Чтобы связаться с «Петр Гордеев», пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Петр ГордеевПетр Гордеев
Заходил 1 день назад

Борьба за женщин - 2. Глава 15

Как только беглецы заметили, что ронги перестали гнаться за ними, они сразу остановились и некоторое время глядели им вслед. Наконец убедились, что те действительно уходят, а не выполняют какой-то обманный прием. Большинство спасшихся номариев рухнули как подкошенные и растянулись на земле. Только Лум и еще двое не упали, а сели. Наш герой, который менее других был изнурен, первым вспомнил о необходимости каждую минуту соблюдать бдительность во время нахождения вне стойбища. Он поднялся на ноги и сразу увидел среди зеленой травы большие серые спины. Это были волки. За высокой густой растительностью люди не увидели новую приближающуюся к ним страшную опасность. Предупрежденные Лумом все сразу вскочили и застыли, вновь объятые смертельным ужасом. Чем защитятся они от этих чудовищ?! Их ожидает верная гибель! Ведь даже группе хорошо вооруженных охотников не всегда удается оборониться от стаи волков.

Люди растерянно-испуганно озирались по сторонам. До ближайшей рощицы, на деревья которой можно было бы влезть, расстояние в пять-шесть хороших бросков дротика. Все знали, что совершенно бессмысленно спорить с волками в скорости бега. Словно утопающие, которые готовы ухватиться за соломинку, люди бросают испуганные ищущие взгляды вниз, надеясь увидеть хотя бы камень, чтоб хоть чем-то вооружиться. Но в траве ничего подобного не видно. А ужасные серые морды с оскаленными пастями все ближе и ближе. Вот-вот волки бросятся на людей.

Не растерялся только Лум, привыкший в последнее время сталкиваться с волчьими и схожими с ними в поведении собачьими стаями, которым противостоял, как мы помним, лишь вдвоем с Брэндом. Стараясь успеть пока хищники еще не бросились на людей, когда их уже вряд ли возможно будет остановить, Лум решительно вышел им навстречу и, грозно потрясая над головой копьем, взревел: «Вар-ра! Вар-ра!». Это был боевой клич номариев. Прежде, чем продолжить запугивать врагов, он успел бросисть через плечо сородичам:

– Делайте то же!

Те, мгновенно сообразив, в чем заключается его замысел, заорали во все горло: «Вар-ра! Вар-ра!». При этом угрожающе потрясали и размахивали кулаками.

Волки перестали приближаться. С полминуты они скалили ужасные клыки и рычали. Люди продолжали угрожающе шуметь. Животные первыми не выдержали этого психологического противостояния. Вначале один, а затем сразу четверо волков повернули и стали отходить, косясь на людей из-за плеча, и их вытянутые, выглядывающие из-за серых косматых туловищ морды уже не выглядели страшными. Затем повернулись и стали удаляться в поле многие другие волки, а за ними и все остальные.

Когда стая уже была достаточно далеко, мужчины, кроме Лума, отправились в рощицу, чтобы вооружиться хотя бы какими-нибудь сломанными там сучьями. Лум пожалел, что необходимость защищать женщин заставила его отказаться от желания пойти с охотниками за компанию, потому что, как только к женщинам (их спаслось только три) стали возвращаться силы, они всей душою предались горю и принялись отчаянно рыдать, стонать и выть. Лум и сам очень переживал случившееся. Все же находил в себе самообладание, как подобает воину, стойко переносить душевную боль. Сейчас же ему стало гораздо труднее сдерживаться. Взгляд его затуманился от навернувшихся слез.

Через некоторое время он увидел возвращающихся из рощи мужчин. То, что они несли, нельзя было даже отдаленно назвать оружием – какие-то корявые палки, ветки. По пути мужчины, помогая себе зубами, обламывали сухие сучки и отростки с листьями.

Когда охотники приблизились, один из них, Баллен, могучий муж, с густой шевелюрой рано седеющих каштановых волос и такой же бородой, которые обрамляли красивое треугольное лицо с большим прямым носом, воскликнул:

– Спасибо, Лум! Ты опять нас спас. Ты храбрый и воин, и охотник!

Другие мужчины, хоть и не снизошли к Луму до того, чтобы высказать благодарность, все же тоже похвалили его за отвагу и находчивость, правда, сделали это покровительственно-высокомерно, как обычно похваливали «старшаки» отличившихся юных охотников. Совсем недавно они благодарили своего спасителя со всей страстностью радостных признательных чувств, на какую только были способны. Сейчас же, когда начали приходить в себя от постигшего их горя и окончательно уверились в своем полном спасении, свойственная им спесь «старшаков» стала быстро возвращаться.

Женщины, которые уже не рыдали, а только вздрагивали и всхлипывали, услышав голоса вернувшихся мужчин, поднялись с земли. Они бросились к Луму и снова благодарили его от всей души.

Наш герой окинул взглядом тех, кто спасся вместе с ним. Он увидел, что это далеко не лучшие люди племени: почти все мужчины – одни из ярых поборников неукоснительного соблюдения особых прав «старшаков», женщины – чуть ли не самые большие склочницы. Лум понимал, что это не предвещает ему ничего хорошего.

Номарии пошли быстрым шагом вглубь ярко-зеленой равнины, с темными пятнами рощ, залитой слепящим глаза светом низкого утреннего солнца, которое сияло перед ними. Пока они не задумывались о том, в какую сторону лучше идти, поскольку желали сейчас только одного – быть как можно дальше от ужасных ронгов, и потому, что мысли их вновь и вновь возвращались к страшным недавним впечатлениям. Люди неосознанно двигались в том же направлении, в котором только что спасались бегством от врагов.

Впереди был еще целый день, и они надеялись сегодня пройти большое расстояние. Но чувство голода вынуждало задерживаться для поиска пищи. Ею становились попадавшиеся по пути всевозможные ягоды, зерна разных злаковых растений. И даже крупные жирные насекомые. Их, однако, номарии не могли есть в таком количестве, как Лум: у большинства они вызывали если не отвращение, то неприязнь. Им досадно было видеть, что настоящее, привычное людям мясо, находилось вокруг в изобилии: куда не кинь взгляд, всюду виднелись стада коз, лошадей, быков, оленей. Палки, которые держали в руках мужчины, были совершенно негодным охотничьим оружием. Правда, Лум нес настоящее и очень хорошее копье, но охота могла потребовать не мало времени, а его-то беглецы и не хотели терять.

Все же они остановились для того, чтобы добыть огонь: костер был нужен для выпрямления и заострения палок. Однако ветер, который спасал людей от зноя, оказался главным и непобедимым врагом, помешавшим сделать это. Именно тогда, когда сухой клевер вокруг палочки под ладонями начинал дымиться, сильная наглая струя воздуха прорывалась сквозь плотное кольцо тел номариев, которым те окружили добытчиков огня и, словно издеваясь над людьми, сводили все усилия на нет. Не добившись ничего, они продолжили путь.

Под вечер остановились на ночлег. На этот раз попытки разжечь огонь оказались не напрасными. Мужчины выпрямили и заострили палки.

Охраняли ночью охотники сон сородичей, разбившись на три группы по три человека. Вначале несла дозор первая, потом – вторая, затем – третья группа. Лум был в первой. Отстояв в карауле положенное время (оно определялось по движению луны) и ложась спать, он отдал свое копье одному из сменивших его соплеменников. У того это оружие, заступив на пост в последнюю смену, взял воин по имени Гетон.

Утром, когда все проснулись и собирались продолжить путь, Лум хотел забрать свое копье у него. Однако тот грубо оттолкнул молодого охотника, рявкнув:

– Ты что, «щегол», куда лапу тянешь?! Мое будет, понял!

От обиды и ярости у Лума перехватило дыхание. Он привык смиряться перед «старшаками». Смог бы и в этот раз подавить в себе возмущение и уступить. Но ему казалось, что сейчас, когда погибло почти все племя, перестали существовать, наверное, и его традиции. А главное, он спас сородичей. Разве уже одно это не дает ему право позволить себе постоять за себя, хотя бы в такой, столь несправедливой для него ситуации?! Да и копье какое хорошее! Наверное, и у Герана не было такого. И оно по праву должно принадлежать ему, Луму! Ведь он овладел им в бою, сражаясь храбро, как подобает настоящему воину!

– Вон, возьми, – пренебрежительно-высокомерно рассмеялся Гетон, указывая на лежащую в траве свою палку с черным острием. – Чем не оружие? Как раз для тебя. Бери.

Наш герой схватил копье и ловким приемом вырвал его из рук надменного «старшака». Тот испуганно отступил на пару шагов и застыл на месте, обескураженный. Это был внушительного вида верзила, с большими выпуклыми мышцами груди, мощными плечами. Голова крупная, с густой кудрявой черной шевелюрой. Нос картошкой. Раскидистые мохнатые брови очень выразительно возмущенно поднялись. Большие серые глаза загорелись дикой злобой.

Лум отбросил в сторону копье, расставил широко ноги и сжал кулаки, молча предлагая решить спор кулачным единоборством.

Гетон, почувствовавший огромную силу в этом коренастом юноше, однако оставался на месте.

– Ну а вы что, не видите что ли? Вон как на меня прыгает, «щегол» желторотый! А вам хоть бы что! – обратился он к остальным мужчинам, мрачно и удивленно-неодобрительно глядящим на ссору соплеменников. – Разве мы, «старшаки», не все друг за друга!? Вы что, забыли!?

Но Гетон не дождался их помощи. Они повернулись и вместе с женщинами пошли, покидая место ночного отдыха. Один задержался и, укоризненно покачав головой, сказал Гетону:

– Он же спас нас всех… И тебя тоже… Ты забыл уже?

Затем приостановился другой мужчина. Полуобернувшись, усмехнулся:

– Да он же на голову тебя ниже, Гетон.

Тот с опаской поглядывая на Лума, обошел его, нагнулся к своей палке. Подобрал ее и выпрямившись, снова посмотрел на Лума.

– Не думай, что тебе это даром пройдет, – процедил он сквозь зубы, зло сузив глаза, и поспешил за сородичами.

Лум поднял копье и тоже присоединился к ним.

Еще задолго до полудня номарии закончили свой сегодняшний путь, решив серьезно позаботиться об оружии и пропитании. Они подошли к группе коричневых скал, громоздящихся около живописной дубовой рощи. Здесь было много ценного материала для изготовления оружия и орудий труда.

Четверо мужчин принялись высекать наконечники копий. Среди оставшихся в живых номариев не было ни одного, хоть сколько-нибудь владевшего навыками обработки камня. Поэтому взявшимся за эту работу пришлось в полной мере испытать трудности, с какими сталкивались самоучки. Двое охотников пошли в лес на заготовку хвороста, чтобы потом добыть огонь и развести костер. До нападения ронгов, когда племя номариев жило своей обычной жизнью, этим, как правило, занимались подростки. Женщины хотели отправиться на привычный им сбор ягод и кореньев, но мужчины не разрешили: теперь они больше всего боялись потерять хоть одну женщину, а возможности обеспечить собирательницам достаточно надежную охрану не имели.

Лум, как единственный, кто имел настоящее оружие, отправился на охоту. С ним пошел Баллен, ибо его палка с закаленным на огне концом, более, чем у других напоминала копье.

Обогнув рощу, они сразу увидели стадо оленей. Наш герой упросил Баллена остаться на месте, поскольку знал, что тот не владеет хорошо тем способом охоты, которым владел превосходно сам и который намеревался сейчас использовать. Он вошел в рощу и через ее заросли незаметно подкрался к оленям. Баллен вскоре увидел вдруг, как стадо мгновенно сорвалось с места и помчалось в поле. «Эх, упустил! Так я и думал. Вот «щегол»! Зря я послушал его. Не так надо было…», – с досадой подумал Баллен. Из-за крайних деревьев рощи появился Лум и замахал ему рукой, крича. Он звал его к себе. «И правда ведь, обнаглел как… Ну, «щегол»! Не я, а ты, ты должен идти ко мне. Кто из нас «старшак» – я или ты?!» – продолжал мысленно возмущаться Баллен. Тем не менее он подчинился и пошел к нему, пошел, потому что поблизости не оказалось свидетелей его унижения, потому что по натуре был уступчивым и не был подвержен излишнему спесивому самолюбию, свойственному многим «старшакам».

Какого же было удивление Баллена, когда оказалось, что Лум зовет его, чтобы он помог нести убитого оленя. Вот это да! Вот так «щегол»! Как ему удалось так близко подкрасться к стаду?! На расстояние броска копья! Которое метнул так удачно, что поразил животное насмерть и не пришлось его преследовать, раненого. Да, из этого юнца по всей видимости получится очень хороший охотник. Баллен не знал, что Лум уже был превосходный охотник. Особенно охотничье умение его развилось за время путешествия.

Два силача быстро без передышек принесли оленя на место устроенного номариями привала. Все необычайно обрадовались, восхитились ценной добычей и поразились удаче охотников, так скоро успешно завершивших ловитву.

Добыть огонь еще не удалось. Лум с Балленом тоже пошли в рощу за сушняком. Когда они вернулись с большими охапками хвороста, то с радостью увидели поднимающийся над привалом сизый дымок.

Гораздо хуже шло дело у тех, кто трудился над обработкой кремня. Они уже отчаялись изготовить наконечники для копий и старались теперь сделать хотя бы резцы и рубила. Но и это пока не получалось. Мастера-самоучки хоть и были обескуражены, все же не сдавались, ибо знали, что обработка кремня требует много труда, терпения, времени. Вдруг у одного из них после случайного неправильного сильного удара заготовка раскололась на две части, с острейшими кромками в местах скола. Одна половина камня могла служить резцом, другая – рубилом. Их появление обрадовало людей не меньше, чем добытые огонь и олень.

Мужчины пошли в рощу и при помощи рубила сделали из подходящих сучьев неплохие дубины, из прямых подходящей толщины деревцев – древки для копий: даже без кремневых наконечников, только с закаленным на огне концом, это уже будут настоящие копья.

На привале из охотников остался только Лум для охраны женщин. Те, умело орудуя резцом, быстро освежевали оленя и положили его тушу на хорошо разгоревшийся костер.

Вернувшиеся из рощи мужчины решили отложить заострение древков на послеобеденное время. Всем так хотелось есть, что люди не стали дожидаться, когда достаточно поджарится оленина и принялись поглощать мясо полусырым. Резец, которым отрезали куски, ходил из рук в руки. Кровь вытекала из ртов жующих людей.

Когда насытились, мужчины приступили к доработке копий. Наш герой, имевший, как мы помним, опыт преодоления проблемы, с которой они столкнулись при изготовлении наконечников, поспешил поделиться им. Он взял обглоданную кость, положил ее на камень и другим с силой ударил по ней. Получились две преострейшие кости. Лум взял у находящегося поблизости охотника древко и, показывая всем, приложил к его концу костяной обломок.

– Вот так. Теперь только прикрепить хорошенько надо – вот и все. Очень просто.

– И правда. Всего-то. Ну, ты молодец, Лум! Спасибо за подсказку! Есть у тебя смекалка, – обрадовались мужчины.

– Как нам самим это в голову не пришло? – удивился воин по имени Дюран.

Мужчины бросились мастерить оружие подсказанным Лумом способом. Для закрепления наконечников на древке использовали жилы оленя. И вот уже охотники с молодецкой удалью грозно потрясали и поигрывали готовыми копьями, довольные, в мальчишеском азарте готовые ими разить кого-нибудь, желая поскорее испробовать их в деле.

Некоторые затем сделали еще дротики. Для этого снова сходили в рощу, сломали там подходящие ветки, очистили от отростков, укоротили их, придав им необходимую длину. Вернулись к костру и, выпрямив древки над огнем, снабдили их костяными наконечниками.

Затем присоединились к остальным сородичам, которые не переставали есть. Все уже насытились, но продолжали отправлять в рот кусок за куском, обгладывать кости, верные привычке первобытных людей наедаться впрок.

Хотя еще можно было сегодня пройти не малое расстояние, номарии остаток дня посвятили отдыху. Потому что слишком отяжелели от переедания. К тому же не были уверены, что удастся донести до места ночлега добытый с большим трудом огонь и что удастся разжечь новый, если потухнет, а провести ночь очень хотелось всем у костра.

Обретение более-менее сносного оружия вернуло номариям уверенность в себе. Вместе с ощущением сытости это подняло настроение. Люди еще не веселились, еще не улыбались, но лица перестали быть унылыми, в глазах появились искорки оживления. Разговоры теперь происходили не только такие, которые были вызваны необходимой совместной деятельностью, и не только о случившемся несчастье.

Легли спать путники рано. Несмотря на то, что мужчины, как и в прошлый раз, несли ночной караул, все хорошо выспались. Утром, прежде чем продолжить путь, номарии, хотя никто не хотел есть, собрались доесть остатки оленя. Раньше, чем они принялись за это, Колахан, рослый, красивый муж, снискавший среди соплеменников уважение не только силой, охотничьими и воинскими победами, но и разумными, полезными советами, сказал:

– Идем мы как стадо баранов. Даже не знаем куда идем. Предводителя нет у нас. Герана нет, – значит, надо другого кого-то избрать. Надо круг держать, чтоб все решить.

«Круг держать» на языке номариев означало «держать совет», в котором, конечно же, принимали участие только «старшаки».

Мужчины поддержали предложение Колахана и сейчас же сели на землю в круг поблизости от догорающего костра. За пределами этого круга остались наш герой и женщины. Но они с большим интересом слушали совет.

– Вначале вождя изберем, – внес предложение, как бы сказали сейчас, Колахан. Он поднялся на ноги и вышел в середину круга. Это означало, что он предлагает свою кандидатуру. Если бы нашелся другой кандидат, то по древнему закону племени им пришлось бы сражаться насмерть. Желающих сойтись с Колаханом в таком единоборстве не нашлось: никто не сомневался, что из спасшихся номариев он самый сильный. Поэтому вождем стал Колахан.

Затем «старшаки» стали обсуждать куда держать путь. То, что нужно как можно дальше уйти от ронгов, ни у кого не вызывало сомнений. Предстояло решить в каких местах можно найти пристанище. В те времена население Евразии еще было довольно малочисленным. Поэтому можно подумать, что не представляло никакого труда найти место для поселения. В тундровой зоне – да, но в местах более пригодных для жизни обитало немало племен. Каждое имело собственные охотничьи угодья, часто довольно обширные. Появление на своей территории чужаков не терпело и прилагало все усилия, чтобы изгнать их.

Выше уже говорилось, что три года назад номарии воевали и, побежденные, вынуждены были переселиться. Тяжело было расставаться с хорошо обжитыми местами, с родным краем. За почти пять веков проживания там у номариев выработались особые, наиболее пригодные для той местности способы охоты. А местность была преимущественно гористой и скалистой, изобиловавшей ущельями, что позволяло использовать способ охоты самый эффективный из всех, применявшихся первобытными людьми. Заключался он в загоне стад копытных в пропасть. Изгнанные из Родины номарии нашли пристанище на уже описанной нами равнине, ранее оставленной неандерталцами, страшившимися соседства с кроманьонцами. Здесь пришлось осваивать способы охоты гораздо более трудоемкие и несравнимо менее результативные. Рацион номариев сильно оскудел. Теперь же они потеряли и эти охотничьи угодья. Зато сейчас у них появилась надежда вернуться в родные места, поскольку вполне можно было предположить, что постигшее их несчастье немногим ранее постигло и хабров, как назывались люди племени, вытеснившего их оттуда. Ведь ронги, о чем ходили слухи, двигались с востока. Значит, хабры были последними на их пути к номариям. Правда, Лум говорил, что они шли от границ страны чомо. Да, видно, ронги побывали и там, но, идя на запад, вряд ли миновали хабров. Все же те, наверно, тоже не поголовно были истреблены. Возможно, оставшаяся в живых часть того племени вернется на свое прежнее место жительства. Тогда, решили номарии, если хабров осталось не больше, чем их, они вступят с ними в борьбу. Может, удастся возвратить родную землю.

Затем участники совета стали решать каким путем идти. Оказалось, что и позавчера, и вчера они двигались как раз в нужном направлении.

– Ну что, вроде все обсудили, всерешили. Теперьможно доесть, что не доели, – и в путь, – сказал Колахан.

– Нет, не все…, не все решили. Еще очень важное не сделали. А сделать надо. Иначе нельзя, – недовольно-тяжело произнес Гетон.

Все недоуменно, с интересом посмотрели на него.

– Раз снова есть Совет, значит, снова есть тот порядок, которым мы жили, – продолжал Гетон. – А то я уж думал, что ронги отбили у вас у всех память, напрочь отбили, и вы забыли о том, о чем никогда мы, «старшаки», раньше не забывали. Да разве могло быть такое раньше, чтобы «старшаки» позволили «щеглу» руку поднять на одного из своих?! Да ни за что! Его бы сразу покарали –растоптали, убили бы. А вы давеча повернулись и пошли. Тогда, когда вон тот «щегол», – говорящий с мстительно-злобным взглядом кивнул в сторону Лума, – прыгал на меня, «старшака». Вы же повернулись и пошли, как будто не заметили даже. Будто вы и не «старшаки» совсем.

– Ах, вот ты про что, – недовольно поморщился Колахан с видом человека, неожиданно узнавшего, что ему предстоит решить нелегкую задачу, от решения которой очень хотелось бы уклониться.

– Да, пусть хоть сейчас «щегол» этот, – Гетон снова метнул в сторону Лума злой взгляд, – пожалеет, что осмелился поднять руку на «старшака». Пусть хоть и с таким опозданием, но мы должны покарать его!

– Датычто, Гетон! Этоне у нас, а у тебя память отшибло, – возмутился Баллен. – Ты что, забыл уже кто нас спас. Да если бы не этот «щегол», где бы мы сейчас были? И ты тоже. На костре или в желудках ронгов.

– Да, он выручил нас – я не спорю. Тут он молодец, – ответил Гетон. – Но мы не должны забывать о наших обычаях. Они важнее даже, чем наша благодарность. Они завещаны нам нашими отцами, дедами и мы должны все сделать, чтобы сохранить их. Поэтому мы должны жестоко покарать этого ублюдка. Это будет лучшее доказательство того, что мы собираемся сохранить верность нашим обычаям. Надо его так бить, чтобы кровью харкал, чтоб остался валяться здесь. И пусть звери сожрут его. Чтоб другим не повадно было!

– Кому не повадно?! Что разве есть еще молодые?! Да он один у нас, молодой, остался! – не удержалась от того, чтобы не вмешаться в спор «старшаков» одна из женщин, хотя находящимся за кругом совещающихся строго-настрого запрещалось вслух высказывать свое мнение о том, о чем идет спор на Совете.

– Вот видите! Вот видите до чего дошло, – указал на нее пальцем Гетон. – Да разве раньше такое мыслимо было – чтобы баба голос подала свой за нашим кругом?! Вот видите к чему приводит ваше попустительство! Если бы вы сразу покарали этого наглого щенка, никакая баба не позволила бы себе вмешиваться в наш разговор на Совете.

– Постой, постой Гетон, – заговорил воин по имени Налиан. – Тебя уж слишком занесло. Тебя явно сильней, чем нас, шибанули. Нет, не покарать его мы должны, а, напротив, вознаградить как можно лучше. А какая лучшая может быть награда для молодого воина, чем прозвание герая. Разве он не заслужил его?!

По кругу «старшаков» пробежал шум одобрения.

– Налиан правильно говорит. Пусть Лум будет «гераем»! – воскликнул Баллен.

Другие мужчины, кроме вождя и Гетона, сразу поддержали предложение Налиана. Гетон с неистовой яростью возражал. За Колаханом было последнее слово. Но он медлил с ответом. Потому что знал, что «гераи» со временем, как говорилось выше, становятся вождями. Причем иногда это происходит довольно скоро и обычно предводитель племени, если он не уступает власть добровольно, гибнет в поединке с соперником. Поэтому вожди, как правило, с огромным нежеланием соглашались признать в ком-либо «герая». Делали это лишь в редчайших случаях, когда подвиг, совершенный молодым воином-охотником, был столь велик, что не уступить требованиям соплеменников было просто невозможно: это грозило потерей авторитета среди них, что могло лишить власти еще раньше, чем обретет достаточно сил для его устранения тот, возвышение которого внушает опасения.

Подвиг Лума был тоже такой значительный, что не признать в нем «герая» было просто нельзя. Колахан решил согласиться также и потому, что не видел себе конкурента в этом юнце, которого намного превосходил ростом.

– Ладно, пусть будет, – произнес он.

Все мужчины, кроме вождя и Гетона, вскочили и бросились поздравлять и обнимать Лума. Они привели его туда, где только что сидели, и снова сели в круг. И с ними теперь сидел как полноправный «старшак» и наш герой.

– Глупцы! – взревел, вскочив на ноги Гетон. Он принялся быстро ходить взад-вперед, всем своим видом выражая возмущение. Пройдя туда и обратно раза четыре, остановился перед сидящими «старшаками» и вновь рявкнул:

– Глупцы!

Лицо его было багрово-красным. Раскидистые черные брови снова выразительно взлетали и опускались над выпученными круглыми глазами, под которыми прыгала гримаса злости.

– Да ведь, если бы не он, – Гетон ткнул в сторону Лума большим мясистым пальцем, – не случилось бы с нами этой беды! Ведь он привел к нам ронгов! Он, только он виноват! А вы его еще «гераем» сделали! Ну и глупцы!

– Да ты что, Гетон! Да ты забыл что ли, как он нас предупреждал, что ронги идут, что надо готовиться их встретить?! Если бы он был предателем и был с ними за одно, то зачем бы он стал предупреждать нас об их приближении?! Да он бы пришел вместе с ними! – ответили соплеменники Гетону и с сокрушенным видом добавили: – А мы еще его на казнь осудили! Вот дураки! Если бы звери сожрали Лума, чтобы было сейчас с нами?! И с тобой тоже?! Ты подумай!

Гетон опять стал стремительно вышагивать взад-вперед, пыша гневом. Не прошло и минуты, как он снова остановился перед сидящими «старшаками» и ткнул в сторону Лума пальцем:

– Нет! Он, он виноват в наших несчастиях! Глупцы! Вы что, не поняли?! Он привел их к нам! Не потому, что был за одно с ними, а потому, что у «щегла» не хватило ума запутать следы! Они и притопали по ним! Потому и появились так быстро после того, как он вернулся! А если бы они не пришли так быстро, мы бы успели подготовиться и встретили бы их, как надо! Мы бы победили их!

– Неправда! Я запутал следы! Еще как запутал! – воскликнул Лум. – Даже не только запутал, а долго шел на полдень! Когда понял, что ронги точно не идут за мною, только тогда повернул на восход! Да ведь многие видели, как я шел не с заката, а со стороны полдня, когда возвращался и подходил к стойбищу, тогда вечером! Правда ведь?! Вы видели? Кто из вас видел? – Лум обратился к соплеменникам.

Те все в некотором недоумении и растерянности переглянулись. Они неуверенно пожимали плечами: оказалось, что все находящиеся здесь были из числа тех, кто не видел, как наш герой подходил к селению, завершая свое путешествие. Гетон это сразу понял и уже довольным, торжествующим голосом сказал:

– Они не видели! А я видел! Я видел, что ты шел с заката!

– Что ты лжешь, собака! Пасть волчья! – вскочил на ноги вне себя от возмущения наш герой и ринулся с кулаками на Гетона. О, сейчас он ему покажет, как возводить на него лживое тяжкое обвинение! Теперь они сравнялись в правах. Теперь он может смело постоять за свою честь.

Гетон, не забывший о силе и ловкости Лума, поспешил отбежать на почтительное расстояние. Это вызвало у всех смех.

– Ладно, хватит разговоров. Идти надо, – завершил Совет Колахан.

Охотники и женщины доели остатки оленя и пошли далее.



Мне нравится:
0
Поделиться
Количество просмотров: 17
Количество комментариев: 0
Метки: Кроманьонцы в художественных образах. Новый опасный враг.
Рубрика: Литература ~ Проза ~ Остросюжетная литература
Опубликовано: 04.01.2019




00
Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1 1