Чтобы связаться с «Ирина Жалейко», пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Лучшие стихи и проза современных писателей
Произведения современной поэзии и прозы
Бизона - cтихи, проза, плейкасты, конкурсы
Ирина ЖалейкоИрина Жалейко
Заходила 12 дней назад

Сказ «Лживая правда»


­­­­­Часть первая - Вступительная



- Деда, а деда, расскажи сказку на ночь, - крикнул самый бойкий внучок.

- Ну, слушайте. Когда-то давным-давно случилась эта история, - начал сказ старец. – То не сказка, а быль. И та история чуть судьбы людские не поломала из-за лживой правды.



Часть вторая



Время было полуденное. На весенней полянке щебетали птицы. Бабочки перелетали с цветка на цветок. Но всю эту красоту не замечали двое сидящих под развесистым дубом. Они всё никак не могли наговориться друг с другом.

- Пора идти на тренировку, Родогор, - попыталась слезть с колен юноши девушка.

- Я так не хочу отпускать тебя, Беляна, - парень уткнулся лицом в её волосы, вздохнув родной запах. – Однажды ты станешь моей женой. Никому тебя не отдам. Слышишь? Никому, - парень посмотрел на девушку своими синими, как небо, глазами.

- Слышу, - улыбнулась ему девушка в ответ. – Вот стукнет мне через пять месяцев шестнадцать лет, сватов зашлёшь, коли не передумаешь, - хитро глянула она на него своими зелёными-презелёными глазами.

- Я своему слову верен и на ветер его не кидаю, - насупился Родогор. – И недолго тебе осталось в шутовских поединках спину Далемиру прикрывать, - Беляна увидела нездоровый блеск в его глазах. - Со мной рядом идти по жизни будешь. Со мной.

- Так ведь он мой командир пока, а не ты. А я лучшая среди девушек нашей школы. Вот он меня и ставит рядом с собой, Родогор, - погладила девушка его по лицу. – Да и вам уже скоро двадцать первое лето минет. Так что вы уже во взрослых потехах силушкой меряться станете. А я подрасту и вовсе в боях шутовских участвовать не буду. Так что не придумывай себе пустого.

- А я и не придумываю, - попытался отшутиться парень, но его щёки покрылись румянцем, выдавая его чувства с головой. - Один поцелуй мне напоследок подаришь? – улыбнулся он.

Беляна прильнула своими девичьими губами к его, а затем быстро отстранилась, смущённо теребя косу. Родогор ласково на неё посмотрел, погладив рукой по волосам.

- И правда, пора идти, - сказал юноша, снимая девушку со своих колен и вставая на ноги.

Беляна была девушкой стройной, ростом чуть выше плеча Родогора. Светло-русая коса искрилась золотыми оттенками на солнце. Она была уже одета для тренировки в удобную обувь, свободные штаны зелёного цвета и женскую рубаху с красной вышивкой. Она страсть как рукодельничать любила. Мастерицей такой славилась, что на всю округу о ней слух прошёл. Вот и на Родогоре красовалась голубая косоворотка[1], вышитая Беляной красивым узором, поясом домотканым подпоясанная. На его ногах была обута кожаная летняя обувь да штаны льняные простого кроя одета. Несмотря на свой юный возраст, он уже вымахал выше своего отца, знаменитого на всю округу краснодеревщика. Сила в его руках была не по Летам, потому что очень любил к своему дядьке в кузню ходить, помогая ему и двоюродным братьям.

Отец у Беляны умер ещё по молодости, когда на дикого зверя в лес ходил. Знатный охотник, говорят, был. Да видать медведя повстречал в тот раз, а разминуться с ним не сумел. Так мать её вдовой и осталась, а Беляна без отца. Долго ли, коротко ли, но её мать Есислава второй раз вышла замуж за вдовца Властислава. Так у Беляны сразу братьев и сестёр сводных прибавилось. Теперь по их дому бегала целая гурьба. У её отчима от первой жены пятеро детишек осталось мал мала меньше. Да и уже сородный[2] брат подрастал Любослав, что мать её от отчима родила. Беляна в нём души не чаяла. Бойкий да шустрый. А уж как подрос, так за сестру свою старшую всем обидчикам кулачком грозился. Хоть и семь лет ему на ту пору минуло, а уже и защитником был. И сражаться учился. Да всё больше кулачный бой ему был роднее. Среди сверстников не каждый против него выйти хотел.

