Чтобы связаться с «Петр Гордеев», пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Петр ГордеевПетр Гордеев
Заходил 5 дней назад

Борьба за женщин - 2. Глава 5

Проснулся наш герой, когда уже совсем рассвело. Множество солнечных лучей пронизало лес вокруг. Ярко зеленели листва, хвоя на ветвях деревьев. Стволы сосен горели бронзовым оттенком. Над верхушками деревьев сияло голубое небо. В темной водяной глади реки отражались лес, небо и над этим отражением поднимался белый пар.

А где же возлюбленная?! Ее нет здесь! Лум вскочил на ноги, стал бросать во все стороны встревоженные ищущие взгляды и нигде ее не видел. Он взвыл от огорчения и досады.

На песке были ее следы, уходящие в реку. Она ушла к своим. Она ушла! Она бросила его! Даже не разбудила, чтобы попрощаться. Не разбудила, потому что боялась, что он не отпустит ее. Значит, не хочет продолжения их отношений. Значит, он не понравился ей!

Молодым человеком овладело отчаяние. У его ног лежало копье, ее копье. Почему она оставила его? Конечно, она взяла с собой на свидание копье, потому что небезопасно идти одной в лесу. Возможно, ее стойбище совсем не близко отсюда. Счастье, что ее сородичи не появились здесь, когда они предавались любовным ласкам. Соплеменники не пришли искать ни ее, ни того парня, которого нечаянно убил он, потому что знали, что те пошли на свидание и потому не вернулись ночевать в стойбище. Наверно, так. Но зачем она оставила свое копье? Забыла? Нет. Не могла забыть: кто забудет об оружии, когда нужно идти по лесу? Она оставила копье ему. Потому что думала, что он безоружен: она же не знала, что его копье лежит здесь поблизости, в зарослях. Это забота о нем! Она боялась оставить его без защиты оружия. Она не испугалась риска пойти обратно без копья. Ради него. Значит, он совсем не безразличен ей! Мысль об этом умерила огорчение, приятно согрела душу, наполнила ее надеждой. Он сейчас же пойдет искать ее! Он найдет ее! Да, но там ее соплеменники. Они, конечно, не обрадуются ему. Придется драться. Ну что ж, он будет драться. Ради такой женщины стоит. Да, но он же один… А сколько их? Не один, не два, а больше. Но разве он один?! Он же не один!

Только сейчас Лум вспомнил о своих соплеменниках, отправившихся с ним добывать женщин. Да, сейчас он позовет их! О, они обрадуются. Он с ними нагрянет на чомо. Вряд ли чомо больше их. Они низкорослые все. А номарии все быки. Да к тому же ударят неожиданно. Мужчины чомо не выдержат. Им конец. А все женщины их достанутся номариям. Да, но это же война… Возлюбленная возненавидит его как врага. Разве он этого хочет? Нет, он этого не хочет! Как же быть?!

Расстроенный, словно обессиленный Лум опустился на песок пляжа. Им начинало овладевать отчаяние. Но вскоре он приободрился духом, потому что у него появилась идея, которая ему показалась очень хорошей. Вот что он сделает. Он скроет от сородичей, что здесь чомо. Они пойдут дальше. А завтра он им скажет, что ему надоело это путешествие, и он возвращается обратно, в стойбище. Они, конечно, скажут ему: «Дурак, тебя же убьют там». А он ответит: «Может, и нет. А если убьют, то и пусть: это лучше, чем так скитаться». Конечно, очень его удерживать не будут – среди старшаков сразу найдутся желающие стать вожаком отряда. Пусть идут к другому племени чомо. А он прибежит сюда. Он подкрадется к ее стойбищу, будет высматривать ее из укрытия, дождется, когда она отойдет от стойбища одна и тогда вновь появится перед ней. Он просто возьмет ее за руку и уведет с собой. Так он и поступит.

Лум встал, но прежде, чем пойти к соплеменникам, конечно, поднял копье возлюбленной. Взял его с особым, приятным чувством: это была вещь любимой женщины, она держала ее в своих руках.

По привычке охотника первым делом осмотрел наконечник. Сразу заметил, что он высечен из камня менее искусно, чем наконечники копий номариев. Все же был достаточно острым. Проверил рукой надежно ли держится на древке. Кремневое лезвие так было крепко примотано к древку легкой, прочной лыковой веревкой, что ряд тугих витков ее в основании наконечника был тоже, как каменный. Копье имело еще одно острие – другой конец древка чернел, закаленный на огне. Наш герой оценил изобретательность неандертальцев, дававшую возможность охотнику не остаться безоружным, если кремневый наконечник сломается или соскочит с древка, что случалось отнюдь не редко.

Лум, надев суму через плечо, вошел в заросли и отыскал вчера оставленное здесь свое копье. Пройдя лощинку, выбрался из нее и из густых зарослей подлеска туда, где кустов и мелких деревцев было гораздо меньше и пространство между стволами сосен хорошо просматривалось. В ноздри сразу ударил запах сырого мяса. Взглянув вправо, откуда исходил этот запах, юноша увидел много разбросанных свежеобглоданных костей на земле между основаниями сосен. Он сразу понял, что это останки нечаянно убитого им неандертальца. Страшную догадку подтверждала светлая копна волос под одним из кустов. За нею чуть виднелась затемненная, окровавленная, изувеченная часть головы, точнее, то, что осталось от нее.

