Чтобы связаться с «Ирина Жалейко», пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Ирина ЖалейкоИрина Жалейко
Заходила 17 часов 9 минут назад

Сказ "Медвежий поцелуй"


Часть первая - Вступительная



- А ну-ка спать, непоседы, - пригрозил кулаком дед. – Всё вам шум да гам. Солнце спать легло и вам велело.

Внучки притаились. Кто на печи зашушукался. Кто на кровати под одеялом затихарился.

- Деда, а сказ на ночь расскажи, - раздался голос внучки. – Да чтобы со счастливым концом.

- И чтоб страсть как страшно было! У-у-у-у! – попытался её напугать братик.

- Да ну тебя, - отмахнулась девчушка.

- А ну цыц! – прикрикнул дед на внуков. – Ну, слушайте. Было то не так давно. Я в то время ещё совсем мал был. Как вы сейчас. И слышал ту историю так, - завёл сказ дед. - Жил да был князь Беловолод со своей женой Любимой. Жили они душа в душу. За таким князем и народ жил-поживал да лиха не знал. В том княжестве та история и произошла...



Часть вторая



Весна-красна на порог стремилась. Да всё никак с зимой разминуться не могла. То снег да мороз. То солнце да ручьи. Птицы перелётные ещё не вернулись. Подснежники первые не появились. А в лесу там сям прогалинка покажется. А всё снег ещё кругом да холод. И скакали по лесной дороге два юноши. Щёки их разрумянились. Кудри золотые из-под шапок на солнце блестят. Одёжа на них обычная, что в дорогу одевается. Кафтаны[1] зимние ещё одеты, мехом отороченные да кушаком[2] подпоясанные. У одного синий, у другого красный. У каждого кинжал к нему прикреплён. У одного из них колчан со стрелами да лук к седлу приторочены были. На ногах у обоих сапоги хро́мовые[3]. Видно было, что семьи их не бедствуют. Тот, что помладше казался, старшего всё догнать пытался, да никак ему это не удавалось.

- Есислав, осади коня, - звонко закричал паренёк в синем кафтане.

- А ты, Людимир, догони меня да за узду и осади, – засмеялся тот ему в ответ, да коня не осадил.

- Всё. Остановись, брат. А-то коней загоним. Ты победил, - сказал младший да коня остановил.

- Хорошо, хорошо. Давай рядом ехать. Считай, ничья будет, Людимир. Далеко от наших поди ускакали, - засмеялся старший, коня останавливая да брата поджидая.

Когда младший поравнялся с Есиславом, то рядом и поехали. Разговор завели.

- Вот погоди. Достанется нам на орехи. От обоза ускакали. По лесу вдвоём едем. Что отец скажет на то? Осерчает. Может, назад повернём? - испуганно спросил младший.

- Я на себя всю вину возьму, Людимир. Пусть меня отец за то ругает. Да и сразу за лесом деревушка есть. Там на ночь и собирались всем обозом расположиться. Почто коней зря туда-сюда гонять? – успокоил брата Есислав. – Скорей взрослее становись, братишка.

- Это тебе в конце весны девятнадцать будет. А мне ещё только тринадцать по осени стукнет, - не успокаивался младший.

- Ничего. Вырастешь и не заметишь, как меня догонишь, - не унимался Есислав.

- Догоню, ежели отец розгой мягко место не отобьёт, - насупился Людимир.

- Все розги твои я на себя возьму. Раз отец решит, что нашкодили, значит, мне ответ, как старшему, и держать, братишка.

Младший только рукой в его сторону махнул да нахмурился. Так они молча дальше ехали сквозь лес. Людимир временами по сторонам оглядывался. Знамо, лес же. Вдруг зверь какой дикий выскочит? Волк ли, али медведь-шатун[4]. Да мало ли зверя в лесу какого. Может и рысь сейчас на ветке сидит да на них глядит. Всё в его воображении придумывалось да не очень радостно рисовалось. Есислав, напротив, лесу радовался, воздух весенний вдыхая. Весь день сегодня солнце светило да всё ещё на эту пору в зените стояло. Ели да сосны старые потрескивали да меж собой о чём-то перешёптывались. Тихо было вокруг да спокойно.

И вот уже просвет в лесу появился. Людимир всё веселее вокруг смотреть начал. Старший брат его страху посмеивался да вида тому не показывал. И вдруг тишину леса нарушил девичий крик. Аж уши у обоих заложило. Есислав в ту сторону посмотрел нахмурившись. Лук с колчаном с седла взял да с коня спрыгнул, узду младшему брату кидая.

- Притормози коней, Людимир. Жди меня тут, - а сам в лес бросился, сквозь кусты продираясь в сторону крика.

Он торопился со всех ног на девичий крик. Лук в руку взял да стрелу приготовил. Он знатным стрелком был. Никто его в их граде победить не мог. Шапка его за ветку зацепилась да так красным пятном на снег и упала. Но Есислав то и не заметил вовсе, на помощь торопясь. Услыхал он рык медвежий неподалёку, да как припустится, что сил в его теле было. На поляну выбежал, а там девчушка на снегу лежала, кровью окрашенном, а над ней медведь стоял, лицо ей облизывая.

- А ну пошёл от неё прочь, - закричал Есислав да стрелу ему в бок пустил.

Зверь как зарычит, в сторону юноши поворачиваясь да на лапы вставая. Есислав прицелился второй стрелой да прямёхонько в глаз ему и попал. Медведь шаг только в его сторону сделать и смог, а после упал, как подкошенный. Юноша не растерялся. Быстрее к девушке побежал, жива ли, проверил. А у той лицо с левого боку разодрано, рука правая вся в крови. Но дышала ещё. Есислав кушак размотал да руку ей перевязал. К лицу платок чистый приложил. А как тут кровь остановить, не знал. Колчан с луком за спину повесил, кинжал с ножнами в карман засунул да на руки девчушку подхватил. И отправился он назад к брату, что коней держал. Спустя время перед ним так и показался.

- Что это с ней, Есислав? – с коня спрыгивая на землю, спросил Людимир.

- Медведь-шатун на неё набрёл. Али она на него. Поди сейчас пойми. К знахарю Марибору нужно её отвезти. Он недалече в скиту[5] живёт. Помоги девчушку вперёд меня на коня подсадить, Людимир, - сказал Есислав, на своего коня девчушку посадив.

Тот помог её придержать, пока старший брат на коня усаживался да лук с колчаном к седлу прикреплял. А после и сам на скакуна вскочил, и поскакали они из лесу. Да уж не в игры играя, а человека спасая.