Жили Родогор и Беляна в разных селениях, порой встречаясь на общих праздниках, где и познакомились. А теперь тайком от всех в дальнюю рощу ходили, чтобы наедине друг с другом побыть.

Школа знамо какая была. Обычная. Девчушек и мальчишек уму разуму старшие в роду учили. И наукам разным, и простым обыденным делам. Но в памяти людской последняя война всё ещё свежа была. Так и повелось с той поры всех детишек обучать воинской науке. Чтобы и девчушка отпор врагу дать могла, когда мужчины на поле битвы их край защищать станут. Да и из парней славных защитников растили. Кто на мечах сильнее был. Кто врукопашную. Кто с луком да стрелами ловчее справлялся. Кто кинжалом в цель попадал. И завелось меж селениями того народа соревнования среди молодёжи устраивать. Там и девушки-красавицы были, да и молодцы удалые от них не отставали. Правильно ли то было для других краёв али нет, то и не важно. Раз старейшины в родах так постановили, то, значит, их мудрости слушаться и надобно.

И разошлись в тот день Родогор с Беляной по своим школам, назначив новый день встречи.



Часть третья



Время летело. Вот и лето в свои права вступило. Первые грибы да ягоды пошли. Страда[3] в самом разгаре была. Беляна с Родогором редко в ту пору виделись. Всё дел в доме да по хозяйству хватало. Лишь порой редкими встречами себя и радовали. Они ждали Купалов день[4], когда несколько селений вместе собирались возле большого проточного озера. Молодёжь хороводы водила. Влюблённые парочки за руку через костёр прыгали, а потом по лесу папарать кветку[5] искали. Девушки на женихов гадали да венки в воду кидали. Чей венок поплывёт далеко и не потонет. Значит, прожить ей с тем молодым человеком вместе долгую и счастливую жизнь. А вот если венок тонул, то не судьба была с ним семьёй обзавестись.

Возле озера в день бога Купалы гомон да шум стоял. Костров зажгли вдоль одного берега много, чтобы всем места хватило. Расстелили покрывала чистые да снеди[6] разной поставили. Взрослые всё больше там сидели да на молодёжь глядели, счастью их радуясь. И про стариков не забыли. Завалинки им поставили да столы угощениями уставили. Этот праздник он же для всего люда веселье. Каждый хотел там побывать, да не каждому было в тот день через костёр прыгать.

А уж молодёжи в этих пяти селениях подрастало, что и не сосчитать. И девицы на выданье красавицы. А рядом с ними и хлопцы молодые да неженатые хаживали. Кто уже зазнобу к своему сердцу присмотрел, тот на других и глаз не поднимал. А чьё сердце молчало, те в «горелки»[7] играли. Вдруг там кого и найдут. Да и девушки на парней поглядывали, разодетые в расписные сарафаны. Косы яркими лентами заплетённые, а поверх голов у каждой венок из цветов красовался. Парни в косоворотках нарядных да в сапогах хромовых[8] мимо них хаживали. Кудри свои светлые приглаживали да из-под чёрных бровей на них пристально глазами смотрели. Девушки смущались от их взглядов. У кого лицо румянцем зальётся, та глаза отведёт. А кто и бойко им в ответ глядел, взор свой не отводя. Шутки да прибаутки меж ними так и сыпались. Ребятня малая с визгами да смехом друг за другом носилась, в общий ход праздника веселья добавляя.

А уж как Беляна на этот праздник принарядилась. Сарафан зелёный, что трава, надела, подол цветами красными вышитый. Рубаха белая с короткими рукавами и вовсе узором глаз радовала. Она помогла матушке братьев да сестёр собрать. Пару раз на Любослава прикрикнула да подзатыльников отвесила. Да всё шутя и любя. Тот только над злостью сестрицы веселился да подшучивал. И сам опосля сборов помог ей на лугу цветов красивых нарвать для венка. Беляна сплела не один, а целых два. Любослав всё пытался дознаться, кому это она второй венок сделала. А та лишь краснела да отшучивалась.

