Чтобы связаться с «Петр Гордеев», пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Петр ГордеевПетр Гордеев
Заходил 2 часа 32 минуты назад

Борьба за женщин - 2. Глава 26

Рано утром Лум проснулся и продолжил путь. Продирался сквозь густой подлесок, перебирался через завалы бурелома, шел по упруго-мягкому густому слою опавшей хвои, покрывавшему всю землю в лесу, на котором следы были почти не видны. Подвигался по пути женщин еще медленнее, чем вчера.

Но лес оказался небольшим: через часа два Лум вышел из него. Снова началась холмистая с мелкими рощицами местность. Иногда попадался кустарник. Идти теперь было гораздо легче. Все же Лум очень сомневался, что сегодня сумеет нагнать женщин. Какого же было его изумление, когда, наверное, через час после того, как вышел из леса, он, завернув за очередной холм, вдруг увидел их. Они безмятежно спали, держа в объятиях детей.

Лум остолбенел. Оказывается, не очень-то далеко они ушли. Неужели они провели так всю ночь? Как в родном стойбище, где их охраняют караульные воины-охотники. Разве не знают, что если приходится ночевать за пределами селения, то обязательно надо поочередно бодрствовать, наблюдая за темнотой, откуда может приблизиться опасность, чтобы вовремя разбудить спящих для совместного отпора хищникам? Да, видно так сильно их изнурило бегство от ронгов. Впрочем, неудивительно – женщины не могут быстро преодолевать большие расстояние, как привычные к охоте мужчины.

Лум разбудил женщин. Недовольно заголосили проснувшиеся дети. Женщины, увидев нашего героя, вскочили и завизжали от радости.

– Лум! Да неужели это ты?! Как ты спасся?! А мы уж думали никогда не увидим тебя больше. Как же ты остался жив?! А где ронги?

– Отстали. Только не знаю намного ли. Может, они опять уже идут по нашим следам. Надо идти.

Женщины продолжили путь не прежде, чем дали грудь ребенку. Младенцы плакали, недополучив молока.

Лум немного успокоил матерей, пообещав, что как только появится возможность, добудет мяса, чтобы у них стало больше молока.

Когда пошли, рассказал о том, как почти целый день держал оборону на перевале, вынудив врагов искать другой переход через гряду.

По пути ловко ловил выпрыгивающих из-под ног жирных кобылок. Одних отправлял себе в рот, других давал женщинам. Они ели их поначалу не с тем же удовольствием что и он, но чем далее, тем все с большим аппетитом.

Шли почти весь день с небольшими привалами не только для того, чтобы отдохнуть, но и чтобы накормить детей. Молока по-прежнему не доставало.

Остановившись на ночлег, разжигать костер не стали, опасаясь, что дым от него поможет возможным преследователям обнаружить их местонахождение. В остальном Лум организовал ночевку по всем правилам: караулили поочередно он и все женщины, каждому достался небольшой кусочек короткой летней ночи, в течение которого не заснул и бдительно наблюдал за окружающей темнотой.

Когда утром женщины стали кормить детей, то у всех оказалось достаточно молока. И неудивительно – мясо насекомых очень питательно.

А на другой день Лум добыл и настоящее. Позволил себе поохотиться, поскольку обретал все большую уверенность, что враги если не отказались от продолжения погони, то отстали очень значительно.

Ели наши путники мясо, используя в качестве резца наконечник одного из копий, для чего пришлось его снять с древка и пожертвовать таким образом хорошим оружием.

На восьмой день после того, как перешли гряду скал, наши искатели приключений уже настолько уверились, что ронги прекратили преследование, что вечером хотели даже разжечь костер. Все же не стали, решив сделать это завтра. Но на другой день вдруг увидели вдали поднимающийся к небу дымок. Это, конечно, был дым костра, уменьшенный расстоянием. Все сильно приуныли. Значит, враги продолжают преследование.

– Вот проклятые! Все идут и идут за нами! – возмутились женщины.

«Они будут идти и идти за нами, пока не настигнут. Потому что больше всего им нужны женщины. Борьба за женщин всегда упорная и жестокая», – думал Лум.

Утешало лишь то, что враги еще далеко.

Ронги значительно отстали от наших путешественников потому, что им пришлось сделать большой крюк, чтобы прийти к перевалу, у подножия которого можно было найти столь влекущие их женские следы, а также потому, что местность, изобилующая перелесками и низкими холмами, препятствовала увидеть беглецов и приходилось ориентироваться только по следам, что весьма замедляло продвижение. Кроме того, немало времени тратили на охоту, чтобы прокормиться. А охотились ронги совершенно теми же способами, что и номарии, требующими больших затрат времени и сил. Ну, а как охотился наш герой, мы помним.

