Чтобы связаться с «Visitor», пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
VisitorVisitor
Заходил 2 месяца назад

Граница реальности, глава 4 "Жертва"

Глава 4 “Жертва”

1

Февраль, 2013 г.

- Еще раз простите за беспокойство! Не поймите неправильно, просто хотела все проверить…

- Все хорошо. Апелляционная комиссия и предназначена для решения подобного рода вопросов, - доброжелательно сказала девушка-организатор, высокая брюнетка лет двадцати в строгом брючном костюме.

Круглолицая девушка в очках, с веснушками и в отвратительном оранжевом свитере еще раз извинилась и быстрым шагом двинулась к выходу. На щеках олимпиадницы горел румянец. Вороновский был уверен, что она первый раз прибегала к оспариванию результатов, причем мысль об апелляции явно была подана ей кем-то со стороны.

В отличие от девушки, Костя стоял на своём до конца. Споры для него были в порядке нормы. “Слабачка”, - презрительно подумал он. “Если собираешься что-то отстаивать, то и веди себя уверенно. Иначе смысл от этих походов для галочки?”

Последние полгода подготовки к олимпиаде Костя буквально жил физикой. Вороновский потреблял ее в книжном варианте, в виде семинаров и лабораторных экспериментов. Впрочем, больше теории и подтверждения гипотез герой любил практику: его восхищала изящность физики, где решение находилось набором строго обозначенных формул. “Это как если бы у тебя была запертая дверь, а в руках - огромная связка ключей, один из которых гарантированно подойдет. Больше знаешь - быстрее нужный ключ и найдешь”, - любил говорить Костя.

В этом году организатором областной олимпиады по физике стал второй могилёвский областной лицей, родной лицей героя. Парень был бы и рад выехать за пределы родного города, однако гарантировать этот выезд в ближайшем будущем ему мог только республиканский этап, запланированный в Минске. Столица вызывала у Кости особый интерес: через год с лишним Вороновский собирался стать студентом механико-математического факультета БГУ.

Половина третьего дня областного этапа по физике отводилась на оспаривание результатов. Приезжие олимпиадники в это время готовились к обеденному отъезду или просто гуляли по городу, местные же использовали этот день как дополнительный выходной. Костя же, как можно было догадаться, с утра пораньше торчал в лицее. Со стаканом давно остывшего кофе в руках он ходил из стороны в сторону, сосредоточенный и напряженный. Несмотря на высокий результат - диплом второй степени - Вороновский был расстроен: амбиции парня вели его только к победе.

К сожалению для героя, на республиканский этап попадали только обладатели первых мест. Досадная разница в один балл от ближайшего обладателя первой категории не давала Косте покоя. Он был убежден, что выдал на олимпиаде свой максимум и достоин битвы лучших физиков Беларуси.

- Вороновский, заходите, - произнесла организатор, появившаяся в дверях апелляционного кабинета.

Костя не заставил себя ждать и решительно устремился внутрь. Учебный класс был предварительно подготовлен: столы и стулья были отодвинуты к стенам, что давало простор в центре помещения. “Тут места и для казни достаточно”, - невольно подумал парень, оценивая обстановку. Стол комиссии располагался рядом с доской, напротив него стоял еще один со свободным стулом - место для апеллянта.

- Костя, попрошу вас оставить кофе на столе, - попросила героя девушка-организатор.

Вороновский последовал указаниям и уставился на комиссию. Она состояла из трех человек: двух мужчин преклонного возраста - один с сединой, другой с лысиной - и женщины. Все с серьезными лицами и при параде. “Старики обычно очень упрямые, так что катка будет потной”, - вздохнул герой.

Седой мужчина был знаком Косте. Он являлся репетитором его знакомой, Даши, одной из обладательниц диплома первой категории. Правила запрещали брать в проверяющую комиссию преподавателей олимпиадников (этот же состав затем становился апелляционной комиссией), однако они никак не распространялись на репетиторов. Герой был убежден, что Даша с ее уровнем знаний не смогла бы получить пропуск на республику без помощи, и искренне негодовал из-за несовершенства конкурсной системы.

Бейджик лысого мужчины отличался от бейджиков коллег - он был избран председателем. Копия олимпиадной работы Кости была разделена на отдельные листы и лежала прямо перед комиссией. Оригинал же, аккуратно сложенный, лежал на столе для апеллянтов.

- Изучите, пожалуйста, вашу работу и задайте вопросы, если таковые имеются, - попросила организатор.

- Сколько у меня времени на это? - спросил герой.

- Вас никто не ограничивает.

Вороновский деловито сгреб свои листы и начал сканировать каждый из них, ловя на себе оценивающие взгляды комиссии. Перед ними стоял обычный подросток со взъерошенными волосами, в белой байке, темных спортивных штанах и сапогах. Щёки его были густо усыпаны прыщами - то ли в силу переходного возраста, то ли из-за аллергии таинственного происхождения. Живые глаза Кости, скрытые за стеклами очков, смотрели лишь на сноски: парень предельно точно помнил всё, что написал, поэтому интересовали его лишь баллы и замечания.

Около минуты Вороновский изучал свою работу и, в конце концов, нашел благоприятную почву для дискуссий. Игра началась.

- Четвертая задача. Эта задача, решенная наполовину, оценивается в два с половиной балла. Почему тогда, имея три правильно примененных формулы из пяти, у меня только два балла?

- Эта задача решается в шесть действий, - возразил седой мужчина.

- В шесть, из которых два последних могут быть выполнены через одну формулу. Если считаете, что я говорю о существовании такой формулы уже после олимпиады, когда мог узнать о ней от учителя, то можете посмотреть предыдущую задачу, где она использовалась.

- В вашем третьем действии допущена арифметическая ошибка. Думаю, это и повлияло на итоговый балл, - сказала женщина, отрывая взгляд от ксерокопии работы.

- Не согласен. Физика - наука точная, но это не значит, что математические погрешности должны сильно браться в учет. С таким же успехом можно отнимать баллы за слова с ошибкой, хотя это лингвистический аспект, - парировал Вороновский.

- К чему вы ведете? - спросил председатель комиссии.

- Здесь три балла. Даже если вы утверждаете про шесть действий, то задача должна быть оценена хотя бы в два с половиной балла. Мне принципиально только повышение балла, насколько же его повышать - решать вам.

Комиссия перешла на шепот, обсуждая возникшую ситуацию. В процессе этой дискуссии председатель несколько раз ткнул пальцем в парня, что-то горячо доказывая. “Кажется, ничего хорошего не намечается”, - подсказала Косте интуиция. Наконец тройка перекинулась кивками и затихла. Герой понял, что решение было вынесено.

- Я прекрасно разбираюсь в таких людях, как вы, Костя, - начал свою речь председатель. - Амбиции, с которыми можно горы сворачивать, ощущение собственной важности. Вы талантливый парень, и ваша работа - тому отличное подтверждение. Но вынужден вас разочаровать: даже при условии, что мы поднимем вам балл, этого все равно недостаточно для республиканского этапа.

- Почему это? - возмутился Вороновский. - Вы считаете, что мне не хватает знаний?

- Дело не в том, хватает ли у вас знаний или нет, а в их прочности. Все арифметические ошибки в вашей работе - следствие невнимательности. По данным организаторов вы покинули аудиторию за час до конца конкурса, хотя могли бы остаться и лишний раз все перепроверить.

- Я проверял…

- Молчите и не перебивайте! - пристыдила героя женщина. - Имейте уважение к старшим!

Костя прикусил язык.

- Но что важнее: вы не готовы психологически, - продолжил председатель. - Олимпиада - это серьезное испытание, которые требует от конкурсанта немалых усилий. В том числе и умения вести себя корректно, умения с достоинством принимать как победу, так и поражение. Здесь мы закрываем глаза на огрехи вашего поведения, но поймите и нас: люди, которых мы отправляем на республику - лицо нашей области. И если кандидат по ряду причин вызывает сомнения, то риск в такой ситуации не оправдан.

- Что вы предлагаете?

- Предлагаю вам немного отдохнуть, а затем продолжить подготовку. С текущими знаниями и имеющимся рвением у вас обязательно получится пройти на республику в следующем году. Ну и мы решили поощрить вас половиной балла за проявленную сегодня находчивость.

- В следующем году? Но это же нескоро…, - растерянно произнес Вороновский.

- На данный момент ситуация именно такая и оспариванию не подлежит, - прокомментировала женщина из комиссии. Костя ей не нравился, и она даже не пыталась это скрывать: она видела в герое лишь хамоватого и вспыльчивого мальчишку. - Увидимся в следующем году. Наталья, пригласите следующего человека.

Парень медленно двинулся в сторону выхода, уставившись в пол. “Обязательно получится пройти… Пусть детей и внуков своих утешают!” - злился герой. “Посмотрел бы я на то, как они сами бы легко вычеркнули год своей жизни!”. Вороновский пылал от несправедливости и предвзятости со стороны комиссии. Вместо объективной критики он услышал лишь претензии к своей внимательности и своему поведению.

- Молодой человек, покиньте помещение, - произнесла все та же женщина, увидев колебания парня у двери. - Вы задерживаете процесс. Время не резиновое.

В лицо Косте будто бросили красную тряпку. Лимит его терпения был исчерпан. “Задерживаю, значит... Сейчас ускорим!”. Остатки робости мигом улетучились, полностью оголив скрытые эмоции. Слова начали извергаться изо рта героя, как лава из жерла вулкана.

- А знаете… Подавитесь вы своим баллами! Если так боитесь за свое лицо, то и штампуйте дальше послушных овечек без своего мнения! Или просто продвигайте на республику своих учеников, чего париться! - Вороновский на мгновение задержал взгляд на седом мужчине, с наслаждением глядя на то, как у него отвисает челюсть. - А по поводу психологии… Чтобы давать мне такие советы, то обзаведитесь для начала дипломом в этой области!

С удовлетворением посмотрев на ошеломленные лица присутствующих, Костя дернул на себя ручку двери и вышел на коридор…

***

Костя стоял в лаборантской кабинета физики и, переминаясь с ноги на ногу, слушал звуки барабанящего по подоконнику и стеклам дождя. Сидеть у него не получалось: он был на взводе. Сразу после инцидента в кабинете апелляции герой набрал Виталию Анатольевичу и рассказал о случившемся. Тот молча выслушал рассказ своего ученика, назначил встречу через час и велел ничего не предпринимать. Как предположил Вороновский, физик решил изучить проблему со всех сторон.