Беляна со своими на праздник пришла да всё высматривала кого-то. Мама с отчимом её к подружкам отпустили, а сами с малыми детишками к взрослым отправились. А возле костров на полянке молодёжи уже собралось к тому времени, что места свободного не осталось. Все с Беляной здоровались да в свои хороводы зазывали. Кто-то из подруг на «горелки» за руку её тянул, а она отнекивалась, всё в толпе найти кого-то пытаясь.

Родогора дела в доме задержали. Он, нахмурившись, короткой тропой сквозь лес отправился, пока его семья в обход озера к празднику шла. Кудри свои золотые по дороге поправляя, как ими за ветку задевал. Те и растрепались. Сам от ходьбы румянцем на лице покрылся. И уже совсем рядом был шум праздника, когда Родогор остановился на одной из полянок. Одёжу в порядок привёл. Косоворотку, что ему Беляна вышила, поправил. Сапоги от травы очистил. Только волосы непослушные вокруг головы разметались, никак укладываться не хотели. Он махнул на это рукой, и хотел было уже отправиться ко всем на поляну, как из-за куста ему на встречу вышел Далемир.

- Куда ты так спешишь, Родогор? – усмехнулся он, во рту соломинку пережёвывая, с одно угла рта в другой её перегоняя. – Уж не к Беляне ли торопишься? – даже под светом луны было видно, как его глаза холодными зелёными искрами сверкали.

- Тебе какое дело, куда я путь держу, Далемир? – гордо плечи расправил Родогор. – А ежели и к ней, то не твоя забота, - не менее холодным голосом проговорил Родогор.

- Так уж и не моя? – зло спросил Далемир.

- Ты ей родич дальний. Так что забудь про мою Беляну, - с вызовом сказал Родогор.

- Я ей настолько дальний родич, что и сватов заслать право имею. И не твоя она, Родогор. Она ещё жениха себе не выбрала. Имя его своему отцу да матери не назвала, - сплюнул соломинку под ноги Далемир. – Не хаживал бы ты к ней.

Встали они супротив друг друга, гневно глазами сверкая. Далемир тому в росте не уступал. Да и силища в нём немерено было. И за плугом постоять, и коня за узду удержать. Да и воином славным он слыл. Никому спуску в поединках не давал. Да вот только в потешных боях всё никак Родогора одолеть не мог. За что порой злился, на своих гнев вымещая. Но из-за чего ярился, никому не говорил.

- И кто мне запретит это делать? – подойдя вплотную к Далемиру, сказал Родогор.

- Да я и запрещаю, - сузив зло глаза, проговорил Далемир. - Моей она будет. Я уже с отцом своим о сватах говорил. Тот мне добро дал. Так что шёл бы ты назад к себе в село да в наше больше не хаживал, - грудью своей Родогора от себя отпихивая.

- Хотел бы я видеть тех сватов. Как моя Беляна тебя кочергой огреет да за порог вышвырнет. Не будет она тебе в тот день спину защищать. Не на твою она сторону встанет. Не выигрывали бы вы без неё никогда на шутовских поединках. И ты ей не под стать будешь, - сказал Родогор, того назад от себя грудью своей отпихивая.

И, словно два петуха, сошлись на поляне два добра молодца. Да борьба та всё одно неравная была. Родогор быстро Далемиру руку за спину закрутил да лицом в землю уронил.

- Мне Беляна слово дала, что моей будет. И ты нам третий лишний. Так что подогоняй для себя в «горелках» кого-нибудь. А мне поперёк дороги не становись, Далемир, - сказал Родогор, руку тому опуская.

- Тебе, значит, слово дала? – с издёвкой сказал Далемир. – А что же она мне тогда тело своё девичье показала. И моей назваться при этом обещалась, - засмеялся он, штаны отряхивая да на ноги вставая.

- Врешь, гад! – закричал Родогор, хватая его за грудки. – Врешь!

