Чтобы связаться с «Ирина Жалейко», пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Сказ о чародее Лютоборе


Сказы княжества Свентояра

Сказ первый "Сказание о Любви": https://www.beesona.ru/id47118/literature/96433/

Сказ второй "Нити Судьбы": https://www.beesona.ru/id47118/literature/100656/



Сказ третий "Сказ о чародее Лютоборе":



Часть первая - Вступительная



Время идёт, за собой судьбу человеческую ведёт. А дорога эта то петляет, в узлы завязывается, то словно по чащобе водит, где ни просвета не видать. И куда она кого заведёт, то знать никому не дано, только Богам. Они человека часто на перепутье приводят да камень с подсказкой поставить забывают. И сам человек выбирает душой своей, куда дальше двинуться, как поступить с выбором ему даденным. Вот такой дорогой Судьба княжича Лютобора и повела с самого детства, порой выбор давая, а временами и вовсе его не оставляя.

Одна пора сменяла другую в княжестве Свентояра. Со времени свадьбы братьев пять лет незаметно и пролетело. Народ в той земле процветал да при таком князе беды не знал. Братья Будислав с Будимиром семьями жить стали, первых сыновей в одну пору на руки приняли, а за ними и дочерей им их жёны подарили. Детский смех наполнил их дома. Всё у них в семьях ладно да складно было. Златана под их заботой и вовсе расцвела, в любви подрастая и ласке. Братья и за порядком в княжестве доглядать не забывали. Народ честной своих воевод уважал, только хорошее о них говорил. Старший брат над всеми стражниками княжества командиром был. А младший городской стражей ведал. Но когда в обход дозором по княжеству Будислав с воинами отправлялся, Будимир завсегда с ним рядом ехал. Народ порой понять не мог, кто над кем главнее стоял. Да то и не важно для честного люда было. Покой и порядок в княжестве строго охранялся, коны предков не порушались, вражды среди родичей нигде не затевалось, за то им и благодарны все были.

Да и князь с княжной в ладу жили да детишек растили. Опосля дочери у них сын народился, а за ним и тройня: две сестры с братом. Народ за любимого князя радовался, счастья в его дом желая. Детские покои в княжеском доме от гомона не затихали. Лютобору в ту пору уж пятнадцать лет минуло. И сбылись слова дядьки его. Княжич то в скит к жрецу Ведагору уедет от шума да гама на обучение, то с дядьками в дозор отправится, то с воеводой Буриславом границы проверить, а то и в скит к Ставеру наведается. Всё ему на месте не сиделось. Всему обучиться старался. Ни в чём князю за сына краснеть не приходилось.

Подрастал княжич — удалец-молодец. Кудри его золотые непослушные да глаза синие отцовские не одно сердце девичье тронули. Да он на посиделки молодёжные не хаживал, всё от них отмахивался. Только по праздникам его народ на градской площади и видал. А с ним рядом завсегда Лютомир плечом к плечу шёл, в росте от княжича не отставая. Удальцы оба. Красавцы. В потешных боях не раз участвовали, да их даже старшие победить не могли, что уж о ровесниках говорить. Так и росли вместе — не разлей вода.

Подрос и сын воеводы Лютомир. Волосы свои тёмно-русые в хвост всё пытался увязать. Да и у него вихры залихватские на лицо падали, глаза его зелёные обрамляя. Его шуткам девчушки смеялись да в сторону его поглядывали, румянцем заливаясь. А и он на посиделки хаживать не любил, сколько его Златана не уговаривала её туда сводить. Ей самой только-только десять лет минуло. Одной с подружками под присмотром матушек рано было туда хаживать. А Лютомир только отмахнётся от просьбы её делом каким, то нахмурится чему. А Лютобор ей сразу сказал, что ему там делать и вовсе нечего. Та на них подуется-подуется да пригрозит, что вот подрастёт, без них туда пойдёт. Они только посмеивались, мол, кто ж её туда одну пустит. А та в ответ словно эти слова услыхать от них и хотела, звонко смехом в ответ им заливаясь. На праздниках их люди всегда вместе видали. Подрастала девчушка красавицей. Зелёными глазами по сторонам стреляла, русой косой до пояса глаз радовала. Никто уж не вспоминал, какой она пять лет тому была, когда Лютомир да Лютобор на её защиту встали. Да то я вам и так сказывал, как нити судьбы друг с другом переплетаются, поведал.

А этот сказ поведу я о княжиче Лютоборе. Ведь от того, как его жизнь сложится, в скором времени покой всего княжества зависеть будет.



***



А началась эта история с того дня, как княжичу Лютобору минуло двенадцать лет. И перестал он быть чадом малым да возложил на свои плечи первые заботы о княжестве в трудах своих повседневных, на отца да на дядек своих ровняясь. Ежели они дозором куда ехали, то и его брать с собой стали. Он ещё хоть и взрослым не стал, но уже мужать начал.

И случилось ему однажды с отцом по делам княжества в дозоре отправиться да без дружки своего верного. Тому ещё до двенадцати лет пару месяцев оставалось. И как они воеводу Бурислава не уговаривали Лютомира отпустить, но тот позволения своего не дал. Сказал, как догонит его сын княжича по возрасту через пару месяцев, так супротив и слова не скажет. А пока и речь о том заводить нечего. Старший сказал — младшие перечить не посмели.

Дозор по весне проходил, когда снег ещё не до конца растаял, да уже и мороза люди не видали. Зелень луга ещё не покрыла, на поля ещё ничего не садили. Там сям на прогалинках виднелись подснежники с пролесками , а местами и весенник своим жёлтым цветом глаз радовал.

Лютобор той поездке радовался, что как взрослый рядом с отцом едет. Одно его печалило: что Лютомира рядом нет. Да уж в скором времени вдвоём дозорами ездить будут. А пока наслаждался он красотой земли своей, разговоры старших слушая. По весне князь Свентояр землю свою объезжал, каждую весь посещал, кто в чём нужду имеет, где кто в помощи какой нуждается. Скоро народ и в поля выйдет. Нужно чтобы везде было чем их засеять да огороды засадить. Да и после зимы может где у кого крыша прохудилась али ещё что приключилось. За всем досмотреть надобно было князю Свентояру. С ним всегда братья рядом с дружиной своей ехали, советом своим да делом помогая.

Через много весей они уже проехали. Многое говорено было, обо многом решение было принято. И подъехали они к последнему селу в своём дозоре. Там им на встречу Голова вышел с людьми, низко князю поклонились да на разговор в общинный дом позвали. Этой зимой у них на окраине села беда приключилась. Дом один с амбарами сгорел. От чего огонь занялся, так и не разобрались. В пожаре целая семья погибла, лишь девчушка малая чудом уцелела, чуть выходили.

– С кем живёт, под чью охрану девочку взяли? — строго спросил князь Свентояр.

– У двоюродного деда своего в семье живёт. С ним младший сын, двоюродный брат отца её, проживает да за достатком в хозяйстве доглядает. Со своими детьми её растит, как за родной смотрит, — ответил Голова. — Её саму чуть спасли, почти с того света вытаскивали. Но теперь уже всё позади. Так что тут, князь Свентояр, тревожиться не нужно. А вот зерна для посева у нас почти и не осталось. Кроху только и сохранили. До весны дожить чуть хватило.

– То не ваша печаль, а моя, — молвил князь. — Зерна мы вам с подводами в ближайшее время пришлём, как до града стольного доедем. Что ещё в тех амбарах утрачено было, говорите. Во всём вам поможем.

И пошёл разговор среди взрослых за нуждами простыми, повседневными. А как всё порешали, Голова князя с воеводами да княжичем к своему столу пригласил, а воинов дружины в общинном доме потчевали. Девушки села того уж расстарались на славу, угощений наготовили да и сами принарядиться не забыли. Воины к ним на постой приехали молодые да удалые. Глядишь кто кого и высмотрит. Сердце мужское взглядом своим зацепит. Лютобор с отцом у Головы откушал да вышел на улицу по селу пройтись. Хоть и взрослым себя считал, а всё ещё мальчонка был. Пока мужчины за столом разговоры обычные вели, он решил прогуляться до околицы и назад. По сторонам поосмотреться. Воздухом из лесу надышаться. Он нет-нет да затоскует по скиту деда своего Ставера. Подошёл княжич к забору дальнему да вдохнул воздух полной грудью, хорошо ему от того стало. Глаза от счастья закрыл да к лесу прислушался, что сразу за околицей начинался. Зверь лесной ещё не проснулся, птицы перелётные не вернулись. Но не зря его дед учил природу слушать. Для него и ветер весть нёс, сосны скрипом своим что-то говорили да ели им вослед поддакивали. И только он стал тишиной леса наслаждаться, как услыхал недалеко от себя возню какую-то. Вздохнул, глаза открыл и в ту сторону отправился. И чем ближе подходил, тем громче доносился детский смех, улюлюканье да свист.

– Для засранцев дом как раз подходящий! — прозвучал колкий мальчишеский голос, а в ответ ему грянул смех детский да свист.

– Заморышу там самое место и есть, — вторил голос девчоночий, а остальные улюлюканьем подхватили.

Лютобор нахмурился и припустился со всех ног к голосам. Выскочив из-за кустов, всю гурьбу детскую и увидал разом. На небольшом холме пятеро мальчишек стояло, а рядом с ним три девчушки. Возрастов разных, от пяти до одиннадцати лет им по виду было. Всех выше мальчишка в красной шапке собольим мехом отороченной, да такого же цвета зимний кафтан на нём был. Сапоги кожаные, до блеска начищенные. На его фоне остальные малышнёй казались. Все они смотрели на ребёнка, который явно съехал с горки да прямо в компостную кучу и попал, что уже по весне растаяла. Волосы короткие топорщились в разные стороны, лицо всё в грязи было. Он пытался достать валенки из жижи да назад свалился, весь кожух измазав. А дети опять смехом залились, словно скоморошье представление в том углядели. И тут заводила как засвистит в два пальца в сторону ямы и, видать, что-то крикнуть хотел да не успел.

– Ещё раз рот свой поганый откроешь, со мной дело иметь будешь, — крикнул ему на ходу Лютобор, по горке в яму ту съезжая.

Малышня удивлённо замолчала, увидав чужака средь этой потехи. Судя по одёже воинской да что не знают его, поняли, что тот с княжеской дружиной в их село прибыл.

– Ты кто таков, чтобы мною командовать? — крикнул заводила.

– Сейчас мальчонку из ямы вытащу и объясню, — пригрозил Лютобор.

В ответ он услыхал громкий детский смех.

– Поглядите на него, воин какой выискался. Девчонку от мальчонки отличить не может, — крикнул кто-то из детей, а те хором опять в ответ засмеялись.

Лютобор не мешкая к ребёнку застрявшему, сквозь жижу пробираясь, подошёл да и на руки к себе поднял, вытащив его ноги из валенок. К себе прижал и стал к краю ямы пробираться. А девчушка, всхлипывая, руками ему за шею ухватилась, боясь снова упасть. Поставил её на край ямы княжич, где земля от компоста тёплая, да за валенками пошёл. Детишки отсмеялись да смотрели на происходящее сверху холма, помочь не пытаясь.

– Не боишься не отстираться опосля? Смотри, от мамки попадёт, что такую одёжу испоганил, не отмашешься, — крикнул заводила.

Лютобор валенки к девчонке принёс, хорошо, что внутрь них ничего не попало, и помог ей обуться.

– Я замазать одёжу не боюсь, а вот честь мужская замарается, вовек её опосля не отчистишь, — выпрямился возле девчонки Лютобор.

– Гляди ты. Борода ещё не выросла, а уж мужчиной стал. Ты кто таков будешь, спрашиваю? — опять спросил заводила.

– Честь мужская или сызмальства имеется, али нет её вовсе у человека. Её на базаре не найдёшь, на пуд орехов не променяешь. Да видать тебе вообще неведомо, что это такое. И борода тебе в том не поможет, — отозвался Лютобор. — И нет у тебя ни стыда, ни совести над бедой человека потешаться, да и всем вам. Вместо того чтобы помочь, освистать решили.

– Ты нам тут не указывай. Это ты к нам в село пришёл, а не мы на твой двор ввалились, — пригрозил ему заводила.

– Я право на то имею, указ вам давать, — сказал Лютобор, а у самого брови вместе сошлись.

– И кто ж тебе то право дал? Уж не стал ли ты нашим новым Головой? — засмеялся заводила, да малышня ему в ответ поддакивать с разных сторон начала.

– Я — княжич ваш Лютобор. Старший сын князя Свентояра. Внук волхва Ставера. И то право мне от рождения положено. И за одёжу мою не волнуйся. Она воинская, потому что я в дружине состою помощником воеводы, что покой княжества оберегает. И за всё с тебя ответ спросить могу, — спокойно произнёс Лютобор.

И хоть он отродясь этим ни перед кем не кичился, а в детстве даже подрался с Лютомиром, когда тот ему попенял, что он сынок княжеский. Но сейчас впервые в жизни он гордо плечи расправил, имя своё произнося. Увидел он, как детские лица переменились. Заводила с лица сошёл, белее снега стал.

– И я говорю вам всем здесь и сейчас, что беру эту девчушку под свою защиту. И ежели её кто из вас впредь обидит, со мной дело иметь будет. А коли вы то забудете, когда меня в селе вашем не будет, так она вам сама за то напомнит, — окончил речь Лютобор и от ребятни отвернулся.

Те приглашения не ждали, тут же по домам припустились. Авось княжич их в лицо не запомнил. Ребятни-то в селе том много было.

– А тебя как звать? — посмотрел на девчонку Лютобор.

– Ведана, княжич, — тихо пролепетала девчушка.

– Меня Лютобором звать. Так и клич, по-другому не надобно, — сказал Лютобор.

– Хорошо, — ответила девчушка.

– Сколько лет тебе? Куда волосы подевала? И что это они так на тебя взъелись? За дело али для потехи? — спросил княжич. — Не бойся мне говорить. Я теперь защитник твой.

– Мне через три месяца семь лет будет, а косу мне знахарка отрезала да велела не плакать. Сказала, новая отрастёт. Всё удивлялась, как я себе тело в пожаре не попалила сильно, — сказала Ведана.

– Так ты та девчушка, что выжила при пожаре? Да как они на тебя нападать смеют? — Лютобор аж зашёлся в гневе. — Над слабыми потешаться? Сироту обижать? Узнают они ещё гнев мой.

– Не нужно, Лютобор. Я ж сама с холма поскользнулась да в компосте вымазалась. Не надо их пужать. Они и так уже напужаны. А то как бы мне потом ещё хуже не стало, — испугалась Ведана.

– Ещё хуже? О чём это ты сказываешь? — спросил Лютобор, помогая девчушке на гору взобраться.

– Я в доме у деда Могуты живу. Он хороший. Меня любит. Он родной брат моего деда, что на пожарище погиб, — то ли ответила, то ли от ответа ушла Ведана.

– Так тому ж радоваться надо. У своих жить будешь в любви да ласке. И знахарка верно сказала. Отрастёт коса твоя да такая красивая, что враз себе жениха ею очаруешь, — сказал радостно Лютобор. — Горе твоё великое, всю семью на пожаре ты потеряла. Но всё ж не у чужих людей подрастать станешь.

– Да, всё ж не у чужих, — вздохнула Ведана.

– Ты не кручинься. Время многое лечит, — Лютобор приободрил девчушку. — И ты за своими не пропадёшь. Вот увидишь. Пойдём, я тебя домой отведу, а то мы взаправду с тобой вымазались, что не отстираемся.

Отправились они к деду Могуте. Дом его был огромным, подворье большим. Видно, что люди хозяйственные жили, нужды ни в чём не зная. Ведана дверь в сени отворила, вздохнула и в дом вошла. А Лютобор чутка замешкался, сапоги снегом оттирая. А когда в дом вошёл, то опять шум услыхал.

– Да на тебя одёжи никакой не напасёшься, — услышал он женский крик. — Посмотри, во что валенки с кожухом превратила?

Княжич скорее дверь отворил.

– Почто шум? — вместо приветствия сказал Лютобор. — Не уж-то в этом доме за одёжу убить готовы? — хмуро глянул на женщину.

Женщина на порог посмотрела и обомлела. Уже по всему селу разнесли весть, что князь к ним с сыном старшим приехал. И дочка её с улицы прибежала да ей о том сказала. И сразу поняла она, кто перед ней стоит.

– Да кто ж за одёжу убивать-то станет, княжич Лютобор? То так, материнское сердце болит. Негоже почём зря вещь портить, — улыбаясь княжичу, ответила женщина. — Иди, Ведана, умойся да приоденься. Да деда Могуту покличь, кто к нам пожаловал, скажи, — по голове её погладила да к дверям из горницы подпихнула.

Девчушка на Лютобора глянула и пошла себя в порядок приводить.

– Я на чай не останусь, хозяюшка, за то не гневайся. Мне бы самому одёжу переодеть надобно. Мы лучше с отцом моим к вам с утреца заглянем. Ведану проведаем. С дедом Могутой тогда словом и перемолвимся, а пока откланяться позволь, — Лютобор не то пообещал, не то пригрозил ей, поклонился да и вышел.

Не понравилась ему та женщина, в толк взять не мог почему. Да что пустое перемалывать. Завтра с отцом к ним зайдут да всё ли в порядке там поймут. Когда дядьки Лютобора увидали аж глаза от удивления округлили. Уж не повздорил ли с кем в первый свой объезд княжич, порасспрашивали его. Когда узнали в чём дело, похвалили, баню у Головы затопили да новую одёжу ему с обоза подобрали. В дороге ведь всяк бывало, потому сменную одёжу с собой брали да коней ею грузили. А сегодня и вовсе с обозом ехали, так туда и на Лютобора размер прихватили. Да видать не зря подсуетились.