Были перекусаны даже толстые берцовые кости. Значит, труп достался в добычу сильному хищнику. Нет, хищникам: на земле осталось множество следов. Охотник стал рассматривать их. Они преимущественно были плохо видны, потому что землю густо покрывала опавшая бурая хвоя. Но местами все же чернели прогалины. Лум принялся разглядывать их и оторопел: оказалось, что пока он столь беспечно предавался утехам любви, совсем поблизости происходило пиршество целой стаи огромных свирепых лесных волков. Наш герой удивленно-озадаченно почесал затылок: у него появилось немалое сомнение в том, что при такой любвеобильности ему с его женщиной удастся добраться до стойбища номариев. На какое-то мгновение ему стало не по себе при мысли, что точно также и его обглоданные кости лежали бы сейчас на берегу, если бы хищники не удовольствовались только мясом неандертальца. Наш герой был неприятно поражен тем, что увидел и понял здесь. В то же время испытывал огромную радость, понимая, как ему повезло. И снова в глубине сознания шевельнулось чувство вины перед незнакомцем, благодаря которому обрел долгожданное счастье и избежал верной гибели. Лум повернулся и зашагал прочь отсюда.

Даже сильное впечатление, какое произвело жуткое зрелище остатков трапезы хищников, и радость от сознания поразительной удачи, уберегшей его от гибели, быстро забылись под наплывом сладостных воспоминаний о возлюбленной.

Ему очень захотелось похвастать перед друзьями своим удачным ночным приключением. Однако отогнал этот соблазн, понимая, что он угрожает исполнению его замысла.

Вспомнив о соплеменниках, с удивлением и некоторой обидой подумал: «Целую ночь пропадал в лесу, а они и не искали меня». Но тут же явилось нехорошее предчувствие: «Все же это странно… Уж не случилось ли что?!» Однако счастливое состояние духа не располагало верить в плохое. «Скорей всего искали. Просто не нашли», – поспешил он успокоить себя и снова погрузился в приятные воспоминания.

Вновь вспомнил о тревожном предчувствии, когда, выйдя из леса, уже шагов двести прошел по полю. Он поднял взгляд и стал смотреть прямо вперед. До этого смотрел больше вниз, на траву, которую, впрочем, не видел. А когда поднимал взгляд, то что попадало в поле зрения, тоже не видел, ибо яркие воспоминания закрывали от него реальные образы.

Выйдя из полузабытья, увидел перед собою широкое поле в лучах утреннего солнца, взошедшего уже настолько, что оно уже перестало быть большим. За полем темной полосой зеленел дубовый лес, около которого остановились на ночлег номарии. Над кудрявой кромкой этой полосы выглядывали вершины невысоких гор. Лум увидел, что дубняк не доходит до гор на западе, как ему казалось вчера, когда он с соплеменниками подходил к месту будущей стоянки: между дубовым лесом и этими горами лежала довольно обширная холмистая местность, сплошь покрытая кустарником и мелкими деревцами.

Дуб, под которым сделали стоянку охотники, отсюда, где находился сейчас Лум, не выглядел столь внушительным и величественным, как вблизи. Все же он несколько выделялся на фоне растущих далее деревьев, своими более крупными размерами.

Людей Лум не увидел там. Его не обеспокоило то, что не видно спящих соплеменников: они лежат и их за травой увидеть нельзя – так подумал он. Но где же караульный?! Он лежать не имел права.

Несколько поодаль от места стоянки из травы выглянула голова собаки. Она тоже увидела Лума и залаяла на него. Сейчас же из травы показались еще несколько голов собак, и в следующий момент целая стая этих свирепых сильных животных бросилась к Луму.

У юноши сразу похолодело внутри, и он мгновенно забыл и о, должно быть, заснувшем караульном, и даже о приятных грезах о возлюбленной. Все внимание его сосредоточилось на приближающейся опасности, которую он собрался отражать.

Надо сказать, что часто собаки, а то и волки, следовали за группами охотников, потому что была возможность поживиться остатками их пищи, порой не только объедками, ибо, покидая временные стоянки, люди далеко не всегда могли унести с собою все добытое ими мясо. Конечно, звери держались на почтительном расстоянии от охотничьих групп. Иногда даже люди, потерпев неудачу на охоте, пытались решить проблему отсутствия пищи за счет незваных попутчиков. Однако собаки, а тем более волки, менее всего подходили на роль добычи. Догнать их люди, конечно, не могли. Пробовали добиться желаемого хитростью, используя приманку – какую-нибудь кость. Но эти животные поразительным образом угадывали намерения человека и всегда держались на безопасном расстоянии. Только в редчайших случаях поддавалось на обман какое-нибудь излишне доверчивое и слишком оголодавшее животное.