Подостыв и проанализировав случившееся, Костя успел пожалеть о своих последних словах. Ситуации, подобные сегодняшней, возникали в жизни героя и раньше, хоть и были они иного характера. Сказанного было уже не вернуть, и парень смиренно ждал последствий инцидента с апелляционной комиссией.
Виталий Андреевич не вошел, а буквально влетел в лаборантскую. В выражении его лица не было ничего пугающего. Лишь одна деталь в его поведении настораживала: карандаш, прежде покоившийся в верхнем кармане рубашки преподавателя, теперь лихорадочно вращался пальцами его правой руки. Вороновский, работавший с преподавателем не первый год, знал, что эти манипуляции с карандашом говорят о его крайней раздраженности. Косте оставалось лишь надеяться, что праведный гнев будет направлен не на него.

- И давно ты у нас стал экспертом по чужим дипломам? У самого, наверное, целая пачка? - с сарказмом спросил мужчина.

Плохое начало”, - обреченно подумал Костя и осторожно ответил:

- Речь была не о дипломе, а о том, что комиссия по физике должна заниматься своим предметом, а не учить меня жизни.

- Да хоть бы и об ушастых совах они говорили. Есть ты - ученик лицея - и есть они - два доцента и профессор, которые, в отличие от тебя, уже достигли чего-то в жизни. Соблюдение субординации - это не штампы, а элементарная вежливость! - карандаш Виталия Андреевича приземлился на стол ребром.

- Вы цепляетесь к словам…

- А не этим ли ты занимался во время апелляции? Не представляешь, насколько мне было неприятно выслушивать лекцию о правильном воспитании учеников! Имея за плечами десять лет преподавательского опыта…

- А вас не бесит, что лекцию вам читает репетитор, протащивший свою подопечную на республику? Даша точно не набрала необходимое количество баллов. Зато этот седой аферист играет в праведника!

- Так! Следи за языком! - цыкнул на героя Виталий Анатольевич. - Я и сам знаю, что ситуация там нечистая, но не нам судить о чистоте конкурса. Ты и в будущем будешь сталкиваться с несправедливостью, поэтому научись принимать это с достоинством.

- Как вы считаете: моих результатов было достаточно для республики? - спросил Костя. Положительный ответ мог причинить ему боль, но не большую, чем неведение.

- Думаю, что достаточно, - немного помедлив, ответил учитель. - Но от моего мнения уже ничего не изменится. Ты знатно напортачил сегодня.

- Мне жаль. В следующий раз я буду следить за языком.

Виталий Андреевич прошел к окну и одернул жалюзи. Молочное небо щедро осыпало Могилев снегом. Асфальт, жадный до влаги, блестел и постепенно скрывался под белой простыней. Стволы голых берёз с лицейского двора гнулись под порывами злодейского ветра, выступающего в сговоре со снегопадом. Родители и ученики кутались в шарфы и капюшоны, спасаясь от буйства стихии.

Скверная погода как нельзя лучше передавала горечь, которую испытывал Вороновский. Почти осязаемая цель снова стала мучительно далекой.

- Не будет следующего раза, - тихо произнес мужчина, оторвавшись от размышлений.

- Виталий Анатольевич? - не понял Костя.

- Следующего раза не будет. Я больше не буду заниматься твоей подготовкой к олимпиаде.

- Что? Почему?

- Это не первый раз, когда твоя вспыльчивость вылазит боком. Вспомни турнир физиков, когда на тебя жаловались ребята…

- Да там же из-за ерунды. Не было там никакого выпендрежа...

- Хорошо, что скажешь по поводу подготовки к конференции? - продолжал преподаватель. - Скажешь, что не грубил классному руководителю, когда та требовала от тебя бумаги об официальном освобождении от занятий? Что мешало тебе сразу попросить у меня заявление с подписью?

- Серьезно? Она должна была понимать, что я не ерундой занимаюсь! Все в школе знали, что я готовлюсь к олимпиаде, а она нет! Конечно!

Виталий Анатольевич подождал, пока Костя договорит, и ошарашил его новостью.

- После инцидента с апелляционной комиссией был поднят вопрос о твоем отчислении из лицея. Эту информацию ты так или иначе узнал бы в ближайшее время, но я решил предупредить заранее. Администрации надоело закрывать глаза на твои выходки, и они хотят принять соответствующие меры. Мне очень жаль.

- Супер! - похлопал герой. Вороновскому еще предстояло до конца осознать серьезность положения, в котором он оказался. Пока же он отгонял мрачные мысли болтовней. - Мои результаты приносят престиж лицею, но при это от тебя избавляются, как от ненужной вещи. Будто бы и не было этих грамот и благодарностей. Отличный ход, ребята!

Преподаватель покачал головой и вздохнул.

- В этом-то и проблема: все кругом должны входить в твое положение, зато ты ты всегда не при делах, святая невинность! Светило, отличник! Страшно подумать, какого ты о себе высокого мнения. Может, если бы ты был более ответственным, не хвастался и умел нормально общаться с людьми, то и претензий бы к тебе никаких не было? Я работаю с твоим классом, и что-то не вижу хорошего отношения к тебе со стороны коллектива.

Костя не нашелся что ответить. Второй раз за день он оказывался под холодным душем критики, и это начинало его беспокоить. Где-то на задворках разума, где кончались упрямство и юношеский максимализм, зародилось понимание того, что с ним определенно что-то не так.

- Молчишь? Даже удивительно… Я не наказываю тебя своим поступком, просто даю тебе урок, который поможет тебе по жизни больше, чем все знания по физике. Не начнешь меняться - не сможешь двигаться дальше. И это касается любой сферы, в том числе любви и дружбы.

- Я пойду? - спросил Вороновский, терпеливо выждав окончания лекции. - Вроде бы вы сказали, что хотели.
- Если тебе нечего сказать, то можешь быть свободен.

Ответ Кости, созревший несколько мгновений назад, не заставил себя ждать. Весь вид героя говорил о его решимости.

- Я изменюсь. И дойду до республики в следующем году. Неважно, с вашей помощью или без...

2

13 октября 2017 г., утро

Ночь выдалась для Кости длинной и беспокойной: он периодически погружался в сон, а потом резко выныривал из него и бросался к ноутбуку. Бегло промотав трансляцию и убедившись, что никто из друзей не пострадал, Вороновский снова ложился на кровать, с минуту глядел в потолок и отключался. Ближе к полуночи не стало третьего человека, к восходу Соул-сити потерял четвертого жителя. Одно убийство и один суицид.

Тревога стала верным спутником героя после рокового звонка Захару, когда тот попал под трамвай. По традиции, все телефонные разговоры Костя производил вне стен общежития: по пути в магазин, университет или во время пробежки. Несмотря на наличие огромного количества средств общения, парень предпочитал мобильную связь, голос по ту сторону линии вместо текста, смайликов и стикеров.

Поход в поликлинику по счастливой случайности отгородил героя от случившейся трагедии. Ужасное зрелище развернулось перед Вороновским, когда до заветного здания общежития оставалось порядка пятидесяти метров. Обрыв связи с Бородулиным совпал со взрывом: окна верхних этажей на секунду полыхнули алым, и лопнувшие стекла осыпались вниз градом осколков. Безумное пламя развернуло пляску в пострадавших помещениях, тщательно укутывая простор своих действий дымовым покрывалом. Обширный кусок здания исчез без следа, оставив лишь обугленные почерневшие стены. Несколько нижних этажей также подверглись разрушению, обрушившись под весом обломков.

Из дверей общежития в безумной давке повалили жильцы и администрация. Остальные, отрезанные от выходов, одетые кто в чём, скапливались на балконах и, размахивая руками, кричали о помощи. Где-то вдалеке раздались звуки мигалок пожарной…

Комната наполнилась звуком гитарных риффов. Костя, не открывая глаз, взял с тумбочки телефон и отключил на нём будильник. Пришло время очередной вахты.

В связи с вынужденным ремонтом общежития многим студентам пришлось в кратчайшие сроки решать жилищный вопрос. Вороновский разрулил ситуацию в тот же день: комната, которую он снимал на протяжении первых полутора лет обучения, оказалась никем не занята, и Захаровна, пожилая женщина лет шестидесяти, радушно приняла знакомого постояльца. “Не думал я, что меньше, чем через год вернусь обратно в эту комнату”, - с горечью думал Костя при вселении.

Вороновский сел за стол и придвинул ноутбук поближе. Потерь за прошедшие несколько часов не произошло, зато выросло количество альянсов и стычек между кланами. Конфликты рождались преимущественно из-за ящиков продовольствия: на них обычно претендовали несколько жителей Соул-сити. Иногда ситуации решались дипломатически, и стороны приходили к компромиссу. В остальных же случаях ловкие одиночки полагались на оплошности дуэтов: численный перевес был решающим фактором в борьбе за обладание посылками.

За прошедшие сутки Бородулин и Кристина образовали красный союз, а Саша и второй Захар, один из друзей и однопоточников Алены Серовой, его подруги с младших курсов - синий. Ярошин был не единственным знакомым лицом с университета. “Мир слишком круглый и слишком тесный”, - заключил герой, оценив контингент Соул-сити. Лишь Шуров был не настроен на поиски спутника и перемещался в гордом одиночестве.

Занятия в университете до конца недели были отменены, и Вороновский изнывал от бездействия в четырех стенах. Парень был бы и рад выбраться на волю, но Марта вчера уехала в Мстиславль, а остальные друзья либо решали вопрос с проживанием, либо просто не разделяли его энтузиазма относительно прогулок.

Ритм минской жизни не изменился кардинально, но прежнего ощущения безопасности уже не было. Патрули были расставлены на каждой улице и производили досмотр любого, кто давал повод для сомнений. Одна из линий метро оказалась выведена из строя, что привело к огромному наплыву людей в автобусы и трамваи. Как следствие, пробки стали частым явлением в Минске. От прежней приветливости и участливости горожан не осталось и следа. Просьбы о помощи просто риторически повисали в воздухе.