А поутру в дом деда Могуты князь Свентояр с сыном да братьями заходил на чай. Речи говорил. Дед и взаправду был хороший. Хозяйство в достатке держал. С ним сын младший с женой своей и детьми жили. Всего в их доме хватало. И Ведана им лишняя не была. Она им сама пироги на стол подавала. В сарафане да умытая и вовсе красавица. Глазёнки голубые, волосы золотые, улыбка на лице приветливая. Хорошая из неё девушка вырастет, всем на радость, а мужу на загляденье.

Так со спокойной душой князь домой дозор и повернул. Только Лютобор нет-нет да и вспомнит тётку Веданы Сивояру да дядьку Владелина. Покачает своим мыслям голову да вздохнёт чему.



***



Время летело, дни листало. С той истории уж не одно лето минуло. Лютобор с Лютомиром подросли да мужать начали. У обоих уже и борода с усами пробивались. В дозоре ли, обучении ли али в забаве какой, всегда их вместе видели. Друзья были, водой не разольёшь, в разные стороны не разведёшь. Златана под их присмотром никем обиженной не была. Подрастала да расцветала. Двенадцать лет ей минуло, а там и тринадцать отпраздновали. Да и ребятам готовились восемнадцатое лето встречать.

Златана на посиделки молодёжные ходить начала, а за ней и ребята следом всегда шли. А уж как девушки в округе тому обрадовались. И наряды покрасивее достанут, и ленту поярче в косу вплетут, на очелье кольца помудрёнее нацепят. Да только те в их сторону сильно не посматривали. Лютомир от Златаны не отходил, а Лютобор посмотрит на какую, грустно вздохнёт да ни с кем в пляс так и не пустится. А вот ежели втроём, то это бывало. Тогда оба вприсядку да залихватски так приплясывать пустятся, а Златана вокруг них кружится, сарафаном расписным играя, платочком вышитым размахивая. Однажды подбили их другие ребята в танце с ними сойтись, кто коленца из них помудрёнее сделает. А то в потешном бою уж с ними никто и не сражался, а на посиделках иная забава. Лютомир Лютобора на этот бой и вытащил. Расплясались они, щёки их раскраснелись, вихры залихвацки подпрыгивали. Много девичьих взглядов на себе усмотрели. Да им те взгляды вроде как и без надобности были. Лютомир нет-нет да на Златану глянет, а Лютобор и вовсе словно мыслями не тут был. Будто для кого-то невидимого отплясывал. Пока ребята друг друга перещеголять старались, к Златане парень один подошёл, заговорил да леденец ей предложил сахарный. Красимиром его звали. Пригож собой был. Волосы цвета соломы в хвост связаны были, глаза светло-зелёные лазурью отливали. Сам статный, в руках сила недюжая. Он был сыном кузнеца местного. Молот с детства в руках держал да махать им в кузне отца учился. Златана петушок взяла да стала с ним разговаривать, краем глаза на Лютомира поглядывая. А тот, как заметил картину эту, так с ритма и сбился. А за ним и Лютобор на него налетел. Все ребята вокруг и засмеялись, что побили их в первый раз за всю жизнь. Те только смущённо в проигрыше признались да шутками отделались, к Златане подходя.

– Ты что тут забыл? — налетел на Красимира Лютомир.

– На посиделки пришёл, — с вызовом ответил ему тот.

– Так иди и сиди где в уголке, — не унимался Лютомир.

– Хочу — посижу, хочу — постою. Ты мне тут не указ будешь, — руки на груди скрестив, произнёс Красимир.

– Вот я тебя сейчас во двор выведу, тогда глянем, кто тут военачальник, — ещё больше хмурился Лютомир.

Ребята друг к дружке грудью встали, того и гляди сцепятся. Лютобор меж ними встрял да руками в сторону развёл.

– Угомонитесь. Людям веселье не портите, — остудил их.

Лютомир руку дружки своего в сторону отпихнул да на Златану глянул, сведя брови вместе, но ничего не сказав, к двери направился. Лютобор за ним следом двинулся. Оба во двор вышли да разговор промеж собой завели. На дворе время бабьего лета было, тепло ещё стояло.

– Ты чего распетушился? Я ведь тебя ещё в детстве предупредил, что выбор за сестрой моей будет. Не тебе её сердце девичье неволить, — заговорил Лютобор.

– А ещё дружа называется, — попенял его вослед Лютомир.

– Я твою печаль уже лет восемь как знаю. Плешь мне проел тревогой своей. Но я тебе и тогда говаривал, и сейчас повторю. Любовь в неволе не живёт. И себе жизнь сломаешь, и ей. И ежели она кого другого высмотрит, то ей решать. Не тебе. Я тебе сколько раз говорил, чтобы ты ей открылся? В глаза её глянул да ответ там увидал? Сколько? — не унимался Лютобор.

– Отстань. Она и так всё знает. Всё назло мне делает, — не унимался Лютомир. — Почто ей этот леденец?

– Дурень ты и есть. Да разве в леденце дело? Поговори с ней, камень с души сними. Чай и она уже выросла. Всё уж не ребёнок. Через год можно уже и сватов к ней засылать, — сказал Лютобор.

– Придёт время, поговорю. А пока пусть свои леденцы хрумкает, — насупился Лютомир.

Тут из дому, где посиделки были, и Златана во двор вышла. Их двоих не дождалась видно. А в руке тот леденец всё ещё держала.

– Вкусный петушок, Златана? — спросил Лютомир да как глянет на неё, опять брови вместе сведя.

За что тут же затрещину от Лютобора и получил.

– Да ну вас всех, — махнул рукой Лютомир и пошёл прочь со двора.

Лютобор к Златане повернулся, а та чуть не плачет.

– Ну, и зачем ты с ним так? — спросил Лютобор.

– Подразнить хотела, — засмущалась та.

– Надразнилась? Довольна теперь? — усмехнулся Лютобор.

А та петушок под ноги себе на землю кинула, княжичу в грудь уткнётся и ну плакать. Тот её к себе прижал да по голове гладить стал.

– И что мне с вами двумя делать? Вы ж друг без дружки уж и день обойтись не можете. Чуть только мы вернёмся с дозора али со стана, так он наперёд к тебе едет, а уж после домой. Успокойся, отойдёт и назад к тебе воротится. Никуда не денется, — подбодрил её Лютобор.

Та только всхлипнула ему в ответ.

– А ну как другую на посиделках высмотрит? Он же молчит. Ничего не говорит. Ишь как вытанцовывал для других, щёголем прошёлся, — слёзы с лица вытирая, сказала Златана.

– А давайте вообще сюда не ходить? И тебе спокойней будет, и ему? — усмехнувшись, предложил Лютобор.

– Что так затворниками в доме и сидеть? Чай не в скиту живём, а средь людей. Да и ты ещё себе зазнобу по сердцу не нашёл. Да и потанцевать страсть как хочется, — смущённо сказала Златана.

– И твоя правда. Только в следующий раз, когда его подразнить захочешь, то наперед десять раз подумай, — улыбнулся Лютобор. — Пошли домой заведу. Не повеселимся уж сегодня больше.

Так они и разошлись в тот день. Лютомир с утра следующего дня вместе с отцом да Лютобором в стан уехал, со Златаной так и не повидался. Но не долгое время вдали от неё провёл. Как назад воротился, сразу к ней мириться пришёл. Лютобор уж привык к их ссорам, только над ними иногда поддтрунивал да не по злобе пошучивал. Те только смущались ему вослед да руками в его сторону махали. Мол, придумает же. А сами друг с другом по душам так и не поговорили. Лютомир всё пытался тот разговор затеять, да всё у него слова будто в горле застревали. А Златана всё ждала от него слов да вздыхала порой втихаря. Но ежели праздник какой случался, то завсегда с ним за руку рядом шла.



***



Вот зима незаметно пришла, а за ней морозы ударили. Щедрец опять на порог к людям пришёл да на праздник свой позвал. Шум, гам. Скоморохи друг друга перекрикивают, потешки детские визгом да смехом украсились. Взрослые ходят промеж рядов, что нужное себе высматривают. Под навесом хлебным младшие сёстры Лучезары да Лазори стоят людей зазывают. Будислав с Будимиром с жёнами своими да детишками по празднику ходят. Лютобор с Лютомиром Златану по веселью водят.

Подошли и они втроём к хлебному навесу, чтобы поздороваться да угоститься чем. Рядом, как всегда, юноши силу молодецкую да удаль свою показывали. Да только ни княжич, ни сын воеводы к ним больше не ходили. Никто супротив них выступить не желал. И хотели они мимо было пройти да увидали, что побеждает там всех Красимир. А тот как Златану углядел, так и вовсе его никто остановить не мог. У Лютомира желваки заходили, глаза в щёлку сузились, кулёк с орехами засахаренными так сжал, что многие на землю посыпались. Уж хотел туда пойти, супротив него встать, да Златана на руке его повисла, не отпуская от себя. В глаза его смотрит, чуть не плачет. Тот вздохнул, но не пошёл.

– Ты не волнуйся, друже. Я сейчас напротив Красимира заместа тебя встану. Посмотришь, как я землю его носом подотру, — сказал Лютобор друже своему да на игрища пошёл.

Златана прижалась к Лютомиру, тот её обнял, второй рукой всё ещё кулёк держа. И стали на ту потеху вместе смотреть. Красимир стоит, мышцами своими играет. Лютобор кафтан цвета спелой вишни, ярко-жёлтыми нитями вышитый, с косовороткой цвета малахита с узорами из ярко-алой нити на землю кинул да супротив него вышел. Роста они почти одного были. В глаза друг другу глянули. Красимир хоть и воинскому делу обучен не был, но в кузне у отца молотом махать научился. А то не кажны человек сделать сможет. Мышцы литые, косая сажень в плечах. Лютомир ему в стати своей не уступал, да только он более поджарым казался. И всяк решить мог, что завалит сейчас кузнец их княжича носом в землю. Да только то видимость одна была. Лютомир о том знал. Лютобор супротив него никогда не боролся со времени их дружбы, но обучать секретам своим обучал. И тот хорошо знал, что завалить его на тренировках ни разу ему не удалось. Видел он как тот и супротив отца его Бурислава выходил, да не раз напротив князя Свентояра вставал. А те воины бывалые. Раньше ведь время смутное было. Им плечом к плечу не раз за княжество с мечом в руках стоять приходилось. Но даже они его ни разу не победили. А вот он над ними верх одерживал, да не раз. Столпилось народа вокруг игрищ не видимо, всем на эту потеху посмотреть захотелось. Усмехнулся Лютомир своим мыслям, Златану подбодрил, ещё сильнее к себе прижав, да пообещал ей сейчас веселье знатное. И не ошибся.

Сошлись соперники в поединке. Да никто толком усмотреть не смог, как княжич отправил Красимира носом в сугроб. И началась потеха. Тот поднимется, на Лютобора бросится. А он его под локоток да опять носом в сугроб. То руку заломает, на землю уложив. То ногу ему с ритма собьёт, а тот словно сам споткнётся да кубарем повалится. То под руку поднырнёт, за кисть руки схватив Красимира, да приёмом каким-то невиданным вокруг себя по кругу проведёт и опять в сугроб уложит. Лютобор будто и не сражался вовсе, а забавлялся, словно куница юркая с мышью. Люди вокруг только диву давались да княжича своего расхваливали. В последний раз Лютобор Красимира на землю завалил, колено на спину левое поставил, руку его правую наверх закрутил, что тот от боли и пошевелиться не мог. И пришлось ему признать поражение на весь честной люд. Княжич под счастливый свист к своим пошёл, косоворотку надев, на ходу кафтан запахивая, поясом подпоясывая да ножны с кинжалом поправляя. А Красимир весь с лица красный одёжу подхватил да так с площади и убежал.

– Видали, как я его? — весело спросил Лютобор, а у самого щёки то ли от мороза, то ли от потехи раскраснелись, а сам даже не запыхался.

Златана его в щёку звонко поцеловала, а Лютомир руку крепко пожал. Княжич вихри свои рукой поправлять начал, по сторонам оглядываясь, да и застыл столбом, так руку от головы не убрав. Лютомир удивился да в ту же сторону глянул. А там девчушка стояла, голубыми глазами с восхищением на княжича глядя. Сама в одёже неяркой, простой была одета. Кожух виды видал, у юбки уж цвет потускнел. С платком на голове застиранным, но всё ещё цветами красивыми украшенным. В валенки обута. Коса короткая, чуть пониже плеча была. Да волосы так золотом на солнце морозном и переливались. Она косу за кончик теребила да всё от княжича взгляд не отводила, несмело улыбаясь. Лютобор руку с головы убрал, улыбнулся ей в ответ да ещё больше раскраснелся.

Лютомир ту девчушку тут же признал. Ему о ней сперва княжич рассказал, что с ним в первом дозоре приключилось поведал. А когда вместе стали по княжеству дозором ездить, так и сам с ней познакомился. Он на дружку своего глянул, усмехнулся да потащил Златану к девчушке знакомиться. Княжич следом за ними отправился, кудри свои по дороге поправляя.

– Познакомься, Златана. Это Ведана с дальнего села. А это племянница дядек княжича Лютобора, — представил он свою спутницу.

Те поздоровались друг с дружкой. Златана в шубейке своей яркой да юбке, по подолу цветами расшитыми, рядом с ней, так и вовсе птицей невиданной красы казалась. Лютомир орешками засахаренными девчушку из кулька угостил. Та отказываться не стала и за угощение поблагодарила. А у самой голосок звонкий, лицо открытое, брови чернявы, ресницы длинны. Тут к ним смущённый Лютобор подошёл, поздоровался с Веданой, как живёт порасспрашивал. Всё ли хорошо, не обижает ли кто? Та успокоила княжича, что всё у неё в порядке.

– А тут каким чудом оказалась? — спросил её Лютобор. — Раньше ты в княжеский град не заезжала, на наших праздниках не гуляла.

– Дядька меня в компанию со Славолюбой взял, чтобы ей скучать в дороге не приходилось, — тихо ответила она, а сама от чего-то засмущалась, в сторону родичей рукой показывая.

Все туда глянули да знакомые лица усмотрели. Княжич в Славолюбе ту девчонку, что обиду над Веданой чинила, давно признал. Он ни одного лица с того дня не забыл. И что является троюродной сестрой ей, выведал. Она шла откуда-то в шубейке расписной, да расшитой порчей сверкая, сапожками красными по земле идя, юбкой голубой из стороны в сторону раскачивая. А рядом с ней и заводила обидчиков Веданы шёл. Имя его давно княжич прознал да на всю жизнь запомнил. Звали его Годиславом. Вымахал обидчик, возмужал. Борода и у него уже расти начала. Славолюба всё к нему с расспросами приставала, а он шёл да на спутницу свою и вовсе не глядел. Всё искал кого-то в толпе. А как их честную компанию углядел, так и застыл. Ведана к плечу княжича прижалась, словно тогда у ямы, за руку его ухватилась. Он её ладошку своей накрыл и с вызовом глянул обидчику в глаза. А тот недолго думая на потешные бои посмотрел и пошёл туда, что бы удаль свою показать, перед княжичем да компанией своей силушкой похвастаться. И вышел супротив тамошних удальцов. Всех на землю положил. Да стал хвалиться, что готов супротив медведя даже встать. Мол, подходи кто не боязливый с ним сразиться, а сам всё на княжича поглядывал, видно былое так же не забывая. Было понятно, что он бой Лютобора с Красимиром и не видал. Иначе в его сторону и не посмотрел бы. У Лютобора сердце бешено заколотилось, глаза гневом налились, брови вместе сошлись. Хотел было броситься туда. Но тут его Лютомир рукой остановил, кулёк с орехами отдавая.

– Посмотри, Ведана, как я этого задиру сейчас лицом в грязь уроню, честной народ потешу. И все поймут, что он не только супротив медведя, но даже супротив зайца не выстоит, — и показал на край площадки, где уже бойцы землю намесили, а снег под солнцем в той жиже и подтаял.

Теперь Лютомир на бой вышел, кафтан свой лиловый, мехом отороченный, с косовороткой ярко-жёлтой, красной нитью вышитой, на землю уронил, и встал супротив насмешника. Вот уж честной люд этой потехи позабавился да вдоволь насмеялся. Лютомир, в отличие от княжича, на потеху всем стал Годислава уму разуму учить, громко на весь мир приговаривая. То за нос схватит и по кругу проведёт, в сугроб уронив. То руку заломит да лицом в землю уложит. А в конце сжалился над ним и лицом в ту кучу грязи положил, рукой к земле прижав да что-то в ухо тому прошептав. Слова те никто не слыхал, но паренёк весь грязный да красный встал. Лицо снегом вытер, рубаху свою надел, кафтан парчовый накинул да пояс атласный подхватил. Народ его шутками да прибаутками стал провожать. А он нахмурившись в сторону княжича с Веданой глянул, но тут перехватил взгляд Лютомира. Тот ему пальцем пригрозил. Юноша резко развернулся, прочь уходя, Славолюба вослед ему побежала. А Лютомир к своим подошёл.

– Вот так, Ведана, каждый твой обидчик в куче грязи какой-нибудь окажется. А ежели кто в твоём селе о том позабудет, то ты им и от меня те слова напомни, что я твоему обидчику сейчас на ухо прошептал, — и засмеялся звонким смехом, в сторону Веданы глядя, кафтан свой нарядный поясом расшитым подпоясывая да ножны с кинжалом поправляя.