По окрасу Лум узнал приближающихся собак. Эта стая увязалась за нашими путешественниками еще когда они не отошли далеко от стойбища. Временами она на день-два исчезала куда-то: наверное, сама охотилась. Потом собаки появлялись, те же самые. Однажды, когда они отсутствовали, их место заняла другая стая собак. Вернувшиеся собаки прогнали конкурентов – не столько силой, сколько дружным угрожающим лаем. Вчера никаких четвероногих попутчиков не следовало за охотниками. Значит, стая появилась уже после того, как Лум отправился на поиски воды.

Наш герой слышал, что собаки не нападают, как волки, на одиноких людей, отошедших от группы охотников, которых ранее видели в ней. Однако сейчас ему верилось в это с трудом, ибо казалось, что свирепая стая стремительно приближается только с одним намерением – яростно его растерзать. Однако, и правда, на пол-пути к нему собаки остановились: они узнали Лума. Шесть из них повернулись и затрусили обратно. Остальные две собаки снова побежали к нему. Но теперь они не выглядели свирепо. Напротив, радостно виляли хвостами и даже, как показалось Луму, немного улыбались. Это были очень большие собаки, даже, пожалуй, немного больше среднего волка. Они и походили на волков. Отличались только окрасом: одна была рыжая, другая – коричневая с черными пятнами.

Собаки не добежали до молодого охотника на расстояние, приблизительно равное хорошему броску копья. Лум чувствовал, что докинет и, возможно, попадет, но острие не причинит вреда животному, ибо полет копья потеряет силу. Собаки, словно понимали это.

Коричневая собака стала потягиваться, глубоко провиснув грудью. При этом вытянувшиеся передние лапы ее тоже почти легли на землю, зад возвышался над туловищем, а пышный султанообразный хвост величаво заколыхался.

Не дожидаясь, когда охотник приблизится на опасное для них расстояние, собаки повернулись и неторопливо побежали обратно, время от времени резво подпрыгивая, как козлята. «Что это с ними? – удивился Лум, – словно радуются мне?!»

Он снова посмотрел на место стоянки. А где же все-таки караульный?! Тоже лежит?! И поэтому его тоже не видно за травой? Неужели спит?! Остальным спать еще можно: сейчас лето – новое солнце рождается слишком рано, в эту пору люди обычно не встают с восходом. Лум и его попутчики привыкли спать по утрам долго – организм требовал хорошего отдыха после целого дня ходьбы и перед новым утомительным переходом. Но караульным спать строго воспрещалось. За всю свою жизнь Лум еще не слышал, чтоб кто-нибудь из номариев, охранявших сон соплеменников – то ли всего стойбища, то ли лишь временного охотничьего лагеря – заснул на посту. Так почему же этот заснул? Лум пришел в ярость от возмущения. Но счастливое состояние духа мало по малу склонило к снисходительному отношению даже к такому проступку, считавшемуся у номариев одним из самых тяжких. «Но ведь ничего не случилось. Если б случилась беда, и они были бы мертвы, то собаки побежали бы ко мне прямо из-под дуба. Да и вряд ли побежали бы. От такой добычи. А они были в стороне от нашей стоянки, когда я их увидел». Этот довод унял гнев и тревогу молодого охотника.

Вскоре приятные мысли снова заволокли сознание. Вновь вспомнил о товарищах и посмотрел на место стоянки более-менее видящим взором он, когда прошел еще шагов пятьсот. «Ну вот, лежат, спят», – окончательно успокоился он. Но пелена сильно волнующих ярких образов и в тот момент еще продолжала застилать взгляд. Поэтому он увидел не все, а точнее, хоть увидел все, что могли увидеть глаза, но не придал значения тому, что в другом случае не только насторожило бы его, а сильно встревожило. Однако, как известно, есть подсознание. Оно продолжает обдумывать впечатления, от которых мы отвлеклись, даже делает выводы, принимает решения. Вот почему мы порой с удивлением обнаруживаем, что для нас прояснилась какая-то ситуация, о которой мы уже перестали думать. То же произошло и с нашим героем. Когда он прошел еще шагов сто, то вдруг остановился как вкопанный. «Хворост весь цел! Почему?! Они что, костры не жгли?» – удивился Лум. И действительно, судя по размерам кучи, хворост совсем не использовали. Обычно за ночь наши путешественники сжигали все запасенное топливо, как бы много его ни было. Выйдя из леса, наш герой видел кучу хвороста, вначале ее вершину, выглядывающую из-за травы, а затем основную ее часть, хотя товарищей долго не видел. Однако до сего момента то, что куча хвороста до утра осталась большой, не казалось ему странным, а почему, мы знаем.

Сейчас он обратил внимание на то, что расстелены были только две подстилки. Другие остались свернутыми в скатки. «Почему…?! Нет, тут что-то не так. Что-то случилось!» – все с большей тревогой думал Лум. И тут же ему вдруг стало совершенно ясно, что друзья вчера не искали его, потому что если бы искали, то непременно нашли бы, ибо найти его было очень легко – просто надо было дойти до реки и чуть пройти по берегу вправо. А раз не искали, то, значит, что-то помешало им.

