Чтобы связаться с «Петр Гордеев», пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Петр ГордеевПетр Гордеев
Заходил 1 день назад

Борьба за женщин - 2. Глава 13

Положение, в которое Лум попал, действительно было схоже с западней и вот почему. Здесь постоянно, днем и ночью, находился воин, бдительно наблюдавший за видной глубиной леса, чтобы вовремя заметить возможное приближение иноплеменников и предупредить об этом сородичей. За противоположным краем стойбища тоже выставлялся караульный, но только на ночь, ибо в светлое время суток незаметно подкрасться к селению враги не могли. Дозор в лесу осуществлялся совершенно особым образом: караульный не прохаживался взад-вперед, как обычно это делают стражники, не заботясь о том, видят ли их. Нет, он умело скрывался за деревьями и зарослями, которые здесь все-таки были, несмотря на почти полное отсутствие подлеска: его заменили обильно разросшиеся растения с высокими, прочными стеблями и широкими листьями. Если приближался один человек, то караульный незаметно подбирался к нему как можно ближе и притаивался, чтобы неожиданно стремительно атаковать его, как из засады, причем выжидал момент, когда будет возможность напасть со спины или сбоку.

Лум не сомневался, что где-то здесь поблизости скрывается караульный, вот-вот готовый броситься на него. С какой целью? Убить уже приговоренного к смерти или пленить, чтобы отвести к соплеменникам? Они, естественно, не помилуют его. Возможно ли отбиться двумя камнями от хорошо вооруженного воина? Лум с ужасом всем существом своим ощутил, как беззащитен будет перед разящим кремневым острием, направленным в его тело умелой сильной рукой. Впрочем, часовой может и не пустить в ход оружия, а, угрожая им, постарается заставить сдаться, пленить его. Нет уж, лучше смерть.

Лум сделал несколько неуверенных, опасливых шагов, настороженно озираясь вокруг, принюхиваясь и прислушиваясь. Вдруг он застыл на месте. Человеческий запах! И правда, караульный здесь, совсем близко! Но что это?! Человеческий запах хорошо ощутим, но подобный запах исходит только от мертвых людей. Напряжение в душе спало. Сменилось удивлением. Но лишь на несколько мгновений. Сразу затем опять охватила сильная тревога перед новой страшной неизвестностью.

Он безошибочно шел на запах. Вот перед ним заросли каких-то растений. Они здесь тоже высокие и широколиственные, как кусты. Трупный запах идет оттуда. Лум вошел в эти заросли и сразу увидел за ними на черной непокрытой травою земле большое мускулистое тело молодого мужчины. Это был Лаунд, один из сильнейших воинов племени. Труп окоченел с гримасой испуга и боли на лице, со скрюченными пальцами согнутых в локтях рук. Ясно было, что Лаунд в последние мгновения своей жизни с кем-то отчаянно боролся. О насильственной смерти свидетельствовали и окровавленные шея, грудь, левое плечо и бурая впитавшая кровь земля вокруг трупа. Среди светло-красной запекшейся на коже крови четко выделялась темно-красная, почти черная рана на шее. Похоже было на то, что кто-то напал сзади и воткнул в горло кремневый или костяной нож.

Лум застыл, ошеломленный. Теперь его охватило сильнейшее беспокойство за родное племя. В то же время недоумевал, как такой хороший воин как Лаунд мог позволить чужаку совсем близко подкрасться к нему и напасть на него сзади?