Ведана поблагодарила его. Попрощалась вскоре со всеми и отправилась к дядьке своему. Как бы он её за долгую отлучку не отругал. Лютомир пообещался, что при первой возможности с княжичем к ней в гости заглянут, как дозором опять поедут. Та в ответ пообещала гостей ждать да привечать. Лютобор только и смог её кульком орехов угостить да дороги хорошей пожелать. Ведана ушла, а они втроём пошли дальше по празднику ходить. Лютомир всё расхваливал перед Златаной их двоих, как они с Лютобором своих противников победили. Та шуткам как-то грустно посмеивалась да празднику совсем не радовалась. А Лютобор и вовсе замолчал, мрачно себе под ноги глядя, словно вокруг и вовсе праздника нет. Недолго они походили да Златана домой запросилась. Они её до ворот проводили, та с ними попрощалась, сказала, что к чаю не зовёт, потому что устала и отдохнуть хочет. Лютомир взволновано спросил, уж не можется ли ей? Она его успокоила, что просто находилась да за их двоих, храбрецов-удальцов, страсть как переволновалась. Тот только ей в ответ улыбнулся ласково и сказал, что они завтра к ней заглянут. Ворота за Златаной закрыться не успели, как он к Лютобору повернулся.

– Тебе не кажется, что она печальная какая-то? — спросил он у Лютобора.

– Я не заметил, друже, — тихо ответил княжич.

– Мне, значит, храбрости набраться нужно да поговорить с девушкой по душам? А сам и слова лишнего вымолвить не смог. Так, друже? — пихнул Лютомир того в бок.

– Так да не так, — сказал тот в ответ и вздохнул своим мыслям.

– Вот будем там проездом, я тебя силком к ней затащу, — пригрозился Лютомир.

– Смотри, как бы я тебя самого тогда во что погрязнее земли не уронил. Я в том селе ту кучу быстро-то найду, — в ответ заулыбался Лютобор.

– Хороши мы с тобой оба, друже, — пихнул его шутливо в плечо и предложил до дома своего добежать, кто быстрее из них будет, и сам припустил туда со всех ног.

Лютобор тут же кинулся за ним вдогонку.

А на следующий день Лютомир со Златаной и поругались да так, что тот дорогу в дом к ней совсем позабыл.



***



Вот уж и весна на порог постучалась. Княжичу осьмнадцатое лето стукнуло. Праздник отгуляли. Златана и там с Лютомиром не разговаривала. А опосля люди Комоедицу праздновали. Да только на тот праздник Лютомир не показался. Златана по празднику с Красимиром рядом шла. Лютобор всё пытался у неё дознаться, что меж нею и Лютомиром произошло, да оба молчали. Он и махнул уж на них совсем, примирив не раз пытаясь. А перед самой Комоедицей Лютомир в стан воинский ускакал. Лютобору же нужно было с отцом праздник начинать, как у них заведено было и поехать с ним не мог, но сразу после того в стан и отправился. И там всё приставал к дружке своему с расспросами да допытывался.

– Да отцепись ты от меня, чапела , — в который раз пытался отвязаться от него Лютомир. — Ей и без меня хорошо. Теперь ты, надеюсь, доволен, что её сердце свой выбор сделало. Правильный. До конца дней её.

Тот ему что-то попытался сказать. Слово за слово чуть не поругались. Княжич в сердцах рукой махнул да домой ускакал. И вскоре дозором весенним с отцом да дядьками поехал без дружки своего. Княжество опять к урожаю готовилось, у всех всё в порядке должно было быть. Кому что уже нужное с собой везли, а у кого узнавали, в чём где нужда была. Так опять до знакомого села и добрались. Их Голова встречал да привечал. Люд уже в общинном доме поджидал. И пошли разговоры взрослые, разговоры важные. Лютобор возле отца сидел да в этот раз всё вполуха слушал. Пока князь Свентояр не спросил, все ли живы у них, все ли здоровы? Голова и ответил, что недели две тому деда Могуту к предкам проводили честь по чести. А в остальном тихо у них да спокойно. От тех слов сердце княжича кровью залилось да и сжалось, словно биться и вовсе перестало. И когда разговор был окончен, то следом за отцом в дом Головы не пошёл. А отправился по селу пройтись, свежим воздухом продышаться к околице, что в лес упиралась. Стал там возле ограды, глаза закрыл и застыл, словно чего-то ожидаючи. Долго ли стоял, мало ли, пока к нему из-за кустов Ведана не вышла. Лютобор услыхал шум да к ней и повернулся. А она вся с лица сошла. Глазёнки заплаканные. У самой руки трясутся. Лютобор подбежал к ней за плечи её взял и в глаза глянул.

– Веда, я всё знаю. Мне так жаль, что нет деда Могуты на земле этой. Очень жаль. Но ты не расстраивайся, он тебя не бросил. С небес на тебя смотреть станет и внучке своей, как и прежде радоваться будет. Ты не плачь за то. Не плачь, — взволновано глядя в её глаза, сказал Лютобор.

– Я знаю, что станет. Он хороший был. Да только как же я без него жить теперь стану, Лютобор? Как? — а сама трясётся вся словно от страха, голос дрожит.

– Так ведь у своих же живёшь, не у чужих? — не понял княжич. — Али ты мне всё же что-то недоговариваешь? — и пристально в глаза её глянул да испуг увидал. — Скажи, мне же не кому. И никогда меня не бойся. Я же защитник твой, али позабыла уже?

– Нет, не забыла, — а у самой слезёнки по щеке текут. — Я тот день никогда не забуду, как ты весь ради меня в компост перемазался.

– Так и теперь не молчи, поведай, что тебя тревожит. Мы вдвоём ту тревогу разгоним. Не держи всё в сердце одна, — настаивал Лютобор.

Та в глаза ему смотрела, словно решая, сказать что али промолчать. А потом её словно прорвало. Будто все эти годы на душе своей боль такую носила, что и не сказать никому. И как после пожарища она с подбитой спиной ходила, а её знахарка выхаживала, боялась, что на ноги та не встанет. Как в доме у деда Могуты долго ещё под себя ходила и по большой и по малой нужде. А тётка Сивояра только знала, как орать на неё да одёжей замаранной попрекать. Как Славолюба её повадилась засранкой вслед за матерью называть, а за ней уже и малышня местная на смех её подняла. И как в тот день, когда с Лютобором в первый раз повстречалась, они её дразнили, а она на холме поскользнулась да в тот злосчастный компост и упала. Как все эти годы ни любви, ни ласки от тётки не видала. А дядька поперёк слова той не говорил. А порой и сам на неё нет-нет да прикрикнет, пока дед Могута не слышит. А последние недели и вовсе ей жизни в доме не стало.

Ведана за руки Лютобора держится, оторваться боится. А ну, как он такую замарашку и знать вовсе не захочет. Княжич же, не абы кто. В глаза его смотрит, а саму так и трясёт. Лютобор побелел да так, что на лице его глаза синие словно светом светиться начали. И непонятно было, что с ним. От гнева ли, от неприязни ли. Ведана стоит подле него ни живая ни мертвая, а тот всё молчит, за руки только её крепко держит. Глаза отвёл да сквозь кусты на село глянул. А та ничего не понимая, совсем от испугу страх потеряла, прижалась к княжичу да со всей силой его обняла. Тот даже ошалел от неожиданности.

– Забери меня отсюда, прошу. Забери, — взмолилась. — Не оставляй в доме дядьки моего двоюродного. Не оставляй. Упроси отца своего под защиту свою взять. Я знаю, он сироту всегда защитит да в обиду не даст. Пусть он меня под свою крышу возьмёт, — и давай реветь.

Лютобор её крепко к себе прижал и застыл, ничего в ответ не сказав. А та отревелась, от него спустя время оторвалась да в глаза его глянула.

– Почто молчишь, ответа не даёшь? Не молчи, княжич Лютобор. Не молчи, — сказала она, всхлипывая, за руки его ухватилась словно за соломинку.

А тот в глаза её посмотрел, а у самого слёзы стоят. Ведана замолчала и с надеждой ждала от него слов

– Не зови меня так. Я тебя о том уже просил. Звать меня Лютобор, вот так и клич. А отца своего я о том просить не стану, — сказал он, как отрезал.

Ведана без сил руки его отпустила да под ноги себе глянула. Постояла молча и собралась было прочь пойти. Но Лютобор её крепко к груди своей прижал и не пустил.

– Не могу я о том отца просить, потому что люба ты мне. И всегда была. Я ведь чувствовал, что неладное что-то с тобой творится. А ты молчала. И дядька твой с женой своей мне сразу не приглянулись. А отец мой тебе в крове да защите не отказал бы. Верь моему слову. Но я сам на то дозволение дать не могу. Ежели и войдёшь ты в его дом, то только как жена моя. А на другое я не согласен. Но и неволить сердце твоё девичье я не могу. Коли люб тебе кто-то другой, скажи мне. Я всё равно своей защиты тебя не лишу. Ты это знать должна. Тебе ведь следующим летом четырнадцать минет. Пора придёт сватов засылать. И ежели кого встретишь по сердцу и женой ему станешь, то только счастья тебе пожелаю, — Лютобор словно всё что хотел сказать, сказал и замолчал.

А Ведана от него оторвалась да в глаза его посмотрела. Слезу со своей щеки вытерла, а сама в ответ молвить, что хотела, так и не смогла. Краской её щёки зарделись. Да и Лютобор застыл молча, ответ от неё ожидая.

– Почто мне кто другой? Разве я другого кого замечаю? Ежели печалиться начинаю, тут же улыбку твою вспомню. Ежели грустно мне, али работа не идёт, как ты кудри свои рукой приглаживаешь, вспоминаю. А ежели и вовсе моготы нет тёткину ругань слушать, так я сюда на околицу убегаю, за забор схвачусь и в лес посмотрю. И придумываю, что ты сейчас оттуда выйдешь и мне рукой помашешь, а я в глаза твои васильковые гляну и радость в них угляжу. Почто мне кто другой? — повторила Ведана да ещё больше раскраснелась.

Лютобор радостно на неё глянул да опять к груди своей прижал.

– Ты потерпи ещё одно лето всего. Тебе четырнадцать минет, а вскоре после твоего дня рождения я к тебе в сваты приеду. А ежели ты и тогда не передумаешь, то своей невестой назову. А там время быстро пролетит, когда мне двадцать первое лето минет, свадьбу и сыграем. Да никто невестку князя в доме твоего дядьки обидеть не посмеет, слова бранного сказать не захочет. Ты потерпи ещё немного, самую малость. Ведь ежели к чужим людям тебя жить отправить, то лучше ли в том доме станет? А твоему дядьке я наказ дам. Пригрожу, ежели что с тобой случится, не оберётся беду разгребать, — пообещал Лютобор Ведане.

– Я подожду, — радостно вздохнула она ему в ответ. — Когда есть что-то светлое впереди, то и время летит так, что и не заметишь.

Потом они постояли ещё немного у околице, друг к другу прижавшись, да после вместе в дом к дядьке её Владелину прямиком и отправились. В тот вечер княжич от приглашения на чай не отказался. За стол со всеми присел, отведал угощение, а после пообещал, что будет Ведану наведывать. Узнавать станет, всё ли у неё хорошо, досмотрена ли, докормлен? И на дядьку её внимательно глянул. Не обижает ли кто, не задирает ли? И сестре её Славолюбе в глаза, нахмурив брови, глянул. Не кричит ли кто на неё попусту да не попрекает ли чем? На этих словах он на тётку её Сивояру пристально посмотрел. Те от его взгляда ёжились, да заверяли, что кто ж родную кровь посмеет обидеть. И все ей тут рады, и всего в доме полно, и всем места хватает. Чай в хоромах да в достатке, а не в землянке впроголодь живут. На этом Лютобор из-за стола встал, да попрощавшись со всеми, из дому вышел. А то его уже поди обыскались.

А поутру князь с воинами своими домой в обратный путь и повернул. Лютобор всё назад оглядывался. Словно углядеть кого хотел, да так никого не высмотрев, оттуда и уехал.



***



Так и доехал Лютобор до града княжеского в думах тревожных, на порог дома ступил, с матушкой обнялся, с братьями да сёстрами наигрался. Подрастала малышня, юношеские покои уж давно не знали тишины. После тройни, мать отцу двойню подарила сыновей. И выходило, что уже три сестры да четыре брата у княжича подрастали. Они старшего брата любили, да и тот их любовью и заботой одаривал, когда дома бывал. Баловал часто, за что порой от матушки укор слышал. А он нет-нет да и отшутится шутливо, а опосля опять с малышнёй гулять начнёт да послабления им даёт. Но как вернулся он с дозора в этот раз, всё невесел ходил. Князь с княжной тоску в его глазах замечали, да он на их расспросы всё отнекивался да отмахивался. Они думали, что с Лютомиром разругались. За то и переживает. Да и со Златаной не всё так уж и складно было. Но Лютобор и тут отмахнётся от них, как от мух назойливых. Мол, сами во всём разберёмся. Да матушка всё никак места себе не находила, за сына старшего переживая. То с одним поручением его в дом дядек отправит, то со вторым. Князь от неё не отставал, к воеводе в дом посыльным отправлял. А Лютобору деваться некуда, ходил, не отказывался, да скоро назад возвращался. Так месяц пролетел, последние дни весны шли. Лето ей навстречу стремилось.

А Лютобор повадился спозаранку в лес ходить. Выйдет за стены града и идёт в чащобу, что по праву руку от него был. Там на ночь, а то и две останется. Вернётся домой на несколько дней, а опосля в другую сторону уйдёт. Время тёплое стало, весна заканчивалась. В последние дни весны уж и восемнадцатилетние Лютомира праздновать будут, да что-то княжич не очень тому был рад. И вот в очередной день в лес спозаранку направился, за ворота вышел, постоял, путь выбирая, и зашагал пешком по дороге. Он с собой только котомку брал, подстилку да котелок с огнивом. И в этот день при нём лишь небольшая поклажа была. А навстречу ему воевода Бурислав с Лютомиром ехали, в град возвращаясь. Лютобор с воеводой поздоровался, Лютомиру кивнул холодно и дальше отправился. Бурислав лишь покачал головой им двоим, но ничего не сказав, коня по дороге пустил. Лютомир задержался, вослед княжича глядя, да за ним отправился и поперёк дороги коня поставил.

– Куда путь держишь? — спросил Лютомир княжича.

– Что тебе до моего дела? Куда надобно, туда и иду, — обошёл лошадь стороной и дальше пошёл.

– Раз спрашиваю, значит знать надобно, — коня опять поперёк дороги ему поставил да напротив него на землю соскочил.

– Уйди, Лютомир, с дороги, — тяжело вздохнув, ответил Лютобор и опять его стороной обошёл

– Да скажи мне, не кому же, — крикнул Лютомир и следом за ним пёхом пошёл.

– Да уйди ты, сил на тебя больше нет, — спокойно ответил Лютобор и не остановился.

– Ну, дурень я. Хочешь поколоти, только спиной ко мне не поворачивайся, — упорствовал Лютомир.

Лютобор лишь рукой ему назад махнул да не остановился. Лютомир догнал его, повод от коня кинул и дружку своего к себе развернул. А у того в глазах боль застыла. Да такая, что от его взгляда у Лютомира дыхание перехватило.

– Что с тобой, друже? — не на шутку переполошился он.

А Лютобор ему в плечо рукой упёрся, словно сил лишился, да в землю глазами уставился. А затем плечи у княжича затряслись, да и сам он как завоет сквозь зубы. Тут Лютомир и вовсе растерялся. Коня за повод ухватил, дружку своего под руку взял да к обочине повёл, а там как раз лес уж начинался. Так они и дошли до края поля. Поваленное дерево недалеко от кромки леса увидали, туда и подошли. Лютомир княжича усадил на поваленный ствол, а коня рядом щипать траву оставил, ноги ему передние перемотав. Вернулся к дереву, рядом с Лютобором присел, а тот в свои руки вовсю воет, как зверь дикий.

– Да что приключилось-то? Скажи толком, — пристал опять с расспросом к нему Лютомир.

Тот сквозь вой с пятое на десятое всё поведал, что с Веданой и им самим приключилось, рассказал. И опять волком как завоет.

– Да-а-а. Дела, — только и произнёс Лютомир. — Вот жжешь я — дурень. Тебя одного туда пустил. Но ты же им наказ дал. Чай обидеть не посмеют её теперича.

– Ей там плохо. Я это всегда видел да признаться себе в том боялся. У родни же живёт не у чужих. А она молчала. Не говорила. Да и дед её Могута хорошим человеком был. А о её дядьке да жене его такое не скажешь. Гнилые душой эти люди. Ох, гнилые. Я слова те говорил, а сам хотел им в лицо плюнуть. Да улыбку эту противную с лица Славолюбы стереть, — сквозь зубы сказал Лютобор, лицо опять в ладони спрятал да завыл.

– Ведане же, поди, следующим летом четырнадцать минет. Продержись, друже, немного, я тебя поддержу во всём, — успокоил его Лютомир. — Рядом с тобой буду. Постараемся её почаще наведывать. Не ты, так я туда затею поездку по надобности словно.

Но слова эти до ушей Лютобора если и дошли, то виду он никак не показал. Тогда Лютомир решил тему сменить.

– А ты в лес чего повадился ходить-то? — опять попытался вызнать у княжича о том Лютомир. — Затворником решил стать никак?