Номарии и Намана продолжили путь в гораздо более высоком темпе, чем раньше. Причем женщинам уже не было так тяжело, как вначале бегства от ронгов. Всего за девять дней их ноги достаточно окрепли. И неудивительно: поразительно сильный организм первобытных людей позволял быстро приспосабливаться к большим физическим нагрузкам.

Довольно долго беглецам удавалось поддерживать немалое расстояние между ними и преследователями: дальний дымок от костра бывал заметен лишь раз в восемь-десять дней.

Но Лум знал, что приближается равнинная местность, с редкими перелесками. Там ронги могут увидеть беглецов, что, конечно же, значительно облегчит им преследование. Это более всего беспокоило его. Он уже начинал жалеть, что повел женщин самым коротким путем. Не лучше ли было идти тем маршрутом, которым он шел в страну неандертальцев? Еще есть возможность повернуть на север, чтобы выйти на тот путь, который огибает равнинную местность. Но он будет в раза два длиннее. Не удастся дойти до стойбища номариев даже осенью. Начнутся зимние холода. А они не могут позволить себе разжечь огонь. Не могут задержаться для выделки шкур и шитья одежды. К тому же тайга местами совершенно непроходима. Если они увязнут в чаще и буреломе, то ронги сумеют легко их настигнуть. Ко всему прочему хищников в лесу даже, пожалуй, больше, чем на равнинах. Волки и собаки там особенно крупные и свирепые. Много медведей, рысей. Нет, он правильно выбрал путь.

И вот они уже идут по просторам широких полей. Изредка встречаются небольшие хвойные рощи, группы низких холмов или скал. Расстояние до преследователей стало сокращаться быстрее, но не так быстро, как ожидал Лум: в своих предположениях он не учел все возрастающую тренированность спутниц и то, что тратит на охоту времени гораздо меньше, чем ронги.

После того, как вышли на равнинную местность, дымок в дали над горизонтом был виден вначале раз в пять-шесть дней, затем раз в три-четыре, потом раз в один-два дня. И вот он уже появлялся каждый день. Зоркие глаза могли разглядеть фигурки ронгов, совсем маленькие, почти точки.

Не раз враги делали попытки, как в начале преследования, нагнать наших путников за счет скорости. Но не удавалось: тренированность женщин еще более возросла.

Приближалось захваченное, а потом покинутое ронгами стойбище номариев. Это напомнило Луму о страшных событиях, которые происходили здесь год назад, о несправедливом приговоре сородичей. «Теперь они по праву могли бы сказать, что я привел ронгов к своему племени», – мысленно усмехнулся с сарказмом Лум. Но разве не прямой долг мужчин вступить в борьбу за соплеменниц, защитить их? Конечно, на этот раз никто бы его не осудил. Даже напротив, он удостоился бы похвалы за спасение соплеменниц, за то, что привел их в родное племя, где так не хватает женщин. Последние мысли были в сослагательном наклонении, потому что он окончательно потерял надежду дойти со спутницами до соплеменников: они находились еще очень далеко, а ронги – совсем близко. Даже если бы номарии жили сейчас в этом стойбище, к которому Лум с женщинами приближался, они все равно уже не успели бы дойти до них.

Лум шел теперь не впереди женщин, а сзади. Номариянки знали, как идти, поскольку бывали в здешних местах, занимаясь собирательством. Наш герой имел намерение повернуться и пойти навстречу врагам, чтобы умереть, как настоящий воин – не убегая, а атакуя. Расстояние до ронгов еще позволяло откладывать исполнение этого намерения. Лум шел, собираясь с духом, ибо даже отважным людям непросто решиться на неминуемо гибельный шаг. Даже более, чем страх мучительно волновало горькое сожаление, что не может спасти от плена дочь и Наману, а в дальнейшем оберегать их. Немалое утешение давала ему надежда на то, что ронги скорей всего не убьют их, потому что им очень нужны женщины.

Беглецы приближались к хвойной роще. «Вот ее перейдем и тогда…», – сказал он себе. Лум помнил эту рощу. Знал, что она совсем небольшая. Поэтому представлял, как мало осталось ему жить.

