Чтобы связаться с «Дмитрий Плазмер», пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Дмитрий ПлазмерДмитрий Плазмер
Заходил 3 дня назад

Прошлое, настоящее, будущее-посиделки с Олегом 13

Часть первая. Прошлое.

Бесконечно теплый, бесконечно летний день ласкал все вокруг беспредельной жаркостью: и асфальт до своих самых что ни на есть мельчайших частичек, и издающая свежий аромат скошенная трава, и окрашенные в строго зеленый цвет низкие заборчики, и выставленные на витрины заведомо выцветать под палящим солнцем пакеты сока, и успевшие накалится до предела металлические штендеры – все это сливалась в одну целостную картину залитого солнцем Юго-Запада.
Диметра, как всегда, шла быстро, не смотрела по сторонам, весь этот окружающий мир ведь ее интересовал мало – все ее мысли были заняты предвкушением вечера, когда Олег придет домой, порывистыми движениями разуется, вымоет руки и, завершая ритуальный триптих собственного прихода домой, обнимет ее, обнимет искренне как умеет, обнимет крепко как может, обнимет долгожданно как знает, обнимет так, как умеет только он; но жаль, что это в то в то время оставалось только мечтами идущей Диметры по улице, увидевшей старую добрую аптеку, предварительно приветствующую всех прохожих – гипотетических посетителей – сообщающих о снижении цен на широкий круг препаратов вывесками, в тона темно-синие окрашивающие ее витрины.
- Вам как обычно? – доброжелательно уточнила молодая девушка-провизор.
- Да, - обыденно ответила Диметра.
- Больше ничего? – заботливо добавила та.
- Нет.
Подтекст вопроса скрывал в себе инсулиновые шприцы. Именно их зачастую покупали завсегдатаи аптеки с целью внутримышечного и внутривенного (благодаря удобству тонких игл) введения глазных капель, и в большинстве аптек Диметре искренне удивлялись, когда она покупала только вожделенные пять миллилитров однопроцентного раствора глазных капель.
- Хорошо, Вера Сергеевна, я у нее спрошу, - донесся обрывок телефонного разговора, когда Диметра пришла домой, коснувшись босыми ногами теплого пола разулась, отправляясь мыть руки.
- Добрый вечер, зай, - поприветствовал ее Олег, представший перед ней абсолютно обнаженным и сжимающим в правой руке телефон.
- Привет, милый, - ответила она и, не вытирая рук, инстинктивно обняла его, почувствовав стремительно накатывающее возбуждение от тепла его тела, его тонкого, метафорически прозрачного тела.
- Вера Сергеевна звонила. Нас снова приглашают в Рецитал. – Олег ответил на застывший немым вопросом вкрадчивый взгляд Диметры бодрым и довольным тоном.
- У нее нашелся лишний пакетик снега для нас? – наивно спросила она.
- Да я ничего не понял. Сказала, у нее к тебе дело.
- Ко мне-е??? – с нескрываемым удивлением переспросила Диметра.
- Не делай такие удивленные глаза, - пожал плечами он. – Она ничего не объяснила толком.
- Ладно, съездим, узнаем.
- Наверное, ты ей понравилась, - сжал ее руки он, грея. – Ты в аптеке была?
- Да. – Она направилась в прихожую, сквозь обрывистый звон ключей нащупала в сумочке пузырек.
- Кто первый?
- Конечно я, зай, - взял пузырек глазных капель Олег, вскрыл и выпустил пену так, что кратковременный фонтанчик препарата намочил ему пальцы, после чего Олег надавил на пузырек чуть сильнее, чистая прозрачная жидкость тут же оказалась в его ладони. Он поднес ее к носу. Зажал правую ноздрю и вдохнул раствор через левую.
- Новый способ кайфа, - комментировал он, капая в ладонь очередную порцию.
- ****ец как накрывает, - восхитилась Диметра, втянув носом глазные капли с ладони протянутой руки Олега.
- Фу-у. NONNL! – Олег возмутился ее нецензурной лексике.
- CHAT VANNA NNL, - ответила Диметра.
- MARRY Dimetra, MARRY Dimetra, MARRY Dimetra!!! – засмеялся Олег. - - принять предложение.
- A! A!! A!!!
В моменты наступления действия препарата Олегу и Диметре было свойственно переходить на мало кому понятный язык – язык команд системы смс-чатов, отдавая дань приятным воспоминаниям о годам приятного проведенного времени. В давние времена система представляла собой огромный набор интерактивных услуг: чатов, форумов, службу знакомств, предоставляемых посредствам отправки смс. Отправив соответствующую команду на номер, любой желающих мог создать, к примеру, свой собственный чат. Участники чата классифицировались следующим образом: существовал Босс – обладающий всеми правами доступа создатель чата, Подмышник Босса – обладающий теми же, вплоть до включения и выключения режимов Открытого чата, Ненормативной лексики правами, кроме удаления самого чата участник; так же существовали Участники, имевшие права только на удаление Гостей и Гости – пользователи, не входившие в список Участников и не обладавшие вообще ни какими правами. При помощи определенных команд в своем чата возможным было включать и отключать режимы, принимать и удалять участников, отключать любого из них на два часа. Например, смс с текстом CHAT VANNA DDD Dimetra отключала участника на два часа от услуги, подтверждения команд приходили по смс в виде специальных букв в скобках и собственно самим подтверждением служила отправка такой буквы, но уже без скобок. При общении ник Босса чата маркировался знаком «#» в конце ника, Помощника – «*». Терминология Системы настолько прочно входиля в жизнь, что Олег и Диметра широко ее использовали далеко за пределами смс-мира, но в данном контексте Олег имел в виду не точное назначение команды MARRY – предложить участнику чата сочетаться браком посредствам смс-ЗАГСа, - а нечто вроде «я хочу тебя».
- Спасибо, дорогая.
- Хм, - довольно улыбнулась она в ответ.
- Я давно хотел спросить, - начал фразу Олег, касаясь своих гениталий при бурно нахлынувшем возбуждении. – А ты помнишь, Ди, когда ты впервые была девочкой, там, в чатах?..
- О-о-о-о… - мечтательно протянула Диметра. – Это было незабываемо.
- А как? Закрой глаза, расскажи. – Олег ускорил интенсивность прикосновений к своим гениталиям.
- Чаты – удивительнейшее место, - начала рассказывать Диметра, закрыв глаза, откинув голову к стене по противоположную по отношению к Олегу сторону ванной и положив руки уже на собственные гениталии таким образом, чтобы было удобно стимулировать возбуждение до позывов к мастурбации. – Это единственное место, где в пику окружающей реальности каждый может быть тем, кем является на самом деле – быть собой, быть естественным и самовыразиться до максимальной степени откровенности с минимальным риском для физического и психического здоровья. Это единственное место, где перед твоим носом дверей никогда не закроют; где нет понятия о пространстве и времени; где реально только то, что осознается; где каждый человек есть не тот серый безликий прохожий в толпе, в обществе – страной машине обезличивания, - а тот, кем себя ощущает. Я тогда впервые стала Пандорой и ящиком моим были чаты, Я могла начинать романы с двумя, тремя парнями сразу, менять их как перчатки, играть ими, вызывать чувства любви, ревности, борьбы за себя, месяцами занимаясь с ними виртуальным сексом и когда мне стало это надоедать я становилась участницей самых закрытых чатов, в которых у моих любовниц создавалась полная иллюзия однополого секса. Они были частичками моего паззла под названием «Вирт». Я получала и доверительно теплое общение, и незабываемо яркий секс, и уважение в виде статуса «*» во многих чатах. Я была Пандорой для всех, а они одним большим ящиком с двойным дном для меня. Вторым дном, подводным камнем, скрытым нескошенной травой пнем, неизлечимой опухолью впоследствии стало абсолютно непоправимое разочарование в реальности. Ты не уснул, дорогой? Уже кончил?
- Да я уже давно кончил, зай. Слушаю, фонарея от тебя, - ответил Олег, глядя на доводящую себя ласками до коитуса Диметру. – Вирт создан, чтобы дезодорировать фекальный бриз окружающего мира. Вирт – это набор фломастеров для «детских» книжек-раскрасок, где ты есть всего лишь контур. Не больше и не меньше этого. Задумайся, кем были они? Парнями-неудачниками и крутящимися как белки в колесе бесконечности нуля под страхом зверя пострашнее Хроноса, общества, девушками.
- Для любого фломастера необходима рука, милый. Даже кисть, набор красок, идеальный холст, студия – все ни что без художника, без…
- Без?.. – Олег внимательно посмотрел на Диметру, теряя нить беседы.
- Забыла фразу, - смутилась она, сообщив. – Во рту сухо.
- Подожди, сейчас сок принесу. Ты в порядке?
- Не совсем. Тебе знакомо такое чувство, когда оказавшись во чреве парфюмерного магазина ты долго-долго плаваешь, погруженный в амниотическую жидкость окружающих ароматов, составляющих не диссонанс, не какофонию, не антицвет слитых в ведро красок трех основных цветов: красного, желтого и синего, а симфонию, производный от основных цветов цвет, выходишь обратно в город и о былых ароматах напоминают лишь оставшиеся на кончиках пальцев молекулы эфирных масел?
- Хм. – Олег закусил губу, пожав плечами. - Никто не обещал мягкой посадки на аэродром под названием «реальность». Подожди, принесу тебе сок.
Диметра, вытянула ноги в длину всей ванной, провожая Олега Ковалева поворотом головы и пустым, ничего не выражающим взглядом. Кафель стен причудливо ловил в сеть своих квадратов падающий свет стоваттной лампы, заключенной в сферу имеющего рельеф апельсиновой корки плафона, расположением сверху напоминающим паука, сплетшего паутину практически ровных полос клея для плитки – ловушки для нечаянно попавших в нее теней людей и ванной утвари, случайных брызг воды, моющих средств и биологических жидкостей.
- Ди-и-м, пора выпустить шасси. Держи сок. – Олег протянул ей запотевший стакан апельсинового сока в готовую принять его холод руку.
- Спасибо, дорогой. – Поблагодарила она, согнув ноги в коленях, тем самым освободив для Олега места на противоположной стороне ванной, но не вырвавшись из собственных мыслей, только своих собственных, ведь порой она слышала в голове и чьи-то другие, то ли мысли, то ли голоса.