Особенно странным выглядело то, как лежали спящие. Даже когда не удавалось разжечь костер в холодные летние ночи, которые, впрочем, в описываемое нами время случались редко, охотники не спали так тесно. А эти чуть ли не друг на друге лежат, словно кучей.

Теперь Лум уже бежал и бежал все быстрей и быстрее. С каждым шагом место страшного происшествия становилось все виднее. Он уже видел, что некоторые, и правда, лежат один на другом. Все лежали так, как лежат трупы, которых небрежно стащили в сторону, чтобы не мешались. Стали видны какие-то пятна на телах. «Это кровь! Да, да, кровь. Они убиты!» – пронзила сознание страшная догадка. Хотя сразу отпали все сомнения, он даже сейчас все еще надеялся, что не случилась беда, что ошибается, что эти пятна не кровь, а пятна грязи, а издали они, и правда, казались пятнами грязи, ибо расстояние искажает цвета. Ничтожная надежда оставалась, хотя Лум и понимал, что грязи там взяться неоткуда. По мере приближения красный оттенок пятен неумолимо становился все более очевидным. Да и несомненно мертвое положение тел также подтверждало страшную догадку. Лум бежал и вместе с ударами ног о землю раздавались и ощущались, как удары, мысли: «Пока я там… с бабой… они погибли! Из-за меня… погибли! По моей вине погибли! Они не знали, что здесь чомо! А я знал! Я знал и не предупредил их! А чомо их заметили! Подкрались и… Я виноват! Я, я! На мне вина!»

Когда он приблизился к месту стоянки, ему открылось жуткое зрелище: груда окровавленных тел товарищей, а перед нею разбросанные, тоже окровавленные кости – остатки пиршества каннибалов: то, что человека съели именно люди, не вызывало сомнений, поскольку следы кругом были только людские. В глаза сразу бросилось сходство с тем, что только что видел в лесу. Но эта картина выглядела даже еще более страшной, ибо более очевидно было то, что здесь съеден человек, поскольку некоторые части тела остались нерасчлененными и не обглоданными, видимо, по причине того, что у пировавших каннибалов еды было слишком много. Так, среди костей валялись ступни ног, кисти рук, голова. Несмотря на то, что лицо отчлененной головы было окровавлено и искажено, Лум сразу узнал его – это была голова Молона. Кости и не съеденное мясо краснели, окровавленные – людоеды съели свою жертву сырой. «Почему? – удивился Лум. – Не смогли разжечь огонь? Нет, огонь был – молодой охотник покосился на маленькое кострище, так и не ставшее большим. – Такие дикари, что не знают, что жаренное мясо вкуснее?» Последнее предположение тоже выглядело безосновательным – Луму еще не приходилось слышать, что где-нибудь существовало племя, не использующее жарку мяса. «Они не стали жечь большой огонь, да и маленький, кажется, потушили, потому что боялись себя обнаружить», – правильный сделал вывод сообразительный юноша. Однако перед кем опасались обнаружить себя враги после того, как расправились с его соплеменниками, пока для Лума оставалось большой загадкой.

Как и там, в лесу, ему вновь стало не по себе при мысли, что его обглоданные кости тоже могли бы валяться сейчас здесь, или же он, тоже убитый, лежал сейчас среди мертвых своих товарищей. По всей видимости, нападение произошло вскоре после того, как он ушел. По крайней мере, до наступления сумерек, поскольку все пять маленьких куч хвороста, расположенных вокруг стоянки, остались неподожженными.