Весь виток событий, начиная со взрывов, напоминал собой запутанную головоломку, и герой поставил своей целью разгадать ее во что бы то ни стало. Весь вчерашний день Вороновский мотался по точкам, где случились взрывы, но никак не приблизился к ответам. Люди не владели никакой полезной информацией или не желали ей делиться, а проникнуть в эпицентры пострадавших районов не позволяли заграждения и патрули.

Новостные сводки утверждали, что изучение мест происшествий не принесло никакой полезной информации относительно организаторов террористической акции. “Тот, кто устроил весь этот кипиш с экспериментом, очень грамотно замел следы”, - пришел к выводу Костя и переключился на исследование Соул-сити.

Изучая трансляции, герой пытался найти хоть какую-то зацепку о серых кардиналах города, именуемых секундантами. За всё время они появились в фокусах камер лишь трижды: в самом начале, когда был запущен первый шестичасовой цикл, во второй раз, когда пришли известия о поставке припасов, и в полночь, когда сообщили информацию о снятии и наложении ограничений на законы города после каждого цикла. Фигуры на голограммах не отличались друг от друга: примерно та же комплекция, те же балахоны и маски, тот же искаженный эффектами голос. Даже обстановка была той же - темная, непроницаемая ширма.

Вороновскому нелегко далось признание самому себе в том, что он с куда большей охотой стал бы фантомом, нежели наблюдал за ними со стороны. Костю не останавливали сопутствующие риски и абсолютная непредсказуемость хода эксперимента. Интуиция подсказывала парню, что большее количество ответов можно получить, находясь в Соул-сити, в водовороте событий, нежели вне его, и искренне поражался тому, почему его жители тратят время на склоки, панику и прочую ерунду.

“Костя, привет.”

На экране появилось сообщение от вышеупомянутой Алены.

“Привет. Что-то случилось?” - быстро напечатал Вороновский.

“Я пересмотрела ночную трансляцию. У меня есть догадки по поводу места, где проводятся съемки роликов у секундантов.”

Герой чуть не подпрыгнул от удивления. “Я не единственный, кому не даёт покоя этот эксперимент! Алена, конечно, крутая!”, - в который раз убедился Костя и, преисполненный энтузиазма, быстро настрочил ответное сообщение:

“Надеюсь, ты не пошла в это место сама?”

“Мне страшно идти туда. Не представляю, что там может случиться.”

“Это хорошо, что ты так подумала. Хорошо как минимум потому, что я бы хотел составить тебе компанию.”

“Думаешь, вдвоем там будет безопаснее?”

Вороновский трезво оценил их шансы и решил быть честным.

“Вряд ли. В любом случае, у нас не так много вариантов. Искать зацепки больше негде. Думаю, что стоит не сомневаться, а действовать.”

Серова в течение минуты что-то набирала, но в итоге прислала лаконичный комментарий.

“Ох. Что-то мне по себе.”

“Мне тоже страшно. Но разве ты не хочешь помочь Захару и остальным?”

“И как же мы им поможем?”

“Тем, что найдем ответственных за взрывы и создание Соул-сити. Кроме твоей догадки у меня на данный момент ничего нет. Если не хочешь, я могу сам всё разведать.”

Некоторое время от Алены не приходило ответа. Подруге предстояло принять важное решение, и Костя не торопил ее с этим.

“Ну уж нет! Чтобы я еще и за тебя волновалась? Едем!”

Вороновский триумфально улыбнулся. Его провокация сработала безупречно. В экспериментах на людях у него имелся солидный опыт.

“Тогда скидывай адрес. Выдвигаемся прямо сейчас.”

“Хорошо.”

Спустя минут десять Костя уже спускался вниз, один за другим минуя лестничные пролеты. Около уха он держал телефон, третий раз пытаясь дозвониться до Шимова. Наконец фортуна сдалась и повернулась к Вороновскому лицом.

- Привет, малой. Что хотел?

- Серёга? Есть предложение…

***

Спустя час Костя и Алена оказались перед необычным домом, спрятанным от людских глаз в одном из минских закоулков. Назвать этот дом заброшенным мешали кафе и магазин табачных изделий, расположенные на первом этаже в одном из подъездов - два далеко не самых странных заведения в таком месте. Остальная часть здания зияла дырами-окнами и поросла дикой растительностью. На ступеньках подъездов сидели подростки, сопровождающие свои разговоры плевками или брошенными окурками.

Дом находился на холме, высотой не менее двадцати метров. У основания холма с одной из сторон несла свои воды величественная Немига. Осенняя трава, которой был застлан обрыв, пожелтела местами, но еще не успела полностью утратить былую свежесть. По периметру здания были расставлены нагромождения бетонных блоков, используемые для привалов. Неподалёку проходил мост, через который осуществлялись железнодорожные перевозки.

Алену Серову сложно было назвать обычной девушкой. Ее внешность не подходила под модельные стандарты, однако это нисколько не лишало ее обаятельности. Невысокого роста, хрупкая, как тростинка, с большими глазами и детской, открытой улыбкой она выглядела скорее школьницей, нежели студенткой вуза.

Алена не любила косметику, однако с легкостью шла на эксперименты со своими волосами, перепробовав все, начиная с дредов до обычных кос. В ее поведении присутствовала абсолютная естественность: она транслировала свои эмоции и чувства напрямую, как есть - порой по-детски, а порой со взрослой глубиной. Девушка говорила открыто, без утайки и двойного дна во фразах. Стала вегетарианцем, отдавая дань природе и не желая быть даже косвенно причастной к убийствам животных. Из-за ее спокойного темперамента, свободы в перемещениях и простого, даже наивного отношения к жизни многие друзья считали ее современным хиппи. Экзотическим цветком, таинственно выросшим на клумбе повседневности.

Коронной фишкой Серовой были ее наряды. Не извращенная модой и современными стандартами, Алена комбинировала совместимое с несовместимым и во всем умудрялась выглядеть органично, не нелепо. Удобство и свежесть были главными критериями комплектации ее гардероба. Сегодня она была в рубашке-сарафане и тяжелых кроссовках, одетые поверх белоснежных чулков.

Костя не удивлялся проворности подруги и её глубоким познаниям в области географии Минска. Алена не сидела на месте и испытывала тягу к новым пейзажам, потому в кратчайшие сроки исходила почти все улицы столицы. Все это было бы не так удивительно, если бы не тот факт, что Серова переехала в Минск всего три года назад.

- Что сказал Сергей? - спросила девушка, отрывая Вороновского от разглядывания здания.

- Где-то через полчаса будет на месте. Я долго не мог дозвониться до него. Думаю, можно начать осмотр дома и без него.

- Ладно. Как думаешь, сможем здесь что-нибудь найти?

Костя пожал плечами.

- Даже если нет, то хотя бы попытаемся. Мне уже надоело сидеть без дела и просто наблюдать.

Друзья вошли в центральный подъезд дома, прошли по короткому коридору вглубь здания и свернули направо.

- Тоже думал о том, что находиться в Соул-сити возможно было бы проще, чем по эту сторону экрана?

Алеся сказала это и застенчиво улыбнулась. Костя, наверное, не мог бы вспомнить другого человека, чья улыбка действовала бы на него так же обезоруживающе.

- Ага, - улыбнулся он в ответ.

- Значит, Коля не прав по поводу того, что я больная. Сказала ему эту мысль сдуру, так он сказал, что привяжет меня к стулу и никуда не выпустит. Еле убедила его, что пошутила.

- Равнодушие - болезнь большая, чем безрассудство, - сказал Костя, пиная камень, найденный на земле.

Остановившись, он воспроизвел фразу про себя еще раз. Мысль показалась Косте куда более философской, чем показалось ему на первый взгляд: герой достал телефон и быстро внес ее в заметки.

- Кстати, ты мог подумать, что Захар сможет сбросить человека с крыши здания? Я даже не поверила сначала, что он сделал это по своему желанию, а не в рамках какого-нибудь эксперимента.

- Этот козел, - сказал Вороновский, подразумевая Мастакова, - заслуживал кары на все сто процентов. Думаю, и Кристина со мной согласна, хоть она и не поддерживает такие суровые методы. Меня радует мысль, что Захар теперь будет за ней присматривать.

- Я вот вроде пару дней Ярошина не видела, а уже успела простить ему то, что он нарушил обещание. Прикинь: обещал не курить месяц, а сам под школой стрелял сигареты у наших бывших одноклассников! - возмутилась девушка. - А ты скучаешь по друзьям?

- Да, скучаю, наверное. Но по Кристине больше.

- Почему?

- Захар - стремный парень, а она симпатичная девушка, - доступно разъяснил герой.

- О, смотри, пятьдесят копеек! - Алёна зорко усмотрела монету на земле в одной из пустых комнат и схватила ее, обернувшись к Вороновскому с победоносным видом. Спустя мгновение девушка осознала странность ситуации и поспешила объясниться.

- Мы с Колей часто гуляем по окрестностям и периодически играем в игру: кто найдет больше мелочи по дороге. Вот у меня и сработал рефлекс. Коля недавно под булыжником нашёл рублёвую монету, и я за весь вечер не смогла его рекорд побить. Обидно было.

- А что получает победитель?

- Ничего. Ну или потом проигравший кормит победителя чем-нибудь вкусным.

- Неплохо. Рад, что у вас с Колей все хорошо.

- И я рада. А ты сам не думал про отношения с кем-нибудь? Захар пару раз говорил, что вы с Кристиной неплохо бы смотрелись.

- Ну ты нашла кого слушать, - фыркнул Костя. - Человека, который со своей личной жизнью разобраться не может. Я встречался полтора года с одной девушкой из Могилева.

- Ого-о-о-о, - удивленно протянула девушка. - Долго!

- Что за реакция? - обиженно посмотрел на нее герой. - Или ты считаешь, что никто не вытерпел бы меня столько времени?

- Не обижайся, - широко улыбнулась Алена, снимая неловкость. - Просто полтора года - действительно долгий срок.

- Ну как долгий…, - замялся Вороновский. - Первый год наших отношений пришелся на одиннадцатый класс, когда большую часть времени я проводил за подготовкой к ЦТ и компьютерными играми. Мы несколько дней могли не видеть друг друга и говорить только по Скайпу или телефону. А девушки типа внимание любят, все такое, поэтому частенько ссорились.

- А расстались из-за чего?

- Я поступил в БГУИР, она поехала с родителями во Францию, где сейчас живет и учится. Какое-то время мы поддерживали отношения на связи, но потом оба поняли, что из этого ничего не выйдет.