- Да? – удивлённо поднял брови Далемир. – И родинку её в виде солнца на правой груди не она мне сама показала? – зло проговорил он Родогору в лицо, увидев его удивлённый взгляд. – А ты, как я посмотрю, и знать о ней не знаешь. Забудь, говорю, сюда дорогу. Она моя, а не твоя. Понял! – скинув руки Родогора со своей рубахи, сказал Далемир. – Мне не веришь, так сам у неё спроси, - а затем Далемир стал описывать изгибы обнажённого тела Беляны с издёвкой да ухмылкой, как она сама к нему при этом прижималась да на ласки его отвечала.

Но Родогор не стал его речи поганые до конца слушать и, не сдержавшись, кулаком ему по лицу ударил. Бил в пол силы, да видно злости накопилось за этот разговор много. Далемир упал, как подкошенный, а Родогор через него перешагнул и быстрым шагом к кострам направился.

Долго ли, быстро ли, но увидал он Беляну свою и к ней пошёл. Та обрадовалась ему, венок протянула, но наткнулась на злой взгляд. Родогор, ничего не говоря, схватил её за руку и повёл подальше от людей к кромке леса. Беляна чуть за ним поспевала. Они вошли в лес и отправились к небольшой поляне, что была со всех сторон скрыта от глаз людских густым орешником. Луна освещала всё вокруг, словно днём. Лес затих на ночь. Ни ветра, ни шороха. Лишь гомон от праздника доносился сюда, нарушая тишину.

- Покажи мне своё тело без одёжи, – жёстко сказал Родогор, развернув Беляну к себе лицом и отпуская её руку.

- Что? – она удивлённо посмотрела на него. – Почто тебе меня рассматривать? Да и не женаты мы ещё, - засмущалась Беляна.

- Раз прошу, значит, надобно, - зло сказал Родогор.

- Не покажу, - сказала Беляна, придя в себя.

- Не покажешь, значит. Тогда расскажи-ка мне, есть ли у тебя родинка где приметная? – глядя ей в глаза, нахмурился Родогор.

- Есть, конечно. Мне маменька все уши прожужжала, что она мне на счастье Богами дадена. Она на правой груди у меня с рождения. В виде солнца с лучами, - Беляна стала рубаху свою развязывать да сарафан с плеча правого спустила. – Вот, посмотри, - она открыла часть девичьей груди. – Видишь? Словно само солнце мне отметину сделало.

Родогор взглянул на родинку. А та и впрямь круглая была, а от неё, словно лучики, расходились линии. Будто это солнце ребёнок малый ей на груди и нарисовал. Лицо Родогора побелело, что полотно. А под светом луны так и с покойником недолго было перепутать.

- Знать тебя от ноне не желаю. И видеть больше не хочу. И не ищи со мной встреч, - сказал Родогор и зашагал с поляны.

Беляна ничего не поняла, следом за ним кинулась, за руку его хватая. Тот развернулся и оттолкнул её от себя. Беляна споткнулась и упала на траву.

- Сказал, за мной не ходи. Значит, не ходи, - и скрылся в кустах.

Беляна поднялась, ушибленное место потирая. А сама вся в слезах. Ничего не понимает, что произошло. Вот и счастье так счастье ей та родинка принесла. Она венок второй при падении уронила, да так назад и не подняла. Отправилась Беляна на берег озера. А там везде подружки венки пускают. Смех стоит да радость. У кого венок не тонет, тот счастливой встаёт да своего избранника за руку берёт. А у кого тонет, ту парень подбадривает. Что вдругое лето повезёт. Да и сказки всё это. Да придумки бабушкины. Беляна ото всех в камышовой заводи спряталась и тихо плакала, на воду глядя. Там её Любослав и отыскал.

- Что, сестричка, уже второй венок суженому своему отдала? Так, поди, и не признаешься мне, кто он, - весело заговорил Любослав.

- Нет у меня больше суженого, братик. Нет, - Беляна свой венок кинула в озеро, развернулась и со всех ног домой припустила.

Любослав ничего не понял, глядя в след убежавшей сестры. А сам на воду взгляд перевёл. А венок-то на середину озера вынесло. И попал он в проточное течение. И отнесла его вода к другому берегу, откуда речка вытекала. Долго стоял Любослав, на венок глядя. Всё думал, что в водовороте потонет. Ан-нет. Не потонул. Так в темноте и скрылся за изгибом озера.