- Э-э-э-э-эй, может я здесь лишний? – требовал внимания к своей персоне Олег, сжимая нечто в правой руке.
- Милый, нет конечно! – оправдывалась Диметра, приобретшая за долю секунды осмысленность во взгляде и выражении лица. – Просто столько клиентов… Порой их проблемы начинают жить в голове некой отдельной жизнью.
Диметра, сделав очередной глоток, принялась внимательно рассматривать обнаженное тело сидящего напротив Олега: его узкие худощавые плечи, практически не наущающую единственно эстетичную из всех существующих форм поверхности – плоскость, плоскость нулевого размера его груди, природно решающей одну из главных проблем хотя бы кроссдрессера, не говоря уже о его образе жизни в целом, рыцарем которого он является.
- У нас еще осталось хоть немного лекарства от реальности?
- Есть кое-что лучше, - хитро улыбнувшись ответил Олег.
- Что? – с неподдельным любопытством спросила Диметра.
- Я покажу, но с тебя два обещания. Договорились?
- Что это? Ну, зай, ну скажи, а то я умру от любопытства и мой не эстетичный труп станет не лучшим украшением полости нашей ванной.
- Скажу, но с тебя два обещания, - настаивал на своем он.
- Хорошо. Какие обещания?
- Во-первых, пообещай рассказать обо всем что тебя беспокоит. Это ведь проблемы твоих психопатов? Я Прав? – Олег нарочно говорил о ее клиентах пренебрежительным тоном, зная как это ее бесит и получал от этого только одному ему постижимое удовольствие. – Во-вторых, пообещай что никогда-никогда самостоятельно, без моего присутствия не повторишь то, чем мы с тобой сейчас займемся.
- Ты как мысли мои читаешь, - недоумевая подчеркнула она. – Хорошо, хорошо. Я расскажу и не буду заниматься тем, чего бы ты не хотел.
- Видишь? – раскрыл ладонь он, в которой лежал на мокрой от водки вате набранный дополна тонкий инсулиновый шприц. – Несведущие в фармакологии лица антисанитарными экспериментами с внутримышечным и внутривенным введением тех или иных суррогатов полностью дискредитировали всю прелесть первичной идеи внутримышечного и внутривенного введения глазных капель, пуская по кругу один и тот же шприц. Абсурд? Абсурд! Шприц – это настолько интимная вещь, как сексуальная фантазия, целесообразно поделиться только с любимым человеком. Они, желая сэкономить, варят смеси с неподдающимися логике составами, нарушая принцип удовольствия – принцип «кто работает, тот отдыхает», иными словами, хочешь отдохнуть – заработай. Поэтому я отдаю предпочтение чистому, растворенному в промышленных масштабах химзаводов в воде для инъекций гидрохлориду, но это, моя дорогая Ди, вовсе не является гарантией от передозировки. Давай руку.
Закончив монолог Олег бережно взял ее руку, три раза шлепнув по тому месту, откуда обычно делается забор крови для биохимического анализа, протер едва заметную вену Диметры ватой, снял с очень тонкой короткой иглы колпачок, выпустил из шприца лишний воздух до появления фонтанчика из препарата и мастерски ввел иглу ей в вену, после чего очень аккуратно стал давить на поршень и жидкость медленно вливалась в вену легким жжением. Когда черный резиновый клапан добрался ровно до середины Олег вывел ее, положив на место укола ту самую вату, слегка прижав и подержав так тридцать секунд. После он оставшейся еще мокрой оборотной стороной той ваты проделал ту же процедуру себе оставшейся половиной глазных капель.
- И еще.. Это можно делать только раз в месяц.
- Почему? – Диметра, договорив слово, почувствовала глубокое, ни с чем несравнимое расслабление.
- Следы останутся. Твоя мама увидит – совсем меня съест. Она и так допытывается на тему того, почему я выгляжу как парень и так далее…
- Да-а? Моя мать задает такие вопросы? – речь Диметры становилась все более протяжной и слабо членораздельной.
- Твоя хоть делает это корректно, в отличие от моей, моей родной матери, - голос Олега в конце фразы приобрел интонации находящего в алкогольном опьянении человека.
- Она враждебна?
- Нет, считает меня психически нездоровым.
- Подобные сужде-е-е-е-е-ен-н-н-н-ия, - голос Диметры так же приобрел опьяненные интонации, она ели выгорваривала слова. – Суждения подобные обычно рождаются из-за не знания. Ты настрой ее на правильный вектор мышления, качественное кино покажи, про Вельветовый триппинг, например.
Эта фраза была последней из запомненных Диметрой в тот вечер, последней до легких, заботливых прикосновений ко лбу, поглаживания волос. Когда она открыла глаза, перед ней присевший на корточки Олег внимательно на нее смотрел.
- Ди, ты в порядке? – тихо спросил он уже тоном адекватного человека, без признаков действия препарата.
- Да. А ты? Я уснула? – ели спросила от озноба и сухости во рту она
- Угу. – Он встал и только тогда были заметны мурашки по телу, находящемуся в состоянии озноба телу.
Встав он закрыл отверстие канализации, включил сначала горячую воду, переключив смеситель на душ, попробовал температуру тыльной стороной ладони, на сантиметр повернул кран холодной воду, снова проверил и направил струю невыразимо комфортной температуры сначала на Диметру, потом на себя, потом на нее, инстинктивно закрывшую глаза. Наконец озноб отступил, возможным стало открыть рот навстречу, хоть и теплой, но влаге, способной устранить навязчивую сухость, и вода полилась плотными струями по ее лицу, лаская плечи и грудь.
- Согрелась?
- Еще как.
- А кто-то рассказ обещал…
- Хорошо.
- Я весь во внимании. – Олег посмотрел на ее руку. – След от укола через недели две пройдет.
- Меня беспокоит Андрей, - грустно посмотрела на Олега Диметра.
- Красивый? – не мог скрыть ноток ревности он, прищурясь и гордо вскинув волевой подбородок.
- Нет. И потом… Субъективная оценка внешнего вида клиента – критерий непрофессионализма.
- Ну ладно-ладно. Что с ним? Я все-таки должен представлять человека, засевшего в твоем активе.
- Андрею сорок два года, рост до ста семидесяти, плотного телосложения. Он суицидален.
- А причина? Может, я слишком архаичен, но рассказывающие о том или ином действии вряд ли когда его совершают.
- Он видит причину сложившейся проблему во мне..
- ****утый, - ехидно заметил он.
- Он считает, что я могу достать ампулу препарата для вводного наркоза.
- Хм. Отправь его в аптеку за каплями, - пожал плечами Олег.
- Я боюсь за него.
- Моя ты милая, обо всех заботишься, а они *** на тебя кладут. – Олег приблизился к ней, обеими руками зачесав ее волосы назад, чтобы ее глаза были направлены в его. – Запомни, ни один мудила не заслуживает траты твоих нервов.
- Страшно за него.
- Разве иррациональный страх не критерий непрофессионализма? – шутливо перефразировал он.
- Андрей завтра… Теперь уже сегодня придет на прием, а я не знаю, не знаю что ему сказать.
- Ты неисправима. Пошли спать, завтра нам надо отработать, хоть кое-как дотянуть до вечера…
- А потом?
- Суп с котом и маленькой собачкой, - рассмеялся Олег с неподражаемым блеском в глазах. – Рецитал. Забыла?
- Забыла, признаюсь. Я стала жертвой собственного закона, Закона Забытого Вечера.
- Пошли уж, маленькая изобретательница законов, - потянул ее за руку, поднимаясь, он.
- Пойдем, - увлеклась за ним она. – Милый, а ты играл когда-нибудь в Книгоедский флэшмоб?
- Ха-ха. Ты, по-моему, пересидела в интернете, - рассмеялся в ответ Олег, присев на кровать.
- Олежка, ну это способствует засыпанию…
- Ладно, зай, - согласился он. – Кто выбирает первопопавшуюся книгу?
- Ты.
- Так и знал. – Олег встал с кровати. – Но предложение выберешь ты.
- Хорошо, - кивнула в ответ Диметра.
- И озвучишь.
Олег с закрытыми глазами подошел к озаренному тусклым светом стоящей на письменном столе лампы книжному шкафу, выбрал первопавшуюся под руку книгу и прочел название слух:
- Эрих Фромм. «Душа человека»
Диметра взяла ее, открыла строго на странице сто двадцать три и, чеканя каждое слово, прочла третье предложение, звучащее:
- «У примитивных племен или родовых групп речь может идти о паре сотен членов; здесь отдельный человек еще не является “индивидом”, он объединён со своей кровнородственной группой посредством “первичных связей”, которые еще не могут быть разорваны».
- Вот это я выбрал, - задумчиво возгордился собой Олег.
- Дорогой, ты гений.
- Да уж, - хитро прищурился он. – Твой возбужденный гений.
- Не знала, что старина Фромм оказывает возбуждающее действие, - заигрывала в ответ она.
- Не Фромм! Меня возбуждают только девушки.
- А какие именно? – не унималась Диметра.
- Знаешь, такие милые-милые девушки с озорными-озорными глазами, любящие задавать вопросы, от которых я весь взмокаю, к которым бежишь со всех ног с работы и когда приходишь – все в первый раз как будто: смотришь и не можешь наглядеться. Ну а тебе какие нравятся парни, Ди?
- Знаешь, такие милые-милые, - сначала передразнила она, после чего перешла на более серьезный тон, от которого ее пальцы стали влажными и обозначились едва заметной дрожью. – Мне нравятся парни темноволосые, с очень правильными чертами лица, узкими плечами, худощавым-худощавым телом с такой демонической вселенной в глазах, от огня которых зажигается мир, в пламени страсти душа прогорает без остатка; у которых огонь, внутренний огонь, внутренняя энергия, внутренний ток обладает настолько высоким вольтажем, что идешь вместе и успокоением осознаешь, что не страшно стать обиженной; энергией, от которой достойнейшие воспламенятся идеями, а обидчики даже не посмеют меня обидеть.
- Мое тело редко кому нравилось, - покраснел Олег словно ребенок. – Питался как все, но никогда не полнел. Даже мама один раз упрекнула, что я тонка и просвечиваюсь на солнце как фарфоровая чашечка.