- Вы общаетесь с ней до сих пор?

- Списываемся раз в год. Если говорить про сейчас: не уверен, что человек, у которого планы на будущую карьеру и хобби связаны с программированием, может быть интересен девушкам.

- Почему ты так думаешь? Мне с тобой интересно.

- Ты другое дело. У тебя нет выбора, я твой куратор по курсовому проекту.

Ребята полностью обошли первых два этажа и поднялись на третий. Их взгляды скользили повсюду, в надежде не упустить важные детали.

- Разве не опасно устраивать здесь собрания? Тут же столько людей бродит каждый день.

- Может, в этом и прелесть. Больше шансов остаться незамеченным, находясь у всех на виду, - предположил Костя.

Пустые квадратные помещения сменяли друг друга. Небольшие по размерам, с выемками для окна и отсыревшими потолками, они вполне могли использоваться кем-то для ночлега. И использовались: в углу одной из комнат выделялось влажное пятно, а на полу валялась целлофановая упаковка от булки. Уловив неприятный запах, Алена поморщилась.

В другой комнате на третьем этаже ребята обнаружили двух парней и девушку. Брюнет с черными тоннелями в ушах и в бандане вдыхал через сложенную в трубочку купюру какую-то химическую дрянь. Блондин с густой светлой бородой и девушка с таким же цветом волос разделяли горочки порошка банковской картой и формировали узенькие дорожки. Застигнутые врасплох, они накрыли следы преступления бейсболкой и рассмеялись, когда Костя и Алена прошли мимо.

- Не понимал, почему народ подсаживается на сигареты, а теперь еще больше не понимаю, почему они переходят на химию. Неужели им мало обычных сигарет?

- Тут смысл в другом. Смотри: у тебя есть старый телефон, который выполняет основные функции. Но потом ты понимаешь, что с учетом современных технологий твой телефон устарел, да и тебе самому он давно приелся и надоел. По итогу - покупаешь новый телефон. А теперь вернемся к тому, о чем говорили: старый телефон - это сигареты, новый телефон - что-то из химии.

- Значит, и Захару может однажды прийти в голову мысль попробовать что-то такое? - задумался Вороновский. - Хотя кого мы обманываем, он же старпер, значит не слезет с сигарет.

- Не факт. Зависит от здравомыслия и силы воли. У людей с вредными привычками с этим обычно туго, - поделилась наблюдениями Серова.

- Пугает, что ты говоришь о наркотиках так, будто в них ориентируешься. Или ты и пробовала что-то, признавайся?

Девушка отвела глаза в потолок и протянула:

- Может быть, может быть…

Костя недоверчиво остановился.

- Да ладно. Когда?

- Шучу я, - рассмеялась Алена. - Кроме кальяна ничего не пробовала. И то мне не понравилось: горький он какой-то.

Переход на верхние этажи отсутствовал. Ребята уперлись в плотную стену из бурого кирпича. Раствор на кирпичной кладке был совсем свежим, что указывало на недавнее возникновение препятствия. Помещение, в котором стена была воздвигнута, ничем внешне не отличалось от всех увиденных.

- Ну что, кажется, тупик, - озабоченно сказал Костя. - Ты уверена, что не ошиблась со зданием?

- Мы с моей подругой Алиной были в этом здании несколько недель назад, - сказала Алена. - Выбирали с ней локацию для съемок, она фотограф. Сюда мы тоже заходили. Но здесь не было этой стены, а сама комната была раза в три шире. Ты заметил что-нибудь интересное, пока мы ходили?

- Да вроде бы нет…

- Плохо смотрел. Тут есть комнаты, наполовину выложенные белым кирпичом, а наполовину - бурым. Не знаю, зачем так сделали строители, может, для красоты или просто не хватало кирпича одного цвета. На видео я увидела стык этих кирпичей в щели между декорациями, что натолкнуло меня на это место.

- Не могли же тут построить за месяц целую стену, - засомневался Вороновский.

- Думаю, здесь должна быть какая-то дверь, чтобы пройти внутрь, - убежденно сказала Серова, водя ладонью по стене в поисках выступов или углублений. - Я чувствую, что мы близко.

- Или же… Не дверь…, - Костя, слоняющийся без дела, подошел к стене и надавил на один из заинтересовавших его кирпичей.

Кирпич с легкостью поддался и ушел внутрь. Стена залилась голубым свечением, став почти прозрачной, и исчезла. Послышался треск, и лампы на потолке открывшей части помещения начали поочередно зажигаться, пронося шлейф света в направлении дальней стены. Едва друзья пересекли черту стены, как та вновь материализовалась за их спинами.

- Вот это поворот! - поразился Вороновский. - Ты знала, что голографические стены существуют?

- Я уже ничего не знаю, - вздохнула Алена.

Боковые стены были завешены знакомыми темными ширмами. Посередине комнаты была установлена круглая площадка неизвестного назначения. Вплотную к голографической стене прижимались ряды шкафчиков, разделенные на секции с номерами. Подойдя к одной из секций, Костя обнаружил на дверце цифровой четырехзначный замок и логотип под ним.

- А мне нравится название их организации - “Граница реальности”, - сказал Вороновский, подавляя мимолетное желание опробовать на замке классические комбинации цифр. - Полностью передает суть того, чем они занимаются.

- Я бы скорее назвала: “за границей реальности”, с учетом того, сколько границ они уже пересекли. Ты видел эти экраны?

Герой обернулся: вдоль дальней стены слева направо, в несколько рядов висели огромные экраны, показывающие события, происходящие в различных уголках Соул-сити. Под каждым столбцом экранов находился удобный стол с клавиатурой, компьютерной мышью и переговорным устройством, рядом стоял удобный стул - идеальное рабочее место. Глаза Вороновского загорелись, как у вороны при виде чего-то блестящего.

- Топчик! - воскликнул парень, буквально носом прижимаясь к одному из экранов.

- Здесь, наверное, и происходит монтаж видео, которые потом попадают в сеть. Как думаешь, у секундантов много таких мест по всему Минску?

- Зацени, какое тут разрешение у экранов! Сколько банков они ограбили, чтобы поднять себе такое оборудование? Может, возьмём себе у них один на временное пользование?

- Костя-я-я-я! - с укором произнесла Алена. - Мы тут вообще-то делом занимаемся.

- Так я и занимаюсь: оцениваю стоимость оборудования. О, так секунданты здесь еще и сами снимаются!

Костя подскочил к установленной на штативе камере и посмотрел в ее объектив. Ничего интересного он не увидел: в фокусе была круглая площадка. Вдруг ободок объектива замигал и загорелся зеленым. Покоившийся на потолке прожектор опустился вниз и включился, обдав голову героя приятным теплом. Вороновский закрыл глаза и подставил лицо навстречу световому потоку.

- Смотри! - с неподдельным восторгом воскликнула Серова.

На площадке, начиная с пальцев ног, медленно появлялась точная копия Вороновского, идеально копирующая его внешность, одежду и движения. Чудесным образом из ничего появлялись точки, складывались в линии, обозначающие контуры тела, тут же эти линии смыкались и окрашивались в цвета, идентичные цвету кожи и цветам одежды. Будто мазками кисти неведомого художника из ничего появлялась фигура настоящего человека. Более того: казалось, что любой существующий предмет на Земле можно было собрать из голографического конструктора.

Когда процесс создания голограммы был закончен, Костя подошел к площадке, несколько раз обошел свою фантомную фигуру, оценивая ее критически, и остался доволен.

- Шикарно! Теперь осталось понять, каким образом секунданты переносят эти голограммы в Соул-сити, и можно оставлять ребятам из “Границы реальности” заявку на работу.

- Не думаю, что мне бы понравилось работать на них.

- А я бы стал, - сказал Вороновский.

Алена посмотрела не него с удивлением.

- При условии изменения методов апробации изобретений. Подумай: сама ведь идея шикарная - контакт с людьми в коме. Абстрагируйся от того, что для этого было устроено три взрыва и что жертв этих взрывов поместили в Соул-сити. Те, кому пришла в голову эта идея, и те, кто эту идею воплотил в ту форму, что мы видим сейчас - я не уверен, что это одни и те же люди. А самое ужасное, что в конечном итоге всем будет наплевать. Не будет деления на правых и неправых, просто полетят головы.

- Мне кажется, создатели идеи сами виноваты, что не проследили за тем, как их идеи реализуются. Точнее, виноваты в том, кому они их доверили. Должен же быть какой-то учет рисков, банальная предосторожность.

- А был ли у них выбор? - риторически спросил Костя. - Ученые сейчас не в том положении - в особенности, финансовом - чтобы разбрасываться предложениями. Имея интеллект, но не имея возможности продавать результаты его работы, доносить их публике, ты обречен быть бедным непризнанным гением. Да и сложно изначально учесть все риски: сколько было примеров из истории, когда предназначенные для одной цели изобретения использовались иначе. Тот же динамит, различные химикаты...

- Те, кто не готовы к лишениям и сложностям жизни, не должны становиться учеными, - выцепила из памяти Алена. - Никогда бы не подумала, что буду пользоваться цитатами Локоткова. Но тут она максимально к месту.

- Жестко! - признал парень, почесывая подбородок. - Пускаешь в ход запрещенные приемы. Ну-ка, ну-ка...

Серова проследила направление пристального взгляда Вороновского и спросила:

- Что случилось?

- Ты обращала внимание на то, что в углу комнаты, у основания ширмы, блестит что-то круглое?

- Нет.

- Думаю, там камера.

Девушка ощутила, как по ее коже побежали мурашки. Осознание рискованности вылазки окатило Алену холодным душем. Мозг ее начал работать быстро и рационально.

- Если я прав, то нам пора сваливать.

- Рано! - Серова замотала головой и достала из кармана телефон. - Подожди, сейчас!

- Стой, что ты делаешь?

- А на что похоже? Фотографирую! Без снимков у нас не будет никаких доказательств существования этого места.

Девушка стала спиной к шкафчикам и начала методично щелкать камерой. Она буквально стала одержима мыслью запечатлеть все детали убежища секундантов.

- Если честно, я не до конца понимаю, как дальше использовать эти снимки, но…

- Алена! - крикнул герой. - Сзади!