Лютобор повыл ещё немного да вздохнул тяжко, руки от лица отрывая. Посмотрел на коня пасущегося рядом. На дружку своего. Глаза закрыл да запах леса в себя вобрал.

– Деда Ставера хочу поближе к граду перевести, чтобы жил недалече. Мы с дядьками как-то о том говорили. С матушкой пару раз обмолвились. Да он их и слушать не желает. Дед хоть и крепок, а всё уж время своё берёт. И я подумал, что ежели сейчас где место ему для скита рядом подходящее с градом отыщу, то смогу уговорить переехать. Да заодно печаль свою развею. Мне в лесу спится хорошо, а дома на кровати сны всякие лезут, с боку на бок перевернусь и опять словно в бред проваливаюсь, — объяснил Лютобор да вздохнул тяжело. — А ты дурень и есть. У тебя счастье твоё рядом живёт, в любви да ласке расцветает. Я прознал у неё, почто на тебя взъелась.

– Да-а-а? — с издёвкой в голосе спросил Лютомир у дружки своего.

– Да, — тяжело вздохнул княжич, да опять руки его затряслись, кулак ко лбу приставил да упёрся в него. — Бои наши с тобой на Щедрец помнишь?

– Забудешь такое, — вздохнул Лютомир.

– Вот и она не забыла, — вздохнул ему во след княжич и руку ото лба отнял. — Как ты для Веданы дрался, да слова тобою сказанные наизусть помнит. Вот же глупая совсем. Разозлилась на тебя, что для незнакомки весь честной люд потешил.

– Так я ради тебя старался, — удивился Лютомир.

– А она решила, что увидал глаза её голубые вот и расстарался, — усмехнулся Лютобор, на коня пасущего глянув.

А Лютомир как засмеётся.

– А я-то уж чего себе только не понапридумал. Уж она меня словами-то на утро следующее попеняла. А я понять не мог за что. Ну и припомнил ей леденец. А там и понеслось, — продолжал смеяться Лютомир. — А Красимир небось к ней в гости теперь хаживает? — не то спросил, не то подтвердил он.

– Не хаживает. Она с ним на Комоедицу прошлась, чтобы тебя позлить. А ты и вовсе не пришёл. Она его скоро от себя отважила. Я ей всё объяснил, что мог. Да много не рассказывал. Она ничего не знает обо мне и Ведане. Просто, рассказал ей, как этот супостат её в детстве обижал. И ежели бы я сам супротив него вышел в тот день, то мог бы в гневе повредить что ему али голову проломить, — вздохнул Любомир. — Да ты меня вовремя остановил. И против Годислава заместо меня встал. Она расстроилась ужасно, поговорить с тобой хочет, а ты всё к ней не заходишь. Ты ступай лучше к ней сейчас, друже, да поговори по душам. Не таись больше. Ответ от неё услышь. Поверь, словно груз с плеча снимешь, — сказал Лютобор и на дружку глянул. — Поговори.

– Ты не понимаешь. Я когда всё сказать хочу, в глазёнки её гляну, слова сами в горле застревают. Вот тебе легко было то сказать? Легко? — спросил Лютомир.

– Это как в воду холодную прыгать. Поначалу страшно, а как прыгнешь, так уж и бояться поздно, — усмехнулся Лютобор. — Послушай меня, скажи ей всё, что на сердце держишь. Ступай к ней, а я в лес пойду. Не злись на меня, но тебя с собой не прихвачу. Мне лес слушать надобно. В абы какое место дед не поедет. А ты в том деле мне мешать станешь, — сказал княжич.

– А ты в старую вёску хаживал ли? — спросил Лютомир.

– Какую вёску? — уточнил Лютобор.

– Да была лет двести-триста тому, вот в той стороне, вёска одна, — указал рукой Лютомир направление. — Большая, не большая, не помнит никто. Там место заветное, не каждого туда пускает. И говорят, что последним жителем того места старый волхв был, да имя его сейчас никто из живых и не знает. Ежели ему там хорошо было, то может и Ставеру понравится? Там даже изба стоит, словно недавно поставили. Люди то место стороной обходят, небылицы рассказывают. Даже по грибы да по ягоды в ту сторону не хаживают. А место там хорошее. Озеро небольшое проточное, дубовая роща старая, орешник небольшой. Я как-то в детстве на спор туда пошёл. Мне лет восемь было. От отца тогда досталось на орехи. Но мне там понравилось. Места красивые. Да и дом взаправду стоит, словно ждёт кого. Будто поставили его, а хозяева так и не заехали. Этажа в два будет. Я на берегу озера ночь переночевал да и домой отправился. Не знаю про все сказки, что народ бает, а мне там хорошо было. Прямо на мху под елью заснул, а утром встал, словно на перине спал. Тебе туда сходить надобно, ежели не побоишься места заветного. Тут недалече, полдня пёхом будет, — пихнул дружку в плечо Лютомир.

– Мне ли леса бояться? Он мне заместа дома родного, — пихнул дружку в ответ Лютобор. — А ты к Златане ступай. Вернусь, чтобы уж в ссоре не были.

– Обещаю, — дал слово Лютомир, с другом попрощался, на коня вскочил и припустил его вскачь к граду.

Лютобор в указанном направлении отправился. Вечером того же дня к тому месту и вышел. Подивился, что друг правду сказал. Походил вокруг да около дома. К озеру подошёл, воду руками словно на вкус пробуя. Глаза закрыл да к лесу прислушался. К дому подошёл, низко поклонился, на порог вступил да двери отворил. Домового уважил, молока ему из фляги налил да хлебом поделился. По двору прошёлся, осмотрелся. Сад яблоневый недалече углядел. К нему подошёл, рядом с яблонькой постоял. С другой стороны дома колоды для пчёл стояли, да жителей в них не было. А затем своим мыслям Лютобор улыбнулся и радостно сам себе кивнул.

А спустя неделю, как Лютобор из лесу вернулся, день рождение Лютомира отпраздновали. Он со Златаной к тому времени помирился. Так что праздник весёлым был. Родители их не могли на детей своих нарадоваться. Дядьки Лютобора повеселели, что Златана счастливая опять ходит. А после гуляний Лютобор с Лютомиром в скит к Ставеру отправились. Внук всё деду рассказал да поведал. Тот согласился на место вперворядь взглянуть, а потом слово своё сказать. Да придраться ни к чему не придрался. И переехал со всем своим скарбом да подворьем к детям да внукам поближе. Все в округе только о том и судачили, что сам волхв Ставер к ним возле града жить переехал. Да только та вёска хоть и в полдня пути от града княжеского была, но дойти к ней не кажны человек мог. Словно леший начинал по кругу водить да в другую сторону поворачивать. И пошли сказки да перешёптывания по граду да селениям соседним, будто волхв Ставер такую защиту вокруг старой вёски возвёл, что только нуждающийся в его помощи туда попасть сможет. А с пустыми просьбами ни один человек то место отыскать не сможет, хоть всю жизнь на то потратит.

Лютомир с Златаной помириться-то помирились, а по душам поговорить никто из них так и не решился. И опять всё по кругу пошло. То за руки держатся, то не разговаривают друг с другом вовсе. Но Лютобор меж ними не встревал. Придёт время, и кто-нибудь точно решится первым другому сердце своё открыть. Вот только тогда и успокоятся. А сам нет-нет да и вздохнёт о чём. Дозором часто стал ездить, да всё больше в сторону села Веданы. Да не так часто это было, как тому хотелось. А рядом с ним всегда дружка его верный был.

Так время незаметно и пролетело. Златане четырнадцать лет минуло. А потом и Лютобору с Лютомиром по девятнадцать лет стукнуло. А вскорости ждал княжич и четырнадцатый день рождения Веданы. Всё думал, как отцу о ней сказать, да пока слова не складывались, а время шло, его не ждало.



***



Вот и лето красное пришло. Птицы гомонили, гнёзда свои обустроив. Зеленью леса покрылись. В полях рожь да пшеница взошли. В лугах трава зеленела да цветами разноцветными глаз людской радовала. Лютобор с каждым днём всё задумчивее становился. Княжна Златояра нет-нет да и спросит сына за печаль его, а он молчит, только ласково матушку обнимет да в лоб поцелует. Вот как с ним говорить было? Отец спрашивал его, нет ли печали какой? Тот только головой махал, а у самого щёки розовели. Князь с княжной только переглянутся друг с дружкой да плечами удивлённо пожмут. Видать зазноба по сердцу их сыну нашлась, а тот молчит, не говорит ни с кем о том. Они прознать за то пытались, да он на посиделки молодые и вовсе дорогу позабыл. А у Лютомира и спрашивать не стали. Ежели он что и ведает, так не расскажет. Эх, молодо-зелено.

А тут возьми да Лютомир с Златаной опять сцепились, как кошка с собакой. Лютобор после этого дружку своего затрещиной-то одарил. Да приставать не стал. Новость великая. Подуются да и помирятся. Лютомир к отцу в стан уехал, силушку свою да нрав гонористый в нужное русло направить. Через пару дней туда и Лютобор прискакал, как все дела с отцом переделал. Да и застал дружку своего мечами деревянными размахивающим. Супротив него воин стоял, спуску ему не давал. Да Лютомир чаще над ним победу одерживал. Увидали княжича, разошлись. Лютобор мечи в руки взял да на тренировку с Лютомиром встал.

Тот на него мечом махнёт. Лютобор под руку поднырнёт, меч в сторону отведя, а вторым спину его «проткнув». Сражён противник. Тот только ещё больше распалялся. Раз упал, второй, а там пошла потеха. Дружинники уж в кружок собрались, Лютомира подбадривая да Лютобора расхваливая.

– Кому сказано было, что голова ясная должна быть? — сказал княжич и опять Лютомира на землю уложил, меч к груди приставив.

– Она у меня яснее некуда, — вскочил Лютомир, опять в атаку бросаясь.

– Душа должна быть чистой, болью не обременённой, — опять поучил того Лютобор, «проткнув» ему грудь, меч один и вовсе из рук выбив.

– Кто бы говорил, — поднимаясь с земли и меч подбирая, всё больше распалялся Лютомир.

– А ярость должна на противника быть направлена, а не разум затмевать, — опять «убив» Лютомира, поучал княжич.

– Дождёшься ты от меня сейчас ярости правильной, — атакуя княжича, ответил Лютомир.

Княжич его меч в одну сторону отбросил, на землю Лютомира уронил, на другой меч ногой наступил, а свой ему к горлу приставил.

– И помыслы чисты должны быть, — закончил Лютобор тот приём этими словами.

Воины вокруг весело засвистели да захлопали. Все они не единожды супротив Лютобора вставали да никто его так победить и не смог. У Лютомира глаза гневом наполнились.

– Нет у тебя причин мои помыслы хаять, — разозлился Лютомир и бросился на дружку, как в детстве когда-то, врукопашную, когда они первый раз в своей жизни встретились да сцепились.

Насилу тогда разняли. Но сегодня Лютобор друга приёмом своим скрутил, на землю носом вниз повалил, коленом в спину уткнулся да правую руку кверху заломал. Опосля чего к уху его наклонился.

– Дурень ты и есть. Когда ж я в твоих помыслах сомневался? Остынь, говорю, — спокойно ему сказал княжич и руку отпустил, зашагав прочь со двора.

Лютомир со злостью в землю кулаком вдарил да на ноги поднялся. Одёжу отряхнул и следом за ним отправился. Было место одно в стане, куда Лютобор уходил с мыслями своими разобраться, а Лютомир голову свою остудить. Вот туда они прямиком и пошли.

Там холм небольшой был. С него реку было видать, что неспешно несла воды свои в княжеский град. Завалинка удобная там лежала. И вроде в стане, а словно в лесу сидишь. Птицы в орешнике пением радуют да соловей трели свои выводит.

– Я тебе сейчас покажу голову ясную. Я и твою заодно проясню, как в бочку с водой макну, — подходя к завалинке, заговорил Лютомир.

– Хотел бы я на то взглянуть, — грустно усмехнулся в ответ Лютобор, в глаза его глядя.

– И тебе бы душу свою от боли очистить, — уже более миролюбиво проговорил Лютомир, пихнув дружку в плечо да рядом присаживаясь. — Да ярость куда подальше засунуть. Сам-то налетел на меня, словно ястреб. Поговорил с отцом?

– Нет, — грустно ответил Лютобор.

– Почто его боишься? Он у тебя такой отец, что всем отцам отец. Любого выслушает, напраслины не возведёт, — понукал княжича Лютомир. — Отца родного последнее дело бояться.

– Уж кто бы за храбрость говорил, — усмехнулся Лютобор. — Смотри, дождёшься, что Златана плюнет под ноги и кого поспокойнее себе найдёт.

–Я тому, который поспокойнее, зубы-то посчитаю, — пообещал Лютомир и вздохнул.

– Оба хороши, — подытожил Лютобор.

– И не говори, — поддакнул ему в ответ Лютомир.

Помолчали некоторое время, на воду глядя да птиц слушая. Лютобор зажмурился, словно к миру прислушиваясь. Словно прознать хотел, что в дальнем селе творится? Всё ли там спокойно?

– А давай слово друг другу дадим, что завтра с утра оба на разговор к ним явимся. И всё, что сказать хотели, скажем. Ты к отцу, я к Златане? Слово своё мы ещё никогда с тобой не порушали. И тогда страх не за разговор будет, а как мы опосля будем друг другу в глаза глядеть, ежели испужаемся, — предложил Лютомир княжичу.

– А давай. Я на то согласен. Да и разговоры наши с тобой откладывать времени больше нет. Тревожно мне на душе, друже. Тревожно. Хоть её день рождение пару дней тому был, а я места себе не нахожу. Даю тебе такое слово. Не забоюсь к отцу на разговор прийти, — сказал Лютобор и руку дружке протянул.

– Моей Златана будет. Вот увидишь. Почто ей спокойные? Нет мне без неё жизни с тех пор, как смех её услыхал на горке да в глазёнки зелёные глянул, — и в ответ ему руку пожал.



***



А вот ведь как бывает. Ляжет человек спать, день следующий спозаранку распланировав. А Боги за него иное решат. Лихом посерёд ночи поднимут, и поведут жизнь его в другую сторону, да туда, куда и вовсе попасть не помышлял.

Сразу после полуночи гонец в стан прискакал, дружину на ноги поднял. Лихо на их землю пришло. Лихо. При князе Свентояре границы спокойными были. С севера княжество Велимира лежало. С ними у них ладно да складно всё было. С запада никто тишину и спокойствие не порушал. С востока горы высокие стояли, снежными шапками людей и в зиму радуя. А вот с юга племена разные жили. Да в своё время их от земли родной отважили. Надолго они дорогу в княжество Свентояра позабыли. А ночью весть принесли, что два селения на границе разграблены детей с женщинами в полон забрали, а мужчин извели. Дозор, что границу охранял, супротив них выступил. Да силы не равны были. Большим войском ворог собрался, на чужое позарясь. Гонцов отправили в дружину и в град княжеский.

Воинам долгие сборы не нужны были. Сразу в оружие встали, коней быстрых оседлали. И из града две дружины стражников в это же время выехало. Встретились они как раз на развилке и пустили коней вскачь, времени попусту не теряя. На привале князь Свентояр с тремя воеводами разговор вёл, да при этом Лютобор с Лютомиром присутствовали. Будислав с Будимиром советы дельные давали, по карте рукой водя. Бурислав поправки вносил. Князь их советы слушал да решение принимал. А когда план разработали, то дальше в путь отправились разными дорогами. Дружина Будислава войско вражеское должно было с запада атаковать. С севера князь с войском воеводы Бурислава да сынами своими в атаку шли. А Будимир повёл дружину свою тайными тропами прямиком через лес, чтобы с юга на врагов напасть. Связь держать решили через птиц-вестников, которых братья-близнецы да Лютобор засылать умели. Пожелали друг другу удачи да и разъехались в разные стороны.

Долго ли, коротко ли ехали, то не важно. Главное, чтобы вовремя приехать. Князь всё надеялся, что ворог в глубь княжества не пойдёт, что назад повернёт, а им только их догнать придётся. Да всё не так вышло. Южане на поселение третье пошли. Князь с войском Бурислава чуть не опоздали. Сразу в бой вступили. Лютобор дядькам вестников отправил да и сам в сражение кинулся. Село быстро отбили, ни одного врага в живых не оставили. Один отряд стражников уцелевшим селянам помогать остался, а сами к основному войску противника вскачь понеслись, дозорных вперёд отправив. Не доезжая до вражеского стана войско княжеское и остановилось, вестей от других дружин дожидаючись да дозорных поджидая. А как сигнал Будимир подал, так сразу со всех сторон на них и накинулись, в тиски к горам прижимая. А скалы в тех местах были непроходимые. И некуда было деваться ворогам. Пришлось им бой принять.

Я бы рассказал вам про сражение в красках ярких. Да красота битвы только в сказках бывает. А в жизни иное случается. Бой разгорелся не на шутку. Кони ноздрями храпят, воины без раздумий ворога крушат. Да и тот без ответа не остался. И их воины за мечи схватились, на коней вскакивая, в свои костры котелки опрокидывая. И завязался бой на равнине небольшой. Яростно и та, и другая сторона сражалась. И там, и там люди гибли. Да только за спиной войска Свентояра правда стояла. Они за дома свои поруганные ответ с ворога держали, за людей невинно убиенных, за дочерей земли их поруганных, за детишек малых да за стариков, что ушли из жизни не в назначенный час. И за спинами воинов славных все их предки вставали, с небес внукам и правнукам помогая. Воины князя Свентояра за щитами не прятались, в кольчуги тяжёлые не одевались, двумя руками мечи держали. А лучники стрелы словно стену живую на врагов пускали.