- Ты прекрасен, Олег, прекрасен.
- Наверное, ты со всеми своими клиентами так же красноречива, а они сидят, уши развесят.
Хотя Олег и не назвал психами людей с психологическими проблемами, но в его пренебрежительном тоне слышалось именно это.
- Ну, зай, ну не начинай опять, - пыталась уговорить Диметра, зная горьким опытом как ревность обычно приводит на чистую голову к скандалу в штатном режиме, к алкогольному бреду ревности – на пьяную, при чем она и сама была грешна этим. – Я же не устраиваю тебе сцен, видя все эти кучи конфет, шоколадок. Да половина района специально жжет пальцы о Сковородки только для того, чтобы ты перевязку им сделал, а чем вы там еще занимаетесь, а?
- Ди, не говори ерунды. Во-первых я на работе поуши в бюрократии, перевязки сестра делает – во-вторых. И потом… Сама посуди: раскройся я на работе – тут же уволят. Мы как-то ехали в метро с девушкой, бухие, вмазанные и целовались конечно, а нас смотрели как на каких-то некрофилов. А вот чем вы там занимаетесь, оставшись один на один – об этом остается только догадываться - успокоительно провел ладонями по плечам Диметры Олег.
- Прости, я люблю тебя, - по щекам Диметры покатились слезы. – Мы там ничем, кроме консультирования не занимаемся, в отличие от вас – медиков. Я читала и DSM-V, и МКБ-10 – там же при желании у любого человека можно установить тот или иной диагноз.
- Конечно, классификаторы болезней и медико-экономические стандарты для того и изобретают, чтобы нам с тобой было на что поесть, на что выпить и на что сходить, но посмотри сколько вылеченных, сколько довольных пациентов - экономика и медицина сливаются в экстазе. А что делаете вы? Вы вообще убеждаете человека в наличии у него не существующей проблемы и пытаетесь ему помочь несуществующими методами. Знаешь, что раньше называли транквилизатором до того, пока гениальнейшие умы химиков не изобрели препараты, которыми они впоследствии стали называться? Стул, к которому насильно привязывали абсолютно здорового человека, убедив в несуществующей проблеме и в том, что полное лишение движения ему якобы поможет. И это придумали твои коллеги! – Олег повысил голос.
- У тебя что-нибудь осталось? Иначе, сейчас в домашних тапочках до круглосуточной аптеки дойду.
- Осталось. Успокойся, никуда идти не надо – у нас с тобой все есть. Просто, не рассуждай о том, чего не знаешь. Ты не сидела на приеме. А прием – это: карту больного заполни, талон амбулаторного пациента со всеми твоими «любимыми» шифрами по МКБ заполни, рецепт заполни, направление заполни.
- А мы, по-твоему, розы нюхаем? Ты не знаешь, что это такое, когда тестируешь клиента, а сама при этом в таком состоянии, что тестируй кто-нибудь меня – я бы Кэттелла, Личко, Спилбергера завалила, а потом идешь домой и все их проблемы не выходят из головы. Хочу вмазаться.
- Тут чуть-чуть осталось. Может в нос? – прокручивал меж тем он в голове ничего не говорящие фамилии.
Диметра имела в виду психологические тесты – опросники, которые ей приходится применять на работе. Кэттелл - это тест на сто восемьдесят семь вопросов, представляющих в себе шестнадцать шкал позволяющих оценить степень выраженности основных факторов личности. Тест Личко выявляет тип акцентуации. Спилбергер служит для выявления уровня тревожности.
Вдохнув оставшееся вещество Диметра легла рядом с Олегом, стараясь прижаться к его телу, родному, теплому телу.
Вечером следующего дня апартаменты Рецитала не обрадовали ни чем новым. Доносившийся из кабинеты Веры Сергеевны крик заставил Олега и Диметру притормозить возле приоткрытой двери.
- Он должен был быть на моего брата похож, а Вы мне кого подсунули?! – раздавался грубый мужской голос.
- Аристарх Леонидович, успокойтесь, - хорошо узнаваемым гипнотически тихим голосом ответила Вера Сергеевна. – Вы же сами его выбрали.
- Я не выбирал! У этого молокососа хоть нормальные мужики были? И ли он только сидел, на Тома Круза дрочил?
- Я конечно понимаю: работа госчиновников очень нервная, но я Вас в последний раз прошу успокоиться или буду вынуждена вызвать охрану.
Не успела Вера Сергеевна договорить фразу как двое мужчин-культуристов в черных костюмах вбежали в ее кабинет. Тем временем Вера Сергеевна медленно встала со стула, подошла к висящей на стене картины с изображением морской волны, отодвинула ее, обнажив массивную дверцу сейфа, по памяти ввела код на клавиатуре электронного замка. Сейф был разделен на три полки: на верхней лежали аккуратные пачки с валютой и рублями, всю среднюю полку занимал белесостью своего содержимого напоминавший расфасовку магазинного сахарного песка целлофановый пакет , на нижней лежали паспорта всех обитателей Рецитала и множество другой документации.
- За счет заведения, - сквозь зубы сообщила она, поставив пакет на свой рабочий стол перед Аристархом Леонидовичем.
- Вот он! Он похож! – воскликнул Аристарх Леонидович, показывая пальцем на одного из охранников.
- Но… Наша служба безопасности не оказывает интимных услуг.
- Они мне сейчас оба окажут! Эй, ты! Сдери с меня брюки! Отсоси у меня!
- Да усвойтесь же!
Аристарх Леонидович, одетый в строгий серый костюм, побуревши от злости развязал узел, насыпав щепотку серовато-белого вещества ей на стол, достал из кармана упакованное в фирменный конвертик лезвие, измельчил им вещество и, вульгарно нагнувшись, вдохнул буквально все.
- Э-э-э-м-м-м… Сколько времени до начала пленарного за-а-а-а-а-а-се-е-е-е-дания? – вяло протянул он.
- Вот видите. Ни нам, ни Вам не нужны проблемы, - еще более спокойным тоном заключила она. – Ребята, отведите его до машины и проследите, чтоб корочку неприкосновенности по дороге не посеял.
- Отведем, по-армейски сухо ответил один из охранников. – А его олухам-то что сказать?
- Что наличность из его кошелка взяли строго по тарифу оказанных услуг. Водителю скажите, пусть по ТТК его покатает, круги понарезает. Не появляться же ему в таком виде жене и детям.
- Здравствуйте! – Олег, держа Диметру за руку, вошел в кабинет.
- О-о-о, здравствуйте-здравствуйте, - перевела дух Вера Сергеевна.
- Здравствуйте, - растерянно вторила Диметра.
- Наконец-то!
- Да мы сами рады, что до Вас добрались.
- Угощайтесь, - пододвинула Вера Сергеевна пакет с белым веществом. – Снег свежий, партия только вчера пришла.
- А можно воды? – робко попросила Димера, едва раскрывая слипавшийся от жажды рот.
- Ноль пять без газа, – скомандовала Вера Сергеевна по телефону.
Спустя некоторое время появился один из тех охранников и протянул бутылку минералки Диметре. Чувствуя дикую жажду, сухость во рту от которой слипались губы настолько что нельзя было вымолвить и слова, она открыла бутылку, но сама пить не стала, а заботливо протянула ее Олегу. Он жадно выпил половину и передал умирающей от жажды Диметре.
- Вера Сергеевна… - Вбежал запыхавшийся второй охранник.
- Ну что там еще? – Снисходительно просила Вера Сергеевна.
- Этот горе-депутат Патрикеевну разбил!
Патрикееевна – так все обитатели Рецитала в шутку называли очень красивую статую девушки, стоявшую на ресепшене.
- Что-о? – От ярости она резко встала. – А куда вы смотрели? Да ладно вы! А Игорь опять уснул за монитором?
- Вера Сергеевна, - виновато начал он. – Система видеонаблюдения уже неделю не работает, ребята что только ни делали, а сообщение о переполнении жесткого диска отображается вновь и вновь…
- Так купите новый! И вообще.. Вы что, не видите? Я занята.
- Да мы уже третий винчестер на сервере меняем, а результат – ноль.
- Может это Троян? - своим высоким голосом робко вставила Диметра.
- Кто-кто? – Недоуменно на нее посмотрел охранник.
- Покажи ей, где у нас серверная, - Вера Сергеевна села, провела в попытке успокоиться руками по своему лицу. – И не оставляй без присмотра, а то у нас тут не только Аристарх Леонидович бродит.
Серверная комната находилась, как ей и полагалось, в подвальном помещении. Увидев масштабы оборудования Диметра потеряла дар речи о того, что ей тогда довелось посидеть за столь мощным компьютером.
- Давай, сделай ту что-нибудь так, чтобы все работало. Пиво будешь?
- Неа.
- Ну что? – Спустя час спросил допивавший вторую банку пива охранник.
- Что и требовалось доказать, - начала Диметра. – Это вирус. Вместо пространства на жестком диске для файлов с камер наблюдения, оно было занято файлами вируса. Теперь все будет работать как надо.
- Спасибо тебе.
- Да ладно..
- Дорогу найдешь?
- Ага.
Поднявшись из подвала Диметра направилась к кабинету Веры Сергеевны, дверь которого была снова приоткрыта и ее голос был отчетливо слышен:
- Ты же помнишь все, что между нами было?
Здесь Диметра не выдержала бьющего через край разумных пределов любопытства и одним глазком заглянула. Зачастую удовлетворенное любопытство – подслушанная и подсмотренная информация – его полноправно можно сравнить с оргазмом.
- Да, помню. – Олег остановил руку Веры Сергеевны, скользящую с его щеки нежно по его шее. – Но… Вер, ты же знаешь, что я с Диметрой, а у тебя есть Карина. К чему ворошить прошлое?
- С каких это пор тебя стали интересовать подделки, Оля? – Зная, как сильно может разозлить Олега обращение в женском роде или по женскому имени, спросила Вера Сергеевна, приближаясь все ближе и ближе. – Неужели твой недопарень-недодевушка идет хоть в какое-то сравнение со мной?
- Я не позволю говорить о Диметре в таком тоне.
- Ты бы себя слышала, - покачиваясь, вялой походкой она приближалась все ближе и ближе.
- Не позволю.