Голограмма за спиной девушки исчезла, и герой увидел потребителей порошка с третьего этажа. Алена, обернувшись, от неожиданности выронила телефон и попыталась отскочить в сторону, но парень с тоннелями в ушах быстро схватил ее за локоть. В руке его спутницы появился шприц, игла которого вонзилась в шею подруге Вороновского.

Серова дернулась и замерла: глядя на Костю испуганными глазами, она лишь одними губами, чтобы не выдать себя, произнесла несколько раз одно и то же слово. “Телефон”, - догадался герой.

- Не учили, что трогать чужое нехорошо? - зло спросил брюнет.

- Меня чуть из лицея не отчислили пару лет назад, так что сами делайте выводы о моей обучаемости, - заявил Вороновский.

Неожиданно для самого Кости за его спиной выросли крылья безрассудной храбрости. Горячее сердце побуждало его освобождать подругу из рук секундантов - у героя не было никаких сомнений, что это были именно они - а трезвый разум призывал продолжать разговор. Разум, в итоге, и победил.

- А вы действительно там нюхали или это просто прикрытие? Как у шпионов? - спросил Костя.

- А какая разница?

- Ну машину, например, нельзя водить в нетрезвом состоянии. Если вы под дозой делаете такой монтаж трансляции, то вам респект.

Парень с тоннелями остался с таким же каменным лицом, как и был, зато его приятель, блондин, рассмеялся.

- Ну да, мастерство не пропьешь. Вася, отнеси девушку в серверную комнату и сделай диагностику оборудования: мало ли эти активисты что-то напортачили.

Сопротивление Алены прекратилось: препарат подействовал, и она без сознания обмякла в объятиях захватчика. Вася кивнул, поднял Серову на руки, прошагал к одной из стен с темной ширмой и вслепую поводил за ширмой рукой. Эта стена, как и предыдущая, исчезла в голубом свечении.

- О существовании еще одной комнаты вы, наверное, не подумали? - прочитал удивление Кости блондин.

- Ага. Времени особо не было.

- Да ладно: его было предостаточно, просто вы увлеклись нашими игрушками. Мы сами бы вас проворонили, если бы не сигнал с камер. Кстати: как тебе голограммы? Нравятся?

Блондинка, оставшаяся стоявшая рядом, ткнула напарника в бок и многозначительно покрутила пальцем у виска.

- Андрей, ты головой думаешь? Он взломщик, а не твой старый приятель.

- Расслабься, Ира! - примирительно дотронулся он до руки напарницы. - Дай мне немного поболтать с парнем. Потом просто сделаешь ему укольчик, ладно?

- Не понимаю я тебя. Какой смысл от разговора, который все равно будет забыт?

Костя облизал губы. “Если содержимое шприца действительно стирает память, то все, что мы узнали с Аленой, будет напрасным? Какой промежуток времени исчезнет из головы? И надолго ли?”. Вороновский вспомнил, что в соседней комнате находится Алена с уже введенным препаратом и понял, что абсолютно точно не хочет повторить ее участь. Блаженное неведение не представлялось ему такой уж хорошей перспективой.

- Парень пришел сюда за ответами. Я не могу позволить ему вынести их за пределы комнаты, но могу хотя бы сейчас удовлетворить его любопытство. Мне кажется, это было бы честно.

- Странный ты. Ладно. Не спускай с него глаз, я пока быстро обработаю отснятый материал, - уступила Ира, обвив руками шею блондина и поцеловав его. - У нас выход трансляции через полчаса. Мне нужна твоя помощь, так что не затягивай.

- Окей, - ответил ей Андрей. - Всего пару минут, и я твой.

Вороновский предусмотрительно отошел к стене, противоположной тайной комнате, пропуская Иру к экранам. Та, со знанием дела, молча прошагала к рабочему месту, не удостоив героя даже взгляда, и уже спустя несколько мгновений начала быстро щелкать мышью и барабанить по клавишам.

- Завидую ее умению абстрагироваться от всего и отдаваться работе. Полезный навык. У меня часто мысли в голове сплетаются, как клубок, и мешают друг другу.

- Ничего сложного, просто нужно сфокусироваться на чем-то одном и выкинуть из головы все лишнее, - ответил Костя, что-то быстро набрав в телефоне.

- Ты же понимаешь, что если будешь записывать наш разговор, то я не стану ничего рассказывать?

- Было бы что записывать. Ни слова ведь по делу не обсудили. Но, чтобы ты не думал лишнего, я уберу телефон подальше, - сказал Вороновский, опуская устройство в карман штанов.

- Так-то лучше, - одобрительно кивнул Андрей. - Что ты хочешь узнать?

- Почему взрывы были только в трех местах? И как эти места выбирались? - накинулся с расспросами парень. Если завеса тайны касательно эксперимента и могла приоткрыться, то только сейчас, и герой решил выжать из положения максимум. И неважно, забудет он эту информацию или нет.

- Понятия не имею. У меня и ребят не тот уровень доступа, чтобы владеть информацией по этому вопросу.

- Почему вы трое участвуете в этом эксперименте? - спросил Костя, украдкой бросив взгляд на покоившийся на земле телефон подруги.

- Мы работники IT-отдела проекта “Граница реальности”. Вася шарит по железу и настройке оборудования, я и Ира - программисты, плюс разбираемся в инструментах для обработки аудио- и видеосигналов. Два года назад, когда проект только набирал обороты, со всех уголков Минска собирали талантливых IT-шников, которые готовы принять участие в чем-то новом и революционном. Ну и предлагались очень классные условия, в особенности для молодых специалистов. Мы с ребятами решили попробовать, так здесь и оказались.

- То есть, вас сейчас ничего не смущает?

- Смущает, - признал блондин. - Но мы подписали документы, которые ограничивают нас в действиях и желаниях. Лишь в теории законы созданы для того, чтобы их нарушать - суровая практика запрягает нас на галеры одной подписью. С сегодняшним опытом я бы перечитал договор сто раз и точно не пошел бы на подобную авантюру. Но тогда я был совсем зеленым, да и откровенная дичь началась всего пару месяцев назад.

Вороновский впитывал информацию жадно, как губка, стараясь не пропустить ни слова. Невольно он проникся симпатией к Андрею, который совсем не олицетворял собой вселенское зло, как показалось на первый взгляд.

- Ты говорил про уровни доступа: есть кто-то над вами?

- Конечно. “Граница реальности” - это огромный проект с кучей подразделений и многоуровневым разграничением ответственности. Самые привилегированные - научный и инженерный отделы, которые, в частности, занимались проектированием и сборкой увиденных тобой сегодня изобретений и Соул-сити, в частности. Наш IT-шный отдел - лишь хорошие пользователи этих изобретений, способные производить их настройку. Осуществляем, так сказать, поддержку мечты какого-нибудь гения. Ну и самую важную роль играет отдел управления, производящий координацию рабочих процессов и внедрение проекта на всех уровнях.

- Можно последний вопрос, не по теме? - взгляд героя снова упал на устройство, находящееся от него в десяти метров. “Если постараться, то можно преодолеть это расстояние в несколько шагов”, - прикинул он.

- Давай.

- Если бы не твоя текущая работа, то чем бы ты занимался?

- Хм, - задумался блондин. - Думаю, начал бы свое дело. Мне надоело отчитываться за всякую ерунду и заниматься делами, в которые меня посвящают лишь поверхностно. Хочу иметь контроль над тем, что я делаю, работать с теми, кому можно верить и на кого можно положиться, ну и заниматься тем, что приносит кроме прибыли еще и удовольствие.

Костя улыбнулся, выстроив в своей голове параллели.

- Ты очень сильно напоминаешь мне одного друга. Прямо очень.

- Было бы интересно с ним пообщаться. Ладно, что-то я слишком разоткровенничался. А теперь к делу. Давай сделаем все быстро и без лишнего шума: просто подойдешь ко мне, и я сделаю укол. Обещаю, будет не больно.

Вороновский медленно попятился, увидев блеск шприца в руках Андрея.

- Слушай, может все-таки без уколов? Я их с детства ужасно боюсь.

- Хватит, - жестко оборвал его блондин. - Уговор есть уговор.

Телефон героя, до этого покоившийся в кармане, зазвонил. Рингтон пронзил тишину, как молния пронзает безмятежное небо. Главная дверь зарябила в третий раз за последний час, но Андрей не среагировал на провокацию, догадавшись о плане Кости.

“Дерьмо, я слишком часто смотрел в эту сторону”, - в панике подумал Вороновский. Почти одновременно парни бросились к лежащему на полу телефону. Опередив блондина буквально на секунду, герой схватил устройство и ногой ударил по запястью своего соперника, обезоруживая его. Резко скрипнул стул: Ира поспешила на помощь своему напарнику.

Дальнейшие события развивались стремительно. Шимов с яростным воплем ударом огнетушителя повалил Андрея на землю. Разбежавшись, Костя корпусом толкнул Иру в сторону выбежавшего к ним Васи, заставив последнего переключиться на страховку подруги.

- Малой, где Алена? - прокричал в ухо герою Сергей, когда друзья оказались рядом. Мощная струя из огнетушителя, направляемая в разные стороны, временно замедлила наступление противников.

- Секунданты схватили ее и накачали каким-то препаратом. Нам нужно освободить ее!

- Как? Я не смогу их долго сдерживать!

Костя начал лихорадочно соображать. В голову ему внезапно пришла идея, заимствованная из какого-то шпионского фильма.

- Скажи, что ты приехал на машине, - умоляюще посмотрел на Шимова Вороновский.

- Ну вообще да, а что?

Костя разблокировал телефон Алены и, словив в фокус троицу, сделал несколько снимков.

- Теперь мы поменяемся: ты отдашь мне огнетушитель, а сам будешь ждать внизу с этим телефоном. Если через пять минут я не появлюсь - отвезешь телефон в милицию, там разберутся с отснятым материалом.

- Так, это еще что за фигня? Давай без геройства!

- Доверься мне! Я знаю, что делаю!

Упрямый Шимов хотел было возразить по старой привычке, но встретился взглядом с Вороновским и передумал. Телефон оказался вложен в правый карман его байки.

- Не вздумай не вернуться! - сказал Сергей, передавая баллон с пеной герою и ударяя его по плечу. Спустя секунду бетонные плиты здания эхом отражали топот его ног. Костя же остался один, готовый дать другу максимально возможный выигрыш времени.

