Чтобы связаться с «Visitor», пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
VisitorVisitor
Заходил 16 дней назад

Граница реальности, глава 3 "Цена жизни"

Глава 3 “Цена жизни”

1

За год до начала основных событий

Найти пустую аудиторию в университете после обеда не составляло особого труда. Третий и четвёртый курс, пары которых волей диспетчеров проводились в это время, требовали в общей сложности около половины всех помещений. Несмотря на явное нежелание деканата сокращать численность студентов, отдельные личности умудрялись поражать руководства факультетов действиями, ведущими к отчислению.

В одной из таких аудиторий находились два парня - один высокий и щуплый, с живыми зелеными глазами и короткими светлыми волосами, второй - коренастый, среднего роста, с темной шевелюрой, густой рыжеватой бородкой и усами. Первый - Шуров - по всем критериям смахивал на спортсмена, что подтверждали и некоторые атрибуты одежды: неизменная синяя олимпийка и бутсы. Второй - Зариго - любил предметы под старину и манерой поведения напоминал гусара.

Два Андрея уже третий четверг подряд занимались курсовым проектированием. Старший и, как следствие, более опытный Зариго играл роль учителя, а Шуров отчаянно пытался сориентироваться в потоке извергающейся на него информации. Полоска пола под доской была покрыта крошкой мела: доска была полностью покрыта рисунками, иллюстрирующими предмет разговора героев. Уровень концентрации к третьему часу занятия был настолько велик и нестабилен, что мог опуститься до абсолютного нуля любой отвлеченной фразой.

Андрей-учитель, сосредоточенный и серьезный, положил мел на стол и оценивающе посмотрел на младшего товарища. В вопросах обучения Зариго был максимально консервативен. Не желая изобретать велосипед, он использовал работающие практики, основанные на дисциплине и субординации. Шуров же, хоть и был способным учеником и дотошным в плане изучения материала, писал по меркам студентов медленно и долго укладывал новую информацию в голове.

- Ну что, пока всё понятно?

Андрей-ученик поднял брови вверх и протяжно выдохнул, перелистывая четвертый исписанный за встречу лист тетради. Пальцы Шурова стали неметь от безостановочного письма, но он мужественно не подавал виду. Его мозги были печкой, куда без перерыва продолжали вбрасываться новые дрова. Тепла было предостаточно, и из ушей героя вот-вот был готов пойти дым.

- Подожди, а чем отличаются предложения разработчика баз знаний и менеджера? Я вроде понял про роли пользователей и как эта.., - Андрей мучительно напрягся, вспоминая нужное слово, - среда проектирования работает, но в деталях я пока плаваю.

- Разработчик делает предложения по редактированию базы знаний, а менеджер — предложения по проектным задачам. Если проще: задача одного - работать руками, а второго — планировать эти задачи. Как-то так, - прокомментировал Зариго, будто объяснял таблицу умножения, а не суть научной диссертации.

- Ага-а-а-а-а-а. Поня-я-я-я-я-ятно, - протянул Андрей, делая какие-то пометки в тетради. - Пока вопросов нет.

- Отлично, тогда сейчас посмотрю, что нам ещё осталось разобрать, - сказал Андрей-учитель, заглядывая в телефон, где был открыт составленный им план лекции.

Сосредоточенности Шурова хватило всего на десять секунд. Работоспособность его имела две полярности: ударный темп, когда он без еды и сна, как машина, выполнял поставленную задачу, и расфокус, когда мозг парня отторгал любую поступающую информацию. Пребывая во втором состоянии, Андрей начинал заниматься ерундой или, как сейчас, болтать.

- Слушай, а почему Захар посоветовал меня в качестве твоего помощника? Не подумай, я рад помочь, но всё-таки…

- Да вроде секрета никакого в этом нет, - вопрос Шурова не смутил героя. - Захар считает, что может потребоваться человек, который подстрахует меня по проекту, и предложил взять кого-то из второго курса себе в помощь.

- А ты как считаешь? Тебе нужен такой человек? - продолжал допытываться спортсмен.

- Так, а ты что, хочешь слиться? - подозрительно спросил Зариго. - Мы же вроде договаривались: если понимаешь, что не твоё, то…

- Не-не-не, ты не понял. Просто интересно твое мнение, а не мнение Захара, ведь ты сказал, что так считает он, а не ты.

Андрей-учитель замялся: придирка Шурова разоблачила его истинное отношение к обучению. “Блин, вот чтоб Андрей так материал детально анализировал, как мои слова”, - с досадой подумал он.

- Думаю, что справился бы и сам, но перестраховка тоже имеет смысл.

Стоило герою понадеяться, что тема себя исчерпала, как его подопечный снова перешел к расспросам.

- Так он просто посоветовал второкурсника?

- Я советовался с Захаром, и он порекомендовал тебя, как человека, с которым мне было бы проще всего сработаться.

- А почему не Вороновского? Он же тоже шарит?

- А причем тут Костя? Или у вас с ним какие-то тёрки? - удивился Зариго.

В этот раз в неудобное положение оказался поставлен Шуров: у него с Вороновским действительно были натянутые отношения. Признавая сообразительность товарища, он видел в Косте в первую очередь выпендрежника, а такой типаж людей его отталкивал. О существовании этого изъяна был в курсе и сам Зариго, поэтому решил не компрометировать парня и нарушил неловкую паузу.

- С Костей могли быть сложности. Да и сам Захар, думаю, это понимал.

- Але ж этот Захар махинатор, скажи? - одобрительно хмыкнул Шуров.

Зариго догадался, что доверие Бородулина значит для парня многое, и лишний раз удивился тому, как грамотно Захар выстроил команду. Несмотря на внешнюю инфантильность и простоту, его друг имел внутри что-то особенное, что тщетно пытались понять другие люди и что заставляло их идти за ним в поисках ответов. Хотя Бородулин всегда утверждал, что большинство сделанных им поступков спонтанны и не имеют под собой логики, сам Андрей часто видел в них театрально обыгранные действия стратега.

- Да, наверное, - улыбнулся Андрей.