- Вспомни *** своего отца. Бьюсь об заклад, ты и его кормила байками вроде «мой первый парень… умер от передозировки».
- Диметре такие подробности моего гребаного «детства» знать не обязательно.
В ответ она прижала Олега к стене, резкими решительными движениями проделывая сквозь путаный лабиринт одежды тернистый путь к отвечающей по обыкновению всегда торчащим соскам набухающими еще сильнее ее прикосновениям, и спустя миг брюки Олега канули куда-то в небытие. Его тело, его идеальнейшее тело могло вызвать возбуждение даже у стен, бездушных, бесполых, бескровных, бестелесных стен; спокойно смотреть на мальчишеский бюст, подтянутую и скрывающую только кости скелета кожу живота, тонкие как змеи ноги, казалось, не могли даже стекла, практически запотевающие от его красоты, от его красоты оживающие статуи, от его красоты оживающие картины, висящие на стенах и, казалось, еще миг и изображения сойдут с них и начнут мастурбировать.
Обычно психика человека в ответ на травмирующие ситуации имеет обыкновение выстраивать либо защитную (маниакальную) триаду, либо защитный дуализм, биполярность когда левая часть Диметры хотела продолжать и продолжать наблюдать, во все глаза вкушая мед зрелища, во все уши вслушиваться в сладкий-сладкий мед их страсти, обеими руками дотрагиваться до своих гениталий или подождать пока возбуждение достигнет апогея и коитуса можно достичь без каких-либо прикосновений; правая же часть Диметры хотела плакать, убежать оттуда, закрыться в шкафу и плакать от того, что Олег принадлежал не только ей. Ватные ноги не слушались, она отступила назад: стачала один шаг, потом другой – уже противоположный конец коридора.
- Вам плохо? – флегматичный мужской голос показался Диметре очень знакомым.
Где она могла слышать его раньше? Подняв глаза она увидела ровно стоящего высокого мужчину в черных туфлях, в идеально подчеркивающих стройные ноги черных брюках костюмного типа, идеально сидящей на нем голубой, подчеркнутой красным галстуком рубашке. В этом красивом мужчине лет пятидесяти на вид она узнала появлявшегося во многих телепрограммах известного психотерапевта.
- Нет, терпимо, - трясущимися губами ответила она.
- Да вас трясет, - прищурился он.
- Уже нет, - улыбаясь Диметра шагнула назад.
- Мой голос всегда успокаивал…
- Вы в жизни еще более спокойный, чем по телевизору.
- Ты гей? – невзначай спросил психотерапевт.
- А жаль. На тебя с другого конца коридора смотрит очень красивый молодой человек.
- Пошли, дорогая, - взял ее Олег за руку, говоря тоном родителя вытаскивающего из песочницы свое перемазавшееся в грязи чадо. – Вечно ты во что-то вляпаешься.
- Да мы разговариваем, просто разговариваем. – Она посмотрела на обалдевшего психотерапевта.
- Пошли. Мы тебя потеряли. – Олег поправил растрепавшиеся волосы.
- Молодец. – Вера Сергеевна сидела за столом, измельчая белые полугранулы в порошок. – Мне уже сообщили. Наконец-то система видеонаблюдения работает как надо.
- Ерунда. Это был вирус.
- Отсыпь себе сколько считаешь нужным.
Привычная дорога прошла в абсолютно ничего не выражающем молчании, даже когда автобус мирно подъехал к стоящей неподалеку от дома автобусной остановке, а Олег, стандартно гремя ключами, отрыл входную дверь, плавным жестом нашел в кармане пластиковую тубу от снотворного с находившимся внутри гранулообразным порошком, поставил на стоящую возле входной двери тумбочку.
- Зай, налей по Мартини, а в душ по-быстрому, - вдруг прервал тишину он.
- Оставишь меня одну на кухне?
- Диметрочка, сладкая моя Диметрочка, ты же дома, у нас дома. Здесь тебя никто не обидит.
За закрытой дверью ванной раздался волнующий звук льющейся воды, нежный ласкающий звук. В холодильнике, подобно расположившемуся на постилке верному псу или мирно устроившейся на подушке сонной и в тоже время любопытной кошке располагалась на полочке в двери наполненная на две трети вожделенная светло-зеленая бутылка зелья под названием «Мартини Бьянко», чей букет аромата был сравним разве что с мочой Олега и прелесть вкуса с тем же самым – мочой Любимого человека. Да-да, именно Любимого, ведь ее вкус, ее запах, ее цвет, ее плотность невозможно спутать ни с чьими другими, порой начинает казаться знакомым каждый слепок почечных канальцев, все цилиндры, кетоновые тела. Когда Диметра стала взрослеть и ее наконец-то перестала купать мать и постоянно учить как надо правильно мыться она несколько часов подряд могла лежать в ласкающей воде горячей ванной, потом спустить уже полуостывшую воду и, лежа во всю длину, писать себе на руки, нюхать свою мочу, пробовать на вкус, умываться ею, сквозь слезы думая о том, неужели не найдется человека которому бы так тоже нравилось и нравилось бы это делать вместе.
«Теперь нас двое», - так она всегда про себя радовалась встрече, встрече с Олегом.
Наполнив бокал и выпив залпом Диметра налила два.
- У-ух! Я чист, бодр и весь твой, зай. – Олег стоял абсолютно обнаженный и вытирал так грубо, так по-мужски волосы полотенцем.
- Дорогой мой, - прижалась к его горячему от душа телу она.
- Дорогая моя, - инстинктивно ответил объятьем, крепким заботливым объятьем он и продолжим шутливым тоном. – Кажется, кто-то пропустил рюмочку без меня. Ах ты бессовестная!
- Потому что кто-то отправился в душ без меня.
- Извини, зай, - снова стал серьезным он. – Я должен был смыть горечь дня.
- Горечь? Ты же любишь ее.
- Кого? Верку? Я ее боюсь.
- Нет, любишь, и любишь больше меня.
- Какой же ты ребенок. – Он нежно зачесал обеими руками ей волосы назад. – У нее руки в крови по шею. Я боюсь ее.
- И поэтому спишь с ней?
- Ты все видела? – Олег сделал три глотка Мартини, предугадывая истерику Диметры.
- Расскажи о своем отце, - предложила она.
В пугающих ситуациях Диметра всегда пятилась назад, Олег же сделал шаг вперед, поняв что отпираться нет смысла.
- Хорошо. История за историю. Пошли в ванную.
Не чокоясь в тот вечер они допили Мартини, Олег по дороге в ванную взял пластиковую тубу с порошком, размельчил на зеркальце пудреницу, протянул Диметре, и когда оба вдохнули Волшебного Порошка и уселись по противоположные стороны ванной, первой начала Диметра.
- Не смотри на меня так. У нас же не может быть секретов, - начала она, чувствуя прямое действие вещества, выражающееся в приливе сил и бодрости в сочетании в повышением общительности. – Однажды я скачала видео с заманчивым названием Tender Touches, в котором две очень красивые девушки, у одной из которых грудь прямо как у тебя, шли по нудистскому пляжу и, приземлившись, ласкали друг друга, эротично целуясь. Естественно я не могла сдержаться, мы мастурбировали будто в унисон друг друга, когда меня застал отчим, устроил скандал.
- Отчим – это ерунда. Вот меня однажды в школе застали на перемене. Вдоволь погонявшись по школьному коридору мы с одноклассницей пошли в туалет, не заперли за собой дверь, просто стояли, целовались, а мальчишки – те которые были нормальными – любили за нами подглядывать, заранее дома вырезав из брюк карманы. А один, державший в страхе всю школу, увидев это так заорал:
«Лесбухи! ****ые лесбиянки».
- В этом нет ничего страшного, зай.
- В это-то нет. Страшное началось потом. Ее выбросили из окна, а меня завели в мужской туалет, раздели до гола, разорвали на мне всю одежду и стали…
- Миленький, они тебя изнасиловали?
- Нет, они испражнялись на меня, плевали мне в лицо, размазывая каловые массы по всему телу. А знаешь, что самое странное? Я не испытал ни чувства страха, ни чувство унижения, не плакал – меня это дико-дико возбудило. Вид анусов перед лицом, фекалии. Я тогда почти что кончил…
- Что же ты раньше не рассказал? – Диметра сжала руки Олега в своих.
- Зай, я был уверен… Ну… Ты такое Московское растение, которое всю жизнь все любили… Я боялся, вдруг ты не захочешь жить под одной крышей с извращенцем.
- Что ты. – Диметра перебирала его пальцы. – И я далеко не подарок. Когда ты, вечно веселый и вечно пьяный, дал свой адрес – вот тогда я все поняла. Это на всю жизнь.
- На всю – на всю? – заметно повеселел Олег.
- Абсолютно.
- Ах, ты мое маленькое чудушко.
- Нет, я твой стул.
- О-о-о, мебельная тематика.
- Зай, а давай на эту ночь я буду твоим уютным креслом? – предложила Диметра, скрестив руки на своих гениталиях.
- А может моим покорным сортирчиком?
- Да. Да.. Да… Ты сядешь на меня, сначала пописаешь, потом испражнишься, а я буду натираться всеми твоими выделениями – мочой и каловыми массами.
Диметра присела на край ванной, обжигающий своей остывшестью край ванной. Олег, нашедши опору рукам в ее коленях, чуть присел и вот – вот она долгожданная струйка.
- А теперь нагнись и слизывай! – приказал он. – Я хочу, чтобы ты вылизала всю ванную дочиста, рабыня!
Ах, как он сладок – этот незабвенный вкус.
- Хорошо, мой господин!
Вид абсолютно сухой ванной не мог не обрадовать, но Диметра жаждала большего, снова импровизированная смена ролей. Аккуратно разжав его пальцы Диметра расположила их бережно вокруг своей шеи и чуть-чуть сжала.
- Подожди-подожди, - оторвал руку Олег. – Тебя заводит удушье, но так это не делается.
- А как? – удивилась Диметра.
- Придумывается система обозначений. Когда у тебя зажато горло ты же сможешь сказать, зеленый тебе или красный. Помнишь, когда Терминатора низвергали в пучину расплавленного металла? Сделай такой жест. Покажи класс.
- Так? – Диметра выпятила большой палец правой руки.
- Левой рукой.