Часть четвёртая



Вот и лето к концу подошло. В полях рожь да пшеница колосилась. Урожай знатный этой осенью быть обещал. Все к уборочной подготавливались да хорошим летним дням радовались. Детишки всё на озере торчали, кто рыбачил, кто купался. Старики на завалинке грелись под лучами ласкового солнца. Одна Беляна по селу понурая бродила, словно потерянная. Есислава с Властиславом только руками разводили. Будто их дочь на Купалу подменили.

Родогор с той купальской ночи и вовсе появляться перестал на общих праздниках. Дошли до Беляны слухи, что уже через несколько дней после того случая собрал он в котомку вещи свои да к дальнему родичу в обучение отправился по столярному делу. И как он там поживает, только слухами до соседнего села и долетали известия. Поговаривали, что девушки по нём сохнут да проходу не дают. Да и он там первым парнем на всю округу слыл. Много чего люди говорили. Много сказывали. Да что там правда была, а что вымысел людской, поди, разберись.

А Далемир наоборот проходу Беляне с тех пор не давал. Стал за ней ухаживать да слухами про Родогора с радостью извещать. Да с подробностями. Да со словами скабрезными. Да в красках ярких. Она всё старалась от него спрятаться. Порой на улицу без брата Любослава и вовсе выходить не хотела. Тренировки забросила. Ходить на них перестала. Далемир её подловил однажды, когда она одна домой из лесу возвращалась.

- Ты почто от меня бегаешь, Беляна? – спросил он, ухватив её за руку.

- Пусти меня, Далемир. Не прикасайся ко мне, - скинула она его руку.

- А кому к тебе позволено прикасаться, а? Уж не Родогору ли? Да он о тебе знать не знает. И твоей жизнью не интересуется. А мне ты по сердцу. Вот минет мне двадцать первое лето, сватов к тебе зашлю. Своей женой сделаю, - улыбнулся Далемир.

Он был хорош собой. Зелёные глаза да кудри каштановые, что лицо белое обрамляли, не одно девичье сердце разбило. И силой своей удался. И ростом. И статью. Да вот только Беляне он не люб был.

- Не тебе Родогора поганым словом обижать. И не тебе на меня свои зенки[9] распахивать. Не буду я твоей женой, - сказала Беляна в гневе.

- Да? А знаешь ли ты, что он сбежал словно трусливая собака от меня. И тебя бросил. Не жди его назад. Не воротится, - усмехнулся Далемир.

- Скорее ты от него поджав хвост сбежал. Ты ему ни в чём не ровня, - сказала в сердцах Беляна.

- Так уж и ни в чём. Я своему слову верен. Сказал, что в сваты приду, значит приду. А он придёт ли? Ой ли, ой ли, - засмеялся Далемир. – Да на тебя замаранную взглянет ли?

- Меня никто не марал, - сказала Беляна, гордо подняв голову.

- Может и никто. А может и слухи людские, - усмехнулся Далемир.

- О чём сейчас тут речь свою поганую ведешь? – насупилась Беляна. – Мне не в чем перед людьми краснеть.

- Выходит, что перед людьми не в чем, а перед Родогором есть, - сказал он.

- И в чём же это я перед ним провинилась? – спросила ошарашенная Беляна.

- А как мне родинку свою показывала, помнишь? – сузив глаза, сказал Далемир.

- Это когда я тебе её показать успела? – удивилась Беляна.

- А когда ты после шутовского боя в палатке переодевалась в повседневную одёжу. Я тогда тебя обнажённой и застал, - совсем близко к ней подошёл Далемир.

- Я тебя тогда из палатки взашей выкинула, чуть нос не сломав. Только синяк под глазом твоим потом две недели красовался. И не показывала я тебе ничего, - сузив зло глаза, сказала Беляна. – И сейчас синяков на роже твоей наставить могу.

- Можешь и наставить. А можешь и нет. Но всё равно ты моя будешь. И о том, что передо мной, в чём мать родила, стояла, я твоему Родогору сообщил. А вот о том, что выкинула меня из палатки в тот день, не сказал. Видно запамятовал про это, красу твою вспоминая. Не жди его назад, говорю. Моей будешь, - сказал Далемир, глядя на изумлённую Беляну.