Наш герой стал рассматривать следы около трупа. Это были следы Лаунда и еще кого-то. Следы неизвестного шли из низких зарослей совсем мелких молоденьких деревцев, которые еще не успели обломать заготовщики хвороста. Следы чужака туда же и уходили. Лум пошел по ним. За этими зарослями он обнаружил большое множество следов. И все они вели к стойбищу. «Враги! Враги напали на наших!» – только такое, ужаснувшее его предположение, могло прийти в голову нашему герою. Ему стало понятно, что вражеский лазутчик незаметно подкрался к караульному, напал сзади, зажав тому рот, чтобы не дать закричать. А когда поразил его в шею, он уже не мог издать какие-либо громкие звуки. Враг забрал оружие часового. Иначе бы Лум мог вооружиться. Теперь он уже не боялся за себя. Теперь в душе молодого воина были только страх за родичей и желание поскорее вступить в борьбу с пришлыми чужаками, посмевшими напасть на его родное племя.

Лум бросился бегом к стойбищу, но почти сразу перешел на медленный осторожный совершенно бесшумный шаг, вовремя сообразив, что раз не слышно звуков боя, то, значит, он уже закончился, и необходимо постараться не обнаружить своего присутствия, чтобы, если победили враги, то иметь возможность оказать помощь плененным соплеменникам. Вот уже просветы между деревьями стали широкими. Но он не видит за стволами родного стойбища, а видит большую толпу мужчин, женщин, детей. Еще не разглядев их, наш герой почувствовал, что это не соплеменники.

Тела мужчин пестрели пятнами охры. Боевая раскраска – понял Лум. Присмотрелся и вновь был страшно поражен: на голове каждого воина виднелось по два пера. Ронги! Это ронги! Они уже здесь! И они уже победили! Как быстро! Похоже, напали ночью. И не со стороны поля, где страж легко заметил бы их приближение. Нет, они обошли селение далеко стороной, углубились в этот лес, прошли по нему до сюда, очень умело сняли караульного и напали на спящее стойбище. Его уже нет: все шалаши разрушены в ходе резни. Поэтому их и не видно. Но почему же он не слышал, как все это происходило, ведь место его казни не так уж далеко отсюда?! Да потому что громко журчит и плещется быстрая вода у берегов реки. Эти более близкие тогда для него звуки заглушили отдаленные. Но как ронги могли так быстро найти племя номариев?! Неужели по его следам?!

Лум схватился руками за голову и начал проклинать себя едва ли не в голос. Но затем вспомнил, что вполне убедился в том, что чужаки не шли за ним и перестал корить себя. Было такое впечатление, что пока он двигался к родному стойбищу по дуге, они пришли сюда прямиком. Словно кто-то указал им путь. Нет, конечно, он, Лум, не виновен в том, что враги так быстро оказались здесь. И разве он не предупреждал сородичей, что надо быть готовыми к нападению ронгов?

Скрываясь за зарослями высоких травяных растений и стволами деревьев, – а это, как мы помним, наш герой умел делать очень хорошо, – ему удалось довольно близко и незаметно для ронгов подкрасться к их толпе. Преисполненный гнева и ненависти, рассматривал он их сквозь листву зарослей, еле сдерживая в себе желание броситься на врагов. Внешне ронги были совершенно такие же, как и номарии – преимущественно очень рослые, смуглые, темноволосые, но ясноглазые. Одни стояли, другие сидели, третьи лежали опершись на локоть. Земля под ними была покрыта ворохами шкур, кож, ветками, жердями – тем, из чего состояли разрушенные шалаши. Чужаки весело переговаривались, смеялись. Стоял гул множества голосов. «Радуются сволочи – победили», – с возмущением подумал Лум. Он заметил и другой повод для радости иноплеменников, правда, еще не сообразив, что эти два повода очень связаны между собой. Над толпой поднимался густой дым и отлетал на север. Если бы ветер дул в сторону Лума, он бы ощутил запах жарящегося мяса. Многие ели. Большинство же, было впечатление, уже закончили свою утреннюю трапезу: они имели довольный, осовелый вид только что очень хорошо насытившихся людей. Лишь сейчас Лум обратил внимание на то, что среди шкур, ветвей, жердей на земле валяется много обглоданных костей. Сильно проголодавшийся, он сглотнул слюну.