- А я не ошибся, когда подумал, что ты смышленый, - усмехнулся Андрей, примирительно поднимая руки вверх. Вороновскому показалось, что блондин не только не сожалеет о проигрыше своей команды, но и напротив, ликует, оправдав свои ожидания относительно Кости. - Можешь опустить огнетушитель, думаю, твой план и так понятен.

- Да. Сохранение в секрете ваших имен в обмен на Алену.

- Да какая разница! - сказал сидевший на полу Вася, откидываясь на спину. - Так или иначе мы оказываемся под ударом. Да и почему мы вообще должны тебе, сопляку, верить?

- Потому что я не верю в правосудие, - ответил герой, отбрасывая пустой баллон в сторону. - Как и сказал Андрей, мне просто нужны ответы, чтобы найти способ помочь друзьям в Соул-сити.

- А пупок не развяжется, спаситель? Может, супергеройское трико еще напялишь? - фыркнул обладатель тоннелей в ушах. - Ира, ты чего молчишь? Скажи уже что-нибудь.

Девушка скрестила руки на руках и попеременно смотрела то на Костю, то на блондина, будто сомневаясь в принятии решения. Она видела необъяснимый интерес Андрея в этом безрассудном, но находчивом подростке, но не могла найти этому логичную причину. В конце концов, она вздохнула и махнула рукой

- Вася, сделай то, что просит парень...

3

13 октября 2017 г., день

Андрей не сразу понял, что попал в ловушку красного клана. Он увидел маленькую фигуру на крыше девятиэтажного здания, но не придал этому значения. Однако уже спустя пять минут карта обозначила впереди две приближающиеся точки из другого клана. Решив не испытывать судьбу, Шуров пошел в противоположном направлении и быстро свернул на узкую улицу. Не успел он пройти и половины ее длины, как впереди появились еще две точки. Путь назад уже был отрезан.

Андрей не стал паниковать и бросаться напролом. Если это действительно был продуманный план красного клана, то они предусмотрели бы способ удержания беглеца. В лучшем случае этим способом была бы грубая физическая сила.

Прислонившись спиной к стене, Шуров убедился, что правило нового шестичасового цикла вошло в силу: тело фантома не давало былых преимуществ. Возможно именно по этой причине некоторые жители Соул-сити вышли на тропу войны.

Андрей не заключал союзы по одной простой причине: это исключало возможность совершить действия не по своему желанию. На группу делился не только рейтинг, получаемый за совершение порой не самых хороших действий, но и заработанная репутация. Союзы хоть и давали количественный перевес, но и сталкивали лбами абсолютно разных людей.

Сдаваться без боя герой не собирался. Он проверил на запястье арбалет - обнаруженный на дне последней коробки с припасами - и закрепленные на нем три дротика. Арбалет был нетипичный и представлял собой самодельное механическое устройство, сделанное на современный лад каким-то поклонником ассасинов. “Этим хотя бы смогу отвлечь внимание”, - решил Андрей, пополняя свой арсенал.

Когда представители красного клана оказались на близком расстоянии, герой произвел их промежуточную оценку. “Двое челкастых, один в очках и амбал. Скорее всего, он среди них главный”.

И действительно: худощавый челкастый парень, разукрашенный татуировками с головы до пят, постоянно посматривал на Мишу Маркевича (того самого амбала), будто ожидая от него приказа. Второй же дуэт остановился в десяти шагах от Шурова и кивнул главарю.
- Ого, да это же парень из кафедрального научного проекта, - ухмыльнулся атлет, выставляя на показ неестественный оскал. - Может, устроите мне повторное собеседование? Насколько знаю, Захар тоже в Соул-сити.

Шуров попытался найти в голове воспоминания о Маркевиче, но безрезультатно. У Андрея не задерживались в голове люди, с которыми ему было по жизни не по пути.

Стриженная под единичку голова Миши с подозрительно добрыми глазами и детскими чертами лица никак не сочеталась с массивным телом. “Такой тебя без проблем в пол вобьет, если ударит сверху вниз по голове”, - присвистнул Бородулин после первой встречи с ним.

- Чего надо? - вызывающе спросил Андрей. Для него не стало новостью, что Захар тоже находится в мире фантомов. Более того, им удалось встретиться в первый же день пребывания в Соул-сити.

- А Бородулин бы шутку оценил. Во всяком случае, оценил бы выше, чем отчеты, которые я ношу ему уже, наверное, десятый раз.

Снова не добившись какой-либо реакции со стороны Шурова, Маркевич нахмурился. Безразличное лицо Андрея дало ему повод сомневаться в своем чувстве юмора.

- Ладно, не получилось у меня разрядить атмосферу. Ты не понимаешь, почему мы здесь? Ты находишься в одном клане, мы с ребятами - в другом. Значит, являемся врагами.

- Не помню, чтобы в правилах говорилось, что люди из разных кланов - враги, - резонно заметил Андрей.

Представители красного клана переглянулись. Вероятно, подобная мысль не приходила в их головы до этого момента. Мишу же этот факт не остановил.

- Ты мне зубы не заговаривай! На часы смотришь? Каждые шесть часов кто-то умирает. Пятерых уже нет в живых, три убийства. Есть рейтинг игроков, который указывает на то, что убивать других выгодно. Нейтральным быть не получится. Скажу больше: одно из убийств на совести твоего тим-лида.

- Захар не мог так поступить, - уверенно сказал герой.

- Представь себе, и я так думал. Но сейчас именно он возглавляет рейтинг убийц, можешь сам посмотреть. Забавно, да?

Андрей сделал несколько манипуляций с часами и собственными глазами убедился в правоте слов Миши. “Не может быть”, - похолодел он. “Этого не может быть! Не мог же Захар настолько измениться всего за день. Или мог?”. Непринятие очевидного факта подтолкнуло Шурова к поиску возможной причины. Он, как и многие люди, не задавался нужными вопросами в правильные моменты и искал ответы там, где все было с большего очевидно.

- Думаю, он сделал это в целях самообороны, - озвучил герой единственно логичное для него объяснение.

- А что если нет? - полюбопытствовал Маркевич. - Не страшно будет смотреть ему в глаза? Надежда кафедры днем и безжалостная машина для убийства ночи. Что-то в этом есть.

- Еще раз спрашиваю: чего надо? - раздраженно повторил вопрос Шуров. - Хочешь избить меня со своей толпой?

- Толпой? Да половина этих щеглов ни одной стрелки нормальной не видела, я уже молчу про участие. Особенно Гена, который очкастый: вылитый гроза улиц. Он мне Ярошина порой напоминает, такой же мелкий и злобный, прям всечь охота.

Очкарик поежился и побледнел.

- Да успокойся, не будет тебя никто бить. О чем я? Да, мы сделаем бой, как в боксе, до победного исхода.
- До победного - это как? До смерти?

Миша молча кивнул, пристально глядя на героя. Наигранную шутливость и рисовку, которая была вначале, будто ветром сдуло. Перед Шуровым будто стоял уже другой человек.
- Я не буду с тобой драться, - отрицательно покачал головой Андрей.

- Трус, - презрительно фыркнул Маркевич.

- Не трус. Просто не вижу смысла, чтобы кто-то умирал зря.

- Это просто отмазка.

- Никто не должен умирать здесь просто так. Мы не животные, а пленники. Если у тебя все, то я пойду по своим делам.

Глядя Мише в глаза, Шуров уверенно направился в его сторону, ожидая пройти в брешь между ним и его напарником. На секунду Андрею показалось, что неприятности позади.

- Далеко собрался? - басом окликнул его очкарик. - Если ты не понял, Миша намекнул, что у тебя нет других вариантов.

Вариантов действительно не осталось. Расстояние между противниками начало стремительно сокращаться, знаменуя конец переговоров. Стычка была неизбежна. Андрей не успел даже обдумать план действий, как оказался втянут в драку. Напарник Маркевича быстро выдвинулся вперед, отводя руку для замаха. Опережая атаку, Шуров мощным ударом ноги заставил татуированного согнуться пополам.

Тут же герой развернулся на сто восемьдесят градусов. Желая обойтись минимальной кровью, он прицелился в плечо другому челкастому парню. В решающий момент выдержка подвела Андрея, и рука его дернулась. Щелкнул затвор, и дротик угодил в живот противника. Вскрикнув, тот упал на колени и, извергая ругательства, начал пытаться извлечь снаряд.

Чудом успев повернуть голову, герой ощутил жжение в районе скулы, куда все-таки угодила треть кулака очкарика, и совсем некстати упустил Мишу из поля зрения. Амбал сильно ударил Шурова по хребту, схватил его за шею и со всей силы швырнул на землю. Встать герою не удалось: Маркевич напрыгнул на него сверху и начал методично наносить удары по лицу.

Со второго удара кулак Миши окрасился в алый цвет. Третий удар перевел Андрея в состояние отключки…

***

Сознание возвращалось к герою постепенно, толчками. Чья-то рука будто схватила его за волосы и тянула к свету, минуя бесконечный темный омут. На финишной прямой Андрей ощутил, как его бесцеремонно окатили ледяной водой сверху. Мгновенный импульс бодрости прошел до самого мозга, и глаза Шурова широко открылись.

- Проснись и пой, - гоготнул татуированный, убирая в сторону бутылку.

Крохотная лампочка, подвешенная на проводе, излучала ядовито-жёлтый свет, от которого разбегались в пространстве пылинки. Воздух был сухой и сдавленный, неприятно щекочущий ноздри. Размера лампочки было достаточно для освещения лишь центра подвала, углы же помещения и стены скрывались во мгле.

Вдоль одной из стен, если присмотреться, можно было различить контуры лежащего человека. Временами раненый постанывал, напоминая о своем присутствии. Напарник Маркевича без особых любезностей был уложен на мешки с неизвестным наполнением. Живот его украшала тугая повязка, с бордовым пятном в том месте, куда угодил снаряд из арбалета.

Основное действие разворачивалось в желтоватом диске света.

- Дерьмо собачье, - выругался худощавый парень лет девятнадцати, держась за скулу. Просторная серая майка буквально висела на его плечах, обут он был в огромные красные кроссовки на липучках, что создавало легкий диссонанс относительно комплекции Влада. Веко на одном его глазу стало пурпурным и закрылось. На коротких поднятых волосах застыли бусинки пота.

- Что-то сказал, Ванштейн? - ухмыльнулся Миша, с любовью поглаживая кулак. Шуров отметил, что Маркевич - один из немногих людей, к которым он проникся антипатией почти сразу. Негативное впечатление складывалось о нем по кусочкам, как части мозаики: кривая улыбка, слова, бросаемые на ветер и не имеющие веса, псевдо-вежливость и шкодливое желание задевать людей за живое.

- Говорю, что ты дерьмо собачье, - исподлобья сказал Ванштейн. Его лоб исказила глубокая морщина.

Миша зацокал, медленно подошел к Владу и сделал резкий тычок в солнечное сплетение парня. Ванштейн согнулся, но тут же, превозмогая боль, резко выпрямился, ударив обидчику головой в подбородок. Не ожидавший подвоха Маркевич пропустил удар по печени и в плечо и, возможно, получил бы еще больше, если бы не татуированный, который со всей силы дернул за цепь, закрепленную на щиколотке Ванштейна, оттаскивая того назад, к столбу. Это позволило верзиле вернуть инициативу: тычком локтя в лицо он мгновенно лишил противника обзора, после чего хлестким ударом голенью в сгиб ноги повалил его на землю.

С того момента, как Андрей очнулся, его не покидал странный звон в ушах. Любые повороты головы сопровождались болезненными ощущениями. “Сотрясение, что ли?” - подумал герой. Нижняя губа его и правая бровь были рассечены. Каким-то чудом ни один удар верзилы не достиг глаза. Щиколотки чувствовали холодные объятия цепей, а спина - прохладу бетонного столба, к которому он был прислонен.

До конца очередного цикла оставалось чуть больше трёх часов. Шуров осознал, что в первый раз за три дня своего пребывания в Соул-сити он попал в серьезную переделку.

- Знал, что вы, евреи, хитрые и подлые. Не зря вас держали в этих…, - верзила запнулся, пытаясь вспомнить слово.

Ванштейн рассмеялся, держась за кровоточащий нос.

- Ну ты и кретин! То, о чем ты хочешь сказать, называется гетто. И это крайне сомнительная тема для шуток, чтоб ты знал. Хотя ладно, ты ведь и правил бокса, наверное, не знаешь, просто лупишь людей от балды.

- Знаю, - заверил его Маркевич. - Просто я не уверен, что тебя хватило бы на все двенадцать раундов.

- Справедливо, - признал Влад.

Миша отошел к углу с припасами и вернулся оттуда с арбалетом Шурова. Попытка застегнуть его на запястье не увенчалась успехом: рука верзилы оказалась чересчур широкой. Тогда Маркевич просто положил устройство в руку и направил на Влада, расплывшись в глупой ухмылке.

- Пуф! Страшно?

- Тебе сколько лет? - озабоченно покачал головой Ванштейн. - Переходный возраст до сих пор? Или у тебя биполярочка?

- Это еще что такое?

- Заболевание, когда происходят резкие перепады настроения. Ты же вроде адекватный был на первом курсе. Что с тобой случилось? Может, к психологу стоит сходить?

- Я был у психолога, - серьезно ответил Миша. - Мозгоправы говорят, что у меня есть панический страх перед трудностями. И отсутствие мотивации связано с неспособностью что-то менять в своей жизни.

- А ты сам что об этом думаешь?

- Думаю, что они умеют находить слабые места людей и просто давят на них. Говорят очевидные вещи, строят из себя понимающих, а по итогу говорят, что прийти к решению должен ты сам. Типа их работа в том, чтобы тебя направить. Бред!

Миша сжал кулак левой руки, будто заново проживая неприятные воспоминания, повернулся к Владу и направил арбалет в его сторону. Щёлк! Снаряд сорвался с тетивы и вонзился в столб, на пять сантиметров выше головы парня. Ванштейн нервно и глубоко выдохнул: в такие моменты без сомнений жизнь проносится перед глазами, находясь на острие дротика. Верзила еще несколько секунд смотрел попеременно на столб и парня, будто разочарованный результатом, и отбросил арбалет в сторону.

- Не кипишуй. Пока что ты нужен живым. Колись: выстрелил бы в меня, если бы я дал его тебе?

- Выстрелил бы. Причем без сожалений. Но у меня ноги связаны, - Ванштейн вытянул ноги и потряс металлическими браслетами. - Откуда вы их вообще выкопали? Ограбили магазин со взрослыми игрушками?

- Ты удивишься, сколько открывается возможностей, когда имеешь на своей стороне преимущество. Гена, как поживает наш второй гость? - обратился Миша к очкарику. - Почему он не говорит ничего?

- Я не доктор, может, ты ему все мозги отбил, - развел руками его напарник.

- Мы предлагали ему пойти с нами добровольно, он не захотел. Все было по делу, - сказал Маркевич, присаживаясь на землю перед Андреем. - Не хватает тебе огонька. Ванштейн вроде бы и дохлее тебя будет, но хотя бы огрызается. Или я для тебя слишком скучный собеседник?

Шуров поднял голову и безразлично посмотрел на Мишу. У него не было никакого желания завязывать бессмысленные разговоры. Андрей хотел было снова уставиться в пол, но внимание его привлекли странные сигналы со стороны Влада. На языке жестов он сначала указал на него, потом на Маркевича и затем на кулак. Затем на себя, на браслеты на ногах и, изобразив руками их раскрытие, подытожил план побега.

“Могу ли я верить этому парню?” - засомневался герой. Влад предлагал ему кота в мешке, сам же Андрей всегда полагался на тщательно выверенные шаги. Это касалось абсолютно всего: он не подпускал к себе людей до тех пор, пока они не заслуживали определенного доверия, он старался не совершать таких поступков, которые бы могли в будущем ему навредить. Неудивительно, что за девятнадцать лет Шуров не нашел души более близкой своему нутру, чем родной брат. Даже Ане он предложил встречаться только после нескольких месяцев, когда изучил ее вдоль и поперек.

Из-за желания все контролировать и вникать во все основательно окружающие считали его заторможенным и чудным. Это мнение усиливали простота парня и его характерный говор. Хотя Шуров был из категории людей, про которых с большей вероятностью сказали бы “не умный, но старательный”, все отмечали в нем усердие и желание работать над собой.

- Нет у меня желания с тобой говорить.

- Зря. У нас тут казнь крысы намечается. Ты получил это почетное звание за свой выстрел из арбалета по нашему товарищу.

Не удостоившись хоть малейшей реакции на свои слова, Маркевич решил зайти с другой стороны.

- Ладно, а с Аней бы своей поговорил? - вкрадчиво, почти шепотом спросил он. - Не удивляйся, знать всех симпатичных девушек со своей специальности - это нормально. В порядке вещей.

- Да, поговорил бы.

- И я бы поговорил. Про всякие мелочи, про людей, про ее желания и мечты. Думаю, у нас нашлась бы куча интересных тем для разговора. Хотя с ней я бы не только говорил, если ты понимаешь, о чем я...

- Закрой рот! - рявкнул Шуров. Первый раз Мише удалось зацепить его за живое. Свои чувства к Парневич он оберегал как святой Грааль в глубинах своего сердца, не подпуская туда ни одну живую душу.

- Другое дело! Значит, есть хоть что-то, способное вывести тебя на эмоции. А теперь копнем глубже: насколько знаю, Аня тоже хотела попасть в ваш кафедральный проект, но Бородулин ее туда не взял. Не думал о том, почему так произошло? Может, потому что она глупенькая? - коварно прищурился Миша.

- Аня. Не. Глупая! - сквозь зубы процедил Андрей. Он почувствовал, как его тело объял жар неистового гнева. Огромная голова Маркевича, с отвратительным выражением на лице, была для Шурова желаемой боксерской грушей. Сидящий напротив Влад кивнул ему, поощряя на драку. Герой понимал, что еще немного и привлечение внимания произойдет и вне плана Влада.

- Если ты не согласен с тем, что Аня глупая, то почему же по истечению лет ни разу не спросил Захара о том, почему он не взял ее? Почему не поспособствовал тому, чтобы твою девушку взяли в проект? Насколько знаю, у тебя с твоим тим-лидом неплохие взаимоотношения.

Шуров молчал, собирая внутри остатки самообладания. Но верзила и не думал униматься.

- Зато я тебе отвечу почему. Потому что ты изначально обратил внимание на ее внешность. И только понял, что внутри она не более, чем пустышка! Ахахаха!

Андрей зарычал и, ослепленный яростью, бросился на Маркевича. Не ожидавший такого рывка очкарик не успел даже сообразить, что к чему, а герой уже сбил обидчика с ног. Противники покатились по земле, обмениваясь тумаками. Шуров не замечал встречных ударов, обжигающих его тело, и молотил Мишу изо всех сил. Верзила должен был ответить за каждое паршивое слово, сказанное в адрес его девушки. Несколько раз он промахивался, и костяшки ударялись о пол, но боль тотчас уходила на второй план, уступая доминирующей эмоции - гневу.

С двух сторон на Шурова бросились напарники Миши, пытаясь сбросить его своего главаря и утихомирить. Удалось им это не сразу: разгоряченный Андрей отвесил пару ударов и им. Когда усмирение было закончено, Маркевич, размазывая по лицу кровь, сплюнул и мстительно ударил по печени лежащему лицом вниз герою, наблюдая за тем, как его тело заходится от боли. Чужие страдания доставляли ему удовольствие, были любимой симфонией для его ушей.

Все это время никто не обращал внимания на другого пленника. В суматохе никто не услышал два коротких щелчка. Ванштейн дополз до арбалета и кончиком дротика вскрыл замки от оков. Герой услышал, как Влад коротко кашлянул, напомнив окружающим о своем присутствии. Маркевич обернулся и замер: его одногруппник стоял рядом с раненым, направив тому в лоб арбалет. Несчастный был неспособен оказать сопротивления и с дрожащими губами смотрел на острие дротика.

- Не-не-не надо! Прошу!

- Ты спросил меня о том, выстрелил бы я, но не уточнял в кого. Я бы пристрелил твоего умирающего друга. Не для того, чтобы как-то навредить тебе, а просто с целью облегчить его страдания и прекратить этот адский шестичасовой цикл.

- Ты не сделаешь этого, - недоверчиво покачал головой Миша. - Ты не сможешь убить человека.