Лум хотел подойти к мертвым товарищам, но появившиеся вдруг тревожные мысли остановили его. Он вспомнил, что собаки, когда вышел из леса, побежали к нему не отсюда, а с того места, где находились сейчас, и вернулись туда же: Лум и дротик не докинул бы до них. Удерживать собак завладеть местом стоянки людей, где много дармовой для них добычи, мог только страх перед кем-то. Но перед кем?! Перед людьми. Но они все мертвы. Значит, здесь и живые люди! Это чомо! И они сейчас здесь! Они увидели, как он вышел из леса и спрятались от него. Они устроили засаду! Все эти мысли пролетели в голове в одно мгновение. Как всегда, в предчувствии опасности Лум инстинктивно втянул ноздрями воздух, чтобы ощутить запахи, которые могли много сказать о том, есть ли основания для тревоги. Но запах сырого мяса, исходящий от остатков трапезы каннибалов, отбивал все остальные запахи. Да и ветер, хоть и значительно ослабевший, продолжал дуть с севера, то есть откуда пришел Лум. Поэтому запах людей, которые могли скрываться в траве перед ним или в кустах у дуба, были неощутимы для него. Впрочем, помощи обоняния и не требовалось: Лум знал, что охотники большие мастера прятаться в траве, но знал также, что если есть поблизости кусты, то они скорее выберут для укрытия их. Он метнул встревоженный взгляд вправо, где находились заросли кустов и мелких молоденьких дубков. Эти заросли, как говорилось выше, соединяли дуб, около которого расположились на ночлег номарии, с лесом. Бросив вправо быстрый взгляд, молодой охотник в тот же момент пожалел об этом, понимая, что дал врагам понять, что догадался об их присутствии. Но оплошность эту исправить было уже невозможно: в следующий миг он встретился глазами с напряженно-внимательным взглядом больших черных незнакомых глаз, едва заметных в листве кустарника. Видно, понимая, что уже нет смысла скрываться, враг выскочил из кустов. Это был не чомо, а самый что ни на есть ногано – огромного роста, смуглый, сухопарый. Густые черные волосы спадали до плеч, обрамляя продолговатое лицо, с большим носом и большим ртом. Видно, давно не тронутая тлеющей головней черная борода доставала до середины груди, украшенной бусами из зубов животных, а может быть, людей. Волосы на уровне лба были перехвачены широкой тесемкой из волокнистой коры дерева, притягивающей к вискам основания двух птичьих перьев, которые торчали, словно рога. В одной руке он держал дротик, в другой – копье. Вид незнакомец имел дикий и страшный. Но ужасаться, равно как удивляться тому, что врагом оказался не чомо, времени у нашего героя не было – противник поднял над плечом дротик с явным намерением метнуть в Лума. Тот, однако, оказавшись более проворным, опередил его, и незнакомец рухнул обратно в кусты с торчащим из груди копьем, которое молодой охотник, а теперь воин метнул с поразительной быстротой и большой силой. В тот же момент из кустов выскочили еще трое таких же незнакомцев – таких же рослых, смуглых и с такими же странными украшениями на голове. Они кинули каждый в него по дротику. Если бы они сделали это все в один миг, то у нашего героя не было бы никаких шансов спастись от страшного метательного оружия. Двое бросили совершенно одновременно. Третий, однако, – с опозданием на полмгновения. Необычайно проворный юноша смог увернуться от всех пущенных в него дротиков.

Не сумев поразить Лума на расстоянии в шагов тридцать, враги устремились к нему, чтобы сделать это в ближнем бою. Двое были вооружены копьями. Третий держал в руках дубину. Он сразу стал обходить номария, чтобы напасть сзади. Стараясь следить за ним боковым зрением, Лум отбил первые удары вражеских копий. Читателю легко представить, как сражались в ближнем бою копьями первобытные люди. Щитов на вооружении они тогда еще не имели. Поэтому держали копье обеими руками наперевес, точно также, как солдаты далекого будущего, идя в рукопашный бой, держали винтовку, оснащенную, как мы знаем, штыком, делающим ее подобием копья. Очевидно, у тех и других в ближнем бою движения и приемы мало чем отличались: выпад, отход, уклон, парирование ударов боковой стороной оружия. Наш герой метнул во врага свое копье, оставив себе для ближнего боя неандертальское копье, ибо счел его более подходящим для этого, потому что оно имело древко потолще, наконечник, крепившийся явно надежно, да к тому же еще и запасное острие. Именно это запасное острие и выручило нашего героя сейчас. Когда он потерял из виду обошедшего его врага, то буквально на полмгновения полуобернулся и ткнул того вторым концом копья. Удар получился на редкость удачным. Враг не ожидал никакой угрозы для себя от стоявшего к нему спиной противника, который с трудом отбивался от двух огромных длинноруких копейщиков. Поэтому, нисколько не заботясь о защите, обеими руками поднял над головой палицу, чтобы обрушить ее на Лума. В тот же момент он был поражен точным и сильным ударом в солнечное сплетение, отчего пал на землю и быстро испустил дух. Однако это даже столь кратковременное переключение внимания едва не стоило нашему герою жизни: он хоть и сумел снова отбить выпады противников, но один укол отбил недостаточно сильно, и кремневое острие все же достало до его тела. Если б наконечник был не каменный, а металлический, то мог проникнуть глубоко и причинить тяжкую рану. Луму повезло что жил он не в медном, не в бронзовом и не в железном веке: он отделался лишь царапиной и ушибом, которые в тот момент даже не заметил. Но если бы наш герой не отбил вражеского удара, то был бы, наверное, убит. В следующий миг ему самому удалось сделать очень удачный выпад и поразить одного из противников в шею. Тот даже не вскрикнул, а открыл рот, словно желая сказать что-то. Едва только Лум выдернул вонзившееся копье, кровь хлынула фонтаном из раны в шее. Послышалось какое-то хриплое звучание. Рот сразу наполнился кровью с пузырями.

Затем произошло то, чего наш герой ожидал менее всего – четвертый чужеземец вдруг повернулся и бросился бежать, должно быть, устрашенный поразительным умением противника сражаться, который всего за несколько мгновений так легко расправился с тремя сильными воинами. Убегающий скрылся в кустах, из которых только что появился. Лум бросился за ним. Теперь намерение поразить человека копьем в спину не вызывало у него ни малейших душевных колебаний – он стремился убить врага, охваченный желанием мести и яростью боя. Но пока это сделать не давали густые заросли, сквозь которые вынужден был сейчас продираться, преследуя противника.