Князь Свентояр за спинами воинов не таился, а наперед их скакал, за собой призывая. Пример им воинский показывая. Давно уж он в бой реальный не вступал, но не раз ему в жизни своей сражаться доводилось. Не раз княжество своё защищать приходилось. И сражался он так, как никто другой. Крушил ворога нещадно налево и направо. Конь его гнедой только ноздри раздувал да на врага сам наскакивал, спины упавших давил.

Рядом с князем плечом к плечу верный его сотоварищ сражался, воевода Бурислав. Он с малолетства к воинскому делу обучен был и ни разу имя отца своего в боях не опозорил. И яростью своей подавал пример воинам. Храбростью и смелостью своей боевой дух им поднимая.

Будислав всегда рядом с братом плечом к плечу в боях стоял в дружине Велимира. И сегодня впервые на его плечах командование воинами своими лежало. А рядом Будимира не было. И сражался он настолько яростно, что на дороге к брату своему его ни один ворог задержать не мог. А уж воин он был коих поискать ещё. И сегодня он вышел на защиту княжества, в котором рождён был. За землю свою поруганную, за людские слёзы ответ с врагов кровью их брал.

Будимир от брата не отставал, своё войско в бой ведя. Не ведом ему был страх. Хоть имя его мирно звучало, да и в жизни будничной всегда тих бывал, но сегодня в глазах его гнев пылал да такой, что даже его воины никогда и увидать у него не ожидали. Расчищал и он свою дорогу к брату, и от ярости его ни один враг скрыться не сумел.

Лютомир от отца не отставал. Тот ему сам меч в руки с детства вложил да наказ дал землю родную от поруганий защищать, не жалея живота своего. И хоть он был ещё молод, но силища да ловкости занимать не приходилось. Страха его сердце не знало. Ярость он свою на врага повернул. Глаза его гневно пылали да так, что от взгляда его врагам бежать хотелось да не моглось. Настигал их Лютомир да к ногам коня своего мёртвыми укладывал.

Княжич Лютобор не зря своим воинским искусством славился. Кто ж про его удаль не слыхал в княжестве. Разве что глухой. Но никто не знал, что он и вполовину своей силушки никому не открыл. А в этот день он её наружу выпустил да супротив ворога пустил. И те, кто видел тот бой, долго ещё потом дома о том родным рассказывал, да мало кто их словам верил.

Лютобор лишь один меч в правой руке держал, хотя двумя свободно сражаться умел. А левой он замахи делал. Махнёт в сторону вражины на коне, тот с седла и вылетает да на землю со всей силы падёт. Да так, что дух из него весь и выходил. И правая рука его покоя не знала, рубила врага нещадно. Но не всё он верхом сражался. Бывало, в разгар боя соскочит с коня своего верного, левой рукой кинжал достанет, правой рукой мечом взмахнёт, на помощь воинам своим приходя. А то и под лошадь вражескую поднырнёт да подпругу разрежет. А когда враг с седла падать начинал, мечом его грудь насквозь пробивал. Ни кольчуги от того удара никого защитить не могли, ни щиты. А двигался он с такой скоростью, что глаз человеческий за ним уследить не мог. Только под конём был, как тут же враг на земле повержен лежит, а княжич за спиной у другого стоит. Моргнёшь, а он уже на коне своём верном верхом сражается. А тот под ним словно собачонка на поводке идёт, куда княжичу нужно без узды поворачивает. А ежели спрыгнет Лютобор на землю, тут же за ним бежит, ряды сражающихся грудью своей, будто волны реки, рассекая. И положил в тот день Лютобор врагов без счёта.

Я бы и сказал вам, что все живы остались, никто даже царапины не получил. Но я не баян , чтобы сказки сказывать. Полегло и с княжеской стороны народа не мало. Да и он сам с раной на боку остался, меч вражеский по ребру его прошёлся. Буриславу в плечо левое удар пришёлся. Будимир с Будиславом свои раны вечно царапинами называли. И в этом бою новые получили. Да они их уже и не считали. Живы же остались. Лютобор углядел, как Лютомиру в бок правый враг удар нанёс да так, что почти насквозь, и уж было, готовился меч вражеский на его голову опуститься да не успел. Княжич так быстро побежал, словно ветер по земле прошёлся, под тот удар свой кинжал подставляя да в ответ врага к земле своим мечом пригвоздив. Присел возле Лютомира, словно и нет вокруг сражения никакого. А у того из бока кровь идёт. Он дружу своего к павшему коню прислонил да его левой рукой рану ему зажал.

– Живи, Лютомир. Слышишь, живи! Рану держи рукой, пока можешь. Ради Златаны дыши. Ты мне слово дал, что с ней поговоришь. Не смей уходить с земли, слово своё не сдержав, — дал ему наказ княжич, тот лишь ему глазами в ответ моргнул да задышал часто.

А Лютобор ещё яростнее в бой вступил. И закружился словно вихрь по полю. Кто из врагов под него попадёт, тому живым не бывать. А когда битва к концу подходить стала, к другу назад воротился. А Лютомир без сознания лежал да еле дышал, а рядом крови его лужа натекла. Тут Лютобор и вовсе всех удивил. Он силу ведовскую такую имел, что кровь стала останавливаться, да края раны сами собой стягиваться начали. Я не скажу, что та рана сразу бесследно исчезла, но и жизнь из Лютомира на землю утекать перестала. Однако потерял он крови к тому времени много. Белым был, чуть дышал, но глаза его открылись да на дружку посмотрели. Лютобор воды ему из фляги напиться дал да наказ свой повторил. Тот ему опять моргнул и сознание потерял. А Лютобор пошёл остальных воинов силой своей лечить. Многим в тот день на тот свет уйти не позволил. Если бы воины то не видели сами, не поверили бы. Вот какой княжич у них подрастал. Волхвом был.

А Лютобор, как закончил помогать раненым, к отцу подошёл и сказал, что повезёт Лютомира в скит к деду Ставеру, чтобы на ноги поставить. Свентояр на то дозволение дал, а Бурислав благословил. Княжич даже с дядьками не простился, как в путь отправился, усадив Лютомира вперёд себя на коне. А рядом другой конь скакал, поводом к луке седла Лютобора прикреплённым. Чтобы в дороге ему и вовсе не отдыхать. В пути птицу-вестницу к деду в скит отправил, чтобы тот его дожидался.

А князь Свентояр с воеводами стали войска свои в порядок приводить. Живые раненным помогали да мёртвых подсчитывали. За подводами в соседние сёла поскакали, чтобы всех больных в скиты к жрецам-волхователям отправить. Там раненные помощь получали. В одном таком ските Свентояра к жизни и вернули много лет тому, после другой битвы, но о том я вам всё уже в сказании о Любви поведал. Так и завершилась та битва славная. Из полона людей удалось спасти, да не все из них целы остались, многие в тот день на этом поле вместе с воинами полегли. Вражеское войско на голову было разбито. А про ту битву весть всем южанам пустили, чтобы не ходили этой стороной, чтобы княжеству Свентояра урон чинить больше не могли. А погибших проводили честь по чести к предкам, Кроду для них совершив.



***



А княжич Лютобор на коне своём верном к деду Ставеру спешил, чтобы друга спасти. И откуда только силы брал? Он их без меры на бой потратил, а потом на помощь раненым не пожалел. Но держался в седле, спать себе не позволял. Коня сменит да дальше скачет. Так в скит к деду за скорое время и добрался. А тот его уже поджидал. Вестника от внука получил да приготовил все настои да мази целебные. А как у края леса услыхал конский топот, так к калитке встретить их вышел, повод от коня у внука из рук забирая. Лютобор спустился с седла, нога его подкосилась, да чуть сам на землю не упал, но дружку своего удержал. Ставер помог Лютомира в дом занести да на кровать приготовленную опустить. И занялся восстановлением его сил да излечением раны. Внука похвалил, что тот всё верно сделал. Вовремя ему помог. Если бы рядом с Лютомиром княжича не оказалось, то уж не дышал бы он на этой земле. Дед попытался внука спать отправить, но тот не пошёл. Деду помогал, пока Ставер лечением не остался довольным. Сказал, что теперь только время Лютомиру главный лекарь. Слишком много крови из него на том поле вытекло. Но то дело поправимое. То время да травы лечат. И опять внука спать отправил. А тот ни в какую. И не спал две ночи. И не отдыхал. А идти спать отказывается. Дед удивлённо брови поднял да на Лютобора глянул. Тот только в ответ смущённо ему улыбнулся. Дед без слов внука давно понимал. Дал ему настойку на травах, чтобы сил телу его придать, да и отпустил в град княжеский. Тот себя дважды упрашивать не стал. На коня вскочил да опять в путь отправился. Третья ночь шла, как он не спавши, ворота града пересёк. Стража его признала да впустила. Он им поведал, что разбит враг на голову, а сам дальше поскакал.



Лютомир попытался открыть глаза, но сделал это не с первого раза. Вокруг него пахло травами, мёдом и чем-то ещё домашним. Наверно, так пахло счастье.

А когда глаза открыл, то увидал, что лежит он в доме Ставера. На дворе ночь ещё стояла. Ставни на окнах закрыты были. Рядом на табурете горела лампадка. А возле него с краю кровати полусидела, полулежала Златана. В руках своих всё ещё вышиванку держала. Услыхала, как он зашевелился, так сразу и подскочила. Глаза на него заплаканные подняла, взглядом с ним встретилась и счастьем засветилась.

– Любый мой, не пужай меня так больше. Как же я без тебя жить буду? Как я без тебя дышать смогу? — а сама над лицом его наклонилась, руками обняла и давай его целовать: в щёки, в лоб, а опосля и в губы.

– Куда я без тебя? — слабым голосом заговорил он ей в ответ, улыбнувшись. — Люба ты мне была всегда. Как тебя увидал первый раз, так и потерялся в глазах твоих. Смех твой мне душу тронул, да с тех пор там так и поселился. Нет мне без тебя жизни. Нет. Ни на земле, ни опосля неё на небесах. Куда ж я без тебя уйду? Я сватов ещё к тебе не заслал. Ответ от тебя не услыхал. Своей женой не нарёк, — сказал, а у самого слеза по щеке от чувств, переполнявших его сердце, покатилась.

– Дурачок ты мой шебуршной, никто мне окромя тебя и не надобен, — сказала и со щеки его слезу вытерла, а у самой глаза на мокром месте.

Лютомир хотел было её к себе рукой прижать, да сил в теле его совсем не было. Златана сама к нему устами своими крепко прильнула, а он на тот поцелуй ответил.

– Ты спи, любый, спи. Ты пока на ноги не встанешь, я подле тебя буду, — погладила его по щеке Златана.

– А как встану, убежишь? — пошутил Лютомир, а самому даже смеяться ещё тяжело было.

– От тебя убежишь, так ты ж догонишь, — и Златана в долгу не осталась. — Не хочу я от тебя бегать. Я рядом с тобой всю свою жизнь быть хочу.

Потом она подала Лютомиру настой с травами, что Ставер подле него оставил, да спать его уложила. А сама опять села за вышиванку, сон его беспокойны охраняя. А на утро княжич их двоих так и усмотрел. Златана полусидела-полулежала на плече Лютомира, рукоделье в ладошках держа, а он своей рукой её к себе прижимал.

День следующий Лютобор от дружки своего далеко не уходил. И поведал ему о том, как битва закончилась. Как сюда его привёз. Как лечили его с дедом вместе. Как сразу за Златаной в град съездил, а потом сам упал, до порога дома Ставера так и не дойдя. Он внука в дом занёс да на кровать уложил, только побранил потом, как тот проснулся через сутки. Лютобор смущённо кудри свои золотые рукой приглаживал да деда слушал, не отнекивался. Да что ради родных тебе людей не сделаешь.

– Ну что, друже. Я своё слово сдержал. Теперь твой черёд, — напомнил Лютомир.

– И я своё слово сдержу. Я к вечеру домой поеду. Войско ещё в пути. Завтра должны воротиться. Я первым делом, как отец с дороги отойдёт, с ним разговор и заведу, — сказал Лютобор. — Верь мне.

– Да я в тебе никогда не сомневался, друже. А меня так сражаться научишь? — хитро спросил Лютомир княжича.

– А это вы об чём? — удивилась Златана, она от Лютомира ни на миг не отходила, по нужде сходит, еды поклюёт да опять рядом сидит.

– А вот пусть Лютобор нам про битву сам всё и расскажет. Да тайнами с нами своими поделится. И я его послушать да о многом попытать хочу, — усмехнулся Лютомир.

Так они за той беседой до полудня время и провели. Лютобор открылся им, что ведовской силой с рождения наделён был. У деда Ставера в ските первые девять лет жизни своей прожил, всему у него обучаясь. Ничего от них не утаил больше. Что человека силой своей завалить может, а оружие ему для этого и вовсе без надобности. Что двигаться может быстрее ветра, если в том нужда имеется. Кровь останавливает да раны залечивает руками своими. Что тучи на небе разогнать может. Дождь в сухую пору над полем собрать. Град стороной отвести.

Лютомир с Златаной будто впервые в жизни Лютобора увидали. И припомнили, что с тех пор, как князь Свентояр его сыном своим перед всем честным людом признал да в княжеский дом привёл, на всех праздниках всегда на небе ни облачка не было видно. Словно по заказу. Только небо чистое да солнце ясное. Будь то осень, зима, али другая пора. Поудивлялись да поохали. А тот смущался под их взглядами да всё кудри на голове непослушные поправлял, а у самого щёки от их взглядов удивлённых так и пылали. И повинился, что не открылся им во всём раньше. Потому и княжичем никому себя величать не позволял. Что простым мальчонкой рядом с ними расти хотел. Те его пожурили, но обиды на него не затаили. А после разговора с ними Лютобор к матушке домой отправился да отца встречать приготовился. Пришло и его время слово своё сдержать.



***



Когда Лютобор на порог дома ступил, какая суматоха вокруг него началась. Матушка со слезами радости на глазах ему на встречу выбежала. Братья да сёстры со всех сторон облепили, друг дружку перекричать пытаясь. Златояра хоть и вестников от братьев и от отца своего, волхва Ставера, что все живы и здоровы узнала, а всё сердце женское за семью болит. Сама хоть в прежнее время воеводой была. Не понаслышке знала, что такое битва. Но теперь на ней другая забота лежала. За детишками да за домом досматривать нужно было. А в случае чего, то и за мечи взяться опять могла, оставшихся воинов в княжеском граде в бой за собой повести. И тяжело ей теперь приходилось сидеть дома да вестей про родных людей дожидаться. А уж как она сыну обрадовалась, что жив, что здоров. В горницу проводила, за стол усадила, снеди наставила и стала выспрашивать да про всё выпытывать. А вокруг стола братья с сёстрами сидят, все на Лютобора глядят. Пришлось ему опять обо всём поведать, что можно рассказывал при младших, а что опосля обедни матери одной поделился.

Уж день к вечеру стал близиться. Лютобор в баньку отправился да от души там попарился, тело в чувство приводя. С обеда ему тревожно на душе что-то стало. То сердце сожмётся да бешено заколотится, то отпустит. В теле слабость была, что не передать, словно все силы истратил, а восстановить ещё не успел. Сутки проспал, а словно и вовсе не отдыхал. Перед глазами раны кровавые всплывают. Знамо дело, в бою ведь был, а не на отдыхе. А скольких потом излечил, что без счёту ран насмотрелся. А тут ещё мысли в голову разные лезут. Ведь сколько раз уж порывался с отцом речь о Ведане завести, а всё не выходило у него ничего путного. Но завтра с утра решил не откладывать, пусть даже отец с дороги и уставшим будет. Лютобор пару часов в бане провёл, затем настой себе на травах заварил, чтобы тело скорее силу восстановить смогло. За ужином клюнул еды немного да и спать пошёл. Отца с войском завтра с утра только ждали. Они весть ещё спозаранку княжне прислали, что в дне пути от града едут.

Лютобор к себе в комнату отправился. Ему, как старшему, отдельные покои отвели, чтобы мог и от ребятни отдохнуть да опосля дел взрослых в тишине побыть. Лёг в постель да долго вертелся, с бока на бок переворачиваясь. На левый ляжет, сердце ещё больше сжимается. На правый повернётся, перед глазами битва всплывает. Сядет, посидит, а сил нет, опять на подушку упадёт. А сон всё не идёт к нему.

Тогда он глаза закрыл, Ведану вспомнил, словно она рядом была. Что завтра к отцу с разговором про неё пойдёт решил да и не испугался того. На том и успокоился, сном тревожным забылся, словно в болезненный бред провалился. А немногим заполночь на постели так и подскочил, будто кто в бок толкнул, сел на кровати пытаясь в себя прийти. По сторонам глянул, прислушался. Тихо в доме, шума нигде не слыхать. За окном ночь спокойная, безветренная. Тут сердце его как бешено опять заколотится и сожмётся от боли, а потом и вовсе будто остановилось. Он руку правую к груди приложил пытаясь отдышаться, глаза закрыл и прислушался, то ли к себе, то ли к миру.

…Лютобор…

Услыхал имя своё, словно шёпот тихий внутри него самого прозвучал, а перед глазами лицо Веданы увидал. А в доме тишина, ни звука. Даже слышно как луна по небу за ставнями плывёт. Вскочил с кровати и бегом одеваться стал, стараясь не шуметь. А у самого слёзы из глаз полились. Словно к Ведане уже опоздал. Будто не успел. Сердце опять от боли сжалось. Он во двор к конюшням спустился, тишком выйдя за дверь. Внутренний двор пуст был. Охрана только снаружи дома стояла. И бросился было к коню своему, но понял, что не успеет, что опоздает к любой своей. Беда с ней приключилась какая-то. Конь быстро до села её не доскачет, как не гони. Встал посреди двора столбом по сторонам глянул, что делать никак решить не мог.

Дед Ставер его мог медведем оборачиваться. По лесу так дозором ходил днями. Он сам ту науку постичь у него пытался, но не смог пока. Но как дед это делал, видел. Но даже если медведем обернуться, он быстрее коня не побежит. А сердце опять как заколотится в груди. А опосля опять в комок тугой сожмётся. Дед говаривал, что некогда волхвы и в тура дикого могли обернуться. Но и этот зверь коня не обскачет, ветер не обгонит. И тогда взглянул Лютобор в небо высокое звёздное. Слышал он от деда, что были волхвы, кои ясными соколами в вышине летали, землю с высоты обозревали. Да то редкость была. Человек ведь по земле ходить обучен, а не по небу летать. Недолго думал княжич. Время отсчёт свой вело, его не ждало, то сердце ему подсказывало. Лютобор глаза закрыл, носом ночной воздух вдохнул, сердце своё успокаивая. А потом перекувырнётся через плечо, как Ставер его учил. Если бы кто видел произошедшее, то сам бы себя ущипнул. Не мерещится ли всё, проверил. А заместа княжича посреди двора сокол стоял. Крикнул он громко, крылья расправил да в небо высокое взлетел. А спустя время на двор Владелина, дядьки Веданы, камнем свалился да на ноги уже человеком встал. В дом вломился, всех переполошив.

– Позовите ко мне Ведану, тот час же, — в лицо Владелина глядя, властно приказал Лютобор.

А тот в подштанниках босый перед ним стоит, лампаду держит да трясётся, как осиновый лист, ни слова не говорит. Тут в горницу жена его Сивояра в ночной сорочке да платком, на плечи накинутом, к ним выскочила. А за ней и остальные домочадцы стали выбегать, шум услыхав. Лютобор на Сивояру крикнул да Ведану позвать велел. А та с лица сошла и дрожащей рукой на порог указала. Княжич побелел от гнева.

– Ведана у знахарки, что на окраине живёт, княжич Лютобор. Нездоровится ей, — Сивояра в ответ ему пролепетать только и смогла.

Лютобор развернулся и побежал на окраину села. К знахарке без стука ввалился, старушку переполошив, заскочил в комнату, а там на кровати Ведана в чём мать родила на животе лежала. Лицо бледнее подушки. Дышит али не дышит, не видать было. А на спине её тряпица лежит от плеч до колен вся в крови. У Лютобора дыхание перехватило, из глаз его слёзы брызнули. Знахарка ему навстречу было кинулась, но он её рукой в сторону отодвинул. К Ведане подошёл, тряпицу ту рывком со спины сдирая. А там живого места не было. Словно её кто кнутом кожаным отстегал. Видал он раны боевые, но чтобы такое бесчинство над невинным совершено было? На колени возле неё без сил опустился, тряпицу в руках скомкав.

– А-а-а-а-а!!! — как заорёт во весь голос, голову к верху задрав.

Тряпицу на пол кинул, дрожащей рукой Ведану за ладошку взял и отпустил. Её рука словно неживая назад и упала. Взвыл сквозь зубы, веко её приподнимая да к дыханию прислушиваясь. А она словно поняла, что он рядом, глаза мутные открыла, взгляд свой на нём остановила и слабо улыбнулась.

– А я звала тебя, любый, — прошептала она так громко, как смогла.

– А я тебя услыхал, солнце моё, — ответил ей княжич, ладошку её к щеке своей приложив. — Ты живи ради меня. Живи.

Но она ничего не ответила, опять чувств лишившись. Лютобор на колени возле кровати встал, руки к глазам прижал, тяжело вздохнул да дыхание своё выровнял. А опосля стал раны её кровавые силой своей ведовской стягивать от колен до самого верха спины. То дело было трудное и спешки не терпело. Тело его перестало трястись. На лице слёзы высохли. Нельзя ему сейчас было в гнев впадать. Или боли прорваться наружу позволить. Нельзя было.

В это время в дом вбежал Голова да картину эту увидал. Застыл рядом со знахаркой, на диво невиданное глядя. А Лютобор никого вокруг себя не замечал, любую свою пытаясь спасти. А как раны стянул да кровь остановил, вздохнул посвободней. Опять к её дыханию прислушался. А тело её словно не решило ещё, жить остаться али нет. Крови потеряла видно много, да и кто такую боль даже из взрослых выдюжит. А что уж про девчушку четырнадцатилетнюю говорить. Её ладошку Лютобор опять к своей щеке прижал.

– Живи ради меня, душа моя. Мне свет без тебя не мил, — на ухо ей прошептал да по голове погладил.

Затем резко вскочил на ноги и гневно на Главу накинулся. За шиворот того взял и к Ведане подвёл, словно тот ребёнок малый, а не мужчина, что вдвое крупней княжича был.

– Посмотри на неё! Так ты за порядком в селе своем доглядаешь, Голова? Так ты за всех родичей душу свою рвёшь? Посмотри, что с ней сотворили! И твоя в том вина есть, а теперь пошёл вон отсюда! — крикнул Лютобор, да пинком ноги двери отворяя, вышвырнул того за порог, словно пушинку, — И ежели кто порог этого дома без моего ведома переступит, живым назад не выйдет. Так всем и передай. Я тебе в том слово сейчас даю, — и двери за ним закрыл.

А знахарка новую тряпицу в травах каких-то вымоченную уже несла к Ведане.

– Не подходи к ней, — цыкнул на неё Лютобор.

Та со страха с той тряпицей и застыла, на княжича глядя.

– Я помочь тебе хочу, — сказала она Лютобору.

– Мне ничья помощь не нужна, — всё ещё в гневе ответил он старушке. — Я — внук волхва Ставера, и в помощниках не нуждаюсь, — сказал, как отрезал, и к травам знахарским пошёл, что в кухне висели.

– Дай хоть наготу девичью прикрою? — спросила она Лютобора.

– Девичья нагота от взгляда чистого замараться не может. А Ведана от моего и подавно не опозорится, — пытаясь себя в руки взять, сказал Лютобор.

Он подошёл к ступке, стал травы нужные для мази высматривать, что к потолку подвешены на верёвке возле печи были, но не выдержал. Да опять как завоет сквозь зубы. Кулак ко лбу приложил, пытаясь успокоиться, а потом к знахарке обернулся. Та стоит тише воды ниже травы у стеночки, руки к груди своей прижав, тряпицу так и не выпустив да на княжича глядя.

– Прости, матушка, за напраслину в твою сторону в сердцах сказанную. Мне нужна твоя помощь. Помоги мне спасти любую мою, — и опять заплачет.

– Всем помогу, чем смогу. Ты не плачь, сынок. Что делать лучше говори? — подошла она к Лютобору да по голове, будто внука родного, погладила.

Он ей велел печь затопить, словно на улице мороз лютый стоит, а не лето. Да воду поставить кипятиться. Накрывать Ведану пока ничем нельзя было, а тело её в горячке знобило. Нужно чтобы тепло стало, как в бане. Лютобор говорил старушке, какие травы для отвара нужно было положить, а сам в это время мазь делал, спрашивая ту или иную траву если не видал её тут. Знахарка ему из шкафа нужное подавала, а сама настой готовила. А Лютобор выпытывал, что произошло, да пригрозился, чтобы всю правду ему сказала. Обман он сразу поймёт. Та скрывать ничего и не стала.

Утром этого дня в дом к Владелину сваты пришли. Да не к Славолюбе, как все думали, а к Ведане. А женихом Годислав был. Ведана тем сватам отворот поворот дала, да слов гневных сказала в лицо жениху. Тот аж побурел весь от злости. В сердцах дверью хлопнул, когда за порог выбежал, а перед выходом пообещал спустя время вдругорядь к ней вернуться. А уж как сваты ушли, тётка на неё от всего сердца наорала. Они этого жениха Славолюбе привечали. Ведана в ответ им и сказала, что пусть его себе и забирают да радуются, что отказала тому. И вроде всё спокойно потом стало. Да Сивояра полдня мужа пилила да укоряла, что не поговорил с отцом Годислава наперёд. И Ведану без счёту ругала, на чём свет стоит. А вечером Ведана на стол снедь трясущимися руками подавала, похлёбку горячую нечаянно и пролила. Да она на штаны Владелина попала, ногу ему горячим ошпарив. А тот в сердцах перевязь конскую кожаную схватил и исходил её по спине. Да силу свою в гневе не мерил. А Сивояра, нет бы его остановить, только подзадоривала мужа, племянницу за руку держа, убежать той не позволяя. Дядька её остановился, только когда Ведана на руках у тётки обмякла. Хорошо, что сын их младший, не дожидаючись конца расправы, на свой страх, что супротив отца пошёл, к Голове помчался. Тот прибежал, когда Ведана уж без чувств на полу валялась в крови, а дядька с тёткой меж собой решали, кто в том виноват, вместо того, чтобы за помощью бежать. Если бы Голова её ко мне скоро не принёс, она и часу не продержалась бы. А ежели бы тебя чудо сюда не занесло, то может я её до утра на этом свете и вовсе не удержала. Голова в гневе к Ведане Владелина подвёл, как ты его самого сейчас, носом ткнул. Он следом за ними ко мне пришёл. Дядька её всё скулил, словно собака, чтобы спасла Ведану, просил. Трясся как осиновый лист. Голова всё, что случилось, при мне у него и выведал. Осерчал сильно, да тут беде этой только я помочь одна и могла.

Лютобор ту речь слушал молча, не перебивал да работу свою не прекращал. Когда мазь была готова, аккуратно каждую рану смазал, а к тому времени и отвар настоялся. Он его Ведане по капле в рот вливал. А она, что проглотит, а что по щеке скатится. Да и то, что в рот попадало, она через раз глотала. Но Лютобор не прекращал свои попытки ей тот отвар влить. Через час он понял, что нужно средство посильнее. Велел знахарке отвар через каждые пятнадцать минут ей давать да помогать глотать, а сам в лес побежал.

На улице самое тёмное время перед рассветом наступило, а в лесу и вовсе темень стояла, хоть глаз выколи. Да Лютобору лес домом родным был. И он в темноте любую дорогу отыскать там мог. Хорошо, что на дворе лето стояло тёплое. Всяк растение уже выросло да соки набрало. Он походил недалече от дома знахарки, нужные корешки отыскивая, а когда нашёл, обрадовался безмерно. Назад воротился да другой настой сварил. И не отходил от Веданы ни секунды. То отваром напоит, то к дыханию её послушается, то над ранами её опять руками поводит. Плакать себе не позволял. Так ту ночь подле неё и провёл. Пока она не вздохнула и глаза опять не открыла.

– Ты пришёл, — улыбнулась Ведана.

– Сразу пришёл, как твой зов услыхал, — улыбнулся он ей в ответ.

– И не оставишь меня тут больше одну? — совсем неслышно спросила она.

– Слово тебе даю, что больше в этом селе ты жить не будешь, Веда моя. Я придумаю, как эту беду нам с тобой решить. Ты только живи ради меня, прошу, — а у самого слезы по щекам катились.

– Я буду жить, — сказала она ему в ответ и опять провалилась в беспамятство.

Княжич два дня от Веданы не отходил. Знахарка его самого чуть ли не с ложечки кормила. А Лютобор любую свою то настоем напоит, то раны её ещё больше руками залечит, то опять мазью намажет. Но и про своих родных он также не забыл. Птицу-вестника матери сразу отправил, когда по лесу коренья искал. Что жив-здоров сообщил, и вскорости домой воротится, пусть не ищут его. А когда Ведана первый раз сном за эти дни забылась, а не болезненной горячкой, вздохнул свободно. И возле кровати, держа её за руку, сам в сон провалился, как на полу сидел, так голову на кровать и уронил подле любой своей. Видано ли, столько дней подряд человек не отдыхал совсем. Часик подремлет какой, а всё ж на ногах, всё ж в заботах. Так он пять дней в доме знахарки прожил. А когда Ведана его смогла сама подняться да по нужде с его помощью сходить, так он первый раз за всё время счастливо улыбнулся. Выздоравливать ей ещё долго придётся, да та уже дорога жизни была, а не смерти.



***



На шестой день, наготовив мази на несколько дней, для настоя корешков ещё насобирав, княжич дал указание знахарке. Сказал, что за отцом отправится, на неё Ведану оставляя. Та сказала, что во всём она будет досмотрена в этом доме и не обижена. Лютобор ей поверил. Ведане слова ласковые сказал, чтобы его ждала через несколько дней назад и ничего не боялась. Она ему верила, и пообещала, что он найдёт ей ещё более окрепшей. Лютобор ей улыбнулся, в лоб поцеловал да из дому вышел.

Затем он отправился к Голове, весь взъерошенный да невыспавшийся. Прощения у него за гнев свой попросил. За то, что Голова вовремя к знахарке в дом Ведану принёс, слова благодарности произнёс. Но от других слов не отказался. Велел позвать всё село к общинному дому, окромя семьи Веданы. Вышли люди к нему, головы низко опустив. Словно сами в чём провинились. Заговорил с ними княжич без гнева и злости. Вызвал Владелина и Сивояру на суд рода. Сказал, что он за отцом, их князем Свентояром, отправится, а вскоре назад с ним воротится. И будут они всем селом перед князем своим ответ держать, в глаза Ведане глядя. И он сам её потом к людям выведет, когда время придёт. И велел в дом к знахарке никому не ходить. Те ему слово в том дали. Но так как веры людям больше в этом селе не было, Лютобор попросил помощи у двух юношей, чтобы дом знахарки охраняли да никого к Ведане не пускали. С теми ребятами он давно был знаком и сблизился, когда в село это приезжал. Они слово ему в том дали перед всем селом, что никто порог дома знахарки до приезда князя не пересечёт. Им он поверил. Ещё раз всем людям в глаза глянул, брови нахмурив. Голова княжичу велел коня подвести. Но тот только отмахнулся от этого. А потом об землю ударился да в ясного сокола на глазах у всех превратился. Народ так и ахнул. А сокол в небо взмыл и назад в княжеский град полетел.

Да только домой он не вернулся. На землю возле дома деда Ставера упал прямо тому под ноги да человеком перед ним уже встал. Дед и обрадовался, и осерчал на Лютобора. Что тот в сокола превратиться смог, в том он внука похвалил. А потом ругать начал. Весь град княжеский на ушах стоит. Знамо дело княжич из покоев исчез, лошадь в стойле осталась, мимо стражи не проходил, через ворота не выходил. Мать себе места не находит, как вестник к ней прилетел, да ничего толком поведать не может. Только, что жив да здоров. И в скорости вернуться обещался. А от самого ни слуху ни духу больше.

– Дед, я опосля тебе всё расскажу. Всё от тебя выслушаю, да сейчас на это времени нет. Лучше скажи, Лютомир всё ещё у тебя? — перебил он Ставера.

– У меня, где ж ещё? — Ставер от неожиданности крякнул.

– Мне к нему нужно, наедине словом перемолвиться, — и не дожидаючись ответа, в дом отправился.

Златану за двери вежливо выпроводил и всё рассказал Лютомиру. Тот аж обомлел от слов княжича.

– Делать что скажи? Совет мне дай, друже. Там её не оставлю. Ко мне в дом нельзя. К дядькам нельзя. В храм к жрицам и не уговаривай отдать. Мою мать оттуда выставили, и я туда Ведану не пущу. В чужую семью не отдам. Делать-то что? — опять переспросил Лютобор дружку своего, с надеждой на него глядя, а сам трясётся да слёзы свои не скрывает.

– Дурень. К отцу идти с бедой своей надобно. А семью я одну такую знаю. Супротив того покровительства ты точно не будешь, — сказал Лютомир, верхнюю одёжу надевая да сапоги натягивая.

– Кто такие, что мне им вера будет? — гневно глянул на дружку княжич.

– А такие. Слыхал про воеводу Бурислава? Люди говорят, что у него сын есть, которого звать Лютомиром, — одевшись, на удивлённого Лютобора глянул да задорно улыбнулся. — Я готов твою Ведану своей сестрой назвать. Я! Супротив такой семьи ты не будешь?

Тот только к дружке своему подбежал, обнял да по спине его постучал, тот его во след к себе прижал.

– Ты к князю езжай, а я за отцом отправлюсь. Вот им двоим всё и расскажем. Только готовься к гневу отцовскому, — предупредил его Лютомир. — Знамо дело, княжич словно растворился в ночи, всех переполошив, — и остановил Лютобора, который что-то сказать в ответ хотел. — Мне о том опосля расскажешь, а сейчас спешить нужно.

Вот они вдвоём во двор выбежали, коней оседлали, толком ничего не объяснили ни Ставеру, ни Златане, и ускакали. Только и сказали на прощанье, что дело серьёзное и отлагательства не терпит. И никому о том пока рассказать не могут. Лютомир Златану к груди прижал.

– Верь мне, я тебе опосля всё сам расскажу, — сказал он ей, в лоб поцеловал, на коня вскочил, только их вдвоём и видели.

А уж как ворота града пересекли, так и вовсе шум поднялся. Княжич живой да на коне. Весь град взбудоражили, пока к отцам своим ехали. Всяк на них оборачивался да пальцем показывал. Лютобор к крыльцу отцовскому подъехал, повод от коня стражникам кинул и пошёл отца искать. Нашёл его в горнице за завтраком да хмурый взгляд его углядел. Златояра к сыну навстречу побежала, обняла. И как начнёт вздыхать. Сын отощал. Глаза ввалились. Осунулся весь. Лицом белее смерти. Лютобор матушку обнял за плечи да от себя отстранил. Свентояр из-за стола встал. А сын слово тому сказать не дал, на разговор позвал. Князь нахмурился ещё больше, но перечить не стал. Пошли они в покои к отцу, где всегда разговоры у них велись. Князь за стол сел, сына напротив себя присесть пригласил. А тот ему вместо объяснений сказал, что ещё двоих ожидает на этот разговор. Да долго ждать не пришлось, как вошли в комнату воевода с сыном. Поздоровались со всеми. Бурислав рядом с князем сел, а Лютомир напротив отца.

– Всех собрали али ещё кого поджидаем? — строго спросил Свентояр, на ребят глядя.

– Всех, отец. У меня к тебе разговор есть. Думал, что наедине с тобой заведу, но случилось то, чего я не ожидал. Потому сейчас вчетвером здесь сидим.

И рассказал, что за последние шесть дней с ним приключилось. Только не сказал, как он туда добрался. Не о том сейчас голова должна была болеть. Князь с каждым новым словом сына всё больше мрачнел, словно грозовая туча стал. Воевода Бурислав сидел хмурый, речам Лютобора пытаясь поверить. А когда княжич всё рассказал, но самое главное так и не произнёс, тут Свентояр в разговор наперёд него вступил.

– Что такое бесчинство над невинной девушкой сотворено, за то со всего села ответ спрошу, а что Ведану там оставлять негоже то и так понятно. Я к себе её в дом, Лютобор, возьму. Под свою охрану, пока она не подрастёт да человека по сердцу не найдёт, а я сам её руку в руку мужа не вложу, — подытожил князь и уж было начал вставать.

– Нет, не возьмёшь, отец, — сказал Лютобор.

– И кто ж мне запретить посмеет? — удивился тот, на скамью опять опускаясь.

– Я посмею, — сказал княжич и отцу в глаза открыто глянул.

– Эвоно как? — крякнул от удивления Свентояр и руки свои на груди скрестил.

– Если и войдёт она в этот дом, то только как жена моя. Другого я допустить не могу, — сказал Лютобор.

– Так? — не то спросил, не то мысли свои подтвердил князь, брови нахмурив.

– Ничего дурного, отец, меж нами не было, — насупился Лютобор. — О том даже мыслить не смей. Без твоего согласия ничего в этом доме не произойдёт. Я сыновий долг помню, слово твоё уважаю. Честь свою ничем не замараю. Краснеть перед людьми за меня ты никогда не будешь, отец. Но люба мне Ведана. И хотел я прийти к тебе на разговор, чтобы ты сватов к ней заслал. Ждал твоего возвращения, а тут вот как всё вышло, — окончил свою речь Лютобор.

– Так? — опять не то спросил, не то подтвердил князь, но при этом на Лютомира глянул.

– Выходит, княже Свентояр, что к вам в дом ей нельзя. Но в дом моего отца-то, твоего воеводы Бурислава, можно, — а сам на своего отца посмотрел.

– Так? — крякнул теперь от неожиданности воевода, вслед за князем руки на груди скрестив.

Все на него разом посмотрели. Лютобор с надеждой, Лютомир взывая о помощи, а князь Свентояр с улыбкой, которую в бороду свою прятал. Вот ведь же пострелята-сорванцы. Хороши у них сыны подрастают. Бурислав всех молча взглядом обвёл да на своего дружку Свентояра вопросительно глянул.

– Я тебе тут, друже, не указ. Тут моя княжеская воля бессильна, — и руками развёл. — То твой дом, не мой.

А потом князь с воеводой на сынов своих глянули. Как эти пострелята двух отцов в тупик поставить смогли. Вот где дружба мужская настоящая была видна.

– А не напомнишь ли ты мне, Лютомир, кто как две недели тому назад из дому сбежал в стан воинский от сестринского гомона? — спросил Бурислав сына. — Кто говорил, что лучше на войну пойти, чем их девичьи разговоры терпеть? — а сам вослед князю в бороду смех прячет да глазами улыбается.

– Так ведь Ведана другая, отец. Она серьёзная. Глядишь, и остальных сестёр уму разуму поучит. А уж хозяйственная какая. Тебе за дочку такую краснеть никогда не придётся. А уж сватам таким, я думаю, ты будешь рад, — сказал Лютомир, на княжича показывая.

Лютобор кудри свои непослушные золотые рукой попытался пригладить да румянец на щеках за этим движением спрятать.

– То дочке моей самой решать придётся. Люб ей такой жених будет али нет, — а сам свой смех уже сдерживать не мог.

Глянул на князя воевода, и тот с ним переглянулся, да засмеялись вместе в полный голос. Встал воевода Бурислав напротив князя Свентояра да руку ему протянул, тот ему рукопожатием крепким ответил да дружку своего верного по спине похлопал.

– Так и порешим, — подвёл итог разговору князь Свентояр. — Сию минуту в дорогу собираемся, откладывать не станем. Будислава с Будимиром и малым отрядом стражи с собой возьмём. Предупредите своих в доме, Бурислав, а мы пока к Златане пойдём с сыном. Она беременна. Ставер говорит, что опять тройню мне подарит. Так что негоже её волноваться заставлять.

Все стали к выходу из покоев подходить.

– Так ты ответишь нам всем, Лютобор, как ты из дома-то княжеского исчез? — громко спросил на выходе Лютомир.

Все теперь на княжича разом посмотрели. Он отнекиваться не стал, повёл их во двор и показал у всех на глазах, кто в ту пору там был, превратившись ясным соколом. Люд честной так и охнул. Князь Свентояр гордо стоял, за сына своего радуясь. Ему ведомо было, что Лютобор сызмальства силой волховской обладал. Потому не удивился. А вот у остальных лица-то от удивления повытягивались. Лютомир аж присвистнул, на диво это глядя. Сокол двор облетел, крылом головы дружки своего коснулся да взмыл в небо, а затем камнем на землю бросился. Да уже человеком на ноги встал. Люди о том чуде опосля по всему граду рассказали. А уж, как их княжич бой вёл, а потом воинов на тот свет не пускал, их раны волховской силой залечивая, о том уже и так все наслышаны были. И пошли сказы из села в село, что подрастает их княжич Лютобор чародеем. О таких князьях только в сказках да легендах этой земли сказывалось, да мало тому верилось.

А поездку откладывать не стали. В тот же день коней запрягли и в путь тронулись, но перед этим Свентояр сына к Златояре привёл, и всё ей вместе поведали, да только тот рассказ долго не вели.



***



Недолга та дорога была. Кони отдохнувшие были. А люди и не такое выдерживали. Княжич как только в седле держался? Но рядом с ним дружка его верный был. А как Лютобор чуть из седла не вывалился, так и вовсе Лютомир вперёд себя его на коня посадил и сам повёз. А на утро второго дня в село Веданы въехал князь Свентояр. Воевода Бурислав плечом к плечу с ним на коне сидел. Братья Будислав с Будимиром да Лютобор с Лютомиром за ними следом ехали. И замыкал ту процессию небольшой отряд стражников. Спешились они возле дома знахарки. Князь на землю ступил и в дом пошёл, юношам, что вход охраняли, лишь головой кивнув. С ним только Лютобор отправился. В доме натоплено было, что в бане. Окна чуть приоткрыты были, свежий воздух впуская. Но Свентояр на то внимание не обратил. Знахарка навстречу им вышла да в комнату проводила.

Ведана уже в сорочке на кровати на боку лежала, лёгкой простынёй прикрытая. Сама бледная, но дыхание уже ровное было. Лютобор подбежал к ней, на колено возле кровати опустился, за ладошку её взял, к щеке прижал, другой рукой по волосам проведя. Ведана глаза открыла и на княжича посмотрела.

– Ты вернулся за мной, любый, — тихо произнесла она.

– Я вернулся за тобой, солнце моё, — ответил он ей нежно. — И отца с собой привёз, — посмотрел он в сторону князя.

Ведана испуганно глянула в сторону князя, руку пытаясь от лица Лютобора отдёрнуть. А княжич ей только ласково улыбнулся и ладошку не отпустил.

– Тебе нечего меня бояться, Ведана. Меня пусть другие боятся, — успокоил её Свентояр и улыбнулся отеческой улыбкой. — Мне сын про вас рассказал. Всё не всё ли поведал, о том не скажу. Но главное я понял. И ежели всё, как я думаю, сложится, то ждать тебе от Лютобора сватов в ближайшее время, — и усмехнулся, когда их смущение увидал. — Дозволь, Ведана, на раны твои посмотреть? — попросил князь.

Та покраснела да на Лютобора глянула. Он ей улыбнулся и кивнул в ответ, а потом помог с кровати встать. Видел князь, как слаба она совсем. Лютобор сорочку на спине Веданы кверху задрал, и открылась князю спина девичья вся в буграх от ремня кожаного. Помрачнел. Раны те же уже затянулись, и не скажешь, что с ней это всего несколько дней назад приключилась. Князь сыну кивнул, тот сорочку опустил. Вздохнул Свентояр тяжело.

– Ты, Ведана, сил ли найдёшь к людям выйти? У меня к ним разговор имеется, но без тебя я его не начну, — спросил князь.

– Я смогу, княже Свентояр, — ответила Ведана.

– Я её на руках буду держать ежели понадобится, отец, — сказал Лютобор.

– Хорошо. Жду вас двоих во дворе, — сказал князь и из избы вышел.

Лютобор и знахарка помогли Ведане одеться, лапоточки на ноги повязать. Потом княжич её на руки взял и из дому во двор вынес. А там уже всё село собралось. Голова с мужиками во дворе стояли. Рядом с ними Владелин с Сивоярой были, а по бокам от них Будислав с Будимиром. Усмотрела Ведана и воеводу Бурислава с сыном Лютомиром. Кивнула тому, а он в ответ головой кивнул да улыбнулся. За забором народу стояло не протолкнуться. Поближе женщины, что постарше, подальше дети да подростки. Старики на завалинке сидели, что во дворе стояла, сколько уместилось. Ведана испуганно на княжича глянула, а тот её успокоил и перед собой на землю поставил, держа за плечи. Выше её почти на целую голову оказался.

Князь кашлянул, всех к тишине призывая, и повёл речь свою.

– О бесчинстве, что в вашем селе произошло, мне всё сын уже поведал. О том выспрашивать не начну, — и обвёл всех присутствующих гневным взглядом. — Ежели не сын мой Лютобор, то схоронили бы вы Ведану вослед деда её Могуты. Он хорошим человеком был. И сейчас сверху на вас гневно смотрит, что ему краснеть там приходится перед всеми вашими предками. И каждого из вас я виноватым считаю. Но пусть судьёй вам станет совесть ваша. Когда вы на дочерей своих смотреть будете, пусть перед глазами вашими Ведана стоит. Что с ней её родной дядька сотворил, то и на ваших плечах лежит. Она и ваша кровь. И рано или поздно ваши дочери из гнезда родительского выпорхнут да к мужьям своим уедут. В других родах жить станут. И ежели везде будут порушаться Коны предков, то во что наша жизнь превратится? Сможете ли вы с чистой совестью своих дочерей в другие семьи отдавать? А отдаст ли кто в ваши семьи своих? О том вам думать нужно. Это пятно теперь лежит на каждом из вас. И вам с этой ношей жить до конца ваших дней придётся, — мужики от тех слов кто взгляд потупил, кто вздохнул громко, а глаза на князя поднять не смогли, а Свентояр речь свою продолжил. — А теперь время пришло судить тех, кто всех вас опозорил. Встань по правую сторону от меня тот, кто согласен этих двоих из рода прогнать, — кивнул князь на Владелина с Сивоярой, словно на вошь, и имени их не произнёс. — А по левую сторону, кто супротив будет.
Зачесали мужики потылицы , друг на дружку смотрят, переглядываются. Загомонили про меж собой. А кто и думать не стал и сразу пошёл. Были и те кто слева вставали. Да их всё ж меньше было. Молодых на том суде не спрашивали. Кто на сходе право голосовать имел , только те мужики и решали. Даже один старик с завалинки встал и по правую руку от князя остановился, своё слово высказывая. Да так стоять и остался, о трость упёршись. Другие старики князю закивали, что это их посыльный будет.

– Хочет ли кто слово сказать перед людьми? Заступиться ли али иное? — молвил князь.

Наперёд вышел мужчина уже не юн, но и не стар.

– Звать меня Истислав, князь Свентояр. Я — старший сын Владелина. Домом своим живу, детей у меня уже пятеро растёт, — представился он князю, тот ему в ответ кивнул, давая разрешения дальше говорить. — У меня нет оправдания ни для отца своего, ни для матери. За них не прошу. Если примешь решение их изгнать, то супротив не стану. Но дозволь тогда своих братьев младших и сестёр под своё крыло взять. Я ежели что перед тобой ответ держать за них стану. Я всё сказал, — и пошёл по правую руку от князя.

– Я тебя услыхал, Истислав, — ответил князь, кивнув ему головой.

Все вокруг опять загомонили. Старший сын отцу обиду эту не простил. Князь на людей опять посмотрел. Выходили некоторые к нему, слова разные говорили. Да всё больше, что веры этим родичам у них нет. Князь всех выслушал, а как все высказались, к Ведане повернулся, а та уж на руках Лютобора была, потому что сил стоять у неё не осталось.

– Есть ли тебе что сказать людям, Ведана? — спросил у неё князь.

– Я за дядьку и тётку ничего плохого, но и ничего хорошего не скажу, княже Свентояр. Только об одном прошу, не оставлять меня в селе средь этих людей вовсе, — как можно громче молвила Ведана, к Лютобору сильнее прижимаясь.

– Я тебя услыхал, Ведана, — улыбнулся ей князь улыбкой отеческой, та ему вослед улыбнулась.

От слов Веданы вокруг тишина повисла, что было слышно, как солнце в небе светит. Нет у неё больше веры родичам своим. Нет. Люд на князя посмотрел, слово его ожидая. Тут мальчонка-пострелёнок вынырнул из-под забора да перед князем встал.

– Кто таков будешь? — строго спросил князь.

– Звать меня Искрен, князь Свентояр. Я — младший сын Владелина. Дозволь и мне слово сказать, — без страха в глаза глядя князю, произнёс мальчишка.

– А не маловат ли ты для взрослых речей будешь? — усмехнулся князь.

– Может и маловат. Мне только девять лет всего стукнуло. Да слово моё и сейчас крепкое, — насупился Искрен, с вызовом князю в глаза глядя.

– Говори, — позволил Свентояр мальчонке, на сородичей его рукой указывая.

– Я за родителей голос свой так же не дам. Это я не побоялся супротив воли отца за подмогой кинуться. Я понимал, что одному мне его не остановить. Во всём на нём вину вижу. Но я своё слово за них сказать хочу, хоть и прав у меня таких нет, — сказал мальчонка да на князя глянул, тот кивнул ему, давая дозволение дальше говорить. — Куда их за порог выкидывать? Негоже им старость свою под чужим забором встречать. Я в доме отца за порядком смотреть стану. И ежели за родителей отвечать придётся, то с меня ответ спросишь, князь Свентояр. Я всё сказал, — и гордо князю в глаза глянул.

– Я тебя услыхал, Искрен. Дозволь руку твою пожать да подле себя пока оставить? — спросил князь у мальчишки, руку ему свою протягивая.

Искрен руку гордо князю пожал да рядом стоять с ним остался. Князь на Голову глянул. Тот перед людьми вышел и речь свою повёл.

– Многое тут сказано было холодным умом, многое сердцем. Я повторяться не буду. Я вот что всем хочу сказать. Вина за то, что произошло, и на нас лежит. Мы не досмотрели, что беда такая приключилась. Если кто обиду чиненную Ведане и раньше видел да мне почему-то сказать позабыл, так я ещё опосля о том со многими потолкую. И если бы не был я Головой, которого все единогласно выбрали, то сам бы по правую руку от князя встал. Но я в ответе за всё село и каждого из вас. То на мне пятном лежит больше, чем на других. Что не заметил, что проглядел. И княжич Лютобор пусть и в сердцах, но правду мне в лицо сказал. То наша общая вина, и мы все сегодня перед князем в ответе за зло сотворённое с Веданой стоим да в глаза глянуть ей стыдимся, — Голова посмотрел на своих родичей, взглядом своим всех их обвёл, а затем на Ведану глянул, которую княжич Лютобор на руках своих держал да к себе крепко прижимал, словно время не шло, и она сама веса не имела. — Ты прости нас, Ведана, если сможешь, что не сберегли тебя, — сказал Голова и поклонился ей низко до земли, а следом за ним все остальные перед ней склонились. — Но я супротив, чтобы гнать из рода Владелина с Сивоярой. То дело последнее. Человек ежели оступился, то ему руку нужно протянуть, а не добивать. Люди лихие не на пустом месте берутся. Их всех мать родила, да они от рода своего оторвались и злом по земле пошли. И нам то зло множить не след. Я за то, чтобы они в селе остались, под моим и вашим присмотром. Иначе я спать спокойно не смогу. Буду голову ломать да душу свою рвать, не чинят ли где другим людям зло эти двое. Я всё сказал, — замолчал Голова и встал по левую руку от князя.

Все замолчали и на князя глянули, решения его ожидая.