- Ах ты ж, гад ползучий! – из-за кустов выбежал Любослав. – Мою сестру оклеветать удумал. Вот я тебе сейчас, - и, опередив сестру, с кулаками на него кинулся.

Далемир легко от себя подростка отшвырнул.

- А ну не лезь в разговор старших, щенок. Я сказал, что Беляна моей будет. Значит, так тому и быть. А попытаетесь рассказать кому о разговоре этом, так я твою сестру на всю округу охаю[10]. Да так, что все женихи сами поразбегутся да дорогу назад к вашему дому забудут. И к Беляне, Любослав, и к другим вашим сёстрам, - зло сказал он подростку. - Или моей Беляна станет, или ничьей, - Далемир развернулся и зашагал прочь.

Беляна на колени опустилась да тихо заплакала. Любослав поднялся с земли, одёжу отряхнул и сестру к себе прижал.

- Надобно отцу всё рассказать, - сказал Любослав.

- Не говори о том никому, братец. Далемир на меня такую напраслину тогда возведёт, что всей нашей семье опосля не отмыться будет. Слово мне дай в том, - попросила Беляна, на брата заплаканными глазами взглянув. – Он ведь и вправду меня видел, в чём мать родила. Да и в палатке в тот раз мы одни были. Что ещё он удумает приврать да приписать, даже представить боязно.

- Я никому не скажу, сестрёнка. Ты не кручинься. Слёзы свои вытри. Дай мне срок, я вырасту. И за честь твою сам вступлюсь. Посмотрю я, как Далемир тогда на тебя охальничать посмеет. Верь мне, Беляна, - уверенно сказал Любослав, поглаживая сестру по волосам.

С тех пор Беляна нет-нет да вздохнёт тяжело, а Любослав её по голове погладит да подбодрит. А в конце лета в дом к ним горе пришло. Мать их, Есислава, приказала долго жить. То ли переохладилась где, то ли продуло её. Слегла с жаром, а встать на ноги уже и не смогла. Как горевал по жене своей Властислав. Столько лет душа в душу прожили. Никакого разлада в их семье не было. Детишки все досмотренные да здоровые. Никто лишним там не был. Никто не обделён был лаской родительской.

Народу на её проводы пришло много. Никто Властислава с его детьми одних в этой печали не оставил. Кто с сочувствием, кто словом добрым подбодрил, кто делом каким помог. Беляна теперь старшая из сестёр в семье осталась. И легла на неё забота о хозяйстве, что по женской части. Младшие ей во всём помогали. Братишки и те от работы домашней не отказывались. Властислав нарадоваться дочери не мог.

Он сам уже был не молод, но крепок. Седина его бороду лишь чутка тронула. Но волосы русые цвет свой не потеряли. Сила в ём была, что не каждому и сдюжить. Голубые глаза на мир всегда с радостью смотрели. Да только после смерти своей Есиславы в них счастье пропало. Два раза вдовым стал, а то редкость была. А сердце Властислава всё по жене своей второй болело. Беляна не давала горю сломить его. То словом поддержит, то делом. То сядут вместе на завалинку и, как взрослые, друг с другом поговорят о чём.

- Ты – моё счастье, Беляна. Доченька моя родная. Что бы я без твоих рук заботливых делал-то? – говаривал он ей. – Вот отдам тебя замуж, как же мне без тебя-то по хозяйству потом успевать?

- Ты не кручинься, батюшка. Когда я тех сватов в своей жизни дождусь? Да что бы мне жених люб был. А вскоре и сестрицы подрастут. Да и братья сами в дом жён приведут. Тебе ли о том печалиться, - успокаивала Беляна.

Она Властислава долго поначалу отчимом называла. Но со временем поняла, что его сердце мужское в ней дочку родную видит. И оттаяла постепенно. Батюшкой звать стала. После смерти матери, так и вовсе роднее рядом с ней человека и не было. Беляне как шестнадцатое лето справили, так отец ей стал женихов присматривать. Потом советовался с ней, а она ему всё отворот да поворот давала. Всё ей жених не тот. То непригож. То умом недалёк. То статью не вышел. То глаза не так смотрят. То руки не из того места растут. Властислав в бороду посмеивался да отшучивался на её речи. А сам по вечерам тихо вздыхал. Видать кто-то сильно сердце его дочери поранил. А кто и когда, не говорила.