Как ни был наш герой потрясен случившемся, даже в такой момент он невольно засмотрелся на одну очень красивую девушку. Совсем близко от него она стройно сидела на ворохе шкур и ела. Пышные кудрявые черные волосы спадали ей чуть ли не до пояса. Красоту лица даже не портило животно-жадное выражение, с которым она поглощала пищу. Рядом остановился какой-то мужчина, лет сорока пяти, с темно-русыми волосами, собранными в пучок на затылке и с седоватой бородой. Он был тоже красив. Лицо его имело явное сходство с лицом этой девушки. «Отец что ли?» – подумал Лум. С задорно-веселым взглядом мужчина сказал что-то, ласково улыбнувшись, девушке, и кивнул головой через плечо, туда, где над толпою поднимался дым. При этом с многозначительным видом покачал перед собой изрядный кусок поджаренного мяса так, как обычно, покачивают, держа в руке, вещь, когда хотят показать кому-то какая она внушительная, тяжелая. По жестам, интонации голоса, мимике Луму показалось, что тот похваляется перед дочерью большой порцией, полученной, по-видимому, уже добавочно и советует тоже сходить за добавкой. Костер, на котором жарилось мясо, и около которого уже готовое, его раздавали, был скрыт от взгляда номария толпою чужеземцев.

Кусок мяса, который держал отец красавицы, Лум поначалу принял за часть ноги животного. Он снова невольно сглотнул слюну. Но вдруг юноша оцепенел: из-под руки мужчины показалась человеческая ступня. «Они едят людей! Они едят наших!» – пронзила сознание и душу номария страшная догадка. «И она! Она тоже!» – чуть не вскричал он. Поразившая юношу красота девушки мгновенно исчезла в его глазах. Теперь перед ним предстал жуткий облик людоедки. Почему-то только сейчас он заметил, что в куске мяса, в который она хищно вгрызается зубами, угадывается рука. Девушка что-то ответила отцу, улыбаясь. Даже в ее улыбке почудился звериный оскал. Кончив говорить, людоедка вновь принялась пожирать человечину, и Луму показалось, что она вот-вот зарычит. Вдруг он почувствовал, что не может больше смотреть ни на эту девушку, которая оказалась каннибалом, ни на ее отца, держащего часть человеческой ноги, ни на остальных ронгов, многие из которых тоже поедали его соплеменников: такое впечатление произвело на юношу страшное открытие. Лум согнулся ничком и уткнулся головой в землю, прижав к лицу ладони. Некоторое время он находился в состоянии нервного шока. Когда наконец овладел собою, подумал: «Им еще можно помочь. Тем, кто еще жив». Лум знал, что каннибалы всегда вначале съедают убитых и только потом пленных, делают это обычно постепенно, порой в течение нескольких дней и даже немного подкармливают их, чтобы те не очень потеряли в весе. Наверняка ронги не всех перебили номариев. Кому-то сохранили жизнь и, возможно, многим, хотя бы из соображений необходимости иметь запас для своих последующих людоедских трапез.

Лум нашел в себе силы снова посмотреть на толпу ронгов. Старался глядеть, не замечая тех, кто ест. Там, в глубине этой толпы, – его еще живые соплеменники. Он не видит их за ронгами, но чувствует, что они там. Он должен спасти их. И он знает, как это сделать.

Вдруг Лум увидел, что прямо к нему идут два огромных воина. Юноша вздрогнул. В груди у него похолодело. Но чувство страха, вызванное неожиданным приближением мощных врагов, владело им не больше мгновения. В следующий момент он уже готов был вступить в бой. О, с какой радостью он метнет сейчас в них камни! Правда, затем придется показать противникам спину, придется бежать. Иначе нельзя. Ведь если погибнет, то кто тогда спасет сородичей?!