Но вот они выбежали на открытое пространство. И сразу увидели большую толпу людей, идущую сюда. Здесь противник почему-то передумал спасаться бегством, вдруг остановился и повернулся с явным намерением продолжить борьбу. Однако на то, чтобы преодолеть инерцию движения при резкой остановке, повернуться и взять копье так, чтобы сражаться, потребовалось полтора-два мгновения. Но такая задержка оказалась недопустимо долгой, потому что Лум уже стоял рядом и готов был разить. Он воткнул копье чужеземцу в грудь. Молодой номарий помнил уроки бывалых воинов, не советовавших наносить удары копьем в грудь, ибо острие наконечника может сломаться. Лучше бить, учили они, в живот или в шею. Но выполнять советы на практике не всегда удается. Руки противника были перед животом. Лум почувствовал, что они легко оттолкнут его копье в сторону. Если же направить удар в шею, то можно промахнуться. А грудь была открыта и была широкой. Лум решил не упускать шанс быстро и с наименьшим риском для себя покончить с противником, тем более что мог заменить свое поврежденное оружие трофейным.

Чужеземец ахнул, взмахнув руками и роняя копье. Издав предсмертный крик боли он упал навзничь. Лум осторожно, чтобы не соскочил с древка наконечник, но достаточно быстро извлек копье из раны, откуда сразу затем, заливая тело и траву, хлынула кровь.

Лум убедился, что наконечник ни чуть не поврежден. На осмотр его потратил не больше мгновения, после чего сразу переключил внимание на приближающихся людей.

Конечно, он сразу понял, что они соплеменники убитых им воинов, что четвертый сраженный чужеземец потому и предпочел продолжение борьбы спасению бегством, что, неожиданно увидев сородичей, устыдился своей трусости.

Хоть у Лума не было теперь желания здесь задерживаться, он все же чуть задержался, чтобы немного посмотреть на неведомое ему племя. Его поразило то, какое оно многочисленное. Если бы наш герой умел считать не до сорока, а до девятисот, то приблизительно столько бы он и насчитал сейчас светлокоричневых фигурок в набедренных повязках, а иных, совсем обнаженных, широкой толпой движущихся по зеленому полю. Раньше он и не предполагал, что бывают такие большие народы. Толпа имела вид совершающего перекочевку племени. Женщины несли на себе пожитки, малолетних детей. Иные сгибались под ношей. Мужчины в сравнении с женщинами шли налегке – несли только копья, дротики, дубины.

Хотя расстояние между Лумом и чужеземцами было не менее трех тысяч шагов, зоркие глаза молодого охотника без труда разглядели, что они, конечно же, не чомо, а ногано. Да, это соплеменники людей, напавших на его товарищей: сомнений быть не может.

Вдруг в толпе стало происходить движение более активное, чем было до этого. Из нее выбегали мужчины. Толпа разделилась на две. Новая, в раза четыре меньшая толпа стала быстро отдаляться от основной, приближаясь сюда.

«Видать, решили, что врагов здесь немало – все воины их сюда бегут», – подумал Лум.

Он вернулся на страшное место стоянки номариев. Окинул прощальным взглядом мертвых товарищей. Хотел заменить неандертальское копье на кроманьонское. Однако передумал. Ведь он убедился в надежности этого оружия. Да и не хотелось расставаться с вещью, напоминающей о возлюбленной. Взял только один из валявшихся дротиков: он хотел, чтоб как можно меньше вещей отягощало бег.

Лум заметил, что собаки теперь находятся несколько ближе: по всей видимости, решили, что убежавшие люди не вернутся, и начали приближаться к месту, где их ожидала вожделенная легкая добыча. Сейчас все собаки стояли и, опустив низко головы, из подлобья уставились на него. Шестеро опять легли, стали смотреть в сторону, что в животном мире является миролюбивым знаком. Некоторые завиляли хвостами, что на собачьем языке имеет широкий смысл, причем часто свидетельствует о симпатии. Два пса продолжали стоять. Острый слух охотника уловил их недовольное глухое рычание.

Наш герой побежал в сторону, откуда пришел сюда с соплеменниками. Когда пробегал мимо собак, те находились в шагах пятидесяти от него. У Лума было опасение, что они увяжутся за ним: он знал, что у этих злобных тварей есть привычка пускаться с лаем вдогонку за пробегающими поблизости. Случись такое, ему пришлось бы отбиваться и потерять сколько-то времени, сейчас особенно ценного для него. Все же этого к немалому его облегчению не произошло: покинутое им место привлекало внимание собак куда больше, чем соблазн догонять и хватать за пятки. Приближение сюда большой толпы хорошо вооруженных охотников загораживал от их глаз густой кустарник. Поэтому, когда Лум удалился от места стоянки на шагов триста, вся стая, радостно виляя хвостами, дружно поспешила к дубу, под которым разыгралась кровавая трагедия, свидетелями финала которой собаки только что стали.