И вот по первому снегу на порог их дома вошли сваты. Целая процессия. Впереди всех отец Далемира шёл. Его Беломиром звали. Он был Головой этого селения. И мудрым советом всем помогал. А ежели нужно, то и руками. Всяко дело у него спорилось. Сын его старший Далемир вырос на радость отцу. Стукнуло ему в конце осени двадцать первое лето. И сразу, как оговорено меж ними было, в сваты и отправились. Намедни Беломир Властислава к себе позвал. Долгую беседу с ним вёл. Всё с ним оговорил. Да Беляне ничего не сообщили. Лишь попросил вчера вечером Властислав своих дочерей пирогов к утру напечь да снеди разной наготовить. Сказал, что гостей поутру привечать будут. Те и расстарались ради отца любимого. Чай гости званные, а значит, не опозорят батюшку родного перед людьми добрыми. Братишки дом убрали. А в ём аж три этажа было. Со всех углов и пыль вымели, и полы везде вымыли. И приготовились гостей ждать.

Да только Беляна меньше всего была готова заместо гостей сватов увидать. А когда те на порог ступили да речь завели, она вся с лица сошла. Стояла ни живая ни мёртвая. А Беломир о купце речь завёл, который за красной дивчиной в дом этот пришёл. Далемир гордо за спиной отца стоял да на Беляну всё поглядывал. Мол, видишь, слово своё держу. А та аж дышать перестала. Любослав, гневный взгляд от Далемира не отводя, впереди сестры встал. Словно огородить её от врага хотел. А их отцы ничего этого не замечали, продолжая разговор. Сваты прибаутками да шутками их подбадривали. Так к столу и прошли шумной компанией. А там сестры снеди понаставили. А сами возле дверей столпились, , на сватов поглядывая да с братишками шушукаясь. Всё ребятне веселье.

- Не поднесёшь ли гостям, доченька Белянушка, пирогов? – спросил Властислав.

Та на отца глянула и головой в ответ кивнула. Любослав даже не успел сказать что, как сестра его на кухню отправилась. А там, в квашне[11], ещё тесто с пирогов оставалось. Беляна туда воды плеснула. Половником помешала, чтобы пожиже стало. Да так эту кадку и подхватила. Вынесла в светлицу, где гости весёлые за столом переговаривались. Замолчали все разом, как углядели, что она в руках несёт.

- А покушай-ка ты, женишок, от меня пирожков, - и ту квашню Далемиру на голову перевернула, а затем заместо шляпы на неё и опустила. – Ну как? Не сыроваты ли пироги будут? Я думаю, что для такого знатного гостя в самый раз, - и в сердцах по кадке сверху ладошкой стукнула и ушла из светлицы.

Ирина Жалейко ©, Республика Беларусь, г. Новополоцк.



Все ознакомительные фрагменты фантастической саги «Воины Света» можно почитать тут:

https://author.today/work/series/816

Мой цикл «Сказы и сказания о славных Русичах» целиком можно почитать на портале Автор Тудей:

https://author.today/work/series/5490



Все мои книги можно приобрести как в электронном варианте, так и печатном (под заказ) на сайтах издательств:

Ридеро: https://ridero.ru/author/zhaleiko_irina_petrovna_clstp/

ЛитРес: https://www.litres.ru/irina-zhaleyko/

OZON: https://www.ozon.ru/person/zhaleyko-irina-147279950/

Amazon:

https://www.amazon.com/s?i=digital-text&rh=p_27%3AЖалейко+Ирина&s=relevancerank&text=Жалейко+Ирина&ref=dp_byline_sr_ebooks_1

Google Play: https://play.google.com/store/books/author?id=Ирина+Жалейко&hl=ru&gl=US

А так же на EBook. В печатном варианте 1-я книга Саги есть в магазине «Читай-город»:

https://www.chitai-gorod.ru/catalog/book/1260965/




Мне нравится:
1
Поделиться
Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 78
Рубрика: Литература ~ Проза ~ Любовная литература
Свидетельство о публикации: №1200313105847
© Copyright: Ирина Жалейко, 13.03.2020г.


00

Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!

1
1