– Я всех вас услышал, — заговорил князь Свентояр. — Слов действительно сегодня было сказано много. Многие верные, а многие за прошлые обиды были сказаны. Я всех вас выслушал, не перебивая. Воля моя такова будет. Я оставлю Владелина с Сивоярой в селе под присмотром вашим. Передо мной за них Голова ответ держать будет, — и посмотрел на Голову.

– Я согласен с решением твоим, князь Свентояр, — сказал Голова и головой утвердительно в ответ кивнул.

– Я не лишу детей их родителей, но главным в доме Владелина отныне его старший сын Истислав станет. На нём будет забота за сестёр и братьев своих. На нём и хозяйство отцовское теперь будет, пока младшие братья подрастут да сами на свои плечи эту заботу не возьмут, — глянул князь на Истислава.

– Я согласен с решением твоим, князь Свентояр, — Истислав головой утвердительно в ответ кивнул.

– Отноне и до конца дней твоих, Владелин, я лишаю тебя право голоса на совете твоего рода, за то, что имя отца своего опозорил, над невинным человеком зло сотворил. Позабыл ты и то, что отец твой был родным братом её деда, а отец Веданы был братом тебе. Пусть и во втором поколении. Но родным! — гневный взор свой устремил на Владелина, а тот глаза от земли поднять на князя так и не смог. — И должон ты был за Веданой, как за дочерью родной досмотреть, пока она замуж не выйдет да дом твой не покинет. Но ты не мужчина, а тварь. И потому слова у тебя больше никакого нет. Ни в доме, ни в селе среди родичей.

Люди вокруг князя головами закивали да загомонили, мол, всё верно князь говорит. Всё так. Князь их гомон рукой остановил.

– А коли ты слова мои позабудешь, так тебе сын твой Искрен от меня напомнит. Вот из него мужчина вырастет, никому за него краснеть не придётся, — сказал князь и посмотрел на мальчонку.

– Благодарю тебя, князь Свентояр, что слова мои услышал и родителей прочь не прогнал, — мальчонка низко поклонился Свентояру. — Буду помогать своему старшему брату Истиславу и в хозяйстве, и по дому. И устои, что нашими предками установлены были, там больше не порушатся. Слово тебе даю.

– Я тебе верю, Искрен, — сказал Свентояр мальчонке. — Но я ещё не всё сделал, что хотел. Ведана, я и тебя услышал. С тобой хочет поговорить мой воевода Бурислав, — сказал он и показал в сторону воеводы.

На этих словах Лютобор Ведану на землю поставил, опять позади неё встал и за плечи взял. Бурислав вышел на середину двора, встал напротив девчушки, в глаза ей глянул и заговорил. А рядом с ним и Лютомир вышел да подле отца остановился.

– Звать меня Бурислав. Я — воевода над всеми воинами княжества Свентояра. Дозволь мне, Ведана, тебя дочкой своей назвать? В дом к себе забрать под моё покровительство, пока не придёт тебе время замуж выйти. Только тогда я с чистой душой тебя на руки твоему мужу и передам, — при этих словах Бурислав глянул на Лютобора.

Тот свой счастливый взгляд от него не отвёл и улыбнулся в ответ. А Ведана, словно услышанному не поверила, удивилась да на Лютобора посмотрела. Тот ей лишь головой кивнул, словно дозволение давая и руки от её плеч убирая.

– Отец, — крикнула Ведана, к Буриславу побежала, откуда только силы взялись, и крепко к нему прижалась.

Тот её аккуратно к себе прижал, стараясь сильно спины руками не касаться и в макушку поцеловал.

– А меня звать Лютомиром. Я — старший сын воеводы Бурислава. Дозволь тебя, Ведана, сестрой своей назвать да от обидчиков твоих тебя защищать? — заговорил Лютомир.

– Братец Лютомир, — сказала Ведана да руки к нему протянула.

Лютомир сперва прижал её к себе, в лоб поцеловал, а потом на руки подхватил. У той уж от переживаний да слабости ноги стали подкашивать. Она прижалась к груди брата своего названного да на Лютобора посмотрела. А у того глаза счастьем светились за любую свою.

– На том и порешим, — закончил разговор князь.

Люди стали со двора уходить, меж собой переговариваясь да что-то обсуждая. Будимир с Будиславом Владелина с Сивоярой подпихнули их к подошедшему к ним Истиславу. Тот родителей за собой позвал да вперёд себя велел идти. Рядом с братом, держа его за руку, гордо шёл Искрен, словно сразу лет на десять повзрослев. Голова князя со всеми в свой дом откушать позвал, но Свентояр отказался. Сказал, что с воинами своими сегодня будет столоваться. А уж завтра в обед к нему с воеводой Буриславом в дом придёт, и обсудит вопросы, кои может остались да сегодня никому сказаны не были. На том и порешили. Лютомир Ведану в дом сразу понёс, а за ним следом и Лютобор отправился. Воины на окраине села лагерь поставили палаточный, костры разожгли, ужин готовя. Походная жизнь им не нова была. Двое стражников во дворе дома знахарки остались караул нести.

Лютомир Ведану на пол в доме поставил, а Лютобор повёл её в комнату, чтобы помочь переодеться в сорочку лёгкую да перед этим раны ей осмотреть, выставив дружку своего за двери. Лютомир для порядка поотнекивался, мол, это его сестра и абы с кем наедине её оставлять не намерен, за что получил затрещину от княжича. Но тот в ответ ему только засмеялся, а на выходе обернулся.

– Выбор за сестрой моей будет, Лютобор. Не тебе её сердце девичье неволить. Помни о том, — засмеялся задорно Лютомир, словно кулак Лютобора не заметил, и вышел.

Лютобор вместе со знахаркой помог Ведане раздеться. На кровать её уложил, раны осмотрел, опять руками своим поводил. Знахарка настой принесла, что Лютобор ей велел давать. Он сам её напоил, сорочку на неё одел, лёгкое одеяло на неё накинул. Печку велел больше не топить. Сам окна пошире отворил, чтобы воздуха свежего в дом пустить побольше. Матрас с подушкой на пол рядом с её кроватью постелил, руку её в свою взял да и заснул сразу. А вместе с ним и Ведана после переживаний быстро уснула. Лютомир потом зашёл их проведать да какое там. Оба спали как младенцы. А ещё через несколько дней для Веданы подводу с сеном организовали, аккуратно её уложили, одеялом накрыли, а рядом с ней и княжича Лютобора положили. Тот сутки после общего схода не просыпался. Да и потом на коня подняться не смог. И непонятно было, кто из них слабее. Так их вдвоём в скит к Ставеру и привезли. Дед поохал да опосля того месяц их двоих ещё выхаживал. А как Ведана на ноги встала, то в дом к воеводе Бурислава жить и переехала. И росла она там в любви да ласке, печали не зная.

На всех праздниках теперь люди их вчетвером всегда и видели. Лютобор Ведану свою за руку держит, а рядом с ними Лютомир идёт да Златану от себя не отпускает. Сразу после этой истории их отцы сватов к девушкам в дом заслали. Когда Лютомир к Златане сватался, дружкой жениха был Лютобор. А когда к воеводе в дом князь Свентояр в сваты пришёл, то рядом с княжичем дружа его верный был. Хоть тот в его дом за невестой и пришёл. Ни одна, ни вторая девушка отказ женихам не дала. Вот и стали они с тех пор вместе подрастать, часа свадьбы дожидаясь.



Часть последняя — Заключительная



Три лета с тех пор минуло. Спокойствие княжества никто больше не порушал. А как справили Лютобору да Лютомиру двадцать первое лето, так стали к свадьбам в их домах готовиться. Отцы их хотели две сыграть, а те наотрез отказались. Они вместе врагу в глаза смотрели, вместе возмужали и жён своих в дом введут вместе. Отцы только в бороды свои посмеялись, но отговаривать их не стали. И был пир на весь мир. С соседних княжеств князья с семьями своими приехали. Знамо, две свадьбы играли, да какие. Старшие сыновья князя да воеводы женились. И гуляло княжество Свентояра, за молодых радуясь, счастье да радость им желая. И я там был, на гуслях бренчал, песни пел да сказами потешал. Чашу мёда мне сам княжич Лютобор со своей молодой женой Веданой подносили. А я им счастья да долгих лет жизни желал.

Про битву ту великую калики перехожие везде сказы разнесли. Про волховскую силу княжича Лютобора везде раструбили. О том, что он чудотворцем был да в ясного сокола превратился на глазах у многих людей, поведали. Кто верил тому, а кто нет. Но всяк теперь о нём судачил да дальше те сказы передавал. Лютобор мужал, о слухах тех не ведая, да ещё сильнее в силе своей волховской становился. Говорят, что он мог и в тура с золотыми рогами превратиться, по земле проскакать, али в медведя обернуться, и по лесу дозором пройтись. Но больше всего ему нравилось в небе высоком летать да землю свою соколиным взором обозревать. Я то чудо своими глазами не видал, но слыхал от тех, кто сам при этом был.

Так и вырос княжич Лютобор волхвом-чародеем. А когда время пришло, заместа отца Свентояра стал княжеством править честно и справедливо. А подле него всегда верный друже и сотоварищ Лютомир плечом к плечу стоял. И жили при князе Лютоборе люди, беды не зная. Даже природа матушка ту землю охраняла, напасти погоды капризной стороной отводя. А може то чародей Лютобор сам делал силой своей волховской, кто ж теперь за то нам скажет.



3.11–7.11.2019г.





Значение славянских имён



Будимир — буди – (будить) и мир – (мир)

Будислав — буди – (будить) и слав – (слава)

Бурислав— несокрушимый, подобный буре

Ведагор — ведающий, ведающий о высшем, многознающий

Ведана — ведающая

Велимир — вели – (великий, большой) и мира – (мир, мирный)

Владелин — властитель

Годислав — пригодный к славе

Златана — золотая, золотоволосая

Златояра — ярая, сильная, как солнце

Искрен — искренний

Истислав — славящий истину, ист – (истина) и слав – (слава)

Красимир — красота мира, красивый, приятный миру (обществу)

Лазоря — лазурная

Лучезара — лучезарная, озаряющая светом

Лютобор — яростный, страстный борец

Лютомир — яростный, страстный на миру (вече, копе)

Могута — мощный

Свентояр — яростносветлый, просветлённый

Сивояра — опытная, ярая (сильная)

Славолюба — любящая славу

Ставер — стойкий, твёрдый в Вере



Значение славянский слов:

[1] Пролеска - те же подснежники только с синими цветами.



[2] Весенник или эрантис (лат. Eranthis) - род многолетних растений, семейства Лютиковых. Латинское название в свою очередь происходит от др.-греч. - "весна" и - "цветок", то есть, означает буквально "весенний цветок". В описании весенника чаще всего указываются лепестки желтого цвета, но встречаются и виды с белыми цветками.

ВикипедиЯ. Свободная энциклопедия.



[3] Весь - в современном понятии область.



[4] Двоюродный дед - родной брат родного.



[5] Околица (от околъ "окружность, близость") - изгородь вокруг деревни или у края деревни; край деревни.



[6] Кафтан - верхняя, преимущественно мужская одежда. Он представлял собой распашную одежду свободного покроя или приталенную, застёгивавшуюся на пуговицы или завязывавшуюся на тесёмки. Длина была различна - длиннополый (до щиколоток) или короткий (до колен) - полукафтан. Рукава делались длинными или короткими, узкими или широкими, у бояр часто спускавшимися значительно ниже кисти или выше нее, иногда с откидными рукавами, иногда без них. Кафтаны чаще всего делали без воротника или же с воротником, со сравнительно глубокой, а иногда небольшой выемкой ворота спереди или сзади, чтобы можно было увидеть вышиванку - украшенную вышивкой рубаху или нарядный зипун. Иногда к праздничным кафтанам сзади пристегивался плотный, богато украшенный воротник - козырь.



[7] Компост (нем. Kompost, итал. composta, от лат. compositus - "составной") - органическое удобрение, полученное в результате разложения органических отходов растительного или животного происхождения. Составк: отходы животноводства - навоз и навозная жижа, птичий помёт, непригодные корма; отходы растениеводства - различные огородные сорняки, пасынки, скошенная газонная трава, некондиционные плоды.



[8] Кожух (также кожушанка, тулуп, бекеша, кавал, байбарак, шуба, губа, кожанка) - кафтан, подбитый мехом, традиционная славянская одежда, сшитая из овечьих и телячьих шкур.



[9] Пуд - устаревшая единица измерения массы русской системы мер.

1 пуд = 40 фунтам.

10 пудов = 1 берковску (берковцу), более ранней единице массы на Руси.

С 1899 года, в соответствии с "Положением о мерах и весах 1899 года", один пуд был приравнен к 16,3804964 кг. В "Сравнительных таблицах" 1902 года значение указывалось как 16,380496 кг. Исходя из узаконенных в СССР основных соотношений между старыми русскими мерами и метрическими (1 фунт равен 0,40951241 килограмма).

Пуд был отменён в СССР в соответствии с подписанным В. И. Лениным в 1918 году декретом "О введении международной метрической системы мер и весов", но иногда ещё встречался в материалах о производстве сельскохозяйственной продукции (главным образом зерна). Пудовые веса (округлённые до целых килограммов) по-прежнему используются в гиревом спорте. Чугунная гиря массой 16 кг, традиционно называется пудовой.

Источник: ВикипедиЯ. Свободная энциклопедия.



[10] Очелье (начельник, налобник, начелок, очелыш) - повязка на голову или часть головного убора (кокошника, платка), охватывающая лоб (чело), соприкасающаяся со лбом. У мужчин просто повязывалась вокруг головы, чтобы волосы на лоб не падали. У женщин их украшали височными кольцами.



[11] Щедрец или Щедрый вечер - праздновался 31 декабря по современному стилю. В этот день Больших зимних Колядок, собирались и выходили на улицы играть представления, собирать угощения, славить и щедрых хозяев и шуточно ругать скупцов. "Щедрый, добрый вечер!" - кричалось каждому прохожему в приветствие. Отсюда и пошло название этого зимнего славянского праздника со времен языческой веры. Позднее Колядки, стали называть Святками.



[12] Косоворотка - рубаха с косым воротом, то есть с разрезом сбоку, а не посередине, как у обычных рубашек. У русской традиционной косоворотки разрез с застёжкой был, как правило, смещён влево, реже вправо.



[13] Шубейка - приталенная, короткая, чуть выше колен, женская шубка.



[14] Осьмнадцатое - восемнадцатое.



[15] Комоедица - до крещения Руси Комоедица праздновалась 2 недели - в течение 9 дней, предшествующих дню Весеннего равноденствия и 9 дней после него. Это было прощание с зимой и встреча весны, несущей оживление в природе и солнечное тепло. Славяне считали блин символом Солнца, поскольку он, как и Солнце, жёлтый, круглый и горячий, и верили, что вместе с блином они съедают частичку его тепла и могущества.

Христианская Церковь оставила главное празднование Весны, дабы не вступать в противоречия с традициями русского народа, но сдвинула любимый народом праздник проводов зимы по времени, чтобы он не противоречил Великому Посту, и сократила срок праздника до 7 дней. И теперь он носит название Масленица.



[16] Чапела или чапельник (сковородник) - кухонная принадлежность. Представляет собой крюк с упором на деревянном черенке, предназначенный для захватывания чаплы - сковороды, не имеющей ручки и потому пригодной для установки в печь или духовку.



[17] Вёска (белорусский язык) - деревня, село



[18] Вперворядь - в начале, сперва, в первую очередь.



[19] Баян или Боян - древнерусский певец и сказитель, 'песнотворец', персонаж 'Слова о полку Игореве'. Происходит от слова 'Баить', что означает говорить или рассказывать. Отсюда пошло слово 'Байки' - сказки. В простонародье Баяном называли сказочников или выдумщиков.



[20] Крода - у славян обряд прощания с умершим через сожжение тела.



[21] Вышиванка (белорусское слово), вишиванка (украинское слово) - современный аналог - вышивка. Ранее вышиванками называли также незаконченное изделие из вышивки (пояса, полотенца они же рушники, платья, рубахи и прочее). Сейчас это современное разговорное название восточнославянской традиционной вышитой рубахи.



[22] Тур - первобытный дикий бык. Это был мощный зверь с мускулистым, стройным телом высотой в холке около 170-180 см и массой до 800 кг. Высоко посаженная голова была увенчана длинными острыми рогами. Окраска взрослых самцов была черной, с узким белым "ремнём" вдоль спины, а самок и молодых животных - рыжевато-бурой. Ныне считается вымершим.



[23] Вдругорядь - после, потом, во вторую очередь.



[24] Потылица - затылок.



[25] Сход. В Древней Руси на совете рода голосовали только взрослые, женатые мужчины, которые имели хотя бы одного ребёнка и вели своё хозяйство.



[25] Каликами перехожими в старину на Руси называли странников, поющих духовные стихи и былины.



Мне нравится:
2
Поделиться
Количество просмотров: 20
Количество комментариев: 2
Рубрика: Литература ~ Проза ~ Любовная литература
Опубликовано: 09.11.2019




00
Mistic

очень ....... прочитала на одном дыхании ................ с уважением, Людмила
9 ноября в 15:31
Ирина Жалейко

Я рада, что вам понравилось... Для меня персонаж Лютобор наверное самый яркий из всех трёх сказов... Может быть даже получилась целая история про него... от встречи его родителей и их разлуки в первом... до его взросления в этом сказе... Надеюсь, что переживания героев не оставили вас равнодушной.. ))
11 ноября в 08:12

Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1 1