У нашего героя был большой соблазн броситься в чащобу темнеющего справа девственного дубового леса, где имел куда больше шансов спастись, чем на открытом пространстве. Но он преодолел это желание. Тому была очень серьезная причина. Лум понял, с каким столкнулся племенем. Ужасная молва о нем была ему уже давно известна. Многие племена жили тогда в страхе перед ронгами – так звали людей этого чрезвычайно воинственного, кровожадного народа. Именно у них, как слышал Лум, существовал обычай носить на голове два пера, прикрепленных именно так, как были прикреплены эти украшения на головах убитых им здесь чужеземцев. Более всего ронги страшили всех своим особенно жадным и свирепым людоедством. В те времена вряд ли возможно было найти племя, которое не грешило бы каннибализмом. Но редко кто охотился на людей специально, как на животных: жертвами людоедов обычно становились случайно встреченные на охоте чужеземцы, враги, плененные и павшие в войнах, которые происходили не так уж часто. У ронгов же каннибализм был главной традицией, ради которой они постоянно кочевали и воевали. Луму, как и всем его сородичам, казалось, что это страшное племя еще далеко на востоке. Но, оказывается, оно уже здесь и движется прямо в направлении стойбища номариев. Нужно во что бы-то ни стало обмануть ронгов – указать им неверный путь: вот какую цель поставил перед собой Лум.

Несколько мгновений колебался, не зная в какую сторону бежать. Сперва хотел – влевую, то есть на север: он сразу бы показал ронгам ложное направление пути, а, перебежав поле, скрылся бы в лесу, из которого недавно вышел. Но тут же передумал, вспомнив, что там живут чомо. Вряд ли ронги знают об этом – они явно только появились здесь. И могут так и не узнать. Чомо же наверняка уже знают о появлении здесь такого огромного племени. Конечно, они притаились и сделают все, чтобы их не обнаружили. А может, поспешат уйти. Луму менее всего хотелось привести страшных ронгов к своей возлюбленной. Правда, можно и не вбегать в тот лес, то есть пересечь поле не под прямым углом, а по диагонали. Уходя на восток, лес скоро кончался, упираясь в огромные нагромождения скал. Если бежать туда, то это тоже будет значительным отклонением от правильного пути к стойбищу. Однако Лум отказался и от этого направления. Он хорошо знал, что в таких местах много тупиковых ущелий: охотясь, сам не раз загонял в подобные ловушки животных. Да и не возникнет ли необходимость карабкаться по слишком крутым склонам, ради чего придется бросить оружие, что недопустимо. Более подходящим для бегства представлялось южное направление. Лум продолжал бежать прямо, чтобы, как только сочтет своевременным, свернуть вправо, то есть на юг.

Не сделал он и пятисот шагов, как окраина дубняка стала закругляться, и справа скоро открылся такой же вид, какой был прямо перед Лумом – широкое поле и горы за ним. Оставшийся позади лес, темнея густой листвою, уходил вдаль, обтекая светло-зеленое поле и ближайшую гору. Горы там были не очень-то большие, а, главное, можно было двигаться между ними, не опасаясь попасть в тупик. Но пока Лум не сворачивал туда, потому что ронги еще не видели его за зарослями кустов и дубков, растущих за местом стоянки номариев у большого дуба, до которых еще не добежали. Он то и дело с тревогой оборачивался и тоже не видел их. Вскоре, однако, намного раньше, чем ожидал, за спиной раздался лай. Снова оглянулся и увидел, что на месте стоянки толпятся десятка два воинов. Их появления собаки никак не ожидали. Они отбегали прочь и громко высказывали при этом свое большое возмущение. Пожалуй, надежду здесь поживиться чем-либо они окончательно потеряли.

Понимая, что теперь ронги хорошо его видят, Лум побежал вправо. Однако опасаясь, что враги угадают его хитрый умысел, изменял направление движения не круто, а постепенно, описывая по полю плавную дугу. Когда вновь кинул взгляд в сторону места стоянки, то увидел, что там толпятся уже никак не меньше сотни ронгов. Никто догонять его не спешил: по-видимому, внимание ронгов отвлекло увиденное на месте стоянки номариев зрелище. Тела мертвых иноплеменников не могли не обрадовать их. В то же время вид своих убитых не мог не вызвать негодования. Ронги зашумели. Над головами толпы поднялось множество рук, потрясающих копьями, дубинами, дротиками. Заминка длилась едва ли минуту. От толпы отделились пять человек и бросились вдогонку за Лумом. Ронги теперь видели, что враг один, а значит, достаточно и стольких преследователей. Лум понимал, что это лучшие бегуны племени и не сомневался, что они получили приказ взять чужака живым, чтобы ронги могли заставить его привести их к родному стойбищу.

Погнавшиеся за ним воины, конечно, не стали описывать по полю большую дугу, как он, а значительно сократили расстояние, двигаясь прямо. Таким образом очень убавили отставание, увеличенное заминкой у дуба.

Вновь бросив взгляд через плечо, Лум вдруг увидел, что преследователи от него уже на расстоянии приблизительно трех бросков дротика. Он побежал в раза два быстрее, но, продолжая оглядываться, заметил, что расстояние между ними еще немало сократилось. Он снова прибавил скорости. После этого разрыв между беглецом и преследователями довольно долго не уменьшался. Темп, с которым они преодолели большое расстояние, показался бы даже современным мастерам стайерского кросса весьма высоким, а ведь бежали первобытные бегуны не налегке, как современные атлеты – у каждого в руке было по копью и дротику.

Лум с удивлением увидел, что уже подбегает к подножию горы, которая всего несколько минут назад была довольно далеко за полем. Он стал обегать ее слева. Из-за края горы выплывала зеленая громада следующей за нею горы. Вот она вся открылась взгляду. Лум уже мчался в лощине между горой справа и горой слева. Впереди маячила третья гора. Хотя покрытый кустарником склон ее ярко зеленел, освещенный косыми лучами солнца, здесь, в лощине, еще было сумрачно и сохранился утренний холод. Но для разгоряченного изнуряющим бегомЛума он показался приятной освежающей прохладой.

Теперь приходилось бежать по очень густому разнотравью. Обычно Лум бегал по густой траве в гористой местности с опаской: можно было не заметить какой-нибудь острый камень и наступить на него, что при столь энергичных толчках ног даже исключительно грубым ступням первобытного человека могло причинить ранение, пусть и незначительное, но, несомненно, грозящее замедлить движение. Конечно, сейчас Лум не мог позволить себе снижать скорость ради осторожности. К счастью, камней здесь почти не было, да и склоны гор не были каменистыми. Учитывая это, путь по которому мчались сейчас наш герой и его преследователи, изобилующий не слишком крутыми подъемами, спусками, современные бегуны сочли бы идеальным для кросса.

Разрыв между Лумом и ронгами вновь начал сокращаться. Он уменьшался медленно, но неумолимо. Быстро бежать номарий уже не мог. И вот уже в который раз наш герой пожалел, что природа не наделила его такими длинными ногами, какие имели большинство ногано. Впрочем, один из преследователей вряд ли превосходил его ростом. Тем не менее бежал сейчас впереди товарищей, а самый рослый, напротив, заметно отстал.

Для нашего героя наступил тот момент, который современные стайеры характеризуют странной фразой: «Не знаю куда деть себя». В переводе со спортивного жаргона это означает: « Все, бежать совсем невмочь – сейчас остановлюсь». Однако Лум бежал и бежал. Потому что он обладал завидной выносливостью.

Все же в сравнении с теми, кто за ним гнался, он был бегуном на длинные дистанции посредственным. Ронги уже приблизились к нему на расстояние броска дротика. То, что никто из них не сделал попытки поразить его им, подтверждало, что они хотят взять чужеземца живым. Правда, можно спросить, почему же не постарались ранить его в ногу? Да потому, что бросок дротика не столь точен, как, например, выстрел из ружья или лука. Конечно, все пятеро преследователей имели желание остановить убегающего, ранив того в ногу, но опасались попасть в спину, что могло оказаться смертельным для беглеца. Чтобы точно поразить его в ногу, необходимо было еще более сократить разрыв.

Остатки сил и выносливости у Лума окончательно иссякли, и он остановился, собираясь принять смерть в бою. Он повернулся и не поверил глазам своим: преследователи были не близко, а далеко. Мало того, он увидел их спины. Они шли в обратном направлении. Неужели он взял верх над такими сильными бегунами? Конечно, ему не удалось бы, опять-таки выражаясь языком современных спортсменов, выиграть этот забег, если б не был слишком большим первоначальный разрыв между ним и ронгами. Лум не видел, как с минуту назад, один из них, не выдержав темпа, остановился. Остальные, словно только и ждали этого, тоже сразу остановились. Двое все-таки от досады метнули в беглеца дротики без всякой надежды попасть. Дротики даже не долетели до него много шагов: для хорошего броска нужно было достаточно энергичное движение ног, а в них-то как раз сил и не осталось.

Ронги подобрали упавшее оружие, после чего все преследователи Лума пошли обратно.

Спасшийся от погони наш герой с минуту бежал трусцой, желая показать врагам, что намерен уйти от них подальше. Такой бег был далеко не столь интенсивным, какой изнурял его довольно долго, и поэтому в полной мере позволил испытать наслаждение отдыхом от совершенных неимоверно тяжелых усилий.

Лум вбежал в небольшую липовую рощу с густым подлеском. Уверенный, что надежно скрылся от глаз тех, кто его преследовал и кто еще посматривал ему вслед, он остановился. Сквозь просветы листвы стал наблюдать за ними. Они выглядели уже совсем маленькими фигурками, светлевшими на фоне зеленого склона подножия горы, к которой подходили. Стали огибать ее. Вот уже завернули за гору и исчезли из виду. Никто не обернулся.





Мне нравится:
0
Поделиться
Количество просмотров: 14
Количество комментариев: 0
Метки: Жизнь кроманьонцев и неандертальцев в художественных образах. Людоеды. Стайеры каменного века.
Рубрика: Литература ~ Проза ~ Остросюжетная литература
Опубликовано: 20.12.2018




00
Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1 1