- Проверим? Если дорожишь своим товарищем, то отпустишь этого парня, - Ванштейн ткнул пальцем в Андрея, - и дашь нам уйти. Если нет - мне как минимум будет приятно, что на одного садиста в Соул-сити станет меньше. Стреляю на счет три. Раз! Два! ...

- Ладно, ладно, - Маркевич примирительно выставил ладони вперед. - Ты победил! Ребята, освободите крысу, раз Ванштейн просит.

Андрей ощутил, как заскрежетал в замке ключ. Металлические кандалы разжались. Он медленно поднялся на ноги, окинул испепеляющим взглядом троицу красного клана и прошел на другую сторону помещения к Владу.

- Что дальше? - спросил Миша.

- На обратной стороне циферблатов ваших часов есть переключатель. Каждый из вас должен передвинуть его в обратное положение.

- Ты действительно думаешь, что я позволю вам отсюда уйти просто так?

- Я разрешил задавать вопросы? - Ванштейн направил арбалет на Мишу, мигом сбавив его решимость до нуля. Взгляд Влада стал острым как бритва, демонстрирующим уверенность в возможном поступке.

- Делайте, что он говорит, - сквозь зубы произнес верзила. - Что-то еще?

- Дальше мы справимся сами. Возьми наши рюкзаки, - кивнул Влад Андрею в сторону припасов.

- Насколько я понимаю, в арбалете осталась всего один снаряд, а значит защититься от всех у вас не получится, - прикинул Маркевич.

- От двоих получится, - вмешался в разговор Андрей. - Если снимем тебя с арбалета.

- И к чему этот риск? Ванштейн - не убийца, он не станет меня убивать! Он, конечно, ненавидит меня, но не возьмет грех на душу.

- А с чего ты решил, что сам способен на убийство? - спросил Шуров. Им вдруг овладел сладкий дурман мести, возникающий инстинктивно у людей со свежими душевными ранами. - Что-то мне подсказывает, что эти браслеты на ногах были не только для нашего контроля, но и для контроля тебя самого. Убийцы не мажут специально, когда стреляют, а ты сделал именно это. Ты боишься себя не меньше, чем мы боимся тебя!

- Забейся, крыса! - закричал Миша, брызжа слюной. - Не вздумай читать мне нотации! Иначе сдохнешь первым!

- Что и требовалось доказать. Мы не останемся здесь ни при каком раскладе, - уверенно сказал Влад, не убирая арбалет. - Ты псих. Я понятия не имею, что придёт тебе в голову через пять минут. То, что ты не убил нас до сих пор - везение. Вопрос времени, когда тебе окончательно сорвет башню.

- Тебе не придется ждать пять минут. Мне надоели эти игры. Парни, запасной план! Живее, я сказал!

Татуированный и очкарик вслед за главарем достали заточки. Хотя лезвия в их руках дрожали, Шуров был убежден, что страх перед лидером пересилит страх быть убитым им же. Разделившись по периметру, они начали загонять Влада и Андрея, как диких зверей.

Ванштейн быстро нажал какую-то кнопку на часах и ввел цифры в появившемся поле для ввода. Направив циферблат на противников, он подождал секунду: стекло полыхнуло, и ослепительная волна света ушла в сторону представителей красного клана.

- Твою мать, глаза, - взвыл татуированный, потирая глаза. - Я ничего не вижу!

- Что ты сделал? - спросил Шуров, пораженным увиденным.

- А, тут буквально вчера узнал о существовании специальных кодов, которые можно использовать для самообороны. Не думал, что они так скоро пригодятся. Пользуйся.

- Ага-а-а-а.

- Ну что, теперь самое время узнать друг друга получше. У нас почти нет времени на размышления. Единоборствами владеешь? Ты не шифрующийся мастер кунг-фу?

- Я в футбол хорошо играю...

- Очень полезный навык в текущей ситуации, - иронично заметил Ванштейн. - Тузы в рукаве есть?

- Чего?

Влад поднял глаза вверх и удрученно вздохнул.

- Кроме арбалета есть еще что-нибудь?

- Нет. Только еда и вода.

- Понял, вывозим, чем есть. Достань из моего рюкзака предмет, похожий на шар, - быстро скомандовал Влад. - Нашел? Отлично. Когда скажу “бросай”, со всей силы бросишь его о землю.

- Это что, бомба?

- Да. Устроим в этом балагане конфетти из человеческого мяса. Чувак, да не смотри ты так: после использования жить будешь.

- Что дальше?

- Дай подумаю, - Ванштейн облизнул губы и закрыл глаза, слушая свое дыхание. Мир для него будто остановился. Чаши внутренних весов начали лихорадочно колебаться из стороны в сторону под весом сомнений. В голове мучительно созревали другие варианты, но все они не гарантировали благоприятного исхода. Кроме одного, самого очевидного.

То, что Влад собирался сделать, должно было необратимым образом повлиять на него. Ванштейну должен был открыть новую страницу своей жизни, своей памяти и кровавыми чернилами вписать туда имя неизвестного человека. Тело его охватил предательский озноб. Искусство убийства было легким лишь в теории. Он посмотрел на свою жертву и, несмотря на темноту и увидел в раскрытых зрачках замерший ужас.

- Прошу вас, не убивайте меня! Я… Я боюсь смерти! Не хочу переживать это снова, это ужасно!

- Ты в порядке? - спросил Андрей, тряхнув Влада за плечо.

Ванштейн был потерян и что-то тихо пробормотал в ответ. На секунду героя озарила неприятная догадка.

- Ты же не...

- Да. У нас нет выбора. Надеюсь, сработает.

- Что? Нет!!!

Возглас Шурова произошел одновременно со щелчком затвора. Вопреки безумным мыслям Влада раненый не забился в конвульсиях: он просто затих, успев лишь дернуть плечами. Дротик вошел в лоб челкастого, будто в желе. Андрей боялся даже посмотреть в участок темноты, где лежал свежий труп. Кровь его застыла в жилах от шока. Часы пискнули, знаменуя начало нового шестичасового цикла.

Миша и его товарищи, бледные как полотно, с ужасом смотрели на Ванштейна. От потрясения они ненадолго потеряли дар речи. Перед ними был уже не человек, а дьявол в человеческом обличии.

- Я… тебя… убью! - взревел Маркевич, преодолевая секундную слабость, и в агонии бросился на противников.

- Бросай, мать твою! - не своим голосом крикнул Влад.

Андрей разжал ладонь с шаром. Устройство взорвалось от прикосновения с землей. Пространство начало заполняться непроницаемым синим дымом.

- Сюда! - негромко сказал Влад и дернул Шурова в направлении, где ориентировочно находился угол подвала. Его план заключался в том, что ослепленные яростью противники посчитают бегство единственно возможным вариантом для своих бывших пленников

- Эта еврейская мразь будет гореть в аду! - совсем близко послышался голос верзилы. Тени троицы пронеслись по земле буквально в метре от места, где стояли ребята.

Через некоторое время дым осел. В подвале остались только Влад и Андрей.

- Если Маркевич подобрал компанию себе по уму, то они не смогут нас отследить. Переключатель полностью выключает часы. Перезагрузка занимает порядка десяти минут. Добавим еще N минут на то, что они в состоянии аффекта не сразу обратят внимание на выключенные часы.

- За что ты его убил? - слова Ванштейна доходили до героя будто из тумана. - Он же просил его пощадить!

- Не за что, а почему. Ты крепко подстрелил того парня, а с учетом того, что ни у кого из нас не оказалось медикаментов, то без обработки раны заражение - вопрос времени. Либо критическая потеря крови. Мы оба, в конечном итоге, приложили руку к его смерти.

- Не нужно было его убивать, - твердо сказал Шуров. - Ты теперь ничуть не лучше Миши.

- Я? - усмехнулся Влад. Лицо его исказилось в мучительной гримасе. - То есть, ты не желаешь брать на себя ответственность за выстрел. Хорошо: какие у нас еще были варианты, чтобы выбраться отсюда?

- Мне нужно было время, чтобы подумать, - упрямо возразил герой. - Вариант бы появился. Ты просто пошел по простому пути.

- По простому пути? О-о-о-о, чувак, ты даже не представляешь, по насколько сложному пути! Больше времени, говоришь? Чтобы он нарезал тебя на лоскуты? Чтобы втоптал в грязь тебя и твою девушку?

- Ничего бы он не сделал.

- Чувак, это напоминает игру с ребенком, который возражает тупо из принципа. Уже поздно что-либо менять: ты спровоцировал Маркевича, я сделал то, что пришло мне в голову в тех обстоятельствах, чтобы спасти наши шкуры. Смирись с этим.

- Я не поддержал твой план. Он сказал плохие вещи об Ане, поэтому и получил в морду.

- Хватит. Тебе, в принципе, было плевать на меня, так ведь? - прервал его Ванштейн. - Пока я ломал мозг над тем, как вытащить нас обоих, ты, наверное, просто надеялся на то, что слова Маркевича - лишь пустые угрозы. Что все как-нибудь образуется или что казнь начнут с меня, а не с тебя. Молчишь? Значит, я прав. Уверен, что ты и в жизни в первую очередь думаешь о сохранности своей пятой точки, а потом уже об окружающих.

- Ты не знаешь меня, чтобы говорить так, - гневно выдохнул Андрей. - Я не хочу с тобой иметь ничего общего.

- Рад, что мы сходимся во мнении. Мы потеряли с тобой несколько минут на пустой треп, так что советую выдвигаться и топать отсюда настолько далеко, насколько это возможно. Счастливо! - Ванштейн закинул на плечо рюкзак, махнул рукой на прощание и прошел сквозь стену, оставив Шурова в полном одиночестве.

Андрей посмотрел на желтоватый диск света и поежился: с той стороны, где лежал мертвец, лужа крови испортила его форму красной кляксой. “Еще недавно я думал о том, мог ли Захар убить человека, а теперь сам стал свидетелем убийства. Так ли сложно перейти грань и перестать ценить чужую жизнь?”. Невидимый ластик прошелся по границе добра и зла, существовавшей в разуме героя и определяющей его отношение к таким понятным прежде вещам...







Мне нравится:
0
Поделиться
Количество просмотров: 16
Количество комментариев: 0
Рубрика: Литература ~ Проза ~ Фантастика
Опубликовано: 28.08.2018




00
Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1 1