- А почему именно ты решил заняться средой? Ей же Захар занимался.

- Как бы Захар не спорил, даже он не в состоянии все держать под контролем. Я понимаю, что у него благие намерения, но комплекс тим-лида мешает ему видеть простые вещи: есть и другие люди, которым не наплевать на происходящее вокруг и которые готовы заботиться о других.

- Хороший ты друг, Андрей, - сказал Шуров и протянул кулак, демонстрируя свое уважение. - Думаю, Захар тоже это знает.

- Ага, - кивнул ему наставник, отвечая на жест.

Телефон Андрея завибрировал. По колебаниям героя спортсмен понял, что звонок исходит от кого-то из родственников.

- Ответь, если важно, - предложил он.

Зариго кивнул и, подняв трубку, вышел из аудитории. На подоконнике, напротив аудитории, он обнаружил Аню, которая смиренно ждала окончания собрания ребят. “И не лень ей тут сидеть часами в ожидании?” - поразился герой терпению девушки. “Неужели они настолько не могут жить друг без друга?”

Парневич заметила устремленный на неё взгляд Андрея и помахала ему рукой. Зариго приглашающе кивнул ей на дверь аудитории, предлагая воссоединиться с возлюбленным.

- Привет, папа.

- Здравствуй, сын. Как там у тебя дела?

Герой чётко улавливал разницу в разговорах с мамой и отцом. Наталья Алексеевна точечно проходилась по всем сферам жизни сына, не стесняясь ставить его в неловкие ситуации. Ей было интересно абсолютно всё - от того, чем питается Андрей и во что он одет, до деталей личной жизни. Виктор Александрович же давал сыну возможность самому выбирать то, чем он хочет поделиться и, как правило, был в курсе дел сына не меньше матери.

- Хорошо. Сижу вот со второкурсником, разбираемся с курсовым проектом. Потом вернусь на работу, сегодня придется снова сидеть допоздна.

- Не переусердствуй там, пахарь. С учебой-то все в порядке? - задал свой коронный вопрос Виктор Александрович.

- Пока не отчислили. Сейчас нечасто появляюсь на парах: еще нечего сдавать, а лекции можно переписать у одногруппников. Все равно посещения никак не фиксируют.

С отцом Андрей был предельно честен, хоть и понимал, что на многие моменты тот реагирует строже матери. Так же прямолинеен был и Виктор Александрович.

- Ну смотри, не запускай там. Я с двумя новостями тебе звоню: с хорошей и плохой. С какой начать?

- С плохой давай. Не люблю заканчивать разговоры на плохой ноте.

- В общем, не уследили мы за твоим кактусом. Мы с мамой замотались и совсем забыли про его поливку, а малому он до фени. Вот он и зачах, бедолага…

- Пап, ну я же просил…, - простонал Андрей. - Сказал же, что заберу его в Минск, как приеду домой.

К растительности он питал особый интерес, потому утрата зеленого товарища была для него крайне болезненной. Кактус достался ему в подарок от Марты, потому представлял собой особую ценность и даже имел имя.

- И что по итогу? Вы выкинули Федю?

- Горшок оставили, вдруг ты захочешь туда посадить что-то другое.

- Ну хоть так…, - вздохнул Андрей, смиряясь с потерей.

- Извини, что так получилось. Мы ведь предупреждали, что такое может произойти. Да и вообще: как твой Федя мог зачахнуть? Кактусы же в пустынях неделями выживают без влаги, а твой, понимаешь, за пару недель сдулся. Тоже мне! - фыркнул отец.

- Папа, они могут долго обходиться без воды, но не живут без неё вечно. Это как обижаться на человека, который умер после пятого дня голодовки, хотя считается, что он способен жить без нее как минимум неделю.

- Вот уже прицепился! - возмутился отец. - Куплю я тебе нового Федю.

- Ладно, как случилось, так случилось. Не нужно ничего покупать, - миролюбиво уступил герой. - Что там с хорошей новостью?

- Мне предложили работу. По моему профилю, по профилю инженера-наладчика. В Минске. Три недели работаю, одну - отдыхаю. Шесть рабочих дней в неделю, но и платят за это немало. Там какой-то важный государственный научный проект, на разработку которого уйдет порядка двух лет, после чего всех отпустят с отличным выходным пособием.

- Пап…

- Да, я уже не молод, но…, - игнорируя Андрея, продолжал рассказ Виктор Александрович, переходя к части с аргументацией. - Дело даже не в деньгах. Я уже порядка десяти лет работаю на заводе в Мстиславле и занимаюсь одной и той же рутинной работой. Ты сам знаешь, что городок у нас маленький, и не сказать, что сильно перспективный, а мне бы хотелось на старости лет…

- Папа, ты не понял: я не против. Соглашайся.

- сделать что-то стоящее… Что? Да ладно? - удивился мужчина.
- Да. Я ведь вижу, что ты не получаешь былого наслаждения от работы. А это достаточный повод для перемен в жизни.
- Так, тут что-то нечисто. Где же: а ты все обдумал? Удостоверился, все ли чисто с этой организацией?

- Вряд ли бы ты сообщал мне эту новость, не прикинув все риски и пути к отступлению. Да и если не ты, то мама бы проверила все лазейки, - объяснил Андрей.

- Логично. Ты действительно считаешь, что стоит соглашаться?

- Я уверен, что мама, не задумываясь, дала тебе добро. Ты спрашиваешь совета у меня для успокоения совести, ведь так? Решение все равно принято.

- Ну это не совсем так, - начал увиливать Виктор Александрович. - Я бы прислушался к твоему мнению…

- Но поступил бы все равно по-своему, - рассмеялся сын. - Я ведь сам абсолютно такой же, как и Лёня с Серегой. Упрямство - наша семейная черта. Почему я должен быть против реализации твоих амбиций? Да, меня беспокоит, что мама будет оставаться одна на долгий срок, но и Серега уже не маленький мальчик, и сможет помочь ей, если потребуется. Ему уже давно пора взрослеть, а в твое отсутствие это произойдет значительно быстрее. Ты отличный специалист и заслуживаешь лучшего применения своих сил и знаний. А ещё, если задуматься, мы сможем с тобой чаще видеться… В общем, все хорошо!