Выскочив из лесу, поселение и увидали. Оно недалече совсем было. Село не село, а так, деревушка небольшая. На росстани[6] Есислав велел младшему брату к людям ехать да обоз дожидаться, а сам в скит к травнику поскакал. Он там уже не раз с отцом бывал. Марибора хорошо знал. Девчушку к себе её левой щекой прижимал, чтобы кровь шла меньше. Так до скита и доскакал.

- Марибор! - закричал Есислав во всё горло, к избушке подъезжая. – Марибор, помоги!

Травник в ту пору как раз дома был. Поутру собирался было на силки взглянуть сходить, да так и не собрался. Это девчушке жизнь и спасло. Выбежал Марибор из избы да увидал, как юноша с коня девчушку снимает да на руках её бесчувственную к нему несёт.

- Ох, ты ж, деванька. То никак медведь? – не то спросил, не то просто сказал Марибор.

- Он проклятый. Шатун. Видать рано поднялся да к селу шёл, - проговорил Есислав, девчушку в дом занося.

Травник велел Есиславу её на скамью широкую деревянную положить, одежду верхнюю да обувку сняв. А сам к мазям да травам пошёл. Есислав поодаль стоял, пока старец её раны смазывал да кровь останавливал. Он себя считал уже юношей взрослым. Да и много ран довелось уже повидать. В семнадцать лет от лихих людей набег отразили. И ему в том бою довелось сражаться. Молод был, да удал. У самого ни царапинки, а у других много чего видал. Так с Марибором познакомиться и довелось. Но сейчас он на девчушку совсем юную смотрел, а сам слёз сдержать не мог. Стоял бледнее полотна. Что она в том лесу делала, сам себя спрашивал. Юна ещё была, а красивое лицо девичье теперича медведь попортил.

Марибор все раны её смазал, повязку наложил. Попросил Есислава помочь ему девчушку на кровать уложить. Затем старец пошёл настой из трав делать, а юноша так возле неё сидеть и остался, за руку её держа. Словно помочь ей хотел, да время для неё назад повернуть. А что тут уже повернёшь? Правая часть лица её была от крови отмыта. Лицом белая, ликом красивая. А вторая половина была тряпицей с мазью накрыта. Травник настоем девчушку с ложечки напоил. Та в чувства так и не пришла. Марибор им двоим чаю на травах заварил да Есислава за стол усадил. Юноша ему всё и рассказал. Что да как случилось, поведал.

- Ты - молодец, Есислав. Ты ей жизнь спас. Глаза она не лишилась. На руке рана не страшная. Сухожилья не перебиты. Только шрамы останутся. Да под кофтой не видать будут, - сказал Марибор.

- А на лице? На лице чем прикроешь? – в сердцах сказал Есислав. – Её жизнь только начинается. Как ей теперича?

- Её Зоряной звать, Есислав. Что она в лесу делала, я опосля у неё узнаю. Но думаю, что догадываюсь, зачем там оказалась.

- И об чём ты догадываешься? – спросил Есислав.

- Да об чём бы я сейчас не догадывался, всё неправдой может оказаться. Что пустое молоть? А лицо не спрячешь. Тут правда твоя. Но то беда не великая, - попытался успокоить его старец. – Она девушка светлая. Такая радость от улыбки её на душе появляется.

- Сколько ей лет, Марибор? – уточнил Есислав.

- Так поди уже пятнадцать, - вздохнул почему-то старец.

- А сваты к ней приезжали уже? – спросил юноша.

- Нет, не привечали её сваты. Видать от того в лес и убежала, - тихо вздохнул Марибор, вспоминая что-то. - Она девушка славная. Добрая да ладная. И всё у неё спорится. И мастерица платки пуховые да шали вязать. А не сватались за то, что она немая была.

- От рождения? – уточнил Есислав.

- Нет. В детстве ребятишки играли. Кто-то её знатно маляву напугал. Лет семь ей тогда было. А голос звонкой её и пропал. А как пела. Как пела. Ничем ей помочь тогда не смог, - вздохнул травник. – Ты сам-то тут, каким чудом? – сменил тему Марибор.

- Да мы с обозом в соседней с тобой деревне остановиться решили. Видать Зоряна оттуда будет? – спросил Есислав.

- Оттуда, - подтвердил старец.

- Ты прав, Марибор. Меня отец поди уже обыскался, - сказал Есислав, из-за стола вставая.

- Вот и езжай к нему. А то получишь ты нагоняй знатный, - засмеялся травник в бороду. – Я за Зоряной присмотрю. И скажи её родным, что неделю, а то и другую у меня ещё будет.

- Хорошо, Марибор, передам, - сказал Есислав, ещё раз в сторону девчушки посмотрел, вздохнул да из дому и вышел.

Сел на коня. Без кушака. Без шапки. Кафтан кровью заляпанный. Да Есислав этого словно и не заметил, в думы свои погрузившись. С травником попрощался да к селу поскакал. А там уже и отец его мрачнее тучи ходит. И селение всё на ушах стоит. Видано ли дело. Зоряна пропала. С утра её по селу ищут. А тут ещё и Людимир ничего толком рассказать не смог. Есислав всё поведал, что с ними в лесу приключилось. Родичи Зоряны поблагодарили юношу, сани запрягли да к скиту отправились. Отец Есислава пошумел для порядку, но сына потом похвалил. А тот всё задумчивый сидел да слова родителя мимо ушей пропускал. Вечером всё никак заснуть не мог. То так повернётся, то эдак. До утра толком и не отдохнул. А с утренним солнцем обоз дальше и отправился.



Часть третья



Прошла неделя с того дня. За ней и вторая заканчивалась, как на порог Марибора гость ступил. Травник удивился, но вида не подал. В избу гостя повёл да на стол начал накрывать. То Есислав на огонёк заглянул. Кафтан новый красный на ём был, кушаком подпоясанный. Голова шапкой не покрыта. Так и почто весной да под ярким солнцем голову покрывать? Поздоровался он с травником да от угощения с дороги не отказался. А сам всё по сторонам смотрит, словно выглядеть кого пытается.

- Зоряна, выйди-ка ты к нам. То твой спаситель приехал. Есислав, - Марибор крикнул в сторону комнаты, куда девчушку в прошлый раз отнесли.

Есислав туда глянул. А на пороге стояла Зоряна, левую часть лица в косынке пряча. Больная рука всё ещё в тряпице была замотана. Она была одета в голубой сарафан поверх белой рубахи. На ногах валенки домашние, короткие. Коса русая заплетена была. Рассмотрел тело её девичье стройное, хрупкое. Как только медведь ей спину не переломил?

- Ну, вы тут чайку попейте, а мне в сарай сходить надобно. По хозяйству похлопотать, - сказал травник да из дому вышел.

