что погружение продолжилось.

Вскоре стало темно настолько, что остались различимыми лишь горящие глаза – белое тело подводная мгла уже проглотила – персоны.

По мере погружения доктор стал ощущать внутри неосознанную тревогу, затем – неуёмную боль. Сначала в ушах, затем в глазах, потом – в ногах, руках, голове. Сердце замедлилось. Стало хуже видно, и он уже едва угадывал, где во мраке персона.

Неожиданно ноги погрузились во что-то вязкое.

«Ил», - пронеслось в голове Фастоффа.

И только после этого коснулись твёрдого дна.

«А вот и оно. Дно. - Люцифер будто смеялся в голос. - А теперь наверх!».

Движение началось снова. Тяжесть, завладевшая телом где-то у самого дна, сползла в ноги и те вскоре перестали ощущаться.

Всплывал он так быстро, что вскоре свет снова заливал всё вокруг.

Персона не отставала. Она сверкала горящими глазами и широко улыбалась. Но улыбка её была зловещей.

От быстрого подъёма в ушах появился звенящий шум, упала чёткость зрения из-за рези в глазах, к безвольным ногам добавились руки, к горлу подступили закипающие внутренности.

Выпрыгнув из прибрежных морских вод, он приложился к уже знакомой скале на высоте метров десяти, после чего уже без признаков сознания скатился к самой воде на крошечном берегу под скалой.



Подводя итоги очередного рабочего дня в отделении, Александров остался доволен.

За исключением рутины, никаких экстренных случаев как с уже проходящими лечение, так и с новыми пациентами не было.

«Пожалуй, первый спокойный день за последний месяц», - вздохнул он.

Сняв халат, новый заведующий попрощался с дежурным врачом и вышел из ординаторской.

- До свиданья, Яков Михайлович, - проводила его дежурная медсестра.

- До свиданья, Вероника Дмитриевна.

Но села барышня на стул уже после того, как Яков Михайлович вышел за двери отделения.

Вторая половина смены обещала быть спокойной, и медсестра позволила себе несколько расслабиться за чтением художественной книги.

В разгар вечера – после ужина и перед вечерним обходом – дежурное освещение в коридоре начало подмаргивать. Вероника оторвалась от книги и огляделась.

В коридоре никого не было.

Но вот освещение снова моргнуло. И то, что она увидела во вновь зажёгшемся коридорном освещении, заставило её броситься в ординаторскую.

- Валентин Алексеевич... - бледнеющая Вероника присела на ближайший к дверям стул.

Прокашлявшись, застигнутый за трапезой дежурный врач посмотрел на сотрудницу:

- Что у вас?

- Там, в коридоре... Фастофф...

Встав, Никитин решительным шагом вышел в коридор.

В коридоре никого не было.

- И где вы его видели?

Девушка выглянула в коридор и кивнула в сторону реанимации.

- И, тем не менее, там никого нет.

Свет в коридоре снова моргнул.

Медсестра в ту же секунду скрылась за дверями ординаторской.

Посмотрев в сторону реанимации, дежурный врач ощутил пробежавший по спине холодок.

По коридору в одной операционной рубахе по колено шаркал больничными шлёпанцами Фастофф. Одной рукой он держался за стойку капельницы на колёсиках. Второй поочерёдно держался то за живот, то за голову.

Стоя лицом к закрытым дверям ординаторской, Валентин Алексеевич, смотря на собственного начальника, замер в ожидании развития событий.

Не говоря ни слова, Фастофф с ничего не выражающим лицом и пустыми глазами, будто зомби, остановился в метре от дежурного врача и, будто выключенный робот, замер.

- Пётр Петрович, это ты?

Свет моргнул снова. Вновь зажёгшееся освещение осветило пустой коридор.

Никитин огляделся. Фастоффа нигде не было.

- Вот так вечерок.

Он открыл дверь ординаторской, вошёл, и, закрыв её за собой, оказался в темноте.

- Вероника?

- Я тут. - Женский голос плакал.

- Сидите, где сидите.

Наощупь добравшись до своего шкафа, доктор достал фонарь. Мощный луч света сначала выхватил из темноты часть потолка, затем ослепил – на какую-то секунду – медсестру, и, наконец, упёрся во входные двери.

- Не выходите.

Выйдя в коридор, дежурный врач, убедившись, что в коридоре больше никого нет, направился к реанимационному изолятору.

Пульт на входе работал.

Вздохнув, Никитин открыл провал и зажмурился от ударившего в глаза яркого света.

- У вас всё в порядке?

- У нас – да, - отозвался мужской голос.

Открыв глаза, Валентин Алексеевич увидел дежурную смену изолятора.

- А у вас что, тёмная? - пошутил дежурный реаниматор.

- Сейчас всё будет. Фастофф как?

- В норме, - дежурно ответил реаниматор.

- Конечно, в норме, - донёсся знакомый голос из коридора.

Выглянув в коридор, реаниматоры увидели в свете фонаря дежурного врача Фастоффа. В той же рубахе, шлёпанцах, и стойкой капельницы в руке. И он шёл к ним.

Медсестра скрылась из виду и почти сразу же вернулась:

- Фастофф на месте.

- Заходим.

Закрыв провал перед самым носом лже-Фастоффа, трое прошли к реанимационному модулю настоящего заведующего.

Пётр Петрович мирно спал в коме.

- Знал бы он, что здесь происходит, - обронила медсестра.

И свет погас.

Включив фонарь, Никитин оглянулся. Луч выхватил из темноты лицо лже-Фастоффа.

Рука дежурного врача дрогнула.

И снова включился основной свет. Лже-Фастоффа уже не было.

Открыв провал, дежурный врач выглянул в коридор. Там уже горел свет. Из палат вышли ходячие пациенты.

- Ну, я пошёл.

- Удачи.

Успокоив пациентов и проводив их по палатам, Валентин Алексеевич вернулся в ординаторскую:

- Ну, кажется, пронесло.

- А если опять...

- Приходи.

Посмотрев на недоеденный ужин, Никитин сложил его в холодильник, а фонарь положил на свой стол:

- Ну, иди.



***



Во тьме кромешной – из ниоткуда в никуда – вела белая, как бы подсвеченная изнутри, дорога. По той дороге в тишине шли фигуры, схожие с человеческими. Заполняя всю ширину дорожного полотна, они шли в одну сторону – вперёд – и задние смотрели передним строго в затылок. Этакая колонна во множество рядов идущих вперёд паломников.

Райков обнаружил себя мужчиной, идущим вперёд на краю этой дороги. Оглядевшись, обнаружил соседей – впереди, слева и сзади – строго в метре от себя. Насколько можно было разглядеть, на такой же дистанции шли и другие. С открытыми, невидящими глазами. Одетые обычно, по-осеннему. Мерно дышащие, будто спящие наяву. Идущие как зомби.

Решив остановиться, профессор с некоторым удивлением убедился в том, что сие невозможно – ноги решительно не слушались, и, будто живя собственной жизнью, упрямо шли вперёд мерным, наравне с другими, шагом.

Но слушались руки. Вытянув левую руку вперёд, Райков до идущего впереди мужчины не дотянулся. А вот до соседки слева – женщины средних лет – дотянуться удалось. Но она не откликнулась и продолжала идти.

Заметив краем глаза нечто, профессор посмотрел вперёд. Идущий перед ним мужчина начал на каждом шагу подпрыгивать. На шаге десятом он оторвался от дороги, и, взмыв вверх, скрылся во тьме.

Задрав голову, Райков посмотрел вверх, но ничего не увидел.

Вытянув правую руку вправо – за пределы дороги – он отчётливо не увидел её. Сразу же за краем дороги стеной стояла тьма. В ту же секунду её пронзила жгучая боль, и профессор рывком вернул себе пока подконтрольную конечность. Рука была прокушена в нескольких местах, сильно болела, однако не кровоточила. Раскатав прокушенный рукав рубашки, он посмотрел направо. Прямо перед его лицом висела выплывшая из тьмы звериная морда. И только.

От неожиданности Райков растерялся. На минуту. Но, прогнав страх, пригляделся. Морда напоминала ротвейлера, но почему-то со свиным рылом, поросячьими треугольными ушами и оскаленной пастью хряка с торчащими наружу клыками. Между передними зубами зверя торчал кончик языка. Казалось, зверь улыбался. По-своему. По-звериному.

И вдруг силы оставили его. Как только морда зверя канула во тьму.

Профессор почувствовал себя плохо, его зрение затуманилось...



Выбравшись из считывателя, Райков-Одинктон вслепую достал бластер и постоял какое-то время, пока не почувствовал, что зрение восстановилось.

Открыв глаза, он никого не увидел. Рядом по-прежнему стояли четыре робота. За пультом управления никого не было. Был пуст и дверной проём в зал управления.

«И где же мой клон?».

Вскинув бластер, профессор стал оглядываться по сторонам, когда услышал неясную возню за установкой.

Заглянув за установку, Райков-Одинктон едва не выронил оружие.

Прямо за цилиндром – прислонившись к нему грудью и левым ухом – стоял с закрытыми глазами он сам.

Не Клара Одинктон. Не престарелый Райков.

Это лицо было эхом прошлой эпохи. И одновременно с этим происходящее походило на сумасшествие.

Перед профессором стоял молодой Райков лет тридцати, каким он себя помнил сразу после защиты докторской диссертации. Едва ли не всю профессиональную жизнь он мечтал вернуться именно в этот возраст. Вот только волосы молодого Райкова были почему-то белыми и коротко стриженными.

Отстранившись от цилиндра, молодой Райков открыл глаза, и смело шагнул навстречу уткнувшемуся ему в живот дулу бластера:

- Ну, чего не стреляешь?

На Райкова-Одинктон разом навалилось множество вопросов, из которых он смог выудить только один:

- Ты кто?

- Ну вот, - молодой Райков отодвинул от себя бластер. - Собрался стрелять, а кого – не знаешь.

Блондин хозяйской походкой прошёлся по залу, сел за пульт управления и повернулся в кресле:

- Хотя ты прав, - он почесал подбородок. - Какой клон может получиться у оборотня?

- Так кто же ты такой?

- Ты всё равно не поверишь.

- Я столько повидал за свои двести лет, что меня хватит впитать твоё объяснение.

- Хорошо. - Молодой Райков рывком встал. - Я – квинтэссенция твоего «я».

Такого Райков-Одинктон не ожидал. Рука сама собой подняла бластер:

- И что ты собираешься делать?

- Ну, с этим проще, - молодой Райков улыбнулся.

Осознав опасность, профессор спустил курок.

Бластер не выстрелил.

Глянув на индикатор, он обнаружил, что оружие разряжено.

- Ты это ищешь? - Молодой Райков показал батарею, которую ловко выудил из оружия.

- Ты опасен.

- Но ведь это же ты скрываешься от органов правосудия.

- Ты – моя ошибка. Это надо исправить.

- Ну, давай, - молодой Райков вышел на середину зала. - Исправляй.

В один момент на Райкова-Одинктон нахлынула ярость. Он мгновенно решил, как именно использует бесполезное оружие в руке в ближнем бою. И где именно нужно приложить белобрысую голову, чтобы с одного удара, как минимум, вывести из строя собственный клон.

Полный решимости покончить с чудовищем одним ударом раз и навсегда профессор шагнул навстречу решения возникшей проблемы.

В ту же секунду его пронзила дикая боль, сразу же охватившая всё тело. Посмотрев вниз, Райков-Одинктон обнаружил бурно вытекающую из распоротого живота кровь поверх безвольно вываливающихся наружу внутренностей. На полу быстро росла кровавая лужа. Молодой Райков посмотрел на окровавленный рожковый ключ большого размера в руке и бросил его на пол:

- Тортон, остаёшься здесь, на охране и обороне объекта.

- Понял, хозяин.

- Рискон, Парсон, Доглюк, упаковывайте установку и грузите на транспорт.

- Понятно, хозяин.

Работа закипела.

Сам блондин пошёл на уставленный всевозможными ящиками склад. Когда он, взъерошенный, вернулся с тяжёлым пакетом в руках, установки в зале уже не было.

«Быстро работают», - пронеслось у него в голове.

Но вернулся молодой Райков не за этим.

Он присел рядом с лежащим на полу Райковым-Одинктон:

- Ты ещё здесь?

Женщина повела глазами и нашла собеседника.

- Ну, потерпи. Потерпи ещё немного.

Вытащив из пакета большой белый диск и длинную штангу с маленьким пультом, молодой Райков соединил их воедино.

- Тортон, подними её.

- Понял, хозяин.

Подойдя к ним, робот с лёгкостью подхватил на руки слабеющую женщину.

Блондин подложил под неё собранный прибор:

- Сади.

Райкова-Одинктон посадили на диск таким образом, чтобы он закрыл своей спиной пульт, уже не говоря о не полностью выдвинутой штанге. Освободившись, испачканный кровью Тортон снова стал на охрану зала, а молодой Райков взял провод, только что питавший установку для копирования, и подключил таинственный прибор:

- Передашь привет тем, кто придёт за тобой.

Женщине только и оставалось, что проводить молодого Райкова мутнеющим взглядом.



***



Выйдя из операционной, доктор, сняв маску, устало опустился на скамью рядом с дремавшим фельдшером.

Вздрогнув, тот открыл глаза и уставился на доктора.

- Теперь он будет жить.

- Можно к нему?

- Вы же военврач.

Фельдшер машинально коснулся эмблем на отворотах воротника:

- Когда?

Доктор встал, и, сделав пару шагов поперёк коридора, повернулся:

- Он сейчас спит. У вас будет минута.

- Понял.

Поднявшись на четвёртый этаж, они вошли в одну из палат. На койке под простынёй в кислородной маске лежал юноша с закрытыми глазами. К одной из рук была подключена капельница.

Кивнув выходящему доктору, фельдшер подошёл к койке.

Вдруг Миша открыл глаза, посмотрел на гостя и стащил с лица маску:

- Приведите следователя.

Затем снова закрыл глаза. И рука безвольно упала на простыню.

Поправив маску, фельдшер вышел из палаты:

- Когда можно будет с ним поговорить?

- Никак не раньше завтрашнего вечера.

- Благодарю.



3



Оказавшись в космосе, транспортзакрылся силовыми щитами и лёг в дрейф.

- Где мы? - Вздорина не успокаивал вид звёздного неба на центральном экране.

- Мы ровно между орбитами седьмой и восьмой лун Урана, - через минуту ответил второй пилот.

- Между Порцией и Розалиндой, - вставил Каплин.

- Ищите Миранду.

- Исходя из опоздания в двенадцать часов и орбитального смещения...

- Попроще, Генерал, попроще, - вставил Евгений Евгеньевич.

- Поверните корабль налево и прыгните на шестьдесят три миллиона километров, - посмотрев на экран, подытожил Каплин.

- Твое счастье, Генерал, если на этот раз мы окажемся в нужном месте, - Вздорин занял своё пассажирское место. - У вас минута на расчёт броска.

Успевший выбраться из-под пульта управления и занять за ним своё кресло второй пилот оглянулся. Все пассажиры снова находились на своих местах и уже готовы к новому испытанию космосом.

Оказавшись на орбите Миранды, транспорт едва не был сбит случайным метеоритом. Корабль спасли силовые щиты, отбросившие камень. Однако, отскочив, метеорит несколько сдвинул и орбитальное положение транспорта.

- Миранда, - доложил второй пилот.

- Где-то здесь мёртвый корабль. Найдите его.

Центральный экран снова покрылся синей радарной сеткой и наехал на поверхность луны. По ходу движения транспорта по её орбите целеуказатель, вспыхивая в разных клетках центрального экрана, проверял обнаруживаемые странные объекты.

Но в течение первого часа по бортовому времени поиск результатов не дал.

Вздорин уже решил, что они неправильно сделали выводы, как вдруг радар зацепился за движущуюся на низкой орбите цель и поднял тревогу.

- Внизу встречным курсом идёт лёгкий крейсер, - доложил второй пилот. - Идёт с выключенными двигателями, на свободном ускорении и снижает высоту полёта.

- Вперёд. За ним!

Лихо развернув транспорт, первый пилот пристроил его в хвост искомому кораблю.

- Наша высота?

- Пятьсот метров.

- Выталкивайте его на высокую орбиту.

- Но...

- Делайте, что вам говорят!

Ребята переглянулись. В глазах каждого из трёх оперативников читалось удивление столь быстрому росту образованности Вздорина в вопросах межпланетных перелётов.

Транспорт силовыми щитами упёрся в кормовые дюзы крейсера и начал ускорение.

Корабль трясло так сильно, что кресла, угрожающе скрипя, грозились сорваться со своих мест.

Но первый пилот упрямо толкал штурвал вперёд. Второй пилот следил за высотомером.

Прибор, с заметным ускорением, показывал рост высоты. Обладая элементарным превосходством в размерах, транспорт вывел крейсер на достаточно высокую – безопасную – орбиту. Натиск ослаб и тряска прекратилась.

- Теперь – на абордаж.

Оглянувшись на Вздорина, первый пилот, тем не менее, приступил к выполнению его приказа.

Отпустив крейсер, транспорт перевернулся, подплыл под него и с ювелирной точностью пристыковал его к себе.

Тем временем Вздорин с командой спустился к шлюзу и облачился в скафандр. Как только давление выровнялось, четверо перешли на борт неизвестного крейсера.

Идя первым, Вздорин постоянно смотрел на сканнер биологической активности. Но прибор молчал. В какой-то момент коридор упёрся в перекрёсток.

- Я иду прямо. Генерал остаётся здесь. Вано – налево. Гром – направо. Связь по радио, насколько это возможно.

Продолжив идти прямо, майор вскоре остановился перед закрытой бронированной дверью. Чтобы не возвращаться, он огляделся в поисках механизма для её открывания и замер. В углу – именно там, где находилось управление дверью – на полу сидел комбинезон с завернутым в перчатки короткоствольным ружьём перед носками ботинок. Евгений Евгеньевич ощупал его. Но ни внутри комбинезона, ни в ботинках с перчатками никаких признаков органики не было.

- Немыслимо.

Но надо было идти дальше. Открыв бронированную дверь, Вздорин, прежде чем войти, сунул в образовавшуюся щель дозиметр. Тот запищал, но показал вполне терпимый фон.

«Значит здесь – реакторный отсек».

Перевернув прибор, майор прочёл таблицу.

- Ну, полчаса – это уж слишком. А вот на минуту заглянуть сюда даже нужно.

Заглянув в реакторный отсек, он увидел лежащие на полу скафандры.

- Вот почему у хронически закрытой двери стоял боевик.

Вздорин насчитал восемь скафандров высокого уровня защиты. Работавшие в них люди должны были выжить, или хотя бы лежать трупами. Но скафандры тоже были пусты.

Закрыв дверь на замок, он вернулся к перекрёстку:

- Генерал, что у тебя?

- Вы... Ты вернулся первым.

- Вано, Гром, - вышел Евгений Евгеньевич в эфир, - что у вас?

- Гром на приёме. Я в машинном зале. Тут множество пустых одежд. Будто судный день застал их за работой.

- Сосчитай хотя бы примерное количество трупов и возвращайся.

- Понял тебя.

- Вано на связи. Я на мостике...

- Что у тебя?

- Жека, тебе лучше подойти сюда.

- Хорошо. - И повернулся к Каплину: - Дождёшься Грома и догоняйте.

- Понял.

Двинувшись за Вано, майор наткнулся на закрытую массивную дверь. Никаких признаков её управления видно не было видно.

- Вано.

- Да, Жека.

- Тут дверь закрыта.

- Там датчик движения. Она закрывается автоматически.

- Ну, так открой.

- Да... Сейчас.

Вздорин успел несколько раз пройтись перед дверью до того, как услышал нечто. Сначала за дверью будто что-то протащили, затем раздались парные щелчки. И лишь после этого она отворилась. Пройдя её, он услышал уже знакомый звук волочения. Дверь снова закрылась. Шёпотом выругавшись через плечо, майор поднялся на мостик:

- С той дверью что-то не так.

- Она закрывается только когда кто-нибудь заходит.

- Вот как... Так чего звал?

- Смотри сам.

Евгений Евгеньевич огляделся. Весь пол мостика был завален одеждой. Особенно много её было под пультом управления. Заглянув под внушительную панель, он увидел торчащие оттуда пучки разноцветных проводов.

- Значит, в момент гибели они ремонтировались. Или даже только начали ремонт.

- То-то и оно, - поддержал его Иванов. - Но ни на Миранде, ни на Ариэле стоянок не обнаружено.

- Компьютер запустить сможешь?

- Я могу помочь, - ожил наушник радиостанции. - Только дверь откройте.

Каплин и Громов слышали разговор на мостике.

- Сейчас. - Иванов нажал несколько кнопок на пульте. - Вы только разом заходите.

- Хорошо.

Появившись на мостике, парни, осмотрев пульт, залезли под него:

- Подождите с запуском. Тут исправить надо...

- Ждём, - пожал плечами Иванов.

Занявшись от нечего делать изучением пульта управления, Вздорин заметил на его правой оконечности подозрительную панель, под которой обнаружился компьютер.

- Теперь можно и компьютер включать, - выбравшись из-под пульта, ребята подошли к шефу.

- И где база крейсера?

- На Тритоне, - порывшись в компьютере, ответил Каплин. И, судя по интонации, этим сообщением он сам был озадачен.

- Что тебя смущает?

- Крейсер пиратствует давно, и никто его не заметил.

- К сожалению, этот вопрос нам уже никто не прояснит, - заметил шеф. - Но на Тритон идти придётся. Вано, открывай дверь.

- Трофей тащим с собой?

- Обязательно.



***



Открыв глаза, Фастофф первым делом огляделся. Он всё ещё лежал на морском берегу. Пошевелившись, определил, что руки-ноги целы. Вдохнув полной грудью, убедился, что рёбра и спина не сломаны. И только после этого встал на ноги.

С безоблачного неба светило солнце, прозрачная морская вода, раз за разом, набегала на песчаный берег. В нескольких метрах от берега плавала персона, высовываясь из воды по грудь, и молча следила за действиями доктора.

Почувствовав сильную боль в желудке, Пётр Петрович сел на песок. Закрыв глаза, он представил одно из своих любимых блюд. И сразу же уловил его запах.

Прямо перед ним на точной копии домашнего стола стояла тарелка только что сваренного белоснежного риса с жареной куриной ножной. По его желанию там появилась и вилка.

После трапезы по желанию доктора стол с остатками еды исчез.

«Очень интересно».

Стоя на берегу, Фастофф нагнулся вперёд и коснулся кончиками пальцев воды. Оно обернулось степью, и персона оказалась в ловушке.

Подойдя к ней, доктор отделил её голову с по-прежнему горящими глазами.

«Ну, как тебе такое?».

«Если ты хочешь сыграть, что ж, сыграем», - улыбнулась красноглазая голова.

В тот же миг голова персоны почернела и обратилась в прах. Налетевший ветер разметал его и нагнал тучи, из которых тотчас полил дождь. Пётр Петрович разметал их рукой, обнажив звёздное небо. Сразу же с него, будто из рога изобилия, дождём посыпались камни. Увернувшись от самых крупных, доктор отфутболил мелкие и повесил на беззвёздном небе полную Луну. В её бледном свете показался мчащийся на него всадник.

В лунном свете выдыхающий из ноздрей огонь чёрный конь с горящими глазами и седой всадник в белом могли довести до инфаркта любого. Фастофф не нашёл ничего другого, как кинуть в них оторванный от скалы внушительный кусок породы. Столкнувшись с ним, всадник исчез, утащив с собой и лошадь, и кусок скалы.

Облегчённо вздохнув, доктор заменил Луну на небосводе солнцем и одним движением руки превратил окружающий пейзаж в ровную, как стол, степь.

Затем развезлись небеса и земля запылала пролитым сверху огнём. По его желанию её накрыла набежавшая волна, оставив после себя только камни. Разверзшаяся меж ними твердь явила огненное дыхание бездны. Доктор сразу же залил его ливнем. Сомкнувшись, земля стала зыбучим песком. Но и этот удар Люцифера цели не достиг – Фастофф, подпрыгнув, остался висеть в воздухе. Пылающая земля, насколько хватало глаз, сменилась болотом, на небо выползло вечернее солнце. А прямо под доктором из трясины поднялся небольшой остров.

«Хорошо играешь».

Обернувшись, Пётр Петрович увидел перед собой как будто сказочного персонажа в полный рост. Он был так близко, что его можно было детально разглядеть.

Взъерошенные, как специально, кудри дыбились на голове целиком чёрной, будто окунутой с одеждой в смолу, фигуры. Ушей из прически не было видно, но доктора это не интересовало. Черты на вытянутом овале лица были чертами белого человека, и разрез глаз подтверждал это.

Люцифер был выше Фастоффа, хотя низкорослым тот себя не считал. Одежда Люцифера была в крупную вертикальную складку, будто после смоляной ванны её кто-то отжимал вручную. Его обувь была под старину – с задранными вверх носками. В целом падший ангел походил на сказочного джинна.

Не вязался с его сказочным образом пронзительный взгляд небесно-голубых глаз.

«Очень хорошо играешь».

«Приходится соответствовать».

«Но вот что ты будешь делать, когда стекло твоего собственного модуля перережет твоё же горло?».

На лице Фастоффа отразился ужас.

Воздух наполнился едва уловимым человеческим ухом гулом.

Посмотрев вниз, он заметил на болотной воде крупную рябь.

Дрожало даже солнце. Дрожь его была такой сильной, что была заметна мимолётным взглядом Пётра Петровича.

И под такой аккомпанемент Люцифер, поднявшись высоко в воздух, исчез.

А дрожь всё усиливалась.



Войдя в отделение, Александров сразу заметил подозрительную активность. В коридоре отделения суетился едва ли не весь персонал терапевтического отделения. Александров заметил даже тех, кто не должен был быть на работе.

«Интересное утро».

Первые подозрения у него возникли в тот момент, когда он не увидел на посту дежурной медсестры Веронику.

- Вера, где Вероника?

Шарившая на столе блондинка – выбившиеся наружу белые локоны были аккуратно приколоты поверх шапочки – вскинула на него испуганные круглые глаза, полные слёз. И отвернулась. Заведующий даже услышал всхлипы. Решив больше не домогаться девушки, Яков Михайлович продолжил путь по суете.

Войдя в ординаторскую, он увидел и Валентина, и Веронику. Оба были пристёгнуты к батареям соседних окон настоящими наручниками поверх манжет медицинских халатов таким образом, чтобы не достать друг друга. Пристёгнутые сидели каждый на своём стуле, и, кажется, дремали.

В ординаторской ещё находились Петров и Володин. Оба молча сидели за своими столами, и, кажется, спали с открытыми глазами.

- Доброе утро всем, - нарочито громко поздоровался заведующий.

Вздрогнув от громкой речи, все четверо посмотрели на него.

- Ну, что у нас тут происходит?

- У нас, Яков Михайлович, чрезвычайное происшествие, - начал Петров.

- И в чём оно заключается?

- В неспособности отдельно взятой дежурной сменой исполнять свои служебные обязанности.

- Ими? - Александров указал на Никитина с Вероникой.

- Ими самыми.

- Так. Валентин Алексеевич и Вероника Сергеевна, - те снова посмотрели на него, - начинайте, кто был первым. По мере рассказа, передавайте друг другу слово. А я послушаю и решу, что с вами делать дальше. - Заведующий многозначительно поставил на стол диктофон. - Начали.

Как Александров и подозревал, работники начали говорить о происшедшем, начиная с вечера. Когда говорила Вероника, Никитин просто смотрел на неё и ждал. Когда говорил он сам, она кивала едва ли не каждому его слову. Не кивала девушка только тогда, когда всё ещё дежурный доктор рассказывал о своём визите в реанимационный изолятор.

- Минуту. - Остановив диктофон, заведующий набрал нужный номер: - Доброе утро. Александров. Мои к вам ночью не заглядывали?.. Так... Ага... Ах вот как... И... Понятно. Спасибо вам. - И положив трубку на место, включил диктофон: - Продолжайте.

- Так вот, - подхватил Никитин, - перед самым приходом Володи и Тихона по коридору пронёсся страшный рёв. Будто табун диких тяжеловесных зверей пробежал по нему.

Яков Михайлович скосил глаз на Веронику. Та кивнула.

- Вероника, ты что-нибудь в этот момент видела?

- Нет, но звук был именно таким, как говорит Валентин Алексеевич.

- Конечно, дежурство было забраковано, - подытожил Никитин, - и появление Володи с Тихоном стало последней каплей.

- Яш, они дружно бежали, за что и были пристёгнуты к батарее, - вставил Петров.

- Это всё?

Никитин и Вероника безвольно кивнули.

- Хорошо. - Александров набрал ещё один номер: - Карл Генрихович? Доброе утро. Александров... Он самый... Не с чем. Я только замещаю. Разрешите прислать вам двух моих сотрудников на экспресс анализ?.. Они сами всё расскажут... К исходу дня будет отлично... Спасибо вам. - И положил трубку на место: - Кто заступает?

- Я, - кивнул Володин.

- Тогда, Володя, этих двоих к Брауну, сам слышал, и по домам, - и повернулся к пристёгнутым: - вечером вам перезвонят. Всё.

Выйдя из ординаторской, Яков завернул в туалет для персонала и умылся ледяной водой. Такого разворота событий вокруг Фастоффа он не ожидал.

Но, как бы то ни было, надо было работать.

К обеду работа в отделении вернулась в норму. После обеда от Брауна принесли положительные результаты экспресс анализов Валентина и Вероники.

Перед самым концом рабочего дня он уже собрался позвонить и обрадовать подчинённых, как вдруг началось землетрясение.

Оно было коротким, но достаточно мощным.

Все высыпали в коридор.

Велев Володину проверить палаты отделения, сам Александров бросился в реанимацию. Впрыгнув в изолятор через открывшийся провал, он подбежал к модулю Фастоффа.

Все стёкла его модуля были сломаны, а между ними на полу сидел и растерянно моргал сам доктор. Живой и невредимый.



***



Ощущения у молодого Райкова были странными. С одной стороны они действительно были новыми, а вот с другой они ранее уже были, как бы, пережиты.

Именно «как бы».

Надевая скафандр, молодой профессор машинально проверил по счётчику уровень кислорода в баллонах. Воздуха хватало на то, чтобы дойти до корабля. И после этого баллоны требовалось перезарядить.

И тут блондин поймал себя на том, что не знает, что делать дальше.

«Фантомная память уходит быстрее, чем я думал».

Оглядевшись, он увидел лежащий рядом гермошлем. Поднял и осмотрел. Шлем был слегка запылён, но цел.

«Вот и хорошо».

Загерметизировав скафандр, молодой Райков жестом велел всем зайти в шлюз и запустил процедуру шлюзования. Выбираясь наружу, он неслышно смеялся. Как только из шлюза был откачан воздух, роботы мгновенно покрылись инеем и стали бледными, как смерть.

Преодолев гигантскими прыжками расстояние до транспорта, слуги открыли шлюз и послушно ждали его. Самого Райкова занимали два вопроса. На Тритоне оставался один из лучших его роботов. Его очень не хотелось отдавать кому бы то ни было. У него были самые высокие показатели к саморазвитию. К тому же он теперь не знал, куда лететь – в слишком многих местах он уже был замечен, да ещё и наследил.

Поднявшись на борт транспорта, молодой Райков сразу после окончания шлюзования снял скафандр и пришёл на мостик.

Сев за пульт управления, он, включив силовую установку, начал подъём. Догнавший его Рискон занял соседнее кресло и помог хозяину вывести корабль на высокую орбиту.

- Курс на Нептун.

- Понял, хозяин.

Молодой профессор огляделся. Парсон и Доглюк уже заняли свои места и включились в работу.

Транспорт уверенно шёл к Нептуну.

Открыв карту солнечной системы, молодой Райков загрузил данные планет в компьютер, и, получив ответ, нахмурился. Сатурн, куда он хотел попасть, полз по обратной стороне системы. Как и обгоняющий его Юпитер. Получалась, не считая Урана, огромная дыра между Нептуном и поясом астероидов.

- Двадцать шесть астрономических единиц, - прошептал блондин, - больше половины радиуса системы.

Откинувшись в кресле, он задумчиво оглядел пульт управления и остановил свой взгляд на панели телепортационной установки.

- Рискон, время?

- До прибытия на орбиту Нептуна остался час, пятнадцать минут, по земному времени.

- Рассчитайте бросок.

- Направление и место?

- Направление на солнце, место – внешняя сторона пояса астероидов.

- Понял, хозяин.

- И сразу второй бросок: с внешней стороны пояса астероидов на Энцелад.

- Старт первого броска?

- По прибытию на орбиту Нептуна.

- Старт второго броска?

- По готовности после выполнения первого броска.

- Понял, хозяин.

Встав, молодой Райков прошёлся по мостику и остановился рядом с входом. Разложив спрятанное в стене кресло, он сел, и, будто улитка в раковину, ушёл в себя.



Он шёл по узкой дороге, едва успевая прибивать молотком к её краям торопящиеся ускользнуть и скрыться в тёмной выси огромные картины. Пригвождённые к дороге, они, будто обездвиженные бабочки, беспомощно трепетали на ощутимом лишь для них ветру. И чем дольше молодой профессор шёл, тем больше было картин, и всё трудней было прибивать их к дороге или её обочине – другой поверхности под ногами молодого человека не было. В какой-то момент он, подпрыгивая за очередной картиной, выронил молоток. Но не опустил руки. Подпрыгивая за уже взлетающими картинами, он гвоздями в голых руках прикреплял их к дороге или обочине. Но все картины удержать не удалось. И это печалило больше всего.



- Хозяин, - голос Парсона вернул Райкова к реальности.

- Что у тебя?

- Выходим на точку броска.

- Выполняйте по готовности. - Молодой профессор застегнул противоперегрузочные ремни.

- Понял, хозяин.

Выйдя на высокую орбиту Нептуна, транспорт лёг в дрейф и исчез.

Хорошо ощутимый толчок возвестил об окончании броска.

В следующую секунду транспорт содрогнулся всем корпусом и мелко завибрировал. Блондин пожалел, что не догадался поднять силовые щиты, которые спасли бы корпус корабля от возможных повреждений. Впечатление было таким, будто корабль таранит кто-то большой – метеорит или астероид. Уже через какое-то время вибрирование сменилось сильными и частыми толчками, будто транспорт кто-то пробовал гигантской вилкой. Затем всё прекратилось.

- Парсон, где мы?

- В поясе астероидов.

- Это я уже и так прочувствовал. Точнее?

- Внешний край пояса астероидов.

- Тогда что это сейчас было?

- Случайный астероид. Небольшой. Диаметром чуть больше километра.

- Доглюк, проведи разведку. Рискон, Парсон, подготовьте второй бросок. Старт по готовности.

- Понял, хозяин, - отозвались все трое хором.

Несколько минут они молча возились каждый на своём месте. Затем Рискон оглянулся.

- Если всё готово, стартуем, - опередил его по-прежнему застёгнутый противоперегрузочными ремнями в пассажирском кресле молодой Райков.

И уже знакомый толчок возвестил об окончании броска.

- Энцелад, - не оборачиваясь, доложил Парсон.

- Рискон, поднять щиты. Включить маскировочную установку. Парсон, установить точное местонахождение корабля. Доглюк, произвести метеоритную и астероидную разведку. Всё.

- Щиты подняты. Корабль замаскирован, - через минуту доложил Рискон.

- Метеоритная и астероидная опасность в этом районе системы максимальны, - обернулся Доглюк. - Мы находимся в самом плотном кольце Сатурна.

«Отлично, - пронеслось в голове Райкова, - сюда едва ли кто сунет свой нос».

- Корабль находится на низкой орбите, - доложил Парсон. - Средняя высота орбиты – сто километров.

- Садимся на северном полюсе.

- Понял, хозяин, - отозвалась хором троица и принялась за работу.

Оживший центральный экран показал поверхность Энцелада, которая сначала поплыла внизу, затем начала наползать на него, уже покрытого синей радарной сеткой. Доглюк и Парсон продолжали работать на своих местах, а Рискон уже откинулся на спинку кресла и лишь контролировал процедуру посадки. В какой-то момент изображение планеты замерло, и ощутимый толчок возвестил о посадке.

- Энцелад, хозяин, - доложил Рискон. - Северный полюс.

- Обследуйте корабль снаружи и доложите обо всех найденных повреждениях.

- Понял, хозяин, - снова прозвучало тройное эхо.

Оставшись на мостике в одиночестве, молодой Райков снова ушёл в себя.



***



После стука в дверь в палату вошёл фельдшер в сопровождении офицера. Миша даже не сразу разобрал, что он был в чине майора.

- А вот и наш Михаил Одинктон.

- Здравствуйте, - начал майор. - Я – следователь Морозов. - Он присел на край кровати. - Военная прокуратура. Вы что-то хотели сказать?

- Здравия желаю, - парень удобно уселся на койке. - Дело вот в чём. Полгода назад у меня пропала мама.

- Где?

- Она полетела на Харон. - Записывая за лейтенантом, майор кивнул. - И там её убили.

- И вы знаете, кто её убил?

- Да. Профессор Райков.

Майор внимательно посмотрел на лейтенанта:

- Вы уже предпринимали какие- либо действия по этому вопросу?

- Да. Генерал Югов Павел Алексеевич в курсе моих дел.- Майор кивнул глазами. - У него, кстати, и копия вызова моей мамы на Харон. Можете проверить и передать ему наш с вами разговор.

- Вы можете ещё что-то сообщить?

- Райков, профессор Райков, собирался переселиться на Энцелад.

Последнюю фразу майор записал подробно, и встал:

- О ходе поисков вам сообщат. До свидания.

- Ну, поговорили? - осведомился ждавший в коридоре фельдшер.

- Как минимум, надо всё проверить. А вы смотрите за ним.

Оставшись в одиночестве, Миша снова ощупал себя.

«Если я в теле Миши, своего собственного ребёнка, тогда где он?», - подумала Клара, и от страшной догадки ей стало плохо. Опять.



В кабинет после короткого стука вошла секретарь:

- Павел Алексеевич, к вам следователь Морозов из прокуратуры.

- Из прокуратуры? - Секретарь кивнула. - Гражданской?

- Нет. Военной.

- Хорошо, - подумав, сказал тот, - пусть зайдет.

- Поняла.

В кабинет вошел следователь:

- Товарищ генерал, разрешите присутствовать?

- Присаживайтесь, майор. Что у вас?

- Я недавно разговаривал с лейтенантом Одинктон... - Морозов с не заданным вопросом взглянул на генерала.

- Он уже приходил ко мне, - подхватил тот. - Просил найти свою маму, которая улетела на Харон.

- ???

- Мои люди проверили. Действительно, она улетела на Харон и пропала. Подождите, - осёкся Югов, - а почему вы спрашиваете?

- У него появились новые данные. Свой источник не раскрывает.

- Что ж он ко мне не пришёл?

- Он в госпитале восточного округа с осколочным ранением груди.

- Как он?

- Доктора говорят, что он чудом выжил. Так вот, - следователь открыл папку и достал фотографию, - он утверждает, что его маму убил вот этот, - он передал фотографию генералу, - человек.

- Знакомая личность...

- Профессор Райков.

- Знаменитый профессор-спартанец, фанатик своего дела, - вздохнул Югов. - Одно время он был на слуху... Что ж, данные заслуживают внимания. Одинктон ещё что-то сказал?

- Что Райков собрался на Энцелад.

- Сейчас, - генерал набрал нужный номер: - Виталий Викторович? Здравствуйте. Югов... Он самый. У меня кое-какие детали по ранее переданному вам делу... Да, через полчаса... Майор Морозов... До свидания. - И положил трубку на место: - Езжайте в министерство по транспорту. - Он вернул фотографию Райкова. - Вас будут ждать через полчаса.

- Разрешите идти?

- Идите, майор. - И пожал гостю руку.



4



В открывшуюся бронированную дверь, с трудом переступая порог, вошёл красный скафандр повышенной защиты. Загудевший мотор поспешно закрыл её. И как только она снова закрылась, подступивший Громов помог Иванову снять с себя тяжелую амуницию.

- Реактор готов к запуску.

- Ты всё внимательно осмотрел?

- Насколько это было возможно.

Вдвоём они сложили скафандр в дезактивационную камеру для очистки, и пошли в сторону мостика. Пройдя заранее открытую – закрывшуюся за их спинами – массивную дверь, ребята присоединились к ожидающим их Каплину и Вздорину.

- Ну, что?

- Можно запускать.

- Смотри, Вано, - майор погрозил ему пальцем.

Подойдя к обнаруженному внутри пульта управления компьютеру, Каплин набрал нужную команду и прислушался.

Но ничего не услышал.

Заглянув под пульт управления – туда, где сам только что чинил проводку – Каплин вернулся к компьютеру.

Вздорин заглянул через его плечо.

Почти весь монитор был занят пробегающими снизу вверх словами, которые он не успевал прочитывать. В самом низу монитора располагались два горизонтальных графика. Верхний заполнялся быстро, зато заполнение нижнего было едва заметно. И только цифры под графиками утверждали, что процесс всё-таки идёт.

- Ну, и когда мы увидим плоды работы реактора?

- Как только закончится проверка всех систем корабля, - Каплин указал на верхний график.

Так все четверо стояли и ждали развития событий.

Когда верхний график заполнился, на мониторе вместо него появилась таблица, заполненная почему-то лишь многозначными цифрами. Ячейки – по одной, но в хаотичном порядке – стали вспыхивать зелёным цветом.

- Запускаются какие-то системы корабля?

- Если и так, то знать бы, какие. - В голосе Каплина не было энтузиазма. - В любом случае нам придётся подождать выхода реактора на полную мощность.

В какой-то момент процесс остановился, и треть таблицы зажглась красным.

Одинокий график внизу монитора был заполнен на три четверти.

Четверо расселись за пультом управления таким образом, чтобы кто-то следил за компьютером.

Через несколько минут график заполнился уже на четыре пятых. Вслед за этим на таблице позеленели ещё несколько ячеек, и мостик ожил.

По ту сторону центрального экрана невдалеке показался транспорт. Боковые – левый и правый – экраны отразили ситуацию на борту самого крейсера. Появившийся на левом бортовой журнал утверждал, что ремонт реактора начался за час до фиксации наружными датчиками мощной вспышки нейтронного излучения, погубившей личный состав.

- Получается, - Вздорин в раздумье отодвинул пустую одежду около пульта управления, - что кто-то добил уже фактически не боеспособный крейсер.

- Есть на этот счёт какие-то мысли? - осмотрев пульт управления на наличие внешних повреждений, в беседу вступил Громов.

- И одна хуже другой, - майор прошёлся по мостику. - Генерал, в бортовом журнале есть упоминания о встречах до рентгеновской вспышки?

- Да. Был один транспорт.

- На мостике есть камеры слежения?

- Есть.

- Покажи последние два часа снаружи и на мостике.

Центральный экран посерел. Появившиеся в его правом верхнем углу часы отмотали указанное время, но на нём ничего так и не проявилось.

«А что, если...», - пронеслась в голове Вздорина догадка: - Генерал, отматывай дальше.

- Мотаем.

Счётчик ещё какое-то время продолжал экскурс в историю. Затем начались странности. Цифры обнулились, и начали скакать. А когда упорядочились, то показывали уже совсем другое время съёмки. Центральный экран разделился надвое. На его левой половинке показался космос, на правой – мостик.

И тут Евгений Евгеньевич сел там, где стоял. Хорошо, что под его седалищем оказалось кресло.

За бортом показался уже знакомый транспорт. Брат того транспорта, который бригада Вздорина недавно вернула на Землю. Мостик заполнился живыми людьми, среди которых на долю секунды мелькнула женская фигура.

- Стоп!

Видео замерло.

- Теперь давай вперёд.

Все увидели поднимающийся на орбиту всё тот же транспорт. Затем отделившийся от него скафандр, вскоре скрывшийся из виду. И, наконец, на мостике появилась женская фигура.

- Стоп! - Вздорин вскочил. - Увеличь.

Женское лицо заняло собой едва ли не всю картинку с мостика. Это была пропавшая Клара Одинктон.

- Выключай. И найди базу этого крейсера.

- Тритон, - отозвался Каплин через минуту.

- Тогда рассчитайте бросок на Тритон.

- Обоими кораблями?

- Именно. Трое остаются здесь. Один с данными возвращается на транспорт.

- Понятно.

- Работаем.

Сам же занял одно из пустующих на мостике кресел и задумался.

Подошедший к нему Громов, не увидев в глазах шефа его самого, ничего не стал говорить. Лишь завязал узлом оставшиеся противоперегрузочные ремни и вернулся к пульту управления.

Развернувшись, оба корабля легли на нужный курс. Подойдя к точке броска, они, замерев, исчезли...



Закончив бросок, корабли закрылись щитами и легли в дрейф.

Без оглядки на всё ещё находящегося в прострации шефа, корабли сориентировались в пространстве, и пошли навстречу Тритону, который предсказуемо появился из тьмы прямо по курсу.

Несмотря на включённую защиту, они довольно быстро обшарили космос вокруг луны. Но прилуняться не торопились. Напротив они принялись просвечивать поверхность внушительного спутника.

Как вход, так и саму базу нашли не быстро – аномалия, скрывавшая шлюз, с высокой орбиты, куда вышли оба корабля, не обнаруживалась, а сама база из-за размещения в вековом льду поверх океана даже на мощных сканнерах была практически незаметна. Лишь проходя на предельно малой высоте, корабли зацепились за тревожный сигнал радара и прилунились на безопасном расстоянии от шлюза.

- Жека, приехали, - Громов разбудил Вздорина.

- Наши – на захват базы. - Тот будто никуда и не проваливался.

- Понял.

Четыре – трое с крейсера и один с транспорта – скафандра вышли наружу, и подошли к шлюзу. Открытая внешняя крышка тревожила и обнадёживала одновременно.

По жесту Вздорина ребята подняли её и начали погружение в шлюз.



***



Появившись в отделении раньше обычного, Александров сразу прошёл в ординаторскую, где застал пустой кабинет.

«Хорошее начало».

Переодевшись, он отправился туда, куда бы отправился в это утро, будучи дежурным врачом. Войдя без стука в палату, он застал Петрова у койки Фастоффа. Заведующий был свеж лицом и находился в койке лишь с целью мышечной реабилитации.

- Пётр Петрович, Владимир Сергеевич, доброе утро.

- Доброе, Яков Михайлович. - Фастофф заметно хрипел и с трудом поворачивался.

- Света была?

- Я уже позвонил. - Петров встал. - Сегодня будет... Ну, Пётр Петрович, набирайтесь сил. Скоро поедете в зал и будете ходить.

- Кто сейчас вместо меня?

- Я, Пётр Петрович.

- Яков, навестите меня после обеда, - он заговорщически подмигнул.

- Хорошо, постараюсь.

- Но вы зайдёте.

- Х-хорошо. Зайду.

На этом он едва ли не вытолкал Петрова в коридор, вышел сам и закрыл дверь палаты за вошедшей медсестрой.

- Ну, и что ты делаешь у койки пациента, - Александров глянул на часы на левом запястье, - сразу же после завтрака?

- Он сам просил, - развёл руками Володя. - Ещё вчера, после вечернего обхода.

- Вы вечером говорили?

- Нет, вечером он только отдыхал. И просил позвонить Свете только сегодня утром. Что, впрочем, я уже сделал.

- Вы сейчас говорили. О чём?

- Так... На общие темы.

- Значит, ни о чём?

- Именно.

Тем временем они дошли до ординаторской. Открыв дверь, Александров увидел всех докторов и почти всех медсестёр. Присутствовали даже те, у кого в этот день должен был быть выходной.

- С добрым утром всех.

- Доброе утро, Яков Михайлович, - раскатистым хором ответили подчинённые.

- Через полчаса Пётр Петрович будет в спортзале. Можете поприсутствовать.

Медсёстры сразу же выбежали. За ними уже шагом последовали доктора, вышедшие в дневную смену.

У самого Александрова на повестке дня было несколько вопросов, которые следовало решить до вечера.

Первый из них был самым трудным, и он хотел разделаться с ним в первую очередь.

Войдя в приёмную главврача, Александров увидел Викторию Фёдоровну:

- Доброе утро.

- Здравствуйте, Яков Михайлович. Как там ваш Фастофф?

- Благодарю. Думаю, уже лучше. Константин Борисович у себя?

- Да. Можете пройти.

Постучав, Александров скрылся за дверями кабинета главврача:

- Разрешите?

- Александров? Заходите. - Константин Борисович остался сидеть, но настроение у него было хорошее. - Садитесь. Что у вас?

- Вчера из комы вышел Фастофф.

- Да, знаю. Вот только непонятно, как он вышел из комы?

- Этого не знает никто. Но я уверен, что этому способствовало землетрясение.

- Верно говорят: чужая душа – потёмки.

- Согласен.

- Как самочувствие Пётра Петровича?

- Уже приступает к реабилитационным занятиям.

- Хорошо.

- Я, кстати, поэтому и пришёл.

- Говорите.

- Когда истекают мои полномочия заведующего?

- Как только Фастофф сможет приступить к своим. Кстати, он знает о замене?

- Да. Мы сейчас перекинулись парой слов. Он звал к себе после обеда.

- Пока Фастофф в койке, командуете вы.

- Понял. Разрешите идти?

- Идите, Яков Михайлович.

Вернувшись в ординаторскую, которая второй раз за утро оказалась пустой, Александров собрал на своём столе документы для представления в министерстве здравоохранения и вдруг почувствовал, что на него кто-то смотрит. Оглянувшись, он, так стоя в пол-оборота, и застыл. У правого окна, где вчера утром сидела прикованная к трубе Вероника, сидел Фастофф.

Не моргая, он широко распахнутыми глазами смотрел на Александрова. Не шевелился. И не дышал.

Яков Михайлович моргнул.

Фастофф исчез.

Окинув кабинет, заведующий убедился, что Фастоффа нигде нет. Сложил приготовленные документы в портфель и вышел.

Проявившись на том же месте, откуда исчез, Пётр Петрович встал, и, выйдя из кабинета сквозь дверь, направился к своей палате, не забыв при этом исчезнуть на ближайшемповороте коридора...

Вернувшись уже после обеда, Александров, отложив всё, заглянул в палату Фастоффа. Тот как раз заканчивал принимать уколы. Кряхтя от неприятных уколов, тот, всё же стойко снося их восприятие организмом, снова лёг в койку и постарался как можно удобней расположиться.

- Ну, Пётр Петрович, - дождавшись ухода медсестры, начал Яков Михайлович, - что вы мне хотели сказать?

- Скажи мне, Яша, - начал тот по-отечески и без предисловий, - насколько сейчас загружен реанимационный изолятор?

- Он пока пустой. Последним там были вы.

- Кстати, с чем меня положили?

- Инфаркт с инсультом.

- ???

- Диагноз поставил я. С помощью приборов УЗИ и МРТ.

- В коем-то веке удостоился полежать в томографе, - улыбнулся Фастофф.

В палате на минуту повисла тишина.

- Сколько я был в коме?.. Хотя неважно. - Было видно, что пациент собирался с мыслями. - Реанимационный изолятор надо закрыть.

- Не понял вас.

- Я не могу сейчас ничего сказать. Вы должны поверить мне на слово.

- Я-то даже готов. Но Константин Борисович – совсем другое дело.

- Ты сегодня ничего странного не заметил?

Александров вспомнил странную встречу в ординаторской и побледнел.

- ???

- Перед поездкой в министерство я видел в ординаторской вас.

- И что я делал?

- В том-то и дело, что ничего. Вы сидели на стуле и во все глаза смотрели на меня. Не шевелились, не моргали и не дышали.

- Ты думаешь, это был я?

- Я уже не знаю, что и думать.

- Тогда давай транспорт.

Встав, Александров разложил стоящее в углу палаты кресло-каталку и подкатил к койке. Фастофф пересел на неё и вдвоём они выехали из палаты.



***



Вернувшись, роботы застали своего хозяина в прострации.

Уйдя в себя, молодой Райков вышел за пределы не только своего тела. Он отправился в космос.

Больше всего его занимал вопрос о новой базе. Энцелад для такой роли не подходил. Разрываемый гравитационными возмущениями Сатурна он мог развалиться в любую минуту. Главной приметой тому были периодические фонтаны на южном полюсе спутника. Сейчас молодого Райкова спасал достаточно толстый слой льда. Но такой спутник не может существовать достаточно долго. А молодой профессор рассчитывал продолжить работу над своей мечтой.

- Хозяин, - Рискон склонился над молодым Райковым.

Придя в себя, тот пару секунд большими глазами смотрел на слугу. Затем собрался:

- Что?

- Около кормовых дюз во внешней броне две пробоины.

- Внутренняя обшивка не пострадала?

- Нет. Благодаря вовремя поднятым щитам. Но от пробоин пошли трещины, которые в скором времени могут стать опасными. И в первую очередь для самих дюз.

- Что ещё?

- Сами дюзы требуют серьёзного ремонта.

- Все дюзы?

- Да.

- То есть, взлететь сейчас мы не можем.

- Взлететь-то можем, но этот старт может стать путём на тот свет.

- Сколько времени нужно на ремонт?

- Сутки. На дюзы.

- А с корпусом?

- Двое.

«И всё-таки хорошо, что я снабдил всех троих адаптивными модулями. Они умнеют час от часа».

- Займитесь дюзами.

- Понял, хозяин.

И вся троица удалилась.

Решив заняться делом, молодой Райков выбрался из кресла. Спустившись в трюм, он принялся искать то, что, как он полагал, должно было там находиться.

Но первичный поиск оказался безрезультатным.

Молодой профессор напряг извилины.

«Перед отлётом с Харона этот чемодан точно загрузили на корабль».

Присев на край одного из ящиков, он ещё раз прокрутил в памяти события в собственной лаборатории самой крупной луны Плутона и убедился в том, что чемодан он оттуда всё же вывез.

«На Тритоне из трюма выгрузили всё».

Оглядевшись, молодой Райков понял, что чего-то он не понимает. Вернувшись на мостик, он нашёл в бортовом компьютере план корабля и тихо присвистнул.

Только теперь становилось понятно, почему корабль назвали именно транспортом.

Нижняя часть транспорта вмещала три независимых, изолированных друг от друга бронированными переборками, трюма. Трудность их обнаружения объяснялась тем, что они находились между узлами его двигательной установки. Собственно, нижний ярус транспорта был разделён на шесть секторов, три из которых – через один – занимали вещевые трюмы, оставшиеся три – двигательные агрегаты корабля. Разнесение двигателей обеспечивало их выживание и спасение всего корабля. Была здесь и одна особенность: лишь один трюм открывался изнутри. Остальные два надежно маскировались снаружи и открывались при необходимости.

Большую радость молодому Райкову доставил тот факт, что оба потайных трюма не были пустыми.

«Каким же тогда трюмом пользовались роботы?».

При дальнейшем ознакомлении с планом оказалось, что на борту был лазарет. Недолго думая, он вышел с мостика и довольно таки быстро нашёл нужный кабинет. Лазарет был небольшим, но склад медикаментов и необходимых для врачебной деятельности химических реактивов оказался нетронутым.

«Похоже, несмотря на начало экспедиции, на поверку транспорт бороздит просторы солнечной системы не первый год и имеет несколько потрёпанный вид».

Разложив по карманам реактивы, молодой Райков набрал наиболее хрупкие вещи, и вещи, которые в карманах носить было опасно. Выгрузив всё на выдвижной стол на мостике, он заглянул в лазарет ещё раз, чтобы принести оттуда внушительный аппарат. Установив электронный микроскоп на втором выдвижном столе, молодой профессор спустился к шлюзу, и, облачившись в броню скафандра, вышел наружу.

В этот час космос был тёмен. По едва ли не вечно ночному небу, как в фильме ужасов, перемещались странные тени, от созерцания которых по спине Райкова невольно побежали мурашки.

«Не боятся лишь бессмертные».

Но прятаться в тени страха было непозволительно. Сделав несколько десятков шагов от корабля, скафандр пригнулся, и, соскоблив со льда несколько крупинок в специальный контейнер, пошёл обратно.

Поднявшись на мостик, молодой профессор, не пересыпая, прямо в контейнере поместил образцы в микроскоп и посмотрел на монитор. То, что он там увидел, было живым, и доселе невиданным.

В капле тающей снежинки несмотря даже мощное усиление электронного микроскопа удалось разглядеть несколько странных бактерий.

С виду, если микроскоп не искажал цвета, они были чёрными и шарообразными. Поверхность самих бактерий была гладкой. Но примечательным было другое. Бактерии, выгибая то один, то другой бок – будто изнутри кто-то желал вырваться – постепенно поворачивались. И чем выше становилась температура воды, тем быстрее они поворачивались. И вдруг бактерии испустили мутную жидкость, съёжились до вида сушёной сливы и перестали подавать признаки жизни.

Молодой Райков был в замешательстве. С одной стороны он был рад – неизвестные и, возможно, опасные бактерии погибли. С другой стороны он был раздосадован – бактерии погибли до того, как он узнал, сможет ли воспользоваться их свойствами.

Вынув пробы, профессор проверил воду, коей обернулся снег Энцелада. Кислотность капли была столь высокой, что, по сути, бактерии плавали в кислоте. А потому и погибли.

- Повторим.

Вернувшись с новыми пробами, Райков добавил в контейнер заранее приготовленной дистиллированной воды и поместил под бдительный глаз электронного аппарата.

Бактерии не погибли. Но, судя по их вялым движениям, чувствовали себя неважно.

- Они хотя бы живы.

Однако на этом сюрпризы не закончились.

Прожив в воде дистиллированной вдвое дольше, нежели в кислоте, бактерии всё-таки погибли.

Спустив вторые образцы вслед за первыми в утилизатор, молодой профессор задумчиво окинул взглядом реактивы и остановил его на флаконе с прозрачной жидкостью.

- Третий – не лишний.

Вернувшись с третьей партией образцов, молодой Райков залил их физиологическим раствором и погрузил в аппарат.

В этот раз бактерии, казалось, чувствовали себя как дома.

- Первый шаг сделан.



***



Миша лежал с закрытыми глазами в палате с занавешенным окном, когда туда без стука вошёл и по-хозяйски прошёлся убелённый сединами доктор в медицинском халате, в чьих карманах покоились руки его. Его сопровождал брюнет средних лет и девушка. Брюнет держал в руках какие-то папки. Девушка с любопытством постоянно выглядывала из-за плеча мужчины с руками в карманах.

Подойдя к единственной койке – койке Миши – седеющий мужчина жестом потребовал его историю болезни, и, проглядев её, вернул брюнету, по виду – подчинённому:

- Михаил Анатольевич, как вы себя чувствуете?

- Х-хорошо, - открыв глаза, тот от долгого молчания поперхнулся и прокашлялся.

- Не болит? - Седеющий доктор коснулся кончиками пальцев закрытой повязкой расколотой грудины.

Парень по-женски закрыл грудь одеялом.

Собеседник неожиданно подсел к пациенту и приблизил к его лицу своё. На Мишу сквозь мощные линзы смотрели ясные небесно-голубые глаза.

- К вам посетитель, - прошептал доктор, - удачи вам в вашем нелёгком деле.

Он заметил пробежавшую по лицу пациента тень то ли паники, то ли ужаса.

- Завтра вас переведут в общую палату, - сказал он вставая. - Выздоравливайте.

Выйдя из палаты, седеющий доктор заметил сидящую на скамье девушку без халата:

- Вы к Одинктону?

- Да, - поражённая барышня встала.

- Без халата нельзя. - Доктор вручил ей свой халат и продолжил путь. Обход был закончен.

Войдя в палату, девушка в халате на плечах подошла к койке:

- Привет.

- Привет.

- Как ты? - Она присела на край койки.

Миша пошевелился, и Ира заметила отразившуюся на его лице гримасу боли.

- Уже лучше. Доктора заштопали, - он показал повязку на груди, - сказали, что жить буду.

Ира с недоверием глянула на перебинтованную мужскую грудь.

- Я тут тебе принесла... - спохватившись, она второпях стала выкладывать из пакета на тумбочку фрукты и соки в твёрдых пакетах.

Миша лишь кивнул в ответ.

- Прости, мне пора бежать. - Встав, девушка поцеловала парня в губы. Почувствовав тревогу, она поначалу отнесла это на счёт ранения. - Пока. - И, пожав его руку, вышла.

Выйдя из палаты, она, не в силах скрыть охватившее её чувство паники, от которой глаза были на мокром месте, скомкала уже пустой пакет и затолкала в карман джинсов. Оставив халат на посту дежурной медсестры, Ира вышла из госпиталя.



5



Как только крышка закрылась, щелкнул магнитный замок и зашипел нагнетаемый туда воздух. Дождавшись окончания процедуры, Вздорин снял скафандр там, где стоял. То же сделали и остальные.

В шлюзе для четырёх скафандров оказалось мало места. И, выбравшись из них, люди оказались запертыми там, как кильки в консервной банке – выход внутрь базы открывался вручную и оказался перекрытым снятым Ивановым скафандром.

Думать было некогда. Кивком Вздорин велел Громову одеться, и оделся сам. Сдвинув свой скафандр, Иванов дотянулся до нужной кнопки и вывалился в коридор.

«Нашумели», - Вздорин вылез из своего скафандра, и вместе отнесли их в дальний угол приёмного зала.

Но на базе была едва ли не мёртвая тишина. Она казалась только что брошенной, или, как минимум, ожидала прибытия людей – по едва ощутимой вибрации пола угадывалась работа генератора, приборы жизнеобеспечения всё ещё функционировали.

Отстегнув со скафандров оружие, все четверо начали движение по короткому коридору. Остановившись посреди дороги, Громов заглянул в зал слева. Кроме генератора там ничего не было. Вздорин заглянул в зал справа. Уставленный ящиками он напоминал склад. Впечатление было такое, будто там совсем недавно что-то искали. На многих местах не было пыли. Но теперь в зале никого не было.

Впереди оставался один дверной проём. В командный зал. И оттого, что оттуда могло появиться всё, что угодно, внутри становилось неприятно тревожно.

Подойдя. Громов заглянул в зал и увернулся от пролетевшего мимо луча бластера. Хуже пришлось шедшему за ним Иванову. Ничего не придумав, он присел и тем самым спас себе жизнь – луч пролетел прямо над головой.

«Там Одинктон и вооружённый мужчина», - показал Громов.

Заглянув в зал, Вздорин, прежде чем увернуться от выстрела бластера, успел оценить обстановку. Каплин предусмотрительно прижался к стене, и луч пролетел перед его лицом, опалив брови.

- Говорит майор Вздорин. Бросайте оружие. Вы окружены.

- У меня тут заложница.

- Ваша заложница объявлена террористкой и разыскивается за ограбление банка. Бросайте оружие и выходите. У вас десять секунд и бросаю гранату.

- Не бросайте. Я выхожу.

В проёме показались руки. На большом пальце правой руки на скобе спускового крючка висел бластер.

Громов подхватил оружие. Вздорин надел на запястья Тортона наручники. И вместе вытянули его в коридор:

- Вы арестованы.

- Каковы обвинения?

- Угроза жизни человека. Сопротивление сотрудникам государственных служб безопасности.

Тортон промолчал.

- Вано, Генерал, ведите его на корабль. Заприте его и возвращайтесь.

Те, кивнув, подхватили Тортона под руки, и повели прочь по коридору.

Вздорин снова заглянул в зал. Одинктон сидела в той же позе, что и раньше. Глянув по сторонам, он, не обнаружив новых помещений, зашёл в зал и присел около женщины.

С закрытыми глазами на бледном лице Клара сидела на большом белом диске и опиралась спиной на его стойку с маленьким пультом. Возле диска на полу были видны какие-то бурые пятна. Вздорин оглядел её и обнаружил на тёмном платье порезы в районе живота. Коснувшись безвольно висевшей руки, он почувствовал холод. Женщина была мертва.

«Отмучалась».

Осмотрев диск, Вздорин побледнел. Диск был не только подключён к электросети, но и включён. При попытке поднять бренное тело ушедшей женщины он взорвётся и приговорит того, кто окажется рядом.

Клару надо было спасать. Даже мёртвую.

- Гром, сходи к генератору и проверь уровень заправки топливом и маслом. Если есть возможность, долей.

- Хорошо.

Оставшись в одиночестве, Вздорин внимательно осмотрел зал. Он быстро нашёл то место, где ещё недавно стояла копировальная машина, но ничего умного ему в голову таки не пришло. Нашёл и изучил дыры в стене от бластера из руки Парсона. Нашёл Евгений Евгеньевич и управление оптической обманкой. И понял, почему вход на базу они не сразу нашли.

«Хорошо замаскировались».

Услышав шаги, майор обернулся на звук. Вернулся Громов:

- Уровень масла в норме. Уровень горючего пополнен. Если не ошибаюсь, у нас примерно три часа.

- Будем надеяться, что этого хватит.

Услышав ещё шаги, Вздорин заглянул за спину Громова. Вернулись Иванов и Каплин:

- Всё сделано.

- Теперь задача сложнее. Снять женщину с мины.

- А разминировать нельзя? - вставил Каплин.

- Нет времени. Я займу её место, а вы вынесете её на транспорт.

Став ногами на края диска, Громов и Вздорин кивком разрешили Иванову и Каплину стянуть тело на пол. Затем Вздорин встал на диск всем своим весом:

- Несите её.

Громов медленно отнял ногу от диска. Ничего не случилось. Тогда он присоединился к ребятам. Втроём они быстро справились с задачей.

Обернувшись к экрану внешнего наблюдения, майор подождал, пока четыре скафандра скроются в чреве транспорта.

«Итак, - начал он вспоминать, - у меня будет... Должно быть несколько секунд».

Дождавшись появления скафандров на экране, Вздорин бросился бежать к шлюзу...

Заботливые руки помогли ему...



Не успели ребята прийти в кабинет и рассесться за свои столы, как в кабинет ворвался Сергей Сергеевич.

Парни послушно встали.

Вслед за своим заместителем в открытые двери вошёл министр:

- Вольно, садись.

Все сели.

- Кто был с майором дольше? - осведомился Виталий Викторович после долгой паузы.

- Я, - встал Громов.

- Расскажите о полёте.

Громов, периодически отвлекаясь от повествования, рассказал, что знал о полёте.

- Чья была инициатива с миной?

- Вздорина.

- Понятно... Сергей Сергеевич?

- Мы получили сведения, что интересующий нас Райков отправился, или собирался отправиться, на Энцелад.

- Старт по готовности, - добавил министр, и, встав, вышел.

Ребята кивнули Сергею Сергеевичу, и тот поспешил за министром.



***



Проезжая по коридору, Александров с Фастоффым остановились у поста дежурной медсестры:

- Варвара, если меня будут спрашивать, мы с Пётром Петровичем поехали к Константину Борисовичу.

- Поняла.

Выехав из терапевтического отделения, Фастофф с Александровым зажмурились от прямых лучей солнца. Привыкнув к естественному свету, они продолжили движение.

- А вчера было пасмурно, - заметил Пётр Петрович.

- Но вчера мы и выехали позже, - парировал Александров.

По пути им встретилась Анна Михайловна.

- Добрый день.

- Здравствуйте, Анна Михайловна. Как ваши дела?

- У меня – хорошо. А у вас, вижу, не очень.

- По тому и едем к Константину Борисовичу.

- Ну, удачи вам.

В административном корпусе на лестницах не было пандусов. И, похоже, это было к лучшему. Александров подумал, что, даже если бы они были, и в четыре нетренированные руки не удалось бы поднять по ним кресло-каталку с пациентом в сто килограммов весом. Поднявшись на лифте на третий этаж, они быстро доехали до приёмной главврача.

- Здравствуйте, - Виктория Фёдоровна посмотрела на них поверх очков. - Вы сегодня на колёсах?

- Здравствуйте. На этих можно уехать.

- Виктория Фёдоровна, - вставил Яков Михайлович. - Константин Борисович у себя?

- Подождите немного.

Александров огляделся. Сдвинутый с места один из стульев доказывал, что у главврача посетитель. В этот ранний час.

Вдруг ручка на двери повернулась и она открылась. Из кабинета вышел Крейннер. Взъерошенный, с красным лицом и расстёгнутым воротом рубашки утверждали, что он был в гневе. Не обращая внимания ни на кого в приёмной, профессор скрылся за её входными дверями.

- Проходите.

Сняв кресло-каталку с тормоза, Александров вкатил Фастоффа в кабинет Кравцова.

- Здравствуйте, - сказали они хором с порога.

- Здравствуйте, коллеги.

Яков Михайлович уже взялся за ручку двери, чтобы закрыться в кабинете, но Фастофф жестом велел ему вернуться в приёмную и там подождать.

Пришлось подчиниться.

Закрыв кабинет, он поправил сдвинутый у окна стул и сел на него. Весь его вид говорил об обиде.

- Что, выгнали? - участливо осведомилась женщина.

- Да. Похоже, Пётр Петрович не доверяет мне.

- Не думаю, - и добавила шёпотом: - вероятно, он заботится о вас и не хочет впутывать в то, что задумал.

- Что-то вы рано сегодня, - проводив взглядом вышедшего Якова, начал главврач.

- Вчера мы приезжали после обеда. И вы изволили отсутствовать. Поэтому и решили заглянуть утром.

- Что у вас?

- Я намерен закрыть реанимационный изолятор.

- Причины?

- Там плохое место.

- Это не основание.

- Лежавшая там персона умерла. Она фактически покончила с собой.

- Ей поставили диагноз: расстройство личности. Иными словами это безумие.

Встав, Кравцов медленно пошёл по кабинету. Обойдя стол кругом, он снова сел в своё кресло:

- У вас есть доказательства?

- Моя кардиограмма, и электроэнцефалограмма.

Кравцов снова задумался. Встал, и, обойдя стол в обратную сторону, сел в своё кресло:

- Верю. Верю, Пётр Петрович, в правоту ваших слов и в существование доказательств вашей правоты. Но...

- Что «но»? - Фастофф нервно поёрзал в кресле-каталке.

- Я мог бы поддержать вас в вашем решении, будь оно вчера. Но сегодня ситуация уже изменилась.

- Что случилось?

- Поступила заявка на один модуль в изоляторе. Сегодня в течение дня привезут нового пациента.

«Опять один пациент», - пронеслась в голове Пётра Петровича тревожная мысль.

- Так что нам придётся принять его и заниматься им. - Кравцов нажал кнопку на селекторе: - Виктория Фёдоровна, позовите Якова.

В дверях появился Александров.

- Не смею более задерживать, - сочувственно закончил главврач. - Идите работать.

Прежде чем вывезти своего шефа, он успел заглянуть в его глаза. Надежды там не было.

- Удачи вам, - напутствовала Виктория Фёдоровна, когда они проезжали мимо неё к выходу из приёмной.

- Спасибо. - И уже на улице, вдали от лишних ушей, продолжал: - Что, не получилось?

- Сегодня поступит ещё один пациент, - наконец, сказал Фастофф. - Так что подготовьте один модуль... И перепроверьте его сто раз. Чтоб надёжен был.

- Будет сделано.

Въехав в родной корпус, они снова остановились у поста дежурной медсестры:

- Варя, нас спрашивали?

- Нет.

- Спасибо.

И доктора поехали по коридору дальше.



***



Открыв глаза, молодой Райков первым делом посмотрел на бортовой хронометр, настроенный на земное время. Получалось, что он проспал почти девять часов.

«Что ни делается, всё к лучшему», - зевнул он.

Оглядевшись, он убедился, что на мостике никого не было.

- Рискон, - позвал молодой профессор в микрофон.

- Слушаю, хозяин, - отозвался динамик на пульте управления голосом слуги.

- Что у вас?

- Работаем.

- Хорошо. Работайте.

- Понял, хозяин. - И динамик замолчал.

Достав из кармана коробочку, молодой Райков открыл её и с печальным видом посмотрел на таблетки, которые заменили ему нормальное питание. Как, впрочем, и старому Райкову последние сто лет.

«Ладно, - успокоил он себя, - когда доберёмся до жизни, начну нормально питаться».

Приняв две таблетки, молодой профессор вернулся к выдвижному столу.

Поместив контейнер в электронный микроскоп, он посмотрел на монитор.

Его лицо расплылось в улыбке.

Бактерии не только не погибли, но и, по виду, хорошо себя чувствовали.

«Очень хорошо».

Поразмышляв над чем-то, молодой Райков протёр лежащий на столе нож проспиртованной салфеткой, и, достав из микроскопа контейнер, открыл его. Надрезав палец, он капнул две капли в контейнер, и, закрыв его, снова поместил в микроскоп.

Залив порез зелёнкой, молодой профессор перебинтовал палец и посмотрел на монитор.

Попав в кровь, бактерии спокойно плавали между лейкоцитами и эритроцитами. Райкова сильно удивило безразличие белых телец к новым соседям. А дальше стало ещё интересней. Бактерии начали менять свою форму. Но этот процесс был не быстрым.

В нетерпении дождаться результата трансформации бактерий он, чтобы занять время ожидания, снова отправился в лазарет. Там, порывшись в шкафах, он нашёл химический анализатор.

«Вот так удача. Интересно, для чего всё-таки был снаряжён этот транспорт с такой богатой химической...».

Тут он застыл, и, едва не выронив анализатор, сел там, где стоял. На пол лазарета.

«Они летели встречным курсом. Значит, на Плутон или с остановкой на Плутоне. Возможно, целью была либо система Плутона, либо весь пояс Койпера. А то и вообще облако Оорта».

Затем мысли в его голове начали бегать с такой быстротой, что зрение на какое-то время изменило своему хозяину и молодому профессору пришлось сидеть на полу до того момента, когда зрение восстановится.

Вернувшись на мостик, он водрузил анализатор на второй стол, подвинув флаконы с реактивами к его краю.

«Что могло настолько взволновать кого-то на Земле, чтобы подвигнуть сформировать такую серьёзную экспедицию на край света?».

Чтобы это выяснить, нужно было снова лететь в систему Плутона, а, значит, ждать окончания ремонта транспорта. Или...

«Или найти в бортовом компьютере нужные документы!».

Однако бортовой компьютер на мостике не содержал никаких, сколько бы-то значимых, документов.

«Значит, должен быть ещё один компьютер... В каюте капитана!».

Каюта капитана транспорта находилась где-то между мостиком и лазаретом. И поначалу молодой Райков промахивался. Но методом исключения каюта капитана, несмотря на серьёзную маскировку, всё же была найдена.

«Скрытая каюта. - Молодой Райков огляделся. - Значит, здесь должно храниться что-то важное или секретное».

На вид каюта была обыкновенной. Слева от двери на стене висел откидной стол. У противоположной стены стояла расстеленная кушетка с лежащими на полу противоперегрузочными ремнями. К правой стене был, без сомнения, привинчен платяной шкаф. Над столом и кушеткой находились навесные шкафчики.

Обыск шкафов ничего не дал. Подумав, молодой профессор залез под кушетку, где нашёл железный ящик без замка. Среди папок с документацией на корабль там оказался личный журнал капитана. Вот только в нём не было ничего интересного.

Но Райков не сдавался. Он опустошил ящик и только после этого заметил, что сам ящик не двигается с места. Закрыв его, он засунул руку за заднюю стенку и нащупал что-то объёмное. В свете местной лампы стало ясно, что это съёмный накопитель.

«Посмотрим».

Вернувшись на мостик, молодой профессор скормил накопитель компьютеру и на мониторе отразились хранящиеся на нём два документа.

Из первого он, даже будучи знатоком биологии, понял лишь то, что экспедиция летела за какими-то экзотическими бактериями, которые должны были находиться именно в облаке Оорта. Второй, содержащий требования безопасности, Райков не дочитал. Встав, он какое-то время ходил по мостику кругами. Его распирал закипевший внутри гнев. И, казалось, в этот момент он смог бы убить первого, кто попадётся, голыми руками.

«Значит, «ликвидировать любого свидетеля экспедиции», - не отпускала его фраза из текста. - Что за бактерия, о которой никто не должен знать?».

Вернувшись к компьютеру, профессор дочитал текст и почувствовал себя плохо.

Экспедиция не должна была вернуться.

Обнаружив нужную бактерию, следовало сделать её анализ, провести опыты на людях, а на Землю отправить сами бактерии и отчёт по экспериментам. После этого кораблям экспедиции со своими экипажами надлежало остаться на Юпитере. Навечно.

«Кстати, о бактериях!».

Подойдя к микроскопу, он был удивлён. В крови между родными – красными – эритроцитами плавали чёрные. Причём чёрные были точной копией красных кровяных телец и не конфликтовали друг с другом.

Но что-то в этой идиллии было не так.

Приглядевшись, молодой профессор понял, что бактерии не только мутировали, но и размножились, сравнявшись числом с эритроцитами.

«И это в одной капле крови».

Вторая капля крови больших изменений не дала. Бактерии снова сравнялись числом с эритроцитами и реакция остановилась.

«Но это снаружи, а...».

Додумать ему не позволил голос за спиной:

- Хозяин, всё сделано.

Повернувшись, молодой Райков увидел своих слуг. Всех троих. В добром здравии и расположении духа.

«Этот материал не подойдёт», - критически осмотрев подчинённых, он закатал рукав: - Держите руку.

Парсон и Доглюк взялись за кисть, Рискон перехватил локоть. Срезав ножом часть кожи с наружной стороны предплечья, молодой профессор положил его в контейнер.

В считанные секунды кожа исчезла.

Приглядевшись, молодой Райков не увидел в чёрной массе ни одного красного эритроцита заодно с лейкоцитами и тромбоцитами. Взболтав контейнер, он убедился, что его страшная догадка была верна.

- Уходим.

- Курс? - привычно осведомился Рискон.

- Пояс астероидов. Астероид Кибела.

- Понял, хозяин.

Стартовав, транспорт скрылся во тьме.



***



Как и было определено накануне, утром Мишу перевели в общую палату. Там было четыре койки, три из которых всё ещё пустовали.

«Похоже, медицина у нас на уровне».

Окно общей палаты тоже смотрело на хвойный лес, созерцание коего успокаивало.

Парню разрешили, наконец, вставать. И теперь он ходил по палате, пробуя двигать плечами и руками.

За этим занятием его и застал вошедший впалату доктор:

- Отставить!

Это был вчерашний брюнет. Но сегодня он был один и с очками на носу.

Миша, послушно опустив руки, вытянулся по стойке «смирно».

- Ложитесь-ка, молодой человек, в койку.

Одинктон занял своё место под одеялом.

Склонившись над ним, доктор потрогал повязку:

- Болит?

- Нет... Доктор, сколько ещё до выписки?

- Это не ко мне. - Он направился к двери. - К вам посетитель.

В дверях его сменил следователь Морозов:

- Хорошо, что вы лежите. - Он подсел к койке. - Нашли вашу маму.

- Понятно, - по лицу майора лейтенант всё понял и сел. - Как?

- Колото-резаная рана в живот... - Морозов встал. - Похороны послезавтра. Соболезную.

Перед выходом из палаты следователь против правил поприветствовал лейтенанта без фуражки. Миша кивнул в ответ.

Следующей в дверях палаты появилась Ира. В нерешительности постояв у двери, она всё-таки подошла к его койке:

- Привет.

- Привет.

- Ты – Миша? - после долгого молчания спросила она.

Парень, склонив голову, помотал головой. Девушка прослезилась.

- Миши с нами больше нет.

- Кто вы? - дрожащим шёпотом спросила Ира.

- Клара. Клара Одинктон.

И в её глазах полыхнуло зарево ужаса.





декабрь 2016г. – март 2017г.



Мне нравится:
0
Поделиться

Количество просмотров: 20
Количество комментариев: 0
Рубрика: Литература ~ Проза ~ Фантастика
Опубликовано: 09.05.2021
Свидетельство о публикации: №1210509119435




00

Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1
1