Наш герой уже хотел встать в полный рост, явиться глазам врагов, раз уж замечен ими, но не сделал этого, так как вовремя понял, что ронги по-прежнему не догадываются о его присутствии. То, что эти два гиганта идут прямо к нему, показалось лишь в первый момент. Нет, они шли немного правее. Кроме того, у них не было с собой оружия. Если бы ронги заметили кого-то, скрывающегося в зарослях, то, конечно, смотрели бы прямо на него и прихватили бы с собой хотя бы дротики.

Но Лум понимал, что опасность не миновала: как только ронги войдут в лес, они сразу увидят его, потому что он не видим в своем укрытии только со стороны поля. Юноша поспешил перебраться в другое место. Хоть и торопился очень, сумел проделать это с предельной осторожностью, чтобы не обнаружить себя совершенным движением. Едва успел укрыться в других находящихся поблизости зарослях высоких широколиственных травяных растений, как услышал невдалеке от себя мужские голоса, говорящие на непонятном ему языке. Лум выглянул из своего нового укрытия и увидел между стволами две огромные мускулистые фигуры. Они сделали несколько шагов и остановились. Стояли, весело переговариваясь, и справляли естественную надобность. Когда они ушли обратно, Лум вздохнул с облегчением. Но неожиданный приход этих двоих убедил, что нужно побыстрее удалиться вглубь леса. Действительно в любой момент сюда могли прийти и другие с той же целью. Кроме того, судя по тому, какой дым валил от костра каннибалов, они явно не скупясь, расходовали заготовленное номариями топливо и вот-вот могли пойти за хворостом. Да и караульного или караульных еще не выставили здесь на краю леса, а значит, сейчас могли прийти сюда, чтобы сделать это.

Лум со всей необходимой осторожностью отполз. Потом двигался в зарослях то на четвереньках, то поднявшись на ноги, но все равно низко пригибаясь. Наконец удалился на столько, что смог себе позволить выпрямиться во весь рост и идти далее без опасений быть увиденным людьми на опушке.13

Положение, в которое он попал, действительно было схоже с западней и вот почему. Здесь постоянно, днем и ночью, находился воин, бдительно наблюдавший за видной глубиной леса, чтобы вовремя заметить возможное приближение иноплеменников и предупредить об этом сородичей. За противоположным краем стойбища тоже выставлялся караульный, но только на ночь, ибо в светлое время суток незаметно подкрасться к селению враги не могли. Дозор в лесу осуществлялся совершенно особым образом: караульный не прохаживался взад-вперед, как обычно это делают стражники, не заботясь о том, видят ли их. Нет, он умело скрывался за деревьями и зарослями, которые здесь все-таки были, несмотря на почти полное отсутствие подлеска: его заменили обильно разросшиеся растения с высокими, прочными стеблями и широкими листьями. Если приближался один человек, то караульный незаметно подбирался к нему как можно ближе и притаивался, чтобы неожиданно стремительно атаковать его, как из засады, причем выжидал момент, когда будет возможность напасть со спины или сбоку.

Лум не сомневался, что где-то здесь поблизости скрывается караульный, вот-вот готовый броситься на него. С какой целью? Убить уже приговоренного к смерти или пленить, чтобы отвести к соплеменникам? Они, естественно, не помилуют его. Возможно ли отбиться двумя камнями от хорошо вооруженного воина? Лум с ужасом всем существом своим ощутил, как беззащитен будет перед разящим кремневым острием, направленным в его тело умелой сильной рукой. Впрочем, часовой может и не пустить в ход оружия, а, угрожая им, постарается заставить сдаться, пленить его. Нет уж, лучше смерть.

Лум сделал несколько неуверенных, опасливых шагов, настороженно озираясь вокруг, принюхиваясь и прислушиваясь. Вдруг он застыл на месте. Человеческий запах! И правда, караульный здесь, совсем близко! Но что это?! Человеческий запах хорошо ощутим, но подобный запах исходит только от мертвых людей. Напряжение в душе спало. Сменилось удивлением. Но лишь на несколько мгновений. Сразу затем опять охватила сильная тревога перед новой страшной неизвестностью.

Он безошибочно шел на запах. Вот перед ним заросли каких-то растений. Они здесь тоже высокие и широколиственные, как кусты. Трупный запах идет оттуда. Лум вошел в эти заросли и сразу увидел за ними на черной непокрытой травою земле большое мускулистое тело молодого мужчины. Это был Лаунд, один из сильнейших воинов племени. Труп окоченел с гримасой испуга и боли на лице, со скрюченными пальцами согнутых в локтях рук. Ясно было, что Лаунд в последние мгновения своей жизни с кем-то отчаянно боролся. О насильственной смерти свидетельствовали и окровавленные шея, грудь, левое плечо и бурая впитавшая кровь земля вокруг трупа. Среди светло-красной запекшейся на коже крови четко выделялась темно-красная, почти черная рана на шее. Похоже было на то, что кто-то напал сзади и воткнул в горло кремневый или костяной нож.

Лум застыл, ошеломленный. Теперь его охватило сильнейшее беспокойство за родное племя. В то же время недоумевал, как такой хороший воин как Лаунд мог позволить чужаку совсем близко подкрасться к нему и напасть на него сзади?

Наш герой стал рассматривать следы около трупа. Это были следы Лаунда и еще кого-то. Следы неизвестного шли из низких зарослей совсем мелких молоденьких деревцев, которые еще не успели обломать заготовщики хвороста. Следы чужака туда же и уходили. Лум пошел по ним. За этими зарослями он обнаружил большое множество следов. И все они вели к стойбищу. «Враги! Враги напали на наших!» – только такое, ужаснувшее его предположение, могло прийти в голову нашему герою. Ему стало понятно, что вражеский лазутчик незаметно подкрался к караульному, напал сзади, зажав тому рот, чтобы не дать закричать. А когда поразил его в шею, он уже не мог издать какие-либо громкие звуки. Враг забрал оружие часового. Иначе бы Лум мог вооружиться. Теперь он уже не боялся за себя. Теперь в душе молодого воина были только страх за родичей и желание поскорее вступить в борьбу с пришлыми чужаками, посмевшими напасть на его родное племя.

Лум бросился бегом к стойбищу, но почти сразу перешел на медленный осторожный совершенно бесшумный шаг, вовремя сообразив, что раз не слышно звуков боя, то, значит, он уже закончился, и необходимо постараться не обнаружить своего присутствия, чтобы, если победили враги, то иметь возможность оказать помощь плененным соплеменникам. Вот уже просветы между деревьями стали широкими. Но он не видит за стволами родного стойбища, а видит большую толпу мужчин, женщин, детей. Еще не разглядев их, наш герой почувствовал, что это не соплеменники.

Тела мужчин пестрели пятнами охры. Боевая раскраска – понял Лум. Присмотрелся и вновь был страшно поражен: на голове каждого воина виднелось по два пера. Ронги! Это ронги! Они уже здесь! И они уже победили! Как быстро! Похоже, напали ночью. И не со стороны поля, где страж легко заметил бы их приближение. Нет, они обошли селение далеко стороной, углубились в этот лес, прошли по нему до сюда, очень умело сняли караульного и напали на спящее стойбище. Его уже нет: все шалаши разрушены в ходе резни. Поэтому их и не видно. Но почему же он не слышал, как все это происходило, ведь место его казни не так уж далеко отсюда?! Да потому что громко журчит и плещется быстрая вода у берегов реки. Эти более близкие тогда для него звуки заглушили отдаленные. Но как ронги могли так быстро найти племя номариев?! Неужели по его следам?!

Лум схватился руками за голову и начал проклинать себя едва ли не в голос. Но затем вспомнил, что вполне убедился в том, что чужаки не шли за ним и перестал корить себя. Было такое впечатление, что пока он двигался к родному стойбищу по дуге, они пришли сюда прямиком. Словно кто-то указал им путь. Нет, конечно, он, Лум, не виновен в том, что враги так быстро оказались здесь. И разве он не предупреждал сородичей, что надо быть готовыми к нападению ронгов?

Скрываясь за зарослями высоких травяных растений и стволами деревьев, – а это, как мы помним, наш герой умел делать очень хорошо, – ему удалось довольно близко и незаметно для ронгов подкрасться к их толпе. Преисполненный гнева и ненависти, рассматривал он их сквозь листву зарослей, еле сдерживая в себе желание броситься на врагов. Внешне ронги были совершенно такие же, как и номарии – преимущественно очень рослые, смуглые, темноволосые, но ясноглазые. Одни стояли, другие сидели, третьи лежали опершись на локоть. Земля под ними была покрыта ворохами шкур, кож, ветками, жердями – тем, из чего состояли разрушенные шалаши. Чужаки весело переговаривались, смеялись. Стоял гул множества голосов. «Радуются сволочи – победили», – с возмущением подумал Лум. Он заметил и другой повод для радости иноплеменников, правда, еще не сообразив, что эти два повода очень связаны между собой. Над толпой поднимался густой дым и отлетал на север. Если бы ветер дул в сторону Лума, он бы ощутил запах жарящегося мяса. Многие ели. Большинство же, было впечатление, уже закончили свою утреннюю трапезу: они имели довольный, осовелый вид только что очень хорошо насытившихся людей. Лишь сейчас Лум обратил внимание на то, что среди шкур, ветвей, жердей на земле валяется много обглоданных костей. Сильно проголодавшийся, он сглотнул слюну.

Как ни был наш герой потрясен случившемся, даже в такой момент он невольно засмотрелся на одну очень красивую девушку. Совсем близко от него она стройно сидела на ворохе шкур и ела. Пышные кудрявые черные волосы спадали ей чуть ли не до пояса. Красоту лица даже не портило животно-жадное выражение, с которым она поглощала пищу. Рядом остановился какой-то мужчина, лет сорока пяти, с темно-русыми волосами, собранными в пучок на затылке и с седоватой бородой. Он был тоже красив. Лицо его имело явное сходство с лицом этой девушки. «Отец что ли?» – подумал Лум. С задорно-веселым взглядом мужчина сказал что-то, ласково улыбнувшись, девушке, и кивнул головой через плечо, туда, где над толпою поднимался дым. При этом с многозначительным видом покачал перед собой изрядный кусок поджаренного мяса так, как обычно, покачивают, держа в руке, вещь, когда хотят показать кому-то какая она внушительная, тяжелая. По жестам, интонации голоса, мимике Луму показалось, что тот похваляется перед дочерью большой порцией, полученной, по-видимому, уже добавочно и советует тоже сходить за добавкой. Костер, на котором жарилось мясо, и около которого уже готовое, его раздавали, был скрыт от взгляда номария толпою чужеземцев.

Кусок мяса, который держал отец красавицы, Лум поначалу принял за часть ноги животного. Он снова невольно сглотнул слюну. Но вдруг юноша оцепенел: из-под руки мужчины показалась человеческая ступня. «Они едят людей! Они едят наших!» – пронзила сознание и душу номария страшная догадка. «И она! Она тоже!» – чуть не вскричал он. Поразившая юношу красота девушки мгновенно исчезла в его глазах. Теперь перед ним предстал жуткий облик людоедки. Почему-то только сейчас он заметил, что в куске мяса, в который она хищно вгрызается зубами, угадывается рука. Девушка что-то ответила отцу, улыбаясь. Даже в ее улыбке почудился звериный оскал. Кончив говорить, людоедка вновь принялась пожирать человечину, и Луму показалось, что она вот-вот зарычит. Вдруг он почувствовал, что не может больше смотреть ни на эту девушку, которая оказалась каннибалом, ни на ее отца, держащего часть человеческой ноги, ни на остальных ронгов, многие из которых тоже поедали его соплеменников: такое впечатление произвело на юношу страшное открытие. Лум согнулся ничком и уткнулся головой в землю, прижав к лицу ладони. Некоторое время он находился в состоянии нервного шока. Когда наконец овладел собою, подумал: «Им еще можно помочь. Тем, кто еще жив». Лум знал, что каннибалы всегда вначале съедают убитых и только потом пленных, делают это обычно постепенно, порой в течение нескольких дней и даже немного подкармливают их, чтобы те не очень потеряли в весе. Наверняка ронги не всех перебили номариев. Кому-то сохранили жизнь и, возможно, многим, хотя бы из соображений необходимости иметь запас для своих последующих людоедских трапез.

Лум нашел в себе силы снова посмотреть на толпу ронгов. Старался глядеть, не замечая тех, кто ест. Там, в глубине этой толпы, – его еще живые соплеменники. Он не видит их за ронгами, но чувствует, что они там. Он должен спасти их. И он знает, как это сделать.

Вдруг Лум увидел, что прямо к нему идут два огромных воина. Юноша вздрогнул. В груди у него похолодело. Но чувство страха, вызванное неожиданным приближением мощных врагов, владело им не больше мгновения. В следующий момент он уже готов был вступить в бой. О, с какой радостью он метнет сейчас в них камни! Правда, затем придется показать противникам спину, придется бежать. Иначе нельзя. Ведь если погибнет, то кто тогда спасет сородичей?!

Наш герой уже хотел встать в полный рост, явиться глазам врагов, раз уж замечен ими, но не сделал этого, так как вовремя понял, что ронги по-прежнему не догадываются о его присутствии. То, что эти два гиганта идут прямо к нему, показалось лишь в первый момент. Нет, они шли немного правее. Кроме того, у них не было с собой оружия. Если бы ронги заметили кого-то, скрывающегося в зарослях, то, конечно, смотрели бы прямо на него и прихватили бы с собой хотя бы дротики.

Но Лум понимал, что опасность не миновала: как только ронги войдут в лес, они сразу увидят его, потому что он не видим в своем укрытии только со стороны поля. Юноша поспешил перебраться в другое место. Хоть и торопился очень, сумел проделать это с предельной осторожностью, чтобы не обнаружить себя совершенным движением. Едва успел укрыться в других находящихся поблизости зарослях высоких широколиственных травяных растений, как услышал невдалеке от себя мужские голоса, говорящие на непонятном ему языке. Лум выглянул из своего нового укрытия и увидел между стволами две огромные мускулистые фигуры. Они сделали несколько шагов и остановились. Стояли, весело переговариваясь, и справляли естественную надобность. Когда они ушли обратно, Лум вздохнул с облегчением. Но неожиданный приход этих двоих убедил, что нужно побыстрее удалиться вглубь леса. Действительно в любой момент сюда могли прийти и другие с той же целью. Кроме того, судя по тому, какой дым валил от костра каннибалов, они явно не скупясь, расходовали заготовленное номариями топливо и вот-вот могли пойти за хворостом. Да и караульного или караульных еще не выставили здесь на краю леса, а значит, сейчас могли прийти сюда, чтобы сделать это.

Лум со всей необходимой осторожностью отполз. Потом двигался в зарослях то на четвереньках, то поднявшись на ноги, но все равно низко пригибаясь. Наконец удалился на столько, что смог себе позволить выпрямиться во весь рост и идти далее без опасений быть увиденным людьми на опушке.



Мне нравится:
0
Поделиться
Количество просмотров: 13
Количество комментариев: 0
Метки: Кроманьонцы в художественных образах. Страшная красота людоедки. Вдруг он увидел, что прямо к нему идут два огромных воина.
Рубрика: Литература ~ Проза ~ Остросюжетная литература
Опубликовано: 02.01.2019




00
Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1 1