Юноша с девушкой за стол вместе сели, чаю налили и молча начали пить. Зоряна к Есиславу боком правым присела, чтобы шрамов на лице и вовсе видать не было. Паренёк на её профиль красивый залюбовался.

- Меня Есиславом звать, - заговорил он первым. – Позволь на твоё лицо взглянуть?

- Не нужно на него глядеть, - тихо проговорила Зоряна.

- Вот те на?! – удивлённо воскликнул Есислав, девчушка на него вопросительно глянула. – Марибор сказывал, что ты немая, - улыбнулся он.

- Была немая, теперь кривая, - и заплакала.

Чего Есислав терпеть не мог, так это слёз девичьих. Он от сестёр своих убегал, когда те реветь начинали. А тут растерялся. Что делать-то не знал.

- Ты почто плачешь? Радость-то. Ты теперь опять говорить можешь, - попытался её успокоить Есислав.

- А это. Это мне как теперь с лица стереть? – она скинула платок и к нему лицо повернула. – Дура я. Понимаешь? Дура.

- Ты что в лесу-то делала? Чай грибов да ягод там ещё нет, - спросил Есислав.

- На медведя-шатуна ходила, - не отвела она взгляда.

- И почто он тебе сдался? – не понял Есислав.

- Мне уже пятнадцать, а сваты от меня, словно от больной шарахались. А я ведь разговаривать могла раньше. Могла. И сказала мне тётка одна в сердцах. Ещё раз испужайся, опять заговоришь. А тут про медведя народ сказывать стал. Что шатуна в нашем лесу увидали. Куда уже страшнее пугаться. Да и подружки меня ну подзуживать, да и хлопцы насмехаться. Не могла я их смех больше слышать. И в лес спозаранку пошла.

- И испужалась значит, - задумчиво сказал Есислав. – Да ты чуть жизнь свою там не сгубила, - укоризненно ей головой покачал.

- А на что она мне та жизнь? – тихо сказала Зоряна. – Ни угла у нас с батюшкой сваво. Ни матушки в живых. Ни счастья мне человеческого и раньше не видать было. А сейчас и подавно не увижу. Кому я с таким лицом нужна буду, Есислав? Кому? – а сама всё плачет.

Косынка с волос упала. Лицо она от своего спасителя и не прятала больше. Шрам ей медведь знатный оставил. На пол лица. Веко левое цело, глаз не окривел. Да только всю красу девичью своей лапой косолапой тот медведь и стёр.

- Неправда твоя, Зоряна. Твои глаза целы. Так и сияют синими искрами. Да и статью ты удалась. А подрастёшь, так ещё милее станешь. Голос твой назад к тебе вернулся. Да звонкий какой. Марибор сказывал, что петь ты любила. Не споёшь ли мне? – улыбнулся Есислав.

- Что-то нет сегодня настроения петь. Ты уж не серчай, спаситель мой, - улыбнулась она ему в ответ.

- Ну, как-нибудь в другой раз твоё пение послушаю. А лицо. Так ведь не с лицом человек живёт. А с женой. А душа у тебя светлая. Я ведь это вижу, - сказал Есислав. – И сватов однажды дождёшься.

- Не дождусь я их, Есислав. Кому такая кривая нужна? Разве что песни петь, - опустила голову девчушка.

- Да хоть и песни. Всё мужу в радость будет. Вот, возьми на счастье эту подвеску, - Есислав косоворотку[7] расстегнул да подвеску с шеи снял. - Она простая. Из дерева её мастер вырезал. Она моей матушке принадлежала. Веденеей её звали, - вздохнул Есислав. – Наудачу со мной была. Матери моей больше нет в живых уж как двенадцать лет. А удачу эта подвеска мне всегда приносила. Пусть теперь тебе принесёт. И жениха к порогу твоего дома приведёт, - сказал он, Зоряне ту подвеску протягивая.

А там медведь был из дерева вырезан да на верёвку простую нацеплен. Зоряна ошарашено на подвеску ту взглянула.

- Так отдариваться-то нечем, Есислав. Разве что бусина у меня есть. Простая. Стеклянная. Пусть тогда и тебе она невесту хорошую сыскать поможет. Красивую да любящую, - сказала Зоряна, с груди своей ту бусину снимая.

Так и обменялись они подвесками. Есислав на свою грудь бусину повязал, а Зоряна на шею свою медведя деревянного на простой верёвочке надела.

- Что ж. Медведь меня поцеловал. Пусть теперь меня от бед охраняет, - да засмеялась задорно.

А голос её и впрямь звонкай. Всю горницу словно светом залило от её смеха. Есислав ей в ответ заулыбался.

- Тебе моя подвеска обязательно счастье принесёт. Вот увидишь. А бусина твоя на моей груди пусть висит. Я её с этого дня снимать не стану. Я буду каждый день тебе счастья желать. Да на бусину твою нашёптывать, - улыбнулся Есислав.

Зоряна глазами своими синими на него посмотрела да и улыбнулась в ответ. Есислав свои серые глаза от неё не отвёл. Вослед ей улыбнулся. Так они и стали чай вместе пить да разговоры простые разговаривать, словно всю жизнь друг друга знали. О пустяках разных болтали. О семьях своих ни слова не проронили. Всё так по-пустому. Что да как было в том лесу. Что да как опосля случилось. Тут и Марибор вернулся. И весёлыми их за столом застал.

А через пару часов Есислав собрался в дорогу. Потому как отцу обещался скоро домой воротиться. Вышли его на крыльцо провожать травник да Зоряна. Да дороги хорошей пожелали. Тот на коня вскочил и домой в хорошем настроении отправился. Девчушка и впрямь славная была. А то, что сыщет она себе судьбу по сердцу, в том он даже не сомневался теперь.



Часть четвёртая



Есиславу девятнадцать лет в конце весны отпраздновали. Лето тёплое в края пришло, людей радовало. А там и осень прошла, не заметили. Зима опять в права вступила. Вьюгу наметала. Снегом землю посыпала.

В начале зимы довелось Есиславу опять мимо скита Марибора ехать. Он от обоза отстал да коня в другую сторону направил. Отец в этот раз с ними не ехал. Его дела в граде княжеском задержали. Вот юноша и решил заскочить да узнать, как там Зоряна поживает. А сам себе всё признаться не хотел, что ещё раз смех её услыхать хотел да в глаза её посмотреть. Всё её улыбка ему покоя не давала. Вот ведь как бывает. Взглянешь на человека раз, а сердце петь начинает. А бывает, смотришь-смотришь, а сердце молчит, не отзывается. Кто же его разберёт, отчего так? Что тому сердцу в этой жизни надобно? Какую красу в человеке выискивает? На чей взор отзывается? Никогда не узнаешь, пока не запоёт сердце в твоей груди песню, как соловей. Видать и Есислава Зоряна чем-то задела да сердце его мужское тронула. А сама о том не ведала. Да и юноша о том думать не думал, но бусинку её постоянно в руке рассматривал. Словно пытался Зоряну там увидать. Да что от стекляшки взять? Разве она человека покажет. Вот и решил Есислав по такому случаю в скит к Марибору заскочить. Вроде и по надобности, а вроде на чай погреться. Так к нему на порог и вступил.

- Добрый день этому дому, Марибор, - входя в избу, сказал Есислав.

- Да никак Есислав опять ко мне пожаловал. Что на этот раз приключилось? – улыбнулся старец.

- Мимо ехал. Дай, думаю, проведаю. Как живёшь, узнаю, - улыбнулся Есислав улыбкой светлой да руку старцу пожал.

- Так проходи к столу. У меня и блины поспели. Да и чай уже готов. Как знал, на гостя старался, - сказал Марибор, на стол снедь[8] расставляя.

Есислав себя долго просить не стал. С дороги проголодавшись был. Стали они трапезничать[9] да разговоры разговаривать. Марибор расспросил, как дела в граде княжеском. Есислав новостями с ним поделился. Всё рассказал, всё поведал. А сам свой вопрос словно стеснялся задать. Заметил старец, как тот задумается над чем-то, да щёки его румянцем покроются. И сжалился над юношей, себе в бороду усмехнувшись.

- А Зоряна на ноги встала. Рука цела, так что двигает ею, как и прежде. Дела домашние делать да шали свои пуховые вязать сможет. Да только съехали они с отцом из села, а куда подались, никому не сказали, - грустно сказал старец да чаю из кружки отпил. – А мне так любилось её пение на праздники. Уж как пела. Как пела. А после того случая так и вовсе её голос, как ручей чистый, зазвучал.

- А почто съехали да ещё никому не сказали? – нахмурился Есислав.

- Знамо дело. У дальних родичей мытарились[10]. Всё никак ужиться на новом месте не могли. Старый их дом в другом княжестве был. Да после набега лихих людей вся деревня сгорела. Так мать Зоряны и погибла. Они сюда и переехали. Думали раз дальняя, но всё ж родня. Да не сложилось. Зорянушку всяк пытались и раньше словом обидеть, а после медведя и вовсе проходу перестали давать. У неё подвеску кто-то приметил. Простую такую, деревянную. С медведем. Так народ нет-нет, а то про медвежий поцелуй ей припомнит. То невестой медведя назовут. Тут сердце отцовское и не выдержало. Собрали свой скарб[11] небогатый да в дорогу отправились. Сказывали, что назад в своё княжество и уехали. Даже весточку никому не прислали.

- Вот ведь знал бы… - в сердцах крикнул Есислав. – Я же как лучше хотел, - сказал да себе на руки взглянул.

- Что хотел-то, Есислав? – усмехнулся старец.

- То я ей подвеску дал. Матери моей. На удачу. А оно видишь, как получилось, - а у самого глаза на мокром месте. – И куда они теперича отправились? Почто ты их не остановил? – дрожащим голосом спросил Есислав, пытаясь с собой совладать.

- Да где ты их удержишь? Может и лучше ей в другом месте будет, Есислав? Мы же за то не знаем, - сказал старец.

- Кому лучше-то? Тем, кто тут остался, язык свой поганый распуская, - в сердцах махнул он рукой.

Есислав вскочил со стола да к окну подошёл. Марибор себе в бороду улыбнулся да понимающе на него глянул. Видать девушка Есиславу к сердцу легла.

- И где её теперича искать? – не то у себя, не то у старца спросил Есислав.

- А почто тебе её искать-то, Есислав? – спросил Марибор.

Но юноша ничего ему не ответил, всё в окно глядя. Словно увидать там хотел дорогу, по которой ему скакать. Но так ничего не высмотрел. Остался ночевать в ските, а спозаранку в путь и отправился.

И стал с той поры отец Есислава примечать, что нет-нет да задумается его сын об чём-то. Грустным взглядом посмотрит вперёд себя, будто кого там увидал. Да руку к груди прижмёт. Выпытать как-то об том у сына попытался. Да тот лишь отшутится да от разговора того убежит.

А время всё шло. Уж двадцатое лето Есиславу отпраздновали. Время о женитьбе сына было подумать. И стал его отец сватов засылать. И невест ему хороших нашёл. Глаза бы любовались, да сердце бы им радовалось. А с первыми сватами чуть промашка не вышла. В дорогу уже собрались. К порогу дома подошли.

- Возьми, сынок, каравай[12] от меня в дорогу, - молвила Любима, подавая пирог на рушнике[13].

Есислав нахмурился, руки за спину завёл да гневно на неё глянул.

- Почто у матери пирог из рук не берёшь, Есислав? – услыхал он за спиной голос отца.

- Она мне не мать, а я ей не сын, - зло проговорил Есислав.

- Она тебя на ноги заместо матери поставила, - гневно промолвил Беловолод.

- Я сам уже на ногах стоял, когда ты вторую жену в дом привёл, - посмотрел он на отца.

Отец глянул в глаза своего сына да лишь укоризненно головой покачал. Столько лет прошло, а Есислав всё ему вторую женитьбу простить не мог. И вроде ладили отец с сыном. И тот ему во всём послушный был. Но как только Любиму матерью в речах своих Беловолод назовёт, так Есислав яриться и начинал. Всё её мачехой звал. Ему было семь лет, когда матушки его не стало. Людимир тогда ещё мал был. Любиму к себе и принял. Матерью её завсегда называл. А вот Есислав ни в какую. Всё отца упрекал, что так быстро мать его позабыл. Та после рождения Людимира и померла. Горевал по ней Беловолод не долго. Через два года Любиму своей женой и назвал.

Увидала княжна, что сейчас готовы поругаться сын с отцом. А им в сваты ведь ехать нужно. Негоже так дело было начинать.

- Возьми каравай, Есислав. Чай в сваты собрался. Не хочешь с моих рук, так возьми с сестринских, - умоляюще посмотрела Любима на пасынка[14].

Он ничего не сказал, а только каравай из рук княжны взял да, не дождавшись её благословения, из дому вышел. А сваты те так и не задались. Не мила Есиславу девушка была, не по душе пришлась. Отец в покое его не оставлял. Новых сватов затевая. А Есиславу всяка девушка не люба. То та не эта, то эта не та. Однажды увидал Беловолод в глазах сына блеск при виде одной невесты. Обрадовался, да напрасно. И девушка сыну его отворот поворот дала. Да и Есислав облегчённо вздохнул.

Что делать с сыном князь Беловолод уж и не знал. Какую ему ещё девушку присмотреть, чтобы сердце его мужское запело, не знал. Но не сдавался и новых ему невест присматривал. Так ещё один год незаметно и пролетел.



Часть пятая



Еще одна весна-красна пришла. Народ Комоедицу[15] вышел праздновать. Есислав на помост[16] вместе с отцом своим, князем Беловолодом, ступил. По праву его руку стал. Рядом с ним и брат меньшой Людимир завсегда шёл. По леву руку от князя и княжна красавица была. Любима его. Да три дочери их подле неё стояли. Всему честному люду слова благодарности князь сказал да праздника хорошего пожелал. Разошлись они по гульбищу. Сыновья князя с сёстрами в одну сторону направились, где потехи для молодёжи. А Беловолод с Любимой мимо рядов торговых хаживать стали. С людьми разговоры вели.

Сестрёнки брата старшего уговорили таки в боях потешных поучаствовать. Тот поулыбался им. Шутя поотнекивался. Есислав не любил шутовские поединки. Но в этот раз согласился. Вышел супротив своего соперника. Тут его давай со всех сторон люд честной подбадривать. Хорош у них княжич подрастал. Женихом завидным стал. Много он на себе девичьих взглядов ловил да улыбок видал. Все были наслышаны, что не нашлась ему пока зазноба по душе. Так все девушки на этот праздник, знай, принарядились. Красивую одёжу да обувку из пыльных сундуков достали. Очельями[17] лицо своё украсили. Да теперь перед княжичем туда-сюда хаживали.

А возле гульбищ сестрёнки наперебой брата подбадривают. Людимир, как взрослый, степенно на поединки смотрит да улыбается. Есислав кафтан с себя скинул, на него кушак с ножнами положил. Шапку поверху бросил, кудри золотые на солнце так и засверкали. Косоворотку снял. И увидал люд честной у него на груди бусинку на верёвочке простой. А она словно камень драгоценный сверкала. Сёстры меж собой удивлённо переглянулись. У Людимира вызнать пытались, откуда она на груди их старшего брата взялась. А тот лишь плечами пожимает. Девушки вокруг зашушукались. Вот тебе и нет у княжича зазнобы. А бусинка чья-то у него на груди висит. И он её не снимает.

А потом началась потеха. Одного соперника княжич завалил. Второго. Уж и на десяток счёт пошёл. И тут супротив него вышел парень, косая сажень в плечах. Выше Есислава на полголовы. Мускулами играет, девиц-красавиц подзадоривает. Все вокруг застыли. Нашёлся видать их княжичу соперник не по зубам. И сошлись два добра молодца да в поединке. Один раз княжич соперника на землю повалил. Второй. И тут Есислав в толпе словно высмотрел кого-то. Сорвался с игрищ да в ту сторону побежал. Его соперник так и застыл. Вроде битым был и сражение не выиграл. А вроде один стоять остался. Все в ту сторону повернулись, куда княжич их убежал. А Есислав никого видать не нашёл да хмурым назад воротился. Тут его кто-то словом задел, мол, сбежал княжич со страха. Все вокруг со смеху покатились. Есислав надруганий над собой не терпел. Слова пустого не любил. И вышел супротив своего соперника да мигом его носом в землю уложил, да так, что тому проигрыш признать пришлось. Есислав быстро наделся, мимо своих прошёл, словно не заметил. Взгляд гневный, сам раскрасневшийся. Домой тут же с праздника и отправился. У себя в комнате ото всех схоронился.

Сел на скамью возле окна, во двор глядя да ноги к себе прижав. А сам мыслями словно не тут был. Сколько времени так сидел, не считал. Его в себя звук открываемой двери привёл. В комнату к нему отец вошёл да напротив сына хмурый присел. Есислав давненько таким отца не видел. А в чём перед ним провинился, не понял.

- Ну, говори, - сказал Беловолод.

- Об чём говорить-то? – удивился Есислав.

- О бусине, что всему люду сегодня на празднике показал. Уже пересуды такие пошли, что и до меня быстрым шагом долетели. Чья бусина будет? – нахмурив брови, спросил Беловолод.

Его глаза, что озёра синие, сейчас темнее грозовой тучи были. Борода и та его губ поджатых не скрывала. Сел князь, руки на груди скрестив, да на сына в упор глядючи. Есислав своими глазами серыми на него из-под бровей чёрных глянул. Так ему жену первую напомнил, что сердце мужское от тоски вновь сжалось. Сын ту боль в глазах отцовских усмотрел.

- Скажи, отец, как ты смог матушку мою позабыть, что даже имя её никогда опосля смерти не произносишь? Научи, как из сердца зазнобу выдрать? – умоляюще посмотрел на отца сын.

- Да разве ж я её забыл? Веденеюшку мою ладушку? – прослезился отец. – Как на тебя взгляну, всё она на меня будто смотрит. Ласковым взглядом али с укором каким. Как её позабудешь-то, сынок? – сказал князь да скупую мужскую слезу с глаза вытер.

- А почто второй раз женился? – удивился Есислав, ноги на пол ставя да на отца пристально глядя.

- Не знаю, как и сказать тебе. Сердце моё мужское по жене моей первой до сих пор горюет. Да все мы люди живые. У всех чувства есть. Вот я и не сдержался, повстречав Любиму. Уж так её краса меня покорила. И нрав её кроткий да добрый душу мою тронул. И не выдержало тело человеческое. Слабое оно. Не всякому с ним совладать. Вот женишься, поймёшь, о чём сейчас речь веду, сын. И хорошо мне подле неё. И спокойно. Да и вас она помогла мне на ноги поставить. Хоть ты её матерью не кличешь, а всё ты ей, как сын родной, - сказал Беловолод и смущение у сына увидал.

- Не проси меня Любиму твою матерью называть. Одна у меня матушка, Веденея. Другой не будет, - словно извинился сын.

- Я тебя понимаю, потому и не неволю. Но ты бы с Любимой поласковее был. Всё ж любит она тебя сердцем материнским. Пусть и не родным. Да и сестрицы у тебя, вон какие бойкие растут. Али и им не рад? – пошутил отец.

- Рад. Конечно, рад, отец. Сестрицы у меня всем на зависть. Видные да ладные растут. Глаз радуют. И рукодельницы, и умницы. Вот только бы поменьше плакали, - засмеялся Есислав.

- Так то дело женское. Чуть что, так сразу слезу пускать. Да и Любима за тебя сколько слёз выплакала. От твоих слов обидных намучилась, - вздохнул Беловолод.

- Я не буду её отец больше словом злым колоть. Обещаю, - сказал Есислав, тяжело вздохнув. – Говоришь, не смог забыть свою Виденею? – спросил сын, бусину из-под косоворотки доставая да в неё заглядывая.

- Не смог. Как дело какое важное, всё её вспоминаю да сам себя спрашиваю. Чтобы мне Веденея моя посоветовала? Чтобы сказала? Но ты о том Любиме не сказывай. Мила она мне. Хорошо мне рядом с ней, - сказал князь, вздохнув.

- Не скажу, отец. Разве о том другому скажешь? – а сам всё на бусинку смотрит. – А бусина эта. Я даже не знаю, что сказать тебе о ней. Зоряну помнишь? – спросил Есислав у отца, да непонимание увидал. – Девушку, что я от медведя спас, - напомнил он ему.

- Как же такое позабыть, - усмехнулся отец. - Хотел тебе в тот день нагоняй дать да похвалить пришлось.

- Я ей оберег матушкин на счастье отдал. Чтобы она жениха себе сыскала. Чтобы счастлива была. А она мне эту бусинку дала. Чтобы и я себе невесту по сердцу нашёл. А сам всё её глаза забыть не могу. Смех девичий звонкий услыхать вновь хочу, - сказал Есислав, отцу в глаза посмотрев. – А она с отцом после того случая в соседнее княжество уехала. А куда отправились, никому не сказали. Где её сыщешь теперь? Да и надо ли искать?

- Эвоно как всё меж вами вышло. А знаешь ли ты, что оберег тот не один делался, а два в пару? - доставая из-под своей косоворотки верёвочку простую, сказал князь. – Видишь, сын? То медведица с медвежонком идёт. То на мужа и жену делалось. На счастье их общее. Да счастье моё с Веденеей коротким оказалось. А тот оберег всё на женскую грудь должон был одеваться. А этот для мужа её предназначался. Те обереги нам Марибор подарил на помолвку нашу. Вот, сын, бери и ты себе на счастье. То теперь твой оберег. Пусть твоя лю́бая сыщется, али ты к ней дорогу найдёшь, - молвил Беловолод, отдавая оберег тот Есиславу.

Сын отца поблагодарил да рядом с бусиной его надел.

- В соседнее княжество, говоришь, поехали? – задумался об чём-то князь.

- Да, отец. А куда, никто не знает, - вздохнул Есислав.

- Ну-ну, - своим мыслям сказал князь. – Ты вот что, сын. К ужину спускайся. Любима так уж расстаралась. Стол снедью разной накрыла. Да и гости к нам придут. Ты там весел будь. А я твою печаль обмозгую. Авось что на ум и придёт. Но сегодня праздник для всех. Весна идёт. Тебе скоро уж двадцать первое лето справлять будем. Вымахал да вырос. Совершеннолетним скоро станешь. Взрослым уже в делах мне помогать начнёшь. А сейчас не печалься ни о чём. Иди лучше умойся, - а сам со скамьи встал и из комнаты сына вышел.

Праздник отпраздновали. Веселье отшумело. Есислав долго в ту ночь уснуть не мог. С боку на бок ворочался. Отцу открылся, а на душе спокойнее не стало. Понял он, что лю́ба ему Зоряна. Мила его сердцу. Вот от всех невест и бежал, как от огня. А что делать теперь с этим, и сам не знал. И в пору радоваться, что есть такая девушка на этом свете, что сердце его тронула. А в пору и тужить было, где ж ты её на этом свете теперь сыщешь? Так и забылся тогда сном тяжёлым.



Часть шестая



Поутру следующего дня отец к себе позвал Есислава. Велел ему на женскую половину отправляться да рубаху ему обещанную от мастериц принести. Любима как раз там с девицами вышивальщицами рукодельем занималась.

- Почто меня туда шлёшь? – удивился Есислав. - Чай у тебя три дочери есть. Эка невидаль мне за рубахами бегать, - возмутился он словам отца.

- А я тебя прошу мне ту рубаху принести. Чай не отломится на женскую половину ступить. Тяжесть та небольшая будет. Спину не надорвёшь. Считай эту просьбу моим княжеским приказом. А теперь ступай. И без рубахи назад не ворочайся, - сказал Беловолод, брови нахмурив.

Есислав что-то хотел сказать отцу в ответ. Да увидев его грозный взгляд, рукой махнул и из хором его вышел. Пошёл по коридору, что в женскую половину дома вела. Давно он сюда не хаживал. Как Любима в дом вошла, так сюда дорогу и вовсе позабыл. Но где что находится, знал хорошо. И сейчас быстрыми шагами шёл к мастерской, где одёжу разную шили. Да иные вещи в хозяйстве нужные делали. Кто скатёрку, кто постельное бельё, а кто и рушники. В светёлке всегда девичий смех да песни звучали. Вспомнил он с тоской, как его матушка песни там певала. Голос её припомнился. Так и подошёл он к дверям, открыть не решаясь. А тут одна песня другую сменила да девичьим звонким голоском зазвучала. Есислав заворожено ту песню услыхал и застыл столбом. А как пела та девица. Как её голос переливался, словно ручей весенний. Он, недолго думая, двери отворил да в светёлку быстро вошёл. Песня вмиг и затихла.

- Меня отец за рубахой послал, - сказал Есислав, пытаясь румянец на щеках скрыть.

Видано ли дело, княжич да на посыльных. Все разом на его голос повернулись. Но Любимы среди них Есислав не углядел. А вот одна девушка, что спиной к нему сидеть осталась, внимание его привлекла. Она себе на лицо платок ещё сильнее натянула да глаза вниз опустила.

- Так ваша матушка к князю сама пошла, - удивилась одна из девушек.

- Не мать она мне, а мачеха, - грозно сказал Есислав, брови нахмурив. – Вам то ведомо.

И тут девушка, что за платком пряталась, на него с укоризной и посмотрела. У Есислава дар речи-то и пропал. То Зоряна была. Она левую часть лица от людей прятала да руку правую за длинным рукавом скрывала. А в помещении тепло было, что летом. И косу свою русую под платок неприметный серый упрятала. Есислав руку к ней невольно протянул, а та вскочила на ноги, пяльцы[18] на пол роняя.

- Ах ты ж растяпа безрукая, - прикрикнула на неё старшая женщина. - Видно медведь косолапый тебя поцеловал, так ты с тех пор ничего в руках удержать не можешь, - хотела она что-то ещё сказать да замолчала, наткнувшись на гневный взгляд Есислава.

- Ты бы свой рот поганый чем прикрыла да язык свой длинный подвязала, - сказал княжич, той женщине в глаза глядя.

Зоряна из светёлки со слезами бежать пустилась. Есислав её поймать за руку попытался, но она юрко от него увернулась. Да только и слыхали все, как шаги её вдали затихли. Есислав растерялся, в пустой коридор глядя.

- Где Зоряна живёт? – спросил он, обращаясь ко всем.

- Знамо где. С отцом своим Добраном в доме, что возле хоромов княжеских стоит. Там их князь поселил полгода уж тому. И поставил её отца во главе хозяйства княжеского терема, - сказала одна из девушек.

А сердце-то у Есислава защемило. Уже полгода рядом с ним она была, а он сюда и не хаживал. Делами хозяйскими всё недосуг было интересоваться. Знамо дело молодое. На коне поскакать. Мечом помахать. Делами княжескими с отцом поразбираться. Что где в княжестве происходит, всё знал. А что где в хозяйстве было своём, не ведал. И припустился за Зоряной Есислав к дому её теперешнему. Не помнил, как дверь отворил да на порог ступил. А в доме тишина стояла. Лишь всхлипы девичьи слышны были. Туда он и направился. Вошёл в горницу, а там Зоряна лицо в руки спрятала да тихо плакала.

- А я тебя искал, - сказал Есислав, к Зоряне подходя да руки её о лица отнимая. - Почто косу девичью в этот платок серый упрятала? – развязал он ей тот платок да на пол кинул. – Почто лицо своё красивое от людей за этими прядями прячешь? Косу только ими попортила, - укоризненно сказал Есислав, пряди ей с лица за ухо отводя. – Почто глаза твои на мокром месте? – слёзы её вытер. – Я к Марибору ездил узнать, как дела у тебя. А ты с отцом своим, куда глаза глядят, уехала. Даже весточки мне не оставила. Сказывали, что в княжество соседнее отправились. Каким чудом тебя сюда занесло? – спросил Есислав, в глаза её синие заглядывая.

- А мы помытарились в том княжестве да назад воротились. В граде княжеском на постой остановились. Да отец мой прознал, что человек по хозяйству толковый нужен батюшке твоему. Он и отправился на разговор. Особо надеждой себя не тешил. А князь его выслушал да главным по хозяйству и назначил, - сказала Зоряна, на ноги поднимаясь.

- Значит, не почудилась ты мне в толпе на праздник. Не померещилась. А я за тобой погнался, а тебя и след простыл. Почто от меня пряталась? Почто ко мне сразу не пришла? Что рядом живёшь, не сказала? – укорил её ласково Есислав.

- Да я думала, что и позабыл ты меня совсем, - а у самой щёки предательски зарделись.

- И амулет моей матушки, небось, выкинула, чтобы меня не вспоминать? – вопросительно глядя на неё, произнёс княжич.

- То на удачу мне дарено. Как я могу его выкинуть? - Зоряна амулет медведя из-под кофты достала. – Вот только жениха он мне нигде не сыскал, - тяжело вздохнула.

- Так уж и не сыскал? – переспросил Есислав, улыбаясь.

– Кому я нужна такая? – тихо произнесла она

- Какая такая? – ласково спросил Есислав.

- Медведем целованная, - покраснела Зоряна.

- Так тот медведь нас с тобой в этой жизни свёл. А поцелуй его на твоём лице других женихов от тебя отвадил, - улыбнулся княжич. – А я тебе чем не жених? Не ты ли мне бусинку дала, что на груди моей весь честной люд вчера углядел? – сказал Есислав, бусинку ту из-под косоворотки доставая. – Сама же говорила, что невеста мне по сердцу найдётся. Да умница, да красавица. Да лучше тебя нигде и не нашлось. Так что того медведя нам с тобой в пору благодарить, - радостно произнёс Есислав.

- Да почто тебе я, Есислав? Ты – княжич молодой. Опора нашему князю славному. Я-то тебе зачем сдалась, да с лицом порченым? - она глаза потупила. - Твой отец про то узнает, осерчает на тебя. Разве я тебе ровня? – засмущалась Зоряна.

- А чем это ты мне не ровня? Али ты не человек? Али не наших кровей будешь? – засмеялся Есислав, Зоряну к груди прижимая. – Может это я тебе не мил? Так ты скажи. Я уйду, бусинку тебе вернув, да назад не ворочусь, - а сам ещё сильнее к себе девушку прижал.

- Мил ты мне, Есислав. В том даже себе признаться боялась, - Зоряна его руками и обняла. – Да только что наши отцы о том скажут?

- Что скажут, вы прямо сейчас и прознаете, - услыхали эти двое голос князя и разом в ту сторону повернулись, а в дверях Беловолод стоял, а подле него отец Зоряны Добран в бороду усмехался. – Ну что, дети мои. Видать сватов мне снова засылать. Так ли, сын? – усмехнулся князь.

- Так, отец. Засылай, - сказал Есислав, всё ещё к себе Зоряну прижимая.

- Заходите в дом, - громко крикнул Беловолод в сторону входной двери.

После его слов к ним и Любима подошла да каравай духмяный на руках принесла. Сестры младшие Есислава да брат его Людимир в горницу следом за ней вошли.

- Возьми, сынок, каравай, - сказала Любима, пирог ему на рушнике протягивая.

- Благодарствую, свет Любимушка, - сказал Есислав, каравай на руки принимая да к суженой своей поворачиваясь.

- Ну что, доченька моя родная. Люб ли тебе жених Есислав? Мил ли сердцу девичьему твоему? – подошёл к ним Добран.

- Люб, отец, - сказала Зоряна, пирог отламывая да кусочек тот надкусывая.

- Значит, быть свадьбе, - сказал князь Беловолод, к сыну подходя и руку ему на плечо опуская.

Тут сестрицы вокруг них загомонили, словно сороки. Людимир к брату подошёл счастья ему пожелал.

- Пойдёмте к столу, что я у нас в горнице накрыла. Посидим за ним да всё обсудим, - пригласила всех княжна в хоромы княжеские.

Туда всей гурьбой[19] и направились, по дороге друг с другом переговариваясь. А Есислав свою Зоряну за руку вёл да от себя не отпускал. Так за тем столом свадьбу и обсудили да день назначили. Вначале Есиславу двадцать первое лето по весне этой справили. Всем княжеством гуляли. На том пиру о скорой свадьбе молодого княжича всем и сообщено было. Да о ней разве что глухой в том княжестве не знал. Чья бусинка на Комоедицу всем видна была, к тому времени народ дознался. С тех пор Есислава с Зоряной часто повсюду вместе видали.

И сыграли свадьбу славную. Молодых всё княжество поздравляло. Да соседние князья на тот праздник приехали. Со своими подарками да словами счастья. Пир был горой. Гуляли, говорят, три дня. Но молодым не до того веселья было. Они друг на друга налюбоваться не могли да счастью своему поверить. А что у княжны молодой лицо в шрамах было, люду и вовсе всё равно стало. Зоряна как улыбнётся, так казалось, что солнца в той комнате больше становится. А как засмеётся звонко, радостью своим смехом все сердца вокруг наполняла. А счастье её замужнее так и вовсе чудо сотворило, те шрамы на лице будто разгладило. Никто уж их боле и не замечал.

Так и жили, душа в душу, Есислав со своею Зоряной. После смерти князя Беловолода правили мудро. За всё княжество у них сердце болело. За каждого человека радело[20].



Часть последняя - Заключительная



- И прожили они жизнь долгую да счастливую. И умерли в один день. Я их ещё при жизни своей застал. Детей они нажили, внуков дождались. Старший их сын потом княжеством правил мудро. Есиславу за него краснеть бы не пришлось. А сейчас княжествует его внук. Наш княже, - сказал старик.

- Эх, вот бы и меня добрый молодец от медведя спас, - проговорила мечтательно внучка.

- Почто тебе тот медведь? Разве сказ мой в том был? – усмехнулся старец. – Сказ о том, что человек себе суженую не лицом красивую выбирает, а душой. Коли душа светлая да ясная, то разве лик тогда важен будет? Всё солнце в её глазах жизнь освещать любимому будет. Да так, что и лицом для суженого прекраснее всех станет. А коли душа у человека тёмная, то никакая красота лица его не спасёт. Кажны на нём изъян виден будет. Так что сердце своё, внучки, слушайте. Оно всему для вас советчик. Да и честь свою берегите. Её потом на базаре не купишь. И зла людям не творите, душу свою марая. Ну, а теперь спать всем пора, - сказал старец и свечу потушил.



16.03-17.03.2020г.
Автор Ирина Жалейко ©



Значение старославянских имён:



Беловоло́д - справедливый правитель

Ведене́я – ведающая

Добра́н - добро дающий

Есисла́в - истинно славный

Зоря́на - рождённая на зоре, сверкающая

Людими́р - несущий людям мир

Люби́ма – любимая

Марибо́р - борющийся со смертью, неуязвимый (“мара” - смерть)



[1] Кафтан — верхняя, преимущественно мужская одежда. Он представлял собой распашную одежду свободного покроя или приталенную, застёгивавшуюся на пуговицы или завязывавшуюся на тесёмки. Длина была различна — длиннополый (до щиколоток) или короткий (до колен) — полукафтан. Рукава делались длинными или короткими, узкими или широкими, у бояр часто спускавшимися значительно ниже кисти или выше нее, иногда с откидными рукавами, иногда без них. Кафтаны чаще всего делали без воротника или же с воротником, со сравнительно глубокой, а иногда небольшой выемкой ворота спереди или сзади, чтобы можно было увидеть вышиванку — украшенную вышивкой рубаху или нарядный зипун. Иногда к праздничным кафтанам сзади пристегивался плотный, богато украшенный воротник — козырь.


[2] Кушак — пояс или опояска, широкая тесьма, либо полотнище ткани, иногда с бархатом по концам, для обвязки человека в перехвате, по верхней одеже.


[3] Хромовые сапоги – сапоги с высоким голенищем из кожи молодых телят. Очень мягкие и удобные при ходьбе. Очень часто носились на Руси.


[4] Медведь-шатун – это бурый медведь, который накопил мало жира под кожей. Поэтому или не ложится спать в берлогу, или просыпается по весне рано от чувства голода.


[5] Скит – поселение отшельника, который удалился от мира. В скитах раньше на Руси жили знахари, травники, волхвы.


[6] Росстань – перекрестье двух или нескольких дорог, распутье.


[7] Косоворо́тка — рубаха с косым воротом, то есть с разрезом сбоку, а не посередине, как у обычных рубашек. У русской традиционной косоворотки разрез с застёжкой был, как правило, смещён влево, реже вправо.


[8] Снедь – устаревшее слово, означает еда, пища


[9] Трапе́зничать – кушать, принимать пищу. Произошло от слова трапеза (устаревшее слово) – еда.


[10] Мытариться – испытывать всевозможные невзгоды, лишения. Мытариться по белу свету. Произошло от слова мытарство, что означает лишение, мучение, неприятные хлопоты.


[11] Скарб – вещи, пожитки, имущество.


[12] В старину на Руси родителям девушки преподносили каравай, и в случае согласия удачного сватовства каравай разрезали, а при отказе жениху – каравай оставался целым.


[13] Рушник — полотенце, сделанное из домотканого льняного или конопляного полотна, на котором вышивались обереговые узоры. Рушник широко использовался в разнообразных обрядах славян.


[14] Па́сынок — неродной сын для одного из супругов, родившийся от предшествующего брака второго супруга. Пасынком может называться только тот ребёнок, который является родным одному из супругов.


[15] Комоедица — до крещения Руси Комоедица праздновалась 2 недели - в течение 9 дней, предшествующих дню Весеннего равноденствия и 9 дней после него. Это было прощание с зимой и встреча весны, несущей оживление в природе и солнечное тепло. Славяне считали блин символом Солнца, поскольку он, как и Солнце, жёлтый, круглый и горячий, и верили, что вместе с блином они съедают частичку его тепла и могущества.

Христианская Церковь оставила главное празднование Весны, дабы не вступать в противоречия с традициями русского народа, но сдвинула любимый народом праздник проводов зимы по времени, чтобы он не противоречил Великому Посту, и сократила срок праздника до 7 дней. И теперь он носит название Масленица.


[16] Помост — возвышение, площадка, сколоченная из досок


[17] Очелье (начельник, налобник, начелок, очелыш) — повязка на голову или часть головного убора (кокошника, платка), охватывающая лоб (чело), соприкасающаяся со лбом. У мужчин просто повязывалась вокруг головы, чтобы волосы на лоб не падали. У женщин их украшали височными кольцами.


[18] Пяльцы – приспособление для вышивания, которое используется при работе с вышивкой любого размера. Произошло от слова пялить, т.е растягивать или туго натягивать.


[19] Гурьба – сплочённая толпа людей.


[20] Радеть – заботиться о ком-либо, проявлять усердие, старание по отношению к чему-либо.




Мне нравится:
0
Поделиться
Количество просмотров: 8
Количество комментариев: 0
Рубрика: Литература ~ Проза ~ Любовная литература
Опубликовано: 18.03.2020




00

Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1 1