- Правильно. И вот если мне усилить удушье – ты потихоньку опускай палец против часовой стрелки. Если достаточно – поднимай назад.
- Целая наука.
- А чего ты ожидала? Это же асфиксия.
Диметра подняла в тот вечер палец левой руки, правую на свои гениталии, а Олег в унисон ее опускающемуся пальцу стал сжимать руки вокруг ее шеи, сжимать медленно, заботливо и аккуратно, в связи с чем сила ее полового возбуждения была сравнима с силой белых вспышек, мелькающих за закрытыми глазами, то рассеиванием бросающими в океан непроглядной темноты, то вновь взрывающимися звездами, уносящими сознание в бесконечные просторы космоса. Чувствуя приближение оргазма, усиливающееся оргазмом мастурбирующего Олега Диметра поставила палец вертикально, он разжал руку – вот оно, возвращение в реальность.
- Как же ты сладко кончаешь, моя милая Диметрочка!
- Не слаще тебя, дорогой.
- Как же я тебя люблю.
- А я тебя не просто люблю – я тебя обожаю.
Олег взял ее руку и слизал языком не успевшие высохнуть следы любви, когда из комнаты раздалась незатейливая мелодия его телефона.
- Кто-то СМСку прислал, - сообщил он. Пойду, прочту.
- Не уходи, давай побудем еще вместе.
- Мы и так всю жизнь будем вместе, - вставал из ванной он.
- Мне плохо. Приезжай на площадь Гагарина, - гласило сообщение с номера Веры Сергеевны.
- Что произошло? – быстро написал в ответ он.
- Позже объясню. Мне плохо.
- Любимая, там что-то у Веры стряслось, съезжу к ней и приеду, - вернулся он в ванную будучи одетым.
- Вот как…
- Я скоро вернусь, - посмотрел он в ее готовые заплакать глаза.
- Ладно…
Городской транспорт двенадцать часов ночи еще ходил, и троллейбус быстро довез Олега до места.
- Ты чего, Вер? – Олег понял по внешнему виду Веры Сергеевны состояние находящего в алкогольно-наркотическом опьянении человека.
- Я хочу тебя… В машине…
- А дашь мне ключи от этой милой желтой девочки покататься? – Олег посмотрел в сторону ее очень красивого желтого Феррари. – Помнится, кто-то мне доверенность оформить обещал.
- Ключи? Доверенность?! Чтобы ты гоняла со своим Димой?
- Ага. А то, понимаешь, навыки вождения теряются.
- Оля! Посмотри на свои зрачки, ты же до первого поста только доедешь.
- Это ты на свои посмотри.
- Я хочу тебя прямо на асфальте. Раздень меня! Что, тебе лучше быть развлечением для инфантильного избалованного ***ка?
- Вер, прекрати хабалить. Диметра меня любит и я ее люблю.
- Любит?!
- Да, любит. Сейчас я тебе это докажу. Дай ключи.
- Подавись, - протянула ключи от машины Вера Сергеевна.
- Диметрочка, ты не спишь? – Позвонил ей Олег.
- Нет конечно.
- Слушай, тут темно на улицы конечно, но ты не обращай внимания. Приезжай на площадь Гагарина.
- Но Олег…
- Приезжай.
- Чего ты задумала, Оль?
- Разогнаться и. Бах-бах обо что-нибудь. И Диметра со мной сядет без принуждения, а нет – вот тогда я досталю тебе удовольствие прямо здесь.
- Оля, больна. Ты хоть понимаешь свою болезнь? Ты рехнулась. Рех-ну-лась!
- Не называй меня так. Я Олег.
- Держи свою доверенность.
Прохладный воздух ночной Москвы навеивал тяжелые мысли. Словно перед казнью Диметра, грустно опустив голову, ехала в пустом троллейбусе, и предчувствие казни заключалось в ее предположении будто это их последняя встреча.
«Олег наверное скажет собрать вещи, будет мучительное возвращение домой к родителям, конец самостоятельной жизни», - думала Диметра, услышав свою остановку.
Поодаль в свете фар очень красивого спортивного автомобиля стояли и выясняли отношения Олег с Верой.
- А вот и Диметрочка, - обрадовался Олег. – Смотри, какая у нас теперь машиночка! Теперь она наша.
- Олег, - от удивления действие порошка сразу же прекратилось. – Я и не знала, что ты умеешь водить машину.
- Это еще не все мои таланты, - сквозь смех ответил он и открыл дверь. – Покатаемся?
- Конечно, - оторопела Диметра.
- Только учти – это будет наша первая и последняя поездка. Я решил свести счеты с жизни именно так: разогнаться до двухсот и врезаться. А у тебя есть выбор: поехать со мной в последний путь или остаться, вон, Веру Сергеевну утешить.
Без раздумий Диметра села в машину и захлопнула за собой дверь.
- Что ж, погоняем, но у тебя еще есть выбор – ты можешь выйти, - снова предложил садящийся за руль и заводящий мотор Олег.
- Я уже сделала свой выбор, - совершенно спокойно ответила Диметра.
- Знаете, что… - Вера Сергеевна фамильярно показывала пальцем то на него, то на нее. – Вы оба больные люди. Вы психи!
- За то ты психически здорова, - оскорбился Олег, поднимая стекло.
- Развлекайтесь, детишки, - бросила в след она.
Олег знал, что неподалеку ведутся дорожные работы, стоит предупреждающий знак, а рядом наверняка стоит груженый горячим ароматным асфальтом Камаз, поэтому он, вырулив на Ленинский проспект, выключил фары и нажал на газ. При характерном звуке колес машина разгонялась очень быстро, настолько быстро что огни, яркие огни желтого ночного города смешивались воедино и перед спокойным взглядом Диметры, привыкшей всегда смотреть собственной смерти прямо в глаза открылась картина дорожных работ: одетые в светоотражающие костюмы люди обыденно разравнивали ароматный, горячий, еще дымящийся асфальт от середины и по краям нанесенной отбойным молотком раны дороги – симметричной ямы, - а возле стоял груженый асфальтом огромный Камаз со включенными фарами, на который Олег и направил машины. Казалось, исход близко, но почему? Почему Олег решил сделать это именно сейчас? И вдруг она – нелинейная неожиданность, выразившаяся в ту ночь в страшном визге, незабываемом визге тормозов. Машина остановилось на расстоянии от Камаза меньше метра.
- А теперь объясни, - серьезное лицо Олега выражало недоумение. – Зачем ты ко мне села?
- Я не могла поступить иначе. Это был единственный выбор.
- Ерунда. Выбор есть всегда.
- Нет, не всегда, - в такие моменты Диметру переспорить было не под силу никому. – Например, сажают тестируемого, дают алфавит (кириллицу) и просят выбрать одну букву. Тестируемый же не выберет ни буквы с эй до зи, ни с алеф по вет, а от а до я, потому что других там нет.
- Ты знала, что я этого не сделаю. Захоти я умереть – я бы никому об этом не сказал, а посадив тебя рядом я бы никогда тебя не убил. Признавайся, ты же у нас психолог, обо всем заранее догадываешься.
- Нет, я поехала с тобой без всякой задней мысли. Я вспомнила, как ты рассказывал о нежелании умирать от страрости.
- Ди, я бы никогда тебя не убил. Во-первых, я тебя люблю, а во вторых этого бы не пережила твоя мама.
Разговор прервал стук в окно со стороны Олега. Он нажал на кнопку стеклоподъемника, стекло опустилось.
- Ты охуел в натуре??? – Гипотетический водитель Камаза был явно в бешенстве.
- Да, малость не рассчитал, - ответил Олег, поднимая стекло.
- Да оставь ты их. – раздался голос кого-то из рабочих. – Эта современная молодежь обкурится и считает правила писаными не для них.
- У тебя что-нибудь осталось? – Олег дал задний ход, вырулил обратно на почти что пустой от машин проспект и уже со включенными фарами ехал с разрешенной скоростью.
- Совсем чуть-чуть, - порылась в своей сумочке Диметра.
- Как?
- Должна же я была не скучно коротать время.
- Ладно, сейчас в дежурную аптеку заедем, - Огни аптеки как раз и показались на горизонте.
- Тут темно, так что сиди пока тут, а я волшебных капель куплю.
- Хорошо, дорогой мой.
Олег хотел было нажать на кнопку звонка возле окошка круглосуточной дежурной аптеки, но происходящее внутри действо заставило его чуть подождать. Внутри находились две молодые девушки в фирменной аптечной одежде, страстно обнимались и сладко-сладко целовались. Пересилив себя он все-таки нажал на кнопку и сказал оторванной от сладких губ коллеги девушке:
- Капли, пожалуйста, и две инсулинки.
Тем временем Диметра разбиралась с магнитолой, нащупав у себя в сумочке диск одного из своих любимых музыкальных проектов, пишущих музыку в стиле psy-trance – это конечно же были Paranoic Sensations. Нашедши на диске их прекрасных трек под названием Ritual Drugs она откинулась на сидении и в буквальном смысле этого слова утонула в их прекрасной электронной музыке.
- Молодец какая, - похвалил Олег, сев и закрыв за собой дверь.
- Купил, зай?
- Угу. Вот, убери шприцы к себе в сумочку – вены мы сегодня тормошить не будем. Приготовь носик.
Диметра повернулась к нему, в готовности принять волшебного зелья чуть запрокинув голову назад. Олег медленно скапал ей ровно половину пузырька, остальное почти струей влил себе в нос и потянулся в карман.
- Сейчас Верке напишу, как она добралась и поедем домой.
Вскоре на сообщение пришел ответ, на который Олег резюмировал:
- Ну и отлично. Ее любитель плющевых мишек приехал и забрал.
- Любитель плющевых медвежат?
- Да, ее муж. О-о-о, про медвежат – это давняя история, но я не уверен хотела бы ты ее услышать. – Голос Олега становился заторможенным, а чудесно желтые огни ночного города находили приют в отражении его неотразимых глаз.
- Почему же? Мне все связанное с тобой интересно.
- Нет, не со мной. Ладно. Дело было так. Жила-была в лихие девяностые простая семья: муж, ожидающая ребенка жена. Ничего не подозревая они пошли в ближайший магазина купить своему будущему ребеночку пеленочки и распашоночки. И тут она попадает под автоматную очередь одной из двух пересекшихся из-за передела сфер влияния организованных преступных группировок. После неудачной попытки суицида молодой журналист на могиле своей жены и не родившегося ребеночка поклялся во что бы то ни стало отомстить. Он начал журналистское расследование, спустя год вышел на Ньюхэйвэн (так раньше назывался Рецитал), скопил определенную сумму денег. Дело в том, что Верка в то время была элитной, самой высокооплачиваемой девочкой того заведения, мечта любого геронтофила, и, понятное дело, с зарплатой простого журналиста подобраться было не реально. Сняв ее он выяснил, что тогдашнего босса она не просто ненавидела, а мечтала управлять его элитным салоном интимных услуг. Так же он узнал, что это именно его люди убили жену. Они начали с малого и за один день: сначала Верка в упор застрелила их казначея, выгребла все деньги из сейфа, журналист расстрелял в упор босса, но сам при этом получил ранение в голову от его охраны. С того момента он не то, чтобы не смог заниматься сексом, а мог получать оргазм только исключительно от старательного облизывания плющевых мишек и искусственной шерсти других детских мягких игрушек. Потом дела у них пошли в гору, заведение стало называться Рецитал и приносило им несметное богатство наравне с продажей волшебных порошков.
Парковка, звон ключей, Олег зашел первым, Диметра за ним заперла дверь и посмотрела как он медленно пошел в ванную.
- Я налью нам Мартини?
- Диметрочка, а руки помыть? Мы же с улицы пришли.
- Сейчас помою.
Налив бокал она нашла Олега в спальне, мирно сидящим на кровати, смотрящим в окно и улыбающимся своим мыслям.
- О чем задумался? – Диметра любила иногда говорить его словами.
- Напугала! – вздрогнул он. – Зашла так тихо, прямо как привидение.
- Держи, - протянула она стакан, села рядом, и не столько обняв, а сколько прижавшись к нему.
- Моя ты прелесть, - инстинктивно ответил объятьем на объятье он. – Я думаю вот о чем. Как бы хорошо сбежать ото всех них, сбежать с тобой инсценировав нашу смерть. Искать нас не будут, разве что твои родители, да жалко мне их, а так жили бы в дали ото всех в доме посреди леса.
- Как романтично. – Диметра сделала несколько глотков из бокала Олега и передала обратно. – А что мои родители? Ну поплачет мама, ну утешит ее отчим.
- Дим, - серьезно прервал Олег. – Они тебя любят. Ты бы видела, какие твоя мама пишет сообщения мне в социальной сети?
- Какие?
- А такие, что забыла как ты выглядишь. Все приглашает и приглашает нас в гости.
- Зай, я хочу жить самостоятельно и с тобой, а не с ними.
- Ну Диметрочка, ну пожалуйста, - Олег просил тоном маленького мальчика, просящего купить мороженое. – И потом… Мы одиннадцать лет вместе, а я даже с твоим отчимом не познакомлюсь ни как; а еще я до мурашек по телу мечтаю поспать на твоей кроватке, годами впитывавшей все твои соки до нашего знакомства. Давай в выходные съездим к ним? Покажешь свою квартиру.
- Ладно. Хорошо. Глядя в твои глаза отказать просто невозможно.
- Ах ты, ах Медуза!
- Воланд!
- Бешеная_матка!
- Кай_Крапивник!
Олег, не долго думая, поставил бокал на стол, привлек ее губы. О, как восхитителен поцелуй с ним – поцелуй вкуса Мартини Бьянко. Их диалог со стороны вряд ли кому был понятен, На самом же деле это была игра в чатовские ники.
- Я очень устал, - сказал Олег в ответ на расстегивание пуговиц рубашки и прикосновение к груди. – Погаси свет. Давай спать.
- Давай, - печально ответила Диметра не в состоянии оторвать взгляда от него, снимающего рубашку и брюки.
О, как же великолепна его грудь, чью практически идеально гладкую плоскость нарушали исключительно никогда не падающие, всегда торчащие соски. Просто смотришь и не можешь оторвать глаз.
Выключив свет, вторя Олегу, Диметра сняла остатки стесняющей одежды, ложась рядом с ним.
- А я новую игру придумал, - не мог уснуть он.
- Какую?
- Завтра узнаешь, а пока спи и пусть тебе снятся яркие эротические сны.
- Ты – мой лучший эротический сон, сон наяву.
- Я не сон, а живой и реальный.
- О, да… Живее всех живых и сексуальнее всех сексуальных.
- Ди-и-и, прекрати, а то я точно не усну. Давай поговорим на снотворные темы?
- У меня тоже сон не идет. А как называется такое состояние – сон с открытыми глазами?
- Сомнолентность. Это по твоей части как раз.
- Как лунатизм?
- Не-а. Это как шубообразка. Стоит вполне себе адекватный человек, занимается обычными для себя делами, а потом оп-па и впадает как в транс, спит с открытыми глазами стоя и даже видит сны. Уснула?
- Не-а, тебя слушаю.
- Расскажи о чем-нибудь.
- О! Сейчас мы стопроцентно уснем. Реши такую задачку. Предприятие может предоставить работу по одной специальности четырем
женщинами, по другой - шести мужчинам, по третьей - трем работникам независимо от пола. Сколькими способами можно заполнить вакантные места, если имеются четырнадцать претендентов: шесть женщин и восемь мужчин?
- Если мне не изменяет память, то одна тысяча шестьсот восемьдесят способов, дорогая. Это старая задача. Давай что-нибудь посложнее.
- Хорошо. Восемь рыцарей каждый год в установленное время собирались за круглым столом и устраивали общий пир. При этом они всегда выполняли одно условие: всякий раз у каждого рыцаря была новая пара соседей. Какое наибольшее число лет могли продолжаться подобные встречи?
- Доброе утро, моя принцесса.
- А сколько времени, мой Рыцарь? – сонно, сквозь зевоту спросила Диметра.
- Половина второго, зай.
- Что-о? Я же на работу опоздала!!! – мгновенно проснулась та.
- Диметрочка, успокойся. Сегодня суббота. У тебя все дни смешались в одну общую массу.
- Как хорошо, - расслабилась она.
Любопытные дневной свет, пытаясь пробиться сквозь песочного цвета шторы, падая на письменный стол тонкой полоской. Заведя руки назад и упершись ладонями в стену Олег потянулся и зевнул, потом еще раз, но уже окидывая в то утро взором кровать: тонкое летнее одеяло бесформенно оказалось упавшим на пол, простынь под Диметрой скрутилась в канат – и в этот момент его проникновенный взгляд нашел приют в мутных, полусонных глазах Диметры.
- Ну что, встаем?
- Милый, у меня нет сил стащить себя с кровати.
- Ничего, - резко поднялся с кровати он. – Сейчас ты у меня будешь бодрющей-бодрющей.
В противовес комнатному полумраку, на кухне дневной свет распластался во всей красе. Насыпав четыре ложки растворимого кофе, три ложки сахара в красную чашку Диметры и две без сахара в свою он, вернувшись в комнату, обнаружил стоящую перед приоткрытой шторой Диметры. Подкравшись тихо, как призрак, он подошел сзади, обхватил за талию нежно прошептав на ухо:
- Пошли, я сделал нам кофе.
Уличный термометр показывал стабильные сорок градусов выше нуля. Именно в такую жаркую погоду не зеленый или женьшенево-имбирный чай с соль могли вернуть силы, а горячий кофе с сахаром. С каждым глотком он возвращал к жизни, накрывая тело силой и сознание новыми идеями.
- Ну вот, Диметрочка, наконец-то у тебя загорелись глаза.
- Ага, зай. Ожила.
- А теперь можно и по гостям? – имел в виду поездку в ее родителям он.
- Можно, - чуть расстроилась она. – Только ты обещал новое развлечение
- Я помню, дорогая, - хитро улыбнулся он.
- Что ж, пойдем одеваться.
- Тебе лучше пойдет унисекс. – Шкаф с одеждой раскрыл все свое многообразие. – Вот, держи.
- А я одену песочные чиносы под темно-синие кеды и белую рубашку на выпуск со светло-синей вертикальной полоской.
- Тебе проще, дорогой. На красивом теле даже мешковина с криво прорезанной промышленными ножницами дыркой для головы смотрится красивее любого дизайнерского решения.
- Что-о? Проще??? Это на тебе что ни оденешь – то красиво, моя ты красавица.
- Нет, это ты красавец, а я толстая и страшная!
- Ты не толстая – ты нормальная. Уж кто-кто, а страшный из нас я.
- Да как ты можешь о себе такое говорить?! Ты красавец! А я стопроцентная уродина. Смотри, какое у меня противное жирное пузо.
- Не пузо, а миленький животик. Все. Хватит со мной спорить. Одевайся давай.
Из колонок редко выключаемого компьютера донесся звук о новом письме.
- Ты готова?
- Сейчас, да. Тут кто-то письмо написал.
- Пошли уже, - Олег пытался за руку заставить ее встать с кресла. – Ты со своими компьютерами скоро ослепнешь.
Солнечный день на улице создавал прекрасное настроение: яркие краски зелени, отбрасывающие тень раскидистые деревья. Стоя в пробке были прослушаны все новости по радиостанциям.
- Здравствуйте. – Голос Диметры вырвал консьержа из прострации.
- Здравствуйте. Вы в какую квартиру?
- В сто тридцатую. Вы. Должно быть, не узнали меня я Дима. Вот, приехали к родителям.
Диметре было мучительно неприятно называть себя в мужском роде, ощущение будто психику берут и выжимают словно половую тряпку. Те же ощущения она испытывала, когда кто-то обращался к ней в мужском роде, кое-как привыкнув когда ее так иногда называет Олег. Привыкая жить с ним она поначалу считала обращение «Дима» оскорбительным, будто он целенаправленно ее обижает, хочет уколоть. На самом же деле это было не так; Олег называл Диметру в мужском роде только когда хотел сказать нечто важное, серьезное.
- Минуточку. – Консьерж набрала номер телефона.
- Алло. Елене Геннадьевна? Тут какой-то Дима с молодым человеком. Говорят, к вам. – сообщила она- А? Что? Хорошо. Проходите.
- Она приняла нас за парочку геев, - расхохотался Олег будучи в лифте.
- Хм, ты бы вряд ли разрешил пойти к родителям в женском платье.
- Конечно, Ди! Так же смешнее! Меня так и подмывало крикнуть в ее тупые глаза: «да, мы пара педиков, ****ся в жопу и *** друг другу сосем».
- Ее б инфаркт хватил, не выдержала и рассмеялась в ответ Диметра.
Звонок в дверь, дверь открыла мать Диметры.
- Здравствуйте, Елена, - резюмируя долгое ожидание встречи поздоровался Олег.
- А вот и мои хорошие! Проходите, мы вас уже заждались, на стол тут накрыли!
- Привет, мам, - скупо на эмоции поздоровалась Диметра.
- Сыночка, похорошел-то как. Дай, я на тебя посмотрю. – Елена Геннадьевна обняла Диметру крепко, будто не видела лет двести, после чего переключила внимание на Олега:
- Ну как вы? Рассказывайте. Оля, боже! Ты совсем исхудала, но ничего, ай-да за стол.
- Во-о-о, какие люди! – Воскликнул отчим Диметры, глядя на обнявшуюся неразлучную пару устроившихся сидя в обнимку на диване.
- Это Георгий, мой муж.
- Очень приятно, - Олег по-мужски поздоровался за руку.
Удалившийся Георгий вернулся с запотевшей бутылкой шампанского, мастерски ее откупорил и разлил по четырем бокалам.
- Не-е, я за рулем, - пытался произвести положительное впечатление Олег.
- Ничего, останетесь у нас, - уговаривала Елена. – Димина комната в вашем полном распоряжении. А то когда еще приедете.
- Ну ладно, - хитро прищурился в ответ Олег, встав во всей своей красе.
- За встречу! – произнес тост отчим Диметры чуть подвыпившим доброжелательным тоном.
- За встречу, - вторил Олег.
- Как же я рада, что вы приехали!
- Я… - Георгий вопросительно посмотрел на Елену, понявшую ее с полуслова.
- Угу, иди покури.
- Да мне бы тоже покурить не мешало, - предложил Олег.
- Гош, покажи Оле наш балкон, - в ответ на что Диметра укоризненно посмотрела на продолжившую фразу мать. – А ты, Дим, потом покуришь. Ешь давай!
- Хороший у вас балкон, - закурил Олег.
- Ты расслабься, чувствуй себя как дома, - пытался поддержать разговор Георгий.
- Чувствуй себя как дома, но не забывай что находишься в гостях? – рассмеялся Олег.
- Забей. Лучше о себе расскажи.
- А что рассказывать? – сделав очередную затяжку пожал плечами Олег. – По образованию медик, врачом-хирургом работаю, живем вот Димой одиннадцать лет, в соавторстве стихи и рассказы пишем. А Вы?
- Да ну тебя. Давай на ты?
- Давай.
- Я тоже медик, - заинтересованно ответил Георгий.
- Удивлена, - ответил Олег.
- Ха-ха, - у Георгия был странный голос.
- Что? – Олег поднял бровь.
- Ну… Ты говоришь «удивлена». Мы с Леной были на вашей с Димкой страничке, вы что-то вроде пары наоборот: ты парень, а он – девушка.
- Ну… Вы… Ты понимаешь, мы не можем идти против своей природы. – Это был один из редких случаев в жизни, когда Олег покраснел.
- Вот и не надо идти, - совершенно спокойно и толерантно говорил Георгий. – Нам пофиг кто вы: он, она, оно, только приезжайте почаще. Лена, вон, на Димку наглядеться не может.
- Это моя заслуга, - гордо выпрямился Олег. – Димку к вам вообще не вытащить.
- Да я так и понял. Пошли к ним, а то он опять начнет о паразитах грузить.
- О паразитах? – Не понял Олег.
- Ну да, а ты ни разу не слышал? – Георгий уважительно обратился к Олегу в мужском роде.
- О чем?.
- Дима когда заскучает или перепьет – сразу заводит разговор о кишечных паразитах.
- Да-а?
- Ты бы слышал, ходячая энциклопедия.
Вернувшись Олег сразу же сел рядом с придремавшей Диметрой, взял ее за руку.
- Просыпайся, Дорогая, я пришел!
- Дорогой мой, - обняла она.
- А мы с Георгием очень мило побеседовали.
- Оль, - мать Диметры вдруг осеклась. – В смысле, Олег, ты б хоть поел что-нибудь. Сделать тебе бутерброд с сыром.
- А вот это я бы съел.
Диметра вдруг очень странно на него посмотрела.
После выпитого шампанского Диметру снова начало клонить в сон.
- Может, вам полежать? – предложила Елена.
- Диметрочка, пойдем.
- Гош, покажи Олегу спальню, - сказала Елена, после что-то прошептав на ухо Георгию.
- Ребят, мы пойдем погуляем, а вы пока тут побудьте, - предложила Елена.
- Сейчас, Ди в себя придет и мы домой поедем.
- Что вы? Оставайтесь на ночь, а мы пока к моим родителям сходим.
- Да ну, как-то не удобно.
- А что тут неудобного? Мы как раз у Гошиных родителей собирались ночевать, - подмигнула Георгию Елена.
- Ну да. А вы у нас переночуете, - Георгий и Елена одевались.
- Все равно не удобно.
- Да брось! Две бутылки шампанского в холодильнике, ничего не жалейте, а мы вернемся только завтра к середине дня.
- Хорошо.
- Пока. Закроешь за нами дверь?
- Закрою, - проводил обоих Олег и повернул ключи в двери.
- И-и-и-ха-а-а-а! – Олег прыгнул на старую кровать Диметры с разбега, потом перевернулся на спину распластавшись по ее застеленной ровности всей тонкой пентаграммой своего почти что невесомого тела. – Вот это у тебя кровать.
- Нравится? – удивилась Диметра его ребячеству, присев рядом.
- Еще как! – Изменив позу Олег пододвинулся и приютил голову на ее коленях. – Давно мечтал побывать дома у самой странной хулиганки всего интернета.
- Ну какая же я хулиганка, зай? – Диметра нежно убрала волосы с его лба, чуть забрав их назад чтобы погладить.
- Еще какая, - добродушно улыбнулся он.
- На то и интернет, чтобы в нем колбасить по полной программе. – Диметра утопляла пальцы в его немногочисленных волосах, нежно и расслабляюще поглаживая по голове.
- Разгильдяйка, - любя издевался он согнув ноги в коленях, вдруг направив ясный взор прямо ей в глаза.
- Что? – полюбопытствовала она.
- Твой Олег очень хочет пи-пи.
Это была с одной стороны типичная черта характера Олега и в то же время с другой стороны обезоруживающий прием в любых спорах – непосредственное выражение лица маленького мальчика.
- Очень? – сладким, флиртующим тоном переспросила Диметра.
- Очень-очень.
- И как же ты будешь пи-пи?
- Для начала ты покажешь где тут туалет, - с тем же детским выражением начал он. – Хотя нет, ванную, снимешь с меня штанишки. Я же не умею писать сам, правда? Снимешь трусики и покажешь как это делается, как писают мальчики, как они одаривают тонкой струйкой сухие ротики своих девочек.
- Пошли, - возбужденной дрожью в голосе предложила Диметра, сжав его руку.
- Вот это да! Твоя ванная! – Олег изучающе крутил головой, рассматривал шторки, вертел в руках пузырьки с гелями для душа, шампунями.
- Это моя не первая ванная.
- А какая была первая? Наверняка ты именно там воплотила свои первые фантазии?
- И как тебе это удается?! Ты словно меня с пеленок знаешь, - восхитилась и в то же время удивилась Диметра. – Раньше мы жили в обыкновенной старой пятиэтажке с совмещенным санузлом и типовой желтой шторкой для ванной. Родители уходила на работу, я ухаживала за полупарализованной бабушкой и когда она засыпала я запиралась в ванной, выключала свет представляя себя девушкой, писала себе на руки, пробовала мочу на вкус запах, а однажды сходив в туалет попросту забыла за собой смыть. Как сейчас помню: бабушка доходит до туалета держась за стену (ее путь занимал минут сорок), видит ЭТО, зовет меня и, обзывая засранцем, берет мои каловые массы прямо в руку из унитаза, берет и измазывает мне лицо как нагадившему котенку. Впервые ощутив их на своем лица я не испытала ни отвращения, ни рвотного рефлекса, ни желания их смыть – мне это дико-дико-дкико понравилось. Будучи подростком я часто с собой это проделывала. Никогда не забуду – это второе из ярких воспоминаний детства.
- Озренеть! Как же я возбудился!

Олег не переставал удивляться прекрасному убранству ванной с многообразием различных пузырьков с шампунями и прочими мытейными принадлежностями. Они были предоставлены сами себе, их не могло ни чего остановить, воплощение фантазий в реальность по обоюдному согласию ограничивалось лишь табу их фантазий, их тела были воспламенены желаниями, их глаз пожирали друг друга. Олег старался попасть ей не только на лицо, а действовал еще более филигранно, напраляя весь вкус, весь аромат ей в рот.
- А теперь вылижи мне анус, - протяжно попросил он.
Диметра была в восторге, ведь ничего нет более сексуального чем вылизать. Нет, не только один лишь анус, вылизать его всего, познавая кончиком влажного языка каждый изгиб его тонкого тела, каждый шрам, каждую клетку кожи. Раньше она считала мочу его истинным вкусом, вкусом узнаваемым из тысячи, теперь же аромат, вкус его ануса заполнял сознание без остатка новыми неведомыми красками.
Сексуальное возбуждение порой может сыграть ироническую шутку: коитус, сексуальная разрядка, как известно, далеко не является ни всевозможными вида секса с партнером или партнерами, всевозможными видами самоудовлетворения; существует и одна негативная сторона, ведь при достижении крайне сильного возбуждения артериальное давление повышается, прибивая к гениталиям так, что разрядка, коитус происходит сам собой, без помощи даже рук. Достигать наслаждения одновременно – это словно сливаться в танце под один и тот же трэк в стиле psy-trance.
- Диметрочка, а у тебя есть фантазия которую ты не воплощала в жизнь, но очень бы хотела?
- Их много, любимый, очень много. А еще…
- Что?..
- Я очень хочу писать.
- Хорошо, я погашу свет, мы перенесемся в твое детство, тебе будет пять лет, будешь писать в ванную, будешь моей девочкой, - буквально читал ее мысли Олег.
- А ты будешь моим мальчиком, которого я всегда представляла, - почти что описалась от счастья она.
- У тебя был вымышленный мальчик?
- Не только, у меня был целый мир в голове: вымышленные друзья, вымышленный любимый.
- А друзья – они были твоего возраста?
- Нет, я представляла их гораздо старше, все они были мужского пола.
- Ну а ты женского?
- Ага-а-а, - сладко протянула Диметра в ответ гаснущему свету.
Жар его тонкого обнаженного тела нельзя было не почувствовать и в кромешнейшей тьме опустошенной ванной. Воображение дорисовывало невидимое: как он, едва очутившись внутри, закрыл за собой дверь; как он медленно, боясь поскользнуться, сел напротив нее; как он согнул ноги в коленях; как он устремил внимательный взор гипотетически ей в глаза в ожидании увлекательной истории; как билось его сердце, как он учащенно дышал; как его торчащие соски нарушали плоскость груди; как он витал в ожидающей улыбке, сжав ее руки в своих. И она начала.
- Я часто возбуждалась от фантазий наказания, представляя порку. Позже, лет к пятнадцати, в голове маячила лишь одна фантазия. Меня застают за мастурбацией, используя всю великую могучесть ненормативной лексики ругают, просят подождать и приносят огромную клизму, жестко, без всякого оливкового масла, жестко до острой боли вводят в анус и выпрыскивают медленно и мучительно все ее жгучее содержимое в меня, я прошу остановиться, но экзекутор, жестокий и непреклонный исполнитель наказания, мой палач продолжает и продолжает, не обращает внимания ни мои слезы, ни мои вопли, лишь приказывает: «молчи, сука, молчи, тупая ****ь» и продолжает, продолжает, продолжает, вытаскивает, извергаюсь в ванную всем содержимым прямой кишки, после чего меня просят съесть это, выпить, вылизать ванную дочиста, проглотить все до последней капельки.
- У меня фантазия с точностью до наоборот, любимая. Помнишь, когда ты впервые пришла ко мне?
- О-о-о, это не забываемо. Прошло более десяти лет, одиннадцать если быть точной, а тот день до мельчайших подробностей ласкает разум. «Девушка, закурить есть?» спросил ты, будучи веселым и пьяным красавчиком оставил адрес. Будучи красавчиком, на улице ни чем не отличимым от парня. Мысли о тебе не покидали всю ночь. Знаешь, я и представить тогда не могла что мы будем жить вместе. Твой дом станет и моим тоже, и что я наконец-то отсюда уеду, уеду от родителей.
- Ха! Меня все за парня принимают… Так вот, моя бывшая взмокала от одного только вида клизмы, стоило при ней нанести смазку для анального секса – она почти что кончала, а открыл в ней это я.
- Жаль, в моей мастурбации никогда не было клизмы, были только сосиски?
- Сосиски?! – сквозь смех переспросил Олег.
- Угу. Хочешь посмотреть? У мамы в холодильнике наверняка есть.
- Да я не просто хочу – я горю желанием ЭТО увидеть. Воспроизведешь все как ты делала? А я посмотрю и помастурбирую.
Первой из ванной на ощупь вышла Диметра, оправившийся на кухню за ней Олег включил свет. В холодильнике действительно лежала не раскрытая упаковка сосисок, спустя несколько секунд из которой она достала одну, не снимая оболочки отправивлась в комнату, включила запылившийся за годы ее отсутствия компьютер:
- Хорошая мастурбация не живет без хорошей музыки, - запустила она музыкальный файл под названием Hallucinogen_-_ live_at_dna_lounge.mp3.
Сняв тонкие белые трусики и нащупав пальцем анальное отверстие Диметра аккуратно его разработала для вожделенного принятия сосиски: начинается оно с тонкого жжения, потрясающего чувства проникновения внутрь и продолжается экстатическими ощущениями, проступающими капельками пота по лбу. Оставив небольшой кончик сосиски снаружи она села на кресло, чтобы эффект был еще больше, нашла в компьютере подходящее видео, в основе сюжета которого были две девушки, сидящие в ванной и писающие друг на друга. Местами замедляя видео, местами проматывая назад Диметра смотрела и таким образом достигла коитуса.
Последующее возвращение домой, целая скучная мучительна работа ее не радовали – она ждала следующих выходных. И вот они, вечер пятницы.
Теплый летний вечер не радовал, квартира, ставшая для Диметры домом, настоящим домом о котором она мечтала всю сознательную жизнь, казалась пустой, холодной и не уютной, еда была безвкусной, Мартини не пьянило. Без него все не так. Вечер пятницы, завтра нет необходимости вставать рано, идти на работу. Не радовало и это. Олег редко задерживался после работы и это время мучительного ожидания Диметра переносила крайне остро: вилки валились из рук, абсолютно ничего не радовало. И вот, вот наконец наступил в тот вечер счастливейший момент: звон ключей, скрип металлической входной двери, щелчок выключателя в маленьком узком коридоре, давший возможность лампочке осветить полуободранные и полуразрисованные обои, один слой которых обнажал газетную бумагу и второй слой, за ним третий и так до бесконечности – странный пережиток советской эпохи, когда было принято при ремонте не клеить новые обои на старые, а не на голые стены. Оставаясь дома одна Диметра любила рассматривать их рисунок, тихонько отклеивать слой за слоем – словно машина времени.
- Любимый! – воскликнула она, наблюдая за разувающимся Олегом.
- Дорогая… До-ро-га-я моя, - произнес он заторможенно в ответ.
Синие джинсы идеально облегали его тонкие-тонкие ноги, белая майка с принтом из серых букв еще более идеально подчеркивала всю тонкость его тела, все сорок шесть килограмм его сексуальности – именно столько он весил, оторвать взгляда было невозможно. И тогда Диметра заметила: он же весь мокрый, на спине размазана земля, в волосах тоже.
- Олеженька, наконец-то ты пришел! Три часа ночи, я уж не знала что и думать…
- Диметрочка, осторожнее, я в лужу свалился, весь грязный, - отшатнулся от ее объятий он, снимая солнцезащитные очки.
Его взгляд… Не знакомый, бегающий, не осмысленный взгляд огромными зрачками.
- Как же ты так?
- Да.. Понимаешь… Заехал к Вере Сергеевне, а до дороге домой…
- Ты наверное в аптеку зашел, не рассчитал дозу.
- Почти угадал. Смотри, что у меня есть, - протянул маленькую пластиковую тубу с надписью Домормил Олег.
- Снотворное?
- Не-а, ты открой.
Содержимое тубы оказалось мелким белым порошком.
- Это же похоже на…
- Чистейший белый снег, - прервал фразу он, поясняя дальше. – Чище некуда, на себе проверял. Мне надо в душ, а после вместе и употребим.
- А можно, я помою тебе голову? – робко спросила Диметра.
- Даже нужно, - улыбнулся в ответ он.
И уже спустя пару минут вечер продолжался в ванной. Для Диметры это было счастьем: нанести шампунь на его голову, аккуратно размыливать ее нежными плавными движениями тем временем рассматривая всю восхитительность, всю идеальность тела Олега. От великолепия, слегка искаженного стекающими вниз каплями пены, невозможно было оторвать глаз: это и пальцы ног с аккуратно и ровно постриженными ногтями, будто призывающими нежно облизать их языком, каждый палец; это и тонкие-тонкие ровные ноги, подчеркнутые остротой овальных коленей и оканчивающиеся гладко выбритым лобком; это и живот, одновременно подчеркнутый его глубоким овальным пупком, продолжающийся очертаниями каждой кости его ребер; это и грудь, как у маленького мальчика абсолютно маленькая, чью плоскость нарушала только всегда торчащие соски, которые летом всегда было видно даже если он одевал на майку рубашку; это и тонкая шея, увенчивающая его лицо, идеальное лицо, лицо с грубыми чертами, будто бы являющееся логическим довершением всей грубой пластике, лабильной гибкости его тела, лицо с волевым подбородком, тонкими губами, маленьким ровным аккуратным носом, будто прищуренными чуть раскосыми глазами, глубоко посаженными глазами, покатым лбом и черными как смоль волосами.
Диметра больше была нал собой не властна. Возбуждение накатывало и накатывало со все большей и большей силой, и вот оно стало настолько сильным, что оно даже стеснительно зажала его между ног. Оно и не удивительно, ведь пред столь великолепным телом любая девушка чувствовала себя неполноценной, не красивой, уродливой, не заслуживающей его внимая.
- Ты что, - прервал тишину Олег. – Расслабься. Ты возбуждена – это нормально, тебе не за чем так передо мной стесняться.
- Но… Ты слишком прекрасен, милый. Порой даже не верится, что ты реальный, настоящий.
- В пору стесняться скорее мне, - нежно лакал между ног Диметру Олег.
- Почему? – если от возбуждения сумела спросить она.
- Потому что этому две причины: первая – я очень хочу писать, вторая – в воспитании.
- А как ты хочешь писать? – дрожал голос Диметры еще сильнее.
- Я три чашки чая на работе выпил и терпел всю дорогу только, чтобы приди домой и посмотреть как мастурбируешь глядя на мою соленую струйку, оближешь мои ноги.
- Каждый твой мокрый, соленый пальчик, зай.
- Ты моя милая… Да… Вылижи мне ноги, а для начала смой шампунь с моей головы.
После чего Олег присел на корточки и опустил голову. Диметру такая поза возбуждала еще сильнее, ведь таким образом подкожно обнажались очертания его позвоночника, каждого его позвонка, очертания его ребер. И вот, шампунь была смыта, Олег был чист и мокр, лег на противоположную сторону ванной, и Димера принялась облизывать его поистине божественные ноги, каждый палец, ступни, пятки, лаская себя при этом.
- Моя ты милая, - начал Олег, - усталость как рукой снимает.


Мне нравится:
0
Поделиться
Количество просмотров: 23
Количество комментариев: 0
Метки: эротика
Рубрика: Литература ~ Проза ~ Эротика
Опубликовано: 02.02.2019




00
Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1 1