И вот они уже идут среди сосен и елей. Не прошли и двухсот шагов, как впереди замелькали просветы – роща кончалась. Еще сильней обдало Лума леденящим холодом страха, еще чаще забилось гулко сердце. «Все, надо сделать это, раз решил…Все равно убьют, когда догонят… Уж лучше самому напасть на них. Пусть узнают, как погибает воин-номарий… Но…, но не прямо сейчас… Немного пройду еще по полю и тогда… Все же ронги еще не так близко…», – мелькали лихорадочно мысли в уме обреченного на скорую смерть человека.

Едва наши путники вышли из рощи, как сразу увидели стаю собак. Те тоже увидели их и бросились все к ним. Лум поспешил стать перед женщинами. Собаки рассыпались по полю веером и стало видно, как их много: наверное, не меньше сорока. За весь путь от долины Клана зубра нашим путешественникам не приходилось встречаться с такой большой стаей ни волков, ни собак. Наш герой сразу забыл о ронгах. Он видел стремительно приближающихся свирепых чудовищ и в мыслях у него было только спасти от неминуемой смерти дочь, Номану и соплеменниц с их детьми.

Стая эта была страшна не только количеством, но и очень крупными размерами собак. Должно быть, сознание многочисленности своей стаи, сознание собственной мощи и мощи родичей делало этих хищников настолько смелыми, что они выбрали себе в жертву даже группу вооруженных людей, хотя до этого многие звери предпочитали обходить ее. Решительность приближающихся собак, возможно, происходила и от успешного опыта борьбы с охотниками.

И снова Лум использовал хорошо испытанный тактический прием, который не раз выручал его. Заключался он, как мы помним, в смелой контратаке. Уже одно это на какой-то момент приводило в смущение нападающих. Такой заминки хватало нашему герою на то, чтобы метким броском дротика или копья лишить стаю вожака, отчего она, привыкшая всегда полагаться на него, чувствовавшая с ним себя спокойнее, увереннее, приходила на несколько мгновений в некоторое замешательство. Продолжение атаки поворачивало ее вспять. Но могло и не повернуть. Пока нашему герою в подобных случаях везло. Но нынешняя ситуация была иной, нежели предыдущие: вряд ли четыре десятка крупных, мощных хищников приведет в замешательство потеря одного из них, пусть даже вожака, и вряд ли ее сможет обратить в бегство один охотник. Но разве у нашего героя имелся какой-либо более эффективный план действий? Отчаянное положение вынуждало прибегнуть к способу, который давал ничтожнейшую надежду на удачу.

Лум с поднятым над плечом дротиком бросился навстречу ужасной своре. Решительные действия человека все-таки смутили на несколько мгновений и эту стаю. Даже приостановили ее. Лум снова безошибочно угадал кто из хищников вожак. Догадаться нетрудно было: тот размерами значительно превосходил остальных.

Охотник устремился к нему, готовый уже метнуть смертоносный снаряд, но вдруг застыл как вкопанный с отведенной назад для броска рукой, держащей дротик. Вожак тоже остановился. Видя его, нельзя было не согласиться, что на собачьих мордах бывают порой выражения лица человека. Глаза пса явно глядели удивленно. Затем на морде появилось что-то вроде радостной улыбки. В следующий момент пес подпрыгнул, как козлик, и несколько прижимаясь к земле, стал, виляя не только хвостом, но и всем телом, приближаться к Луму. При этом то ли визжал, то ли скулил от радости. Лум бросил на землю оружие и тоже пошел ему навстречу, вскричав:

– Брэнд! Да неужели это ты?! Брэнд!

Они обнялись так, как может обняться человек с большой собакой. Лицо Лума снова умыл большой теплый слюнявый язык.

Наш герой, и в самом деле, встретил того самого пса, с которым, как мы помним, непростым образом у него завязалась дружба и с которым прервалась связь год назад. Но как он здесь оказался?! Не будем забывать, что наши путники приближались к стойбищу, где до нападения ронгов жили номарии, а Брэнд был из числа множества обитавших в его окрестностях собак. Значительную часть рациона их, как мы помним, составляли объедки, выбрасываемые людьми за пределы стоянки. Умные животные, конечно, поняли, что местных жителей постигла страшная беда, что на их месте поселились другие люди. Особенно это стало ясно, когда те принялись охотиться на них, чего прежние хозяева стойбища не делали: охотники ронгов, чтобы прокормить свое огромное племя, охотились на всех животных подряд, независимо от того, насколько их мясо годилось в пищу.

Но, как говорилось выше, волки, собаки мало подходили для того, чтобы служить кому-либо добычей. Нередко ронги гибли, охотясь на них. Свирепые стаи и сами часто нападали на отряды охотников. Преимущественно на небольшие. Если хищники числено значительно превосходили ронгов, то не оставляли ни малейшего шанса спастись кому-либо. Таким образом, как ни странно это может показаться, эти стаи стали, выражаясь современным языком, своего рода отрядами сопротивления захватчикам. Частые столкновения с охотниками привели к тому, что здешние волки, собаки, хоть по-прежнему и боялись оружия, но оно теперь производило на них не столько устрашающее впечатление, сколько вызывало ярость и желание наброситься на людей.

Когда ронги покинули захваченное стойбище номариев и снова отправились на поиски самой любимой для них пищи, местные волки и собаки не пошли за ними, хотя многие, пока в селении жили прежние хозяева, находили весьма выгодным для себя соседство с людьми.

За год стая Брэнда увеличилась более чем вдвое, преимущественно за счет прибившихся к ней собак из почти истребленных или рассеянных ронгами стай.

Читатель не забыл, что наш герой, кроме Брэнда, был знаком и с другими собаками этой стаи. Тех осталось в живых только пять из шестнадцати. Они тоже узнали Лума и подошли к нему поприветствовать его так, как это принято у собак.

Видя необычайно радостную встречу вожака с Лумом и явно дружелюбное отношение к нему некоторых других собак, остальная часть стаи стояла в немом недоумении. Умные животные сразу поняли, что этого двуногого больше нельзя рассматривать в качестве добычи. Через несколько мгновений многие вспомнили его: видели порой в селении, к которому приближались в надежде найти новые порции пищевых отбросов, видели этого человека и в группах охотников, которые любили сопровождать (держась в отдалении), ибо знали, что те нередко бросают часть добычи, когда она так обильна, что не в силах ее всю унести, а также потому, что знали, что на их временных стоянках часто остаются плохо обглоданные кости. Встреча с Лумом живо напомнила собакам о прекрасном времени, когда до появления здесь страшных пришельцев обилие дармовой добычи делало жизнь счастливой и значительно более легкой, чем сейчас. Это приятное воспоминание смягчило лютый нрав хищников.

Собаки не сомневались, что Лум тоже желает прибиться к их стае. Ну что ж, они не возражают. Надо только побольше узнать о нем. Собаки стали подбегать к Луму, чтобы обнюхать. Тот покорно удовлетворял их любопытство.

Положение женщин с детьми продолжало оставаться чрезвычайно опасным: им по-прежнему грозила неминуемая гибель. Копья, как говорилось выше, не раз спасали наших путников от нападений хищников, предпочитавших избегать столкновения с двуногими существами, держащими эти непонятные им предметы. Но для местных собак и волков, как мы знаем, они были раздражителем, вызывавшим сильнейшую ярость. Кроме того, о чем тоже упоминалось выше, эти животные любили нападать именно на небольшие группы вооруженных людей, поскольку меньше их боялись, чем больших.

Лум хорошо понимал, что то, что ему удалось избежать когтей собак, еще отнюдь не означает, что удастся спасти спутниц с детьми. Еще предстояло остановить свирепое стремление хищников овладеть новой добычей. Но как это сделать? Приказы, требования, уговоры и мольбы тут не помогут: из всей стаи только Брэнд разумел речь номариев и был послушен ему. В столь сложной ситуации представлялось единственно правильным действием для женщин попытаться обойти стаю стороной, пока ее внимание занято им. Лум хотел крикнуть спутницам, чтобы они сделали это, но боялся, что такое громкое обращение к ним напомнит о них собакам. В то же время понимал, что даже совсем незначительное промедление может лишить женщин с детьми и этого ничтожного шанса на спасение.

Спутницы Лума были еще более собак изумлены, увидев необычайно радостную встречу его с Брэндом. Поразило их и продолжение этой сцены, когда вся стая поспешила засвидетельствовать ему свое почтение. Но времени изумляться, а тем более гадать, как ему удалось поладить со всей этой страшной сворой не было. Женщины решили воспользоваться благоприятной ситуацией и обойти стаю стороной, пока внимание ее отвлечено Лумом.

Тот взглянул на них и обрадовался, увидев, что они делают то, что надо. Он стал стараться как можно дольше удерживать внимание стаи на себе: поскуливал, полаивал, издавал другие всевозможные звуки, странные даже для него самого, не говоря уже о собаках. Те склоняли головы то вправо, то влево, слушая его. При этом смотрели строго-внимательными глазами, видно, стараясь понять, что он имеет в виду. От этих взглядов номарию становилось все более жутко. Довольно скоро некоторые собаки потеряли интерес к артистическим потугам нашего героя и посмотрели в сторону женщин. И сразу страшно зарычали и залаяли. В следующий миг туда же повернули головы и страшно зарычали и залаяли остальные собаки. Еще мгновение – и они бросятся к женщинам! Лум непроизвольно что есть мочи грозно рявкнул: «Стоять!». И все собаки остались на месте и повернули к нему морды. Однако через два-три мгновения залаяли еще более громко и страшно. Лум ощущал сейчас не меньший ужас, чем в ночь своей казни, когда совершенно беззащитный едва не был растерзан хищниками. Как несколько утешающая и обнадеживающая мелькнула мысль о том, что, может, собаки ограничатся съедением только его, и женщины с детьми получат возможность спастись. О, тогда его смерть не будет напрасна! А ему все равно погибать – в лапах этих зверей или от рук зверей-ронгов. «Ну, нате, нате – жрите меня!» – воскликнул он и расставил широко руки, весь напрягшись от ожидания страшной боли. Но мгновение летело за мгновением, а никто на него не нападал.

И тут Лум вдруг понял, что собаки лают не на него и даже не на женщин, хотя головы их обращены почти в их сторону. Он полуобернулся и увидел ронгов. Те только что вышли из рощи и остановились. Не потому, что испугались огромной стаи собак, а потому что крайне изумились, увидев посреди стаи человека, которого собаки не терзают, который не отбивается от них, а, напротив, стоит так, будто свой для этих хищников. Удивление ронгов было тем большим, что они узнали в нем того самого неандертальца, с которым недавно так безуспешно сражались и которого преследовали вместе с женщинами.

Собаки просто взбесились от ярости. И не удивительно – они увидели людей не только с копьями, но и с торчащими вверх у висков перьями, что еще более напомнило им о последних обитателях стойбища, с которыми у них была непримиримая война. Свирепая свора взорвалась неистовым яростным лаем. Казалось, вся округа стонала и содрогалась от этого ужасающего громогласного лая. Казалось, все собаки вот-вот дружно бросятся к ронгам и нападут на них. Но, несмотря на всю свою неописуемую злость, они продолжали оставаться на месте. Потому что боялись: здешние собаки хорошо знали, как опасны большие отряды охотников.

Внезапно словно что-то радостно блеснуло в сознании Лума, явив мысль, родившую не только надежду на спасение спутниц с детьми, но даже на победу над ронгами. Он быстро выбежал из стаи, мгновенно подхватил с земли дротик и копье и, крикнул: «Брэнд, вперед!» Когда охотились вдвоем, после этой команды Лума, они нападали на животных, к которым подкрадывались. Так воскликнув, наш герой устремился к ронгам. Он не сомневался, что Брэнд тоже атакует их. И надеялся, что вся стая последует за своим вожаком. Впрочем, надежды на это было немного, ибо он знал трусливый нрав собак.

Сразу же с гулким мощным топотом, словно скакун, промчался мимо Брэнд. Но ни одна другая собака не появилась ни справа, ни слева.

Ронги взяли копья наперевес. Один из них выступил навстречу Бренду, как это обычно делали охотники, когда желали показать товарищам, что имеют намерение схватиться с хищником один на один, чтобы не делить ни с кем славу победы над ним. Лум сразу догадался какой прием собирается тот применить. Мгновенно невольно представился любимый пес, пронзенный копьем. Это бы случилось, если бы Брэнда не опередил дротик Лума, который вонзился вышедшему вперед ронгу в грудь. Тот взревел от боли и, уронив копье, сделал судорожное движение руками, словно стараясь схватить воздух, и начал заваливаться назад. Через два-три мгновения огромный пес опрокинул его навзничь. Стоявший рядом ронг уже направил в Брэнда копье. Но лучший спринтер номариев уже был здесь. Он отбил копье от друга. Правда, упустил возможность поразить державшего это копье в открытый бок, которым тот стоял к нему: Лум легко мог это сделать, когда подбегал, но не сделал, ибо знал, что и смертельно пораженный воин нередко способен нанести смертельный удар. Зато отразил удар копья, направленный в него самого ронгом, находившимся за Брэндом, что с рычанием начал терзать врага, убитого дротиком. В следующий миг наш герой метко, умело попал кремневым острием в шею противника, удар которого отразил. Успел заметить, что никого за ним нет. Опасность исходила справа и слева. Ближайшая была справа, где стоял воин, от удара которого Лум спас Брэнда. И номарий, и этот ронг не имели возможности использовать копья друг против друга, ибо стояли почти вплотную друг к другу. Они схватились, как борцы в стойке. Наш герой сразу почувствовал, что враг сильнее. В его руках была такая мощь, что прием, которым Лум обычно легко освобождал руки от захвата, сейчас не получился у него. Все же ему удалось достаточно приблизиться к противнику, чтобы попытаться нанести удар головой в челюсть. Однако ронг вовремя успел откинуть голову назад, и Лум не достал. Он попробовал ударить коленом в пах, но реакция опять не подвела ронга – тот ловко и умело отвел удар коленом. Борьба между ними продолжалась пока лишь несколько мгновений. Наш герой увидел, что из-за плеча противника выходит другой ронг. Мгновенно напрягши все силы, номарий сумел закрыться от него, переместив воина, с которым боролся, вправо. В следующий момент тот совершил большую ошибку – сделал попытку выиграть схватку таким же приемом, который только что не удался противнику: нанес страшный удар лбом по его лбу. Он не знал, что череп неандертальца гораздо крепче, чем череп кроманьонца. Ронг не только сам отправил себя в глубокий нокаут, но и проломил себе голову. Хотя у нашего героя искры бросились из глаз и в голове его чуть помутнело, но он не утратил возможность вполне адекватно реагировать на происходящее.

Как только сам себя оглушивший ронг рухнул, перед Лумом предстали еще трое, а из-за них выглядывали и другие. Враги быстро перекинулись двумя-тремя словами и торжествующе засмеялись. Самый ближайший к Луму отбросил от себя копье и с раскрытыми объятиями огромных мускулистых рук шагнул к нему. Они схватились тоже, как борцы. Этот противник не только имел не меньшую силу, чем предыдущий, но явно был и хорошим борцом. Он сразу опрокинул Лума навзничь и подмял под себя. «Живым хотят взять! Чтоб мучить меня! О, конечно, им хочется отомстить за погибших товарищей», – подумал номарий и понял, что врагам теперь, несомненно, удастся взять его живым. Как только понял это и вспомнил, какие страшные пытки применяют ронги, его охватил такой ужас, что он почувствовал не прилив сил, какой часто приходит к обреченным, а почему-то, напротив, – силы его ослабли вдвое. «Проклятые трусы!» – подумал он о собаках, не поддержавших Брэнда, и горько пожалел, что погубил друга, причем совершенно напрасно.

Ронг ухмылялся, чувствуя, что побеждает Лума. Вдруг раздался свирепый рык. Верзила, лежавший на Луме, выпучил глаза и захрипел. Рот его сразу наполнился кровавой пеной. Номарий увидел страшные клыки и зубы Брэнда: его мощные челюсти сжимали шею ронга. С мыслью: «Сейчас они убьют его», Лум быстро вылез из-под тяжелого тела. В тот момент, когда вставал, ожидал увидеть других противников, готовых наброситься на него, чтобы взять в плен. Но не увидел ни одного ронга, способного это сделать, ибо на каждом теперь висели по меньшей мере две собаки. Только сейчас Лум услышал их яростный рык. Не мог слышать этот рык, когда вылезал из-под ронга, потому что его заглушал рык Брэнда, находящегося рядом.

Лум вскричал от радости, быстро схватил копье, первое же, которое увидел в траве, и поспешил снова вступить в бой. Впрочем, теперь ему уже не пришлось особенно трудиться, а тем более рисковать жизнью, ибо ни один противник не способен был оказать ему хоть какое-то сопротивление. Луму осталось только помочь собакам.

У него было опасение, что разъяренные хищники набросятся и на него тоже. Правда ли они считают его своим, а если считают, то настолько ли, чтобы помнить об этом в пылу сражения? Да и внешне он не очень-то отличается от ронгов – тоже двуногий, тоже с копьем. Но ни одна собака не напала на него. Даже не зарычала. Более того, он почувствовал, что собаки явно благодарны ему за помощь. Если бы не он, стая вряд ли смогла одолеть такой большой отряд кроманьонских воинов, а если бы одолела, то это бы была пиррова победа. Но благодаря помощи человека, который ловко и умело орудовал копьем, да к тому же стремительно передвигался от ронга к ронгу, не погибло ни одной собаки. Правда, многие получили ранения, но не тяжелые, которые вскоре зажили (как на собаках), а сейчас не помешали приступить к победному пиршеству. Оно началось незамедлительно после битвы и было, как не трудно догадаться, весьма обильным, вполне достойным славы доблестных бойцов местного сопротивления.

Хотя наш герой был необычайно рад, что удалось окончательно победить ронгов, уничтожить оставшуюся недобитой часть их людоедского воинства, ему не хотелось видеть жуткое зрелище пожирания собаками человеческих тел. Поэтому он поспешил выйти из окружения своих новых боевых товарищей и быстро зашагал к женщинам.

Они в оцепенении глядели на страшную кровавую битву. И сейчас просто глазам не верили, что к ним идет Лум, живой, целый и невредимый. Они были необычайно рады этому, его победе, их поистине чудесному спасению. Поначалу пошли, было, к нему навстречу, но, сделав несколько шагов, остановились – так боялись идти в сторону свирепой стаи. Намана все же продолжила идти. Лум махнул ей рукой, чтобы оставалась наместе – он сам подойдет. Она опять остановилась. Остальные женщины подошли к ней и стали рядом.

Вдруг Лум услышал за спиной стремительно приближающийся дробный топот. Он сразу понял кто бежит к нему и даже не стал оборачиваться. Через несколько мгновений рядом уже был Брэнд. Радостно повизгивая, он стал забегать вперед, чтобы лизнуть Лума в лицо. Лум снова обнял его. После этого они пошли бок о бок.

– Как, Брэнд, неужели я тебе дороже, чем такое вкусное мясо?! – удивился номарий. – Постой-постой, да ты уж не такой ли, как мы – не каннибал? Ну, тогда тебе с нами по пути. Идем с нами, Брэнд!

И Брэнд пошел.

Лум видел, как рады ему женщины, особенно Намана. В то же времявидел и страх на их лицах и понимал, что он вызван, конечно, приближением огромного пса.

– Не бойтесь его! Он мой друг! Он не тронет вас! – крикнул Лум. Тем не менее сам испытывал сейчас немалое волнение, ибо помнил, что Брэнд из всех людей дружит пока только с ним, и не знал, как поведет он себя при близкой встрече с другими людьми. Поэтому сжал крепко рукой густую шерсть на его холке. Умное животное сразу догадалось чего опасается его любимый человек и смирно пошло рядом с ним. Лум разжал пальцы и стал поглаживать его могучую мохнатую шею.

– Не бойтесь его. Он не тронет вас, – теперь уверенно сказал он, подходя к женщинам.

– Лум, как ты смог подружиться с ним?! – почти в один голос воскликнули женщины.

– Помните, вы спрашивали меня, кто мне помог освободиться в ночь моей казни?! Вот – он. Я сказал вам: «Друг». Вы спросили из какого племени мой друг? А я ответил, что его племя живет рядом с нами, и вы видели его каждый день. Вы решили, что я шучу. Да вон оно, его племя.

– И правда, они постоянно вертелись около нашего стойбища, – согласились женщины и спросили:

– Но как же, Лум, ты подружился с ним? Они же, собаки, такие злые.

– Ну, это долгая история. Расскажу, конечно. По пути. А идти нам еще далеко. Пойдемте же. Теперь мы можем спокойно идти. Никакие ронги больше за нами не гонятся.

Они пошли. Наш герой рассказал, как завязалась его странная дружба с собакой.





Лум ожидал, что Брэнд, побыв с ним какое-то время, снова убежит к собакам. Но он этого не сделал ни сейчас и никогда потом, ибо больше всего на свете боялся теперь опять потерять своего двуногого друга.

Женщины и Брэнд тоже подружились.

В сопровождении двух превосходных воинов и охотников их спутницы с детьми, постоянно сытые, уверенные в своей безопасности, благополучно добрались до родного стойбища номариев.

С огромной радостью их встретили его обитатели, то есть те несколько человек из довольно большого племени, которые смогли выжить после нападения ронгов. Особенно велика была радость мужчин, страдавших от недостатка женщин.

Не меньшую радость вызвало сообщение о том, что совершено возмездие за погибших сородичей, причем так успешно, как вообще невозможно было ожидать. Спутницы Лума рассказали, что именно ему принадлежит в этом главная заслуга, рассказали о его поистине великих подвигах. Номарии были поражены и все, кроме Гетона и Колахана, восхищены. Но вместе с этим испытывали чувство стыда, ибо вспомнили, что нанесли обиду герою. Сожаление об этом стало куда сильнее, когда узнали от женщин кто на самом деле привел ронгов к стойбищу. Чувство вины перед Лумом было особенно сильным потому, что никто не забыл кому обязан тем, что избежал страшной участи жертвы каннибалов.

Номарии набросились с яростью вначале на Гетона. Но его спас от расправы Лум. Гетона сородичи изгнали из племени. Хотели отправить с ним и Колахана. Не сделали этого только потому, что знали, что два человека вместе могут прожить довольно долго вне племени. Наказали Колахана только избиением, да таким яростным, что если бы не заступничество Лума, он бы, наверное, погиб. Читатель может удивиться тому, что соплеменники, трепетавшие перед вождем, посмели напасть на него. Но они уже давно не трепетали перед ним, и он уже давно не был их вождем. Вскоре после того, как Лум отправился в путешествие, Колахан потерял на охоте кисть руки, откусанную хищником. Вместе с этим утратил и возможность бороться за лидерство в племени. Вождем стал Баллен.

Теперь ни у кого не было сомнений, что нет человека более достойного стать вождем, чем Лум. Восхищенный рассказами о его подвигах, благодарный ему, и будучи благородным человеком Баллен сам предложил Луму занять его место. Мы помним, что наш герой не был тщеславным и не стремился к лидерству. Тем не менее он не отказался, ибо понимал, что, если станет вождем, его жене и дочери будет легче жить в этом племени.

Номариев поразила дружба людей с собакой. При всей своей ненависти к хищникам люди невольно восхищались их силой, выносливостью, ловкостью, свирепостью, то есть боевыми качествами, что в глазах первобытного человека было самым главным. Поэтому возможность подружиться с грозным клыкастым чудовищем была очень привлекательна. Дружба с ним обещала надежную защиту. Подружиться с Брэндом оказалось очень просто: привыкший к путешественникам, он быстро стал считать всех людей, в общество которых попал, своими друзьями. К удивлению своему, люди обнаружили в нем добрейший нрав. Еще более удивились, увидев готовность собаки подчиняться им. Ее свирепость проявлялась лишь на охоте и при приближении чужаков. Пес охотно помогал ночью караульным охранять стоянку. Те чувствовали себя спокойно и уверенно с ним. Еще большей его польза оказалась на охоте: о его возможностях в этом деле говорилось выше. Скоро Брэнд стал всеобщим любимцем. И даже более того, одним из самых уважаемых членов племени. Это произошло не только благодаря упомянутым выше его качествам и умениям, но, главным образом, потому, что все знали о той необычайно большой роли, которую он сыграл в судьбе племени, их судьбе. Ведь он спас Лума, а Лум спас их, и вдобавок, как нельзя лучше, отомстил за гибель сородичей. «Старашаки» даже присвоили Брэнду звание «герая». И это был первый случай, когда вождя не обеспокоило присвоение другому воину-охотнику такого звания. «Старшаки» приглашали нового «герая» на свои советы. Он охотно усаживался среди них. И глядя на его серьезно-внимательный взгляд, каким он всегда глядел, никто не сомневался, что у него серьезное отношение к обсуждаемым вопросам. Всех поражала его сообразительность, и номарии не могли понять, почему он так и не научился говорить на их языке.

Когда Брэнд, прожив отмеренную собакам жизнь, умер, его похоронили, как человека, – в глубокой могиле, в которую положили целебные растения. После того, как могилу закопали, мужчины встав на нее и около, пять раз прокричали боевой клич номариев. Подобным образом прощались только с самыми прославленными воинами-охотниками. Так закончилась история одного из ранних случаев приручения людьми собаки.

Шло время. Племя номариев опять стало большим. Постепенно вновь заселялись огромные территории, обезлюдившие в результате нашествия ронгов. Еще тысячелетия продолжалась колонизация кроманьонцами западной Европы, заселенной неандертальцами. Коренных жителей постигла та же участь, которая постигла их предшественников, съеденных ранними неандертальцами. Но среди кроманьонских племен уже были такие, которые были чужды каннибализму. В их числе было и племя номариев.

Через несколько тысяч лет номарии под натиском нового мощного воинственного народа, на этот раз пришедшего с запада, ушли в Азию, чтобы еще через несколько тысячелетий вместе с другими индоевропейскими племенами опять прийти в Европу и снова завоевать ее.

Но вернемся к нашим героям – Луму и Намане. Они оба прожили большую для первобытных людей жизнь, прожили счастливо в окружении любящих детей, сородичей и прекрасной первозданной природы центральной Европы.





Мне нравится:
0
Поделиться
Количество просмотров: 16
Количество комментариев: 0
Метки: Жизнь неандертальцев, кроманьонцев в художественных образах. Возвращение в родной край.
Рубрика: Литература ~ Проза ~ Остросюжетная литература
Опубликовано: 21.01.2019




00
Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1 1