Голос в трубке замолчал. Отец видимо не ожидал, что разговор с сыном примет подобный оборот.

- Папа, ты там как?

- Все в порядке. Я просто горжусь тем, что воспитал такого рассудительного сына.

Похвала отца для Андрея стоила дорого: сыновья Виктора Александровича росли в строгости и несли ответственность за свои поступки. Семья Зариго не относилась к числу семей, в которых за успехи в учебе дети как-то поощрялись. Отец героя был убежден, что отличные оценки - это лишь показатель успеваемости, вклад в собственное будущее, а потому они не должны быть использованы, как рычаги давления на родителей; эта позиция не меняла факта того, что за плохие оценки сыновья получали взыскания.

Андрей вспомнил, как его старший брат, Лёня, не мог несколько дней нормально сидеть после порки за курение. Несмотря на то, что в дальнейшем это не остановило его брата от пробития уха и нанесения татуировки, сам герой обходил стороной изменения над своей внешностью, которые могли бы рассердить Виктора Александровича.

- Тогда гордись, в первую очередь, собой. Ведь таким меня ты воспитал.

- Ладно, был рад слышать. Не буду больше тебя отвлекать от дел, - ощутив переизбыток эмоций, отец поспешил закончить разговор.

Андрей понял чувства отца и пошел ему на встречу.

- Без проблем. Звони, если что.

Вернувшись в аудиторию, парень застал парочку за милым занятием: кормежкой. Парневич зачерпывала ложкой йогурт и отправляла его в рот Шурову. Тот, в свою очередь, одной рукой обнимал Аню за талию, а другой исправлял ей ошибки в программном коде. Каждую правку Андрей сопровождал ворчанием.

- Ну кто так пишет? - бурчал парень. - Тебя с таким качеством кода точно на работу не возьмут!

- Зато тебя, как посмотрю, с идеальными лабораторными уже на сто собеседований позвали, - с иронией сказала Аня.

- На сто не позвали, но на курсы мне приглашение пришло, - не уловив подколки, вполне серьезно отреагировал Шуров. - Не веришь?

Зариго кашлянул, напоминая о своем присутствии: парочка тут же замолкла и устремила на него невинные глаза.

- Думаю, на сегодня достаточно. Андрей, постарайся до следующего раза переварить то, что уже разобрали.

- Хорошо, - кивнул наставнику парень. - Тебе помочь с доской? А тот тут прилично убирать…

- Да ладно, - махнул рукой Зариго. - Идите, я и сам справлюсь.

Шурова долго упрашивать не пришлось. Он тут же вскочил с места, сгреб тетрадь и ручку в рюкзак и закрыл ноутбук.

- Аня, собирайся! - скомандовал он. - Идем ко мне в общагу! Такую лабораторную ты сдавать завтра не будешь!

- Андрей! - вскипятилась Парневич. - Я попросила просто исправить ошибку! Всё ведь и так теперь работает!

Зариго взял в руку тряпку и начал прочерчивать на доске влажные горизонтальные линии. Слева направо, справо налево, потом движения повторялись. Капли разводов сбегали вниз, приобретая бледный оттенок. На лице героя блуждала рассеянная улыбка...

2

12 октября 2017 г., утро

Пыльные стёкла автобуса, мчащегося по ухабам Мстиславля, казались безжизненными и будто искажающими действительность. Панельные дома быстро сменились пейзажем из леса, стенами окружающего дорогу с двух сторон. Погода находилась в пограничном состоянии: солнце не радовало своим присутствием, а тучи отчего-то медлили с подачей дождя. Кладбище — конечная точка маршрута пассажиров — находилось за городом.

Андрей занимал первое сидение рядом со входом. Наверное, первый раз в жизни он был полностью в чёрном: парню всегда казалось, что переизбыток этого цвета в одежде притягивает плохую энергетику. Рефлекторно, не отдавая себе в этом отчёта, парень теребил ленту на венке, находящемуся между коленями. Траурная лента гласила: «Любимому мужу и отцу».

Герой был поражён спокойствием мужчины из магазина ритуальных услуг, который буквально парой слов перекинулся с матерью и уже спустя мгновение вернулся с нужным венком. Продавец, очевидно, за месяцы работы научился не задавать лишних вопросов, не желая лишний раз переносить на себя чужое горе. Принимал оплату он без особого удовольствия, будто чувствуя себя ничтожным человеком, наживающимся на чужих трагедиях. «Сомнительный, конечно, бизнес — ритуальные услуги. Вроде как и стабильная прибыль, так как каждый день стабильно кто-то умирает. А с другой стороны — изо дня в день видишь чей-то траур, чьи-то слезы...», - подумал тогда герой.

Немигающим взглядом Зариго смотрел на экран телефона. С шести утра на просторах интернета появился канал с трансляцией событий из Соул-сити - изнанки Минска, куда таинственным образом попали сто пятьдесят человек, пострадавших во вчерашних террактах. Наблюдателей возмутил факт манипуляции людьми без их ведома и стравливания их друг с другом с целью выживания и для проверки научной теории. Данная трансляция уже вывела на улицы столицы сотни протестующих горожан, среди которых были и родственники участников эксперимента. С плакатами и воинственными лозунгами они окружили правительственные здания, требуя объяснений, прекращения трансляции и освобождения испытуемых. Как и ожидалось, власти лишь беспомощно разводили руками и обещали сделать всё от них зависящее.

Случившееся вызвало широкий резонанс в обществе: появилось огромное количество пропагандистских постов и роликов, побуждающих людей на различные действия. Мирные активисты призывали горожан всячески содействовать семьям, чьи родственники оказались в плену Соул-сити, помогать им в поисках и игнорировать трансляцию. Радикалы вешали всех собак на власти, формируя оппозиционное движение. Если в областных центрах атмосфера была просто неспокойной, то воздух столицы уже была максимально наэлектризован. В один миг спокойствие и стабильность в стране сменились дурными настроениями.

Впрочем, во всей этой неразберихе нашлись и те, кто решил использовать ситуацию для собственной выгоды: на разных сайтах запустились тотализаторы, где можно было поставить на выживание того или иного участника эксперимента. Не исключено, что руку к этому приложили сами создатели Соул-сити, о личностях которых пока ничего не было известно.

Несколько раз в фокусе трансляции появились Кристина и Андрей. Отсутствие информации о Захаре тревожило героя, хотя он и понимал, что за всё время съёмок в объективы камер не попала и половина человек.

Слева от Андрея сидела Марта. Несмотря на все уговоры, девушка решила поехать вместе с ним, сославшись на свою причастность к инциденту с его отцом. Зариго понимал, что поездка в Мстиславль была для нее дополнительной отдушиной после ряда неприятных событий в Минске. В отличие от героя, она ни разу не открывала трансляцию, хоть и знала о её существовании. Да и в целом, Марта демонстрировала невероятную выдержку и невозмутимость, что кардинально отличало её от вчерашнего состояния. Андрей даже заподозрил девушку в употреблении успокоительных.

Савицкая сидела неподвижно, со скрещенными на груди руками. Плечи ее скрывались под темным жакетом, темная блузка и брюки еще больше акцентировали худобу. Сознание девушки было за пределами автобуса и плавало в океане мыслей.

- Марта, а ты веришь, что отец мог покончить жизнь самоубийством? - вдруг тихо спросил Андрей, откидываясь на спинку стула. - Я понимаю, что ты с ним знакома-то была совсем недолго, но всё же…

Девушка не думала с ответом ни секунды.

- Знаешь, он не был похож на человека, который хотел с ней так просто расстаться. Мне кажется, страх за свою жизнь противоречит суициду. Твой папа даже не столько боялся за себя, сколько за то, что может не вернуться к семье…

- И поэтому он работал в Минске почти без выходных. Поэтому перестал приезжать домой, а просто отсылал деньги. Именно потому, что хотел быть поближе к семье, - с обидой в голосе сказал Андрей. Скулы его задрожали от негодования.

- Извини, но если не ошибаюсь, ты и сам ездишь домой не так часто, - возразила Марта. - Чем ты лучше его?

Савицкая была не первой, кто поднимал тему редких поездок героя домой, а потому сказанное ей было сродни нажиму на больную мозоль. Андрей не стыдился Мстиславля, любил родной город всей душой, но бурлящая, распланированная по часам столичная жизнь и длительность поездки в одну сторону, равная трети суток, сокращали количество его поездок до минимума.

- Да ладно, - скривился Зариго. - Ты знаешь моего отца всего ничего, а уже принимаешь его сторону!

- Я принимаю не сторону твоего папы, а сторону правды, - сказала Марта. - Ведь ты не единственный занятой человек в мире.

Оставшийся отрезок дороги ребята молчали. Савицкая хорошо знала Андрея, потому решила не доводить его до состояния кипения: Зариго был человеком вспыльчивым, но быстро отходящим.

Герой продолжал пялиться в экран телефона. Догадки одна за другой рождали новые цепочки событий, объясняющие смерть Виктора Александровича. «Какова вероятность что к созданию Соул-сити был причастен мой отец? Что если он обо всем догадался и пытался обнародовать информацию, но ему помешали? Или хуже: изначально знал о назначении эксперимента и слишком поздно одумался?» Светлый ореол отца, существовавший в его голове, уже не был столь безупречен.

Наконец автобус зашипел и остановился, распахнув двери. Впереди виднелись массивные, высотой в три метра ворота кладбища. Жуткие и пахнущие смолой, они будто разделяли два мира - мертвых и живых, не выпуская ауру смерти за пределы огороженной территории. Проезд транспорта на кладбище требовал дополнительной платы, поэтому, посовещавшись, процессия решила дальше двигаться пешком.

Впереди шла мама Андрея, под руку со старшим сыном. Наталья Алексеевна была почти одного роста с широкоплечим Лёней: тот что-то постоянно шептал ей на ухо и подносил платок к ее лицу. В одну линию за ними шли тетя, дядя и младший брат героя: школьник был настолько подавлен, что просто молчал всю дорогу, реагируя на вопросы лишь кивком головы. Сергей держался мужественно и время от времени шмыгал носом, стараясь не плакать. Ряды близких родственников замыкали Андрей и Марта.

Накануне утром Зариго поссорился с мамой в отношении формата проведения похорон и теперь принципиально держался в стороне, подчёркивая своё несогласие. Герой был против приглашения стольких гостей и устраивания масштабных поминок. Он был убежден, что большинство присутствующих просто воспринимают данное мероприятие как лишний повод для попойки. Эти же гости теперь перешептывались за спиной Андрея, обсуждая его отношения с Савицкой.

Желая отвлечься, парень осмотрелся по сторонам. Покосившиеся обветшалые кресты являлись главными маяками скорби в этом месте: они простирались до самой линии горизонта. Андрей прикинул, что территория кладбища была равна по меньшей сложности четверти территории Мстиславля. По расставленным по периметру мусорным ящикам деловито, в поисках наживы, шастали вороны и другая пернатая живность.

Лица ушедших в иной мир смотрели отовсюду с бюстов и памятников. Старики, молодые парни и девушки, дети… С некоторых фотографии смотрели лица знакомых - в небольшом городе все знали друг друга хотя бы в лицо. Казалось, цепкие пальцы смерти не знали пощады и колебаний, потому смыкались на шеях всех без разбору.

На территории кладбища, к удивлению Андрея, оказалось огромное количество неухоженных могил в виде темно-бурых насыпей, поросших травой и репейником. Среди сорняков яркими пятнышками виднелись выцветшие фантики от конфет и бутоны искусственных цветов. Родственники покойных либо жили за пределами города и не имели возможности навещать захоронения, либо осознанно решили не ухаживать за могилами. “Если вдруг умру, то обязательно попрошу меня кремировать. Не хочу, чтобы родители и братья тратили время на уход за могилой, которая просто обозначает участок земли над сгнившим телом”.

Вдалеке виднелись фигуры мужчин в синей униформе, производящих подготовку очередной могилы. Их руки в ровном темпе управляли лопатой, как если бы она была ложкой для супа. Движения похоронной бригады были скупы и отработаны: металлический штык вонзался в землю, ступня делала нажим - и вот уже комья земли летят в сторону. Пройдет не более получаса, и очередное место для покойника будет закончено.

- Это мои вторые похороны, - заговорила Марта. - Первые я помню очень смутно: мне было тогда около трех лет, и мы хоронили дедушку. Вокруг плакали люди, а я плакала не столько из скорби, сколько за компанию, потому что так делали все. До сих пор стыдно за это. Ужасно, что разумное восприятие смерти приходит довольно поздно.

- У меня это тоже не первые похороны, но в первый раз я хороню близкого родственника. Никогда бы не подумал, что увижу смерть отца… так рано.

Голос Андрея дрогнул, но уже через секунду герой продолжил.

- Пару дней назад он звонил мне. Я поговорил с ним всего минуту, так как был занят на работе. А ведь тогда мне и в голову не пришло, что у отца могут быть какие-то проблемы. Даже догадки, ощущения какого-то не пришло, что он может быть чем-то встревожен, напуган… Вдруг, если бы тот разговор продлился дольше, отец был бы жив? Он смог бы поделиться грузом на душе, успокоиться. Вдруг…

Савицкая взяла Андрея за руку и несильно стиснула его ладонь, поддерживая и приводя его в чувство. Зариго даже не обратил внимания на то, что из его глаз покатились слезы: сказанные им слова непроизвольно вызвали их. Не было всхлипываний, не было ощущения соли на губах. Зариго смотрел на небо, а глаза его застилала влажная пелена. «Где этот проклятый дождь, когда он был бы так к месту?» - взывал к небу герой. Казалось, что вместе со слезами из сердца Андрея выходил айсберг нелепой обиды на отца, который вырос за вчерашний день.

- Неужели я настолько плохо чувствую людей, что уже не способен понять эмоции собственного отца? Может, я настолько зациклен на себе?

- С тобой всё в порядке. Я тоже до недавнего времени думала, что хорошо чувствую людей. Пока во время одной из прогулок Захар не сказал, что испытывает ко мне симпатию и хотел бы видеть меня своей девушкой. Почти минуту я думала, что это какая-то шутка и ждала продолжения, а продолжения не было… Он как обычно философствовал, о чем-то рассуждал, а потом - оп! - и мы уже говорим об отношениях. Даже не заметила, как Захар пришел к этой теме. Мы ведь много общались, гуляли вместе, но мне не казалось, что я могу быть ему интересна, как девушка, не видела или… не хотела видеть знаки внимания с его стороны. Мне нравится его компания, его юмор и отношение к жизни, но я никогда не думала о нем, как о парне…

- К чему ты ведешь? - Зариго не улавливал мораль рассказа.

- Мы просто неспособны почувствовать некоторых людей. Дело не в каком-то малодушии, нежелании вникать в чужой внутренний мир, а в том, что этот мир оказывается настолько сложным, что отследить в нем какие-то изменения практически нереально. Мне кажется, что каждый наполненный и разноплановый человек платит тем, что никто до конца не может понять его. Думаю, твой отец один из таких людей.

Герой задумался на несколько секунд, переваривая сказанные слова. И действительно, отец никогда не рисовался ему только одной краской. Скупой в выражении чувств на людях, он хранил внутри целый вулкан накопленных переживаний и лишь иногда обсуждал что-то с мамой.

- Может быть. В любом случае, я все равно переношу часть вины за случившееся на себя.

Процессия подошла к обозначенному месту. Гости окружили погребальную яму, на дно которой с минуты на минуту должен был опуститься гроб. Андрей в последний раз взглянул на отца, сохраняя в памяти его образ. Голова Виктора Александровича была плотно забинтована сверху, скрывая сквозное отверстие от пули. Одет он был в серый льняной костюм, который использовался порядка шести-десяти раз в год для родительских собраний и официальных мероприятий на работе. Обручальное кольцо на пальце ярко блестело - мать настояла на том, чтобы оно осталось с отцом, унося под землю двадцать шесть лет крепкого брака.

Андрея захлестнули чувства, обуревающие каждого человека, не желающего смириться с потерей. «А что если это просто очень жесткий розыгрыш? Вдруг отец откроет глаза, поднимется и отпустит какую-нибудь коронную шутку?» Мольбы были безрезультатны: мужчина в гробу оставался неподвижен и нем.

Один за другим к телу покойника подходили знакомые, друзья и родственники, говорили покойному на прощание пару-тройку слов и прикладывались губами к холодному лбу. Андрей был убежден, что некоторые из них при жизни отца столько хороших вещей о нем не говорили, сколько сказали за сегодняшний день. «Чего не сделаешь ради банкета», - зло подумал он. Когда настала его очередь, Зариго едва слышно сказал лишь одну фразу: «Надеюсь, что ты и дальше будешь присматривать за нами, хоть уже и с неба».

Толпа начала суетиться. Взгляды людей устремились в сторону ворот кладбища.

- Андрей, кто это? - указала девушка на направляющийся в их сторону микроавтобус.

По номерам герой догадался, что машина принадлежит коллегам отца с государственной работы. На углу нужного ряда микроавтобус остановился. Спустя минуту заминки из салона появился светловолосый парень в черном пальто и шляпе. Внешний вид его говорил о приверженности английскому стилю. Когда незнакомец поднял глаза, Зариго потерял дар речи: перед ним был не кто иной, как Марат Ломакин, однопоточник Марты и участник научного проекта Захара. Сам Марат был ни капли не смущен: словив на себе удивленные взгляды Савицкой и Андрея, он направился прямиком к ним.

- Привет! Понимаю, что врываюсь в твою жизнь не в лучшее время, но совесть не позволила мне остаться в стороне. От лица коллег твоего отца и лично от меня прими, пожалуйста, искренние соболезнования. Виктор Александрович был примером человека, преданного делу и своим принципам.

- Что… Как… Ты работал с моим отцом??? - Андрей был сбит с толку и даже не знал, с чего начать расспросы Марата.

- Угу, - утвердительно кивнул тот. - Был его ассистентом.

- И ты не рассказал мне об этом? - накинулся на него Зариго. Последние два дня сюрпризы, приятные и не очень, сыпались на его голову, как из рога изобилия. - Отец хоть знал, что ты со мной знаком?

Ломакин развел руками, будто искренне не понимая причину нападок.

- А кто говорит, что я это скрывал? Я не помню, чтобы кто-то спрашивал меня о том, чем я занимаюсь. Навязываться людям я не люблю, и думаю, что мое поведение об этом говорит весьма красноречиво. С твоим отцом у нас были сугубо профессиональные взаимоотношения, поэтому о жизни каждого мы знали лишь необходимый минимум.

Голос Ломакина был скрипуч и местами напоминал звук несмазанной двери. Речь парня была заумной и тягучей: чувствовалось что его развитие намного опережало возраст. Зариго отметил выдержанное поведение Марата: казалось, он отмеряет каждое движение и эмоцию, будто боясь отдать или показать лишнее.

- Ты прав. Скажи тогда вот что: у отца были какие-то неприятности на работе? - зашел Зариго с другой стороны. - Может, вел себя странно перед случившимся?

- Последние два дня его никто не видел. Виктор Александрович не поставил никого в известность, просто не отвечал на звонки и сообщения. Большинство до последнего были убеждены, что это было как-то связано с семейными обстоятельствами, ведь за год работы это был первый сбой с его стороны.

- Да о чем вы там вообще в курсе? - разозлился герой. - Вы же там не в клетках находитесь!

- Это государственная структура, Андрей, - спокойно ответил ему Марат. - Здесь четкое разграничение обязанностей и личной жизни. Виктор Александрович старался от всего держаться в стороне и, как следствие, мало кто знал о нем, как о человеке. Я был почти уверен, что он твой дядя или отец, но не занимался подтверждением этих догадок. Копаться в чужих делах - прерогатива Захара или Вороновского, а не моя.

- Что у тебя с шеей, Марат? - вмешалась Савицкая, до этого не участвовавшая в разговоре.

Парень дотронулся пальцами до трех алых полосок на шее. Невозмутимое лицо Ломакина изменилось всего на секунду, но и Марта, и Андрей успели это заметить.

- Пустяки. С подругой подрались по шутке. Андрей, ты не против, если я перекинусь парой слов с твоей мамой? - спешно перевел тему Марат.

- Делай, что считаешь нужным.

Парень кивнул товарищам и отправился к Наталье.

- Ты же не поверил, что это была подруга? - негромко сказала Марта.

- Конечно, не поверил. Марат, конечно, хорошо управляет эмоциями, но не настолько.

Зариго настороженно наблюдал за действиями Ломакина: тот окликнул его маму, на протяжении нескольких минут о чем-то с ней говорил, после чего протянул ей белый непроницаемый конверт. Герой безошибочно догадался о содержимом конверта. «Можно подумать, что кому-то станет легче от этих денег. Или теперь сопереживание выражается в валютном размере? Тошнит от этой профессиональной этики!»

Наталья Алексеевна какое-то время колебалась, но Марат привел, по всей видимости, несколько убедительных доводов, и она сдалась. Хотя конверт взяла мама, чувство стыда объяло именно Андрея. Стыда и растерянности. «Что я вообще знаю о Марате? И знал ли Захар или кто-то еще о том, чем он занимается? Откуда у него, студента, полномочия решать вопросы такого уровня? На дорогих машинах не возят людей низкого ранга, а значит, он не последняя фигура в этой государственной структуре. Значит, и знать он может больше, чем говорит». Чем больше препарировал герой личность Ломакина, тем больше росло в нем убеждение, что причастность его к смерти отца - прямая или косвенная - есть.

Ритуальная церемония подходила к концу: крышка гроба навсегда скрыла тело покойника. Крепкие ребята из похоронной бригады начали осторожно опускать деревянный саркофаг на дно ямы. Один за другим гости брали пригоршню мокрой земли и бросали ее на крышку гроба. Андрей не понимал смысла этих манипуляций, но повторил все в точности.

Когда формальности были соблюдены, остальную работу сделали лопаты, и спустя каких-то пять-десять минут перед гостями появился песчаный курган с торчащим из него деревянным крестом. Мама с братьями принялись устанавливать на него многочисленные венки. Зариго хотел было присоединиться к ним, но Савицкая удержала его за рукав.

- Андрей, мне нужно тебе кое-что передать, - сказала она, протягивая сложенную вчетверо салфетку. - Она была у твоего папы…. когда все случилось.

Парень медленно развернул салфетку и внимательно, стараясь не упустить ни малейшей детали, прочитал каждое слово. Как показалось Марте, Зариго перечитал содержимое записки несколько раз, будто выискивая что-то между строк. Затем так же аккуратно сложил ее в исходное состояние и положил в карман. Глаза его блестели.

- Это все?

- Нет, - девушка медлила, все еще не решаясь рассказать Андрею о всех деталях разговора с его отцом. - Мне нужна твоя помощь в расследовании.

- В каком расследовании? - не понял герой.

- В расследовании, которым занимался твой папа перед смертью…

***

Марат несколько минут наблюдал из-за тонированного стекла микроавтобуса за тем, как похоронная процессия покидает кладбище.

- И ты даже не подошел к нему? Как-никак он твой сосед, - укоризненно заметил Ломакин.

- Захар - тоже мой сосед, если на то пошло. Но я же не бегу сломя голову вызволять его из Соул-сити, - рассудил смазливый парень, лет девятнадцати, сидящий напротив. Пальцы его бегали по экрану телефона, а спадающая на лоб челка скрывала глаза, в которых, по мнению Марата, и читались настоящие эмоции Сопельникова. - Мое появление на похоронах вызвало бы подозрения со стороны Андрея и привело бы к ненужному вниманию с его стороны.

- Думаешь, мое появление там не вызвало никакой реакции? Марта обратила внимание на отметины на моей шее. Если Аня в разговоре с кем-то из них затронет тему больничного инцидента, составить два плюс два не составит труда.

- Не кипишуй, Геральт, - отмахнулся от него Костя. В поднятых карих глазах его читалось легкое раздражение. - В текущей неразберихе никто и не вспомнит о твоей ране. Лучше посмотри на это: уже больше трех миллионов подключений. И это с учетом того, что трансляция началась всего пару часов назад.

Марат взял в руки телефон Кости и воочию убедился в правоте его слов.

- Тебе действительно кажется, что стоило устраивать эту игру на выживание? Изначально ведь мы преследовали немного другие цели…

- Наша цель не изменилась. Этот научный эксперимент мог остаться в стенах лаборатории, за семью печатями секретности, а теперь он не только доказывает нашу гипотезу, так и еще и дает людям возможность быть причастными к нему.

- Это шоу - не часть эксперимента, а просто желание привлечь внимание и наварить деньги на просмотрах, - отрицательно покачал головой Ломакин. - Признайся, на последнем этапе плана ты видел в этом уже не столько науку, сколько возможность выпуска развлекательного контента, возможность реализовать свои личные амбиции.

- Будешь спорить с тем, что подобного рода вещи не делают жизнь интересней? - Костя перекинул ногу за ногу и выхватил телефон из рук товарища. Взгляды товарищей пересеклись. Сопельников был абсолютно уверен в том, что говорил, и не рассматривал альтернативные варианты. Не желая продолжать игры в гляделки, Марат отвел глаза в сторону.

- Напомню, что в твоей игре участвуют и наши друзья, - заметил Ломакин, не поддерживая энтузиазм товарища.

- Нашей игры, Марат, нашей, - поправил его Костя, потрясая указательным пальцем. - Знаешь, для таких случаев есть знаменитая фраза: «ничего личного, это просто бизнес». Думаю, здесь она как нельзя к месту…

3

12 октября 2017 г., после полудня

Спроецированная на высотку фигура в черном балахоне и белой маске, не торопясь, произнесла последние слова:

- В случае, если по истечению шести часов численность Соул-сити не сократится на одного человека, случайным образом будет выбран один человек, который нас покинет. Советую вам решить этот вопрос самостоятельно, пока не стало слишком поздно.

Невысокая женщина с белыми волосами под каре рассвирепела.

- Сволочи! Да они же прямым текстом толкают нас на убийство! Могли бы уже называть все своими именами, а не юлить!

Голос смолк, голограмма несколько раз дернулась и исчезла. Кристина в очередной раз удивилась организации коммуникации в новом месте. “Появилась именно на том месте, где находимся мы с Оксаной. Значит, они абсолютно точно знают, где мы находимся, потому и транслируют сообщения ровно в те места, где они точно достигнут адресатов.”

- Кристина, ты слышала? Решите вопрос сами, нам просто лень руки марать! - не унималась женщина.

- Они ведь и так нас уже убили, - вздохнула героиня. - Какой смысл этой игры на выживание?

- Понятия не имею. Может, они просто садисты и получают удовольствие от наблюдения за нами? - предположила Оксана. - У нас нет никаких гарантий, что мы переживём этот день. Кроме одной... Я не собираюсь убивать тебя или кого-то другого. Пусть сами берут грех на душу.

- И я не собираюсь.

С момента попадания в фантомный мир Малиновская чувствовала себя вне зоны комфорта. По сравнению с Соул-сити, ее прежняя жизнь напоминала сказку. Окруженная заботой и теплом родителей, не нуждающаяся практически ни в чем, кроме общения и внимания, Кристина была максимально отгорожена от серьезных тягот жизни. Всегда находился кто-то, способный мотивировать и, как стрелка компаса, задавать правильный вектор дальнейшего пути девушки - от родителей до авторитетных друзей. Благодаря этому девушка приобрела правильные взгляды на жизнь и хорошее воспитание.

Однако стоило Кристине остаться наедине с самой собой, вне факторов чужого влияния, как она с ужасом осознала, что с трудом представляет, что делать дальше. Отсутствие инициативы прибивало ее к земле, а отсутствие возможности спросить совета у кого-либо дополнительно сковывало по рукам и ногам. Оксана, с которой, по случайности, свела её судьба, хоть и внушала героине чувство безопасности, но была абсолютно не тем человеком, перед которым хотелось распахивать душу.

- Тогда просто будем придерживаться плана: выжить, - уверенно заключила Оксана. - А для выживания нам не помешают припасы, к которым мы практически пришли. Выдвигаемся!

В сложившейся ситуации Кристина могла думать об огромном количестве вещей, однако больше всего ее занимал собственный статус в Соул-сити. “Какова была вероятность оказаться одним из десяти нейтралов? Это обычное совпадение или люди выбирались по какому-то принципу?”

Как и многие люди, предпочитающие самобичевание и домыслы объективным причинам, Малиновская приняла “нейтралитет” на свой счёт. “Неужели у меня нет харизмы, какой-то отличительной фишки? Да, у меня нет какого-то примечательного хобби, о котором можно было бы рассказать, я не занимаюсь творчеством, не езжу куда-то за границу, но и не скучная ведь совсем! Стараюсь высказывать мнение по возможности, не такая правильная, как раньше, в меру активная. Ну не получается у меня всегда принимать решение самой, но это ведь не потому, что я не хочу их принимать, просто другие предлагают варианты получше. А умение слушать других - разве это не хорошо?”

Циферблат часов осветился красным: пошёл отсчёт последних пяти минут. К горлу Кристины подступил ком. Повторное расставание с жизнью было отвратительной перспективой.

- Не обращай внимания, - подбодрила ее Оксана. - Мы на месте.

Место расположения припасов оказалось максимально предсказуемым: продовольственный магазин. В обычной ситуации потребовалось бы искать дверь в магазин и спрашивать продавца, сейчас же было достаточно просто пройти сквозь витрину. Ещё не привыкшая к своей нематериальной форме, Кристина каждый раз закрывала глаза перед прохождением сквозь предметы. “А вдруг я застряну в стене?” - вертелась в голове трусливая мысль.

Припасы нашлись почти сразу: деревянная коробка не больше полуметра в высоту. Ящик просто стоял на полу между рядами, издавая знакомое, фосфорное свечение. Оксана деловито присела рядом с коробкой и, без церемоний, оторвала крышку.

- Думаете, это просто совпадение, что ящик оказался именно в магазине? - спросила Кристина.

- Хоть кто-то и пытается упорно играть здесь в Мессию, засунув нас в это место, но, думаю, на такие мелочи, как расположение припасов ему глубоко плевать.

Малиновская присела на корточки и начала помогать с разгрузкой содержимого коробки. Все продукты, находящиеся внутри, обладали большим сроком хранения. Там же дамы нашли и рюкзаки, в которые эти продукты и складывались, а также предметы первой необходимости. Сюрпризом оказалось то, что лежало на дне коробки - сложенный в футляр охотничий нож и пистолет.

- Чего смотришь? - прочитала немой вопрос героини Оксана. - После их речей про сокращение людей в Соул-сити было бы странно не найти чего-то подобного в их подарочках. Пистолет убирай к себе, я спрячу нож.

- Но мы же не собирались никого убивать, - возразила Кристина.

- А речь и не о нас идёт. Оставим пистолет здесь - и кто-то, менее гуманный, чем мы, не побрезгует и использует этот пистолет по назначению. Охота испытать судьбу?

Малиновская спешно покачала головой: довод был максимально убедительным. Дуло пистолета скрылось в утробе рюкзака. В атмосфере молчания Оксана вдруг вспомнила о семье.
- Мой сын так часто говорил о том, что хочет съехать от меня на квартиру, что, наверное, сами небеса пошли ему навстречу, отправив меня в это место. Я почти уверена, что он забросил юридический колледж, стоило мне исчезнуть.

- А вы сами тоже, наверное, юрист? - предположила героиня.

- Как ты догадалась?

- У меня много знакомых и друзей, родители которых настаивали на продолжении семейного дела детьми. И чаще всего они по итогу шли собственным путем, потому что не хотели быть копией своих родителей.

- Разве современный семнадцатилетний подросток знает, чего хочет от жизни? Мой сын кроме компьютерных игр и интернета вообще ничего не видит. Сплошной ветер в голове и безответственность. А ты говоришь про решение вопросов будущей карьеры!

- Даже если так, то нужно давать возможность выбора. Тогда это будет, во всяком случае, честно…

Лицо Оксаны вдруг перекосилось, а из горла вырвался сдавленный вопль. С учащающимся интервалом по полу начали барабанить капли. Красные капли...

Женщина встала и едва не рухнула на землю, схватившись за стеллаж с продуктами. В животе ее появилась дыра, размером с кулак, из которой обильно вытекала кровь. В дыре были видны части разорванных внутренностей. Малиновская попятилась, закрыла рот рукой и подняла глаза в потолок.

- Такое ощущение, будто в живот вкрутили огромный штопор, - прохрипела Оксана.

Кристина поежилась, вспомнив инцидент в метро и висящего на штыре Шимова. Его дрожащие пальцы рук и напрасные попытки извлечь из себя металлический стержень... “Он тоже здесь или… Нет, конечно, здесь!”, - Малиновская не принимала - не хотела принимать? - иного исхода событий.
- Вам… Вам больно? - девушка не знала, чем помочь напарнице, поэтому задала самый глупый (как потом ей показалось) вопрос.

- Неприятно, - улыбнулась ей в ответ Оксана. Вдоль уголков ее губ сбегали алые ручейки. - Жаль, что я больше не увижу сына.

- Увидите, обязательно увидите! - Кристина врала, адекватно оценивая ситуацию.

- Кривиков Алексей, запомнишь? - из последних сил Оксана схватила Малиновскую за запястье. Глаза их встретились, и Малиновскую пронзило ощущение боли и отчаяния. - Это мой сын! Скажи ему, что я всегда хотела ему только добра, что…

Глаза женщины остекленели, и она сползла на пол. Часы снова напомнили о себе - раздалась короткая трель, и отсчет пошел заново. Девушка физически не могла больше находиться в этом месте, поэтому, набросив на плечи лямки рюкзака, как ошпаренная, она выскочила из магазина. Голова еще не соображала ясно, а ноги несли Малиновскую подальше от злосчастного места. “Уже второй человек”, - на бегу констатировала Кристина. “Осталось 148. Если в день будут умирать минимум четверо, то делим сто пятьдесят на четыре и получаем чуть больше тридцати семи дней… Больше месяца в аду при раскладе, что я останусь в живых

К вечеру на улицах Минска было больше людей, чем обычно. Возможно раньше это бы нисколько не смутило девушку, но сейчас их присутствие напрягало. Неважно, что для горожан она не существовала, для нее они всё равно оставались горьким напоминанием о другом, нормальном мире. Мире без необходимости терять людей для выживания.

В районе десяти минут Кристина мчалась по улицам, желая то ли выпустить переизбыток негативной энергии, то ли обдумать дальнейший план действий. Используя преимущество фантомного тела, девушка временами закрывала глаза, не опасаясь столкновений с чем-либо. С каждым пройденным метром дистанции она по крупицам возвращала уверенность в себе, понимание того, что жалость к себе - худший союзник. Смерть Оксаны постепенно отошла на второй план, освободив плацдарм для реальных проблем.

Дыхание постепенно начало сбиваться, а ноги налились первыми признаками усталости. Каштановые волосы прилипли к шее. Преодолев еще полкилометра, девушка остановилась возле открытого кафе, переводя дух.

“Нужно срочно найти здесь еще кого-нибудь. Адекватного, готового работать в команде. В условиях, каждый сам за себя, исход будет зависеть в том числе от количественного показателя”

Часы издали короткий сигнал. В двухстах метрах от нее на карте появилась красная точка. “Человек!” - на секунду обрадовалась Кристина и тут же напряглась, готовая ко всему. “Нужно быть начеку. Двое уже погибли, и непонятно, какие намерения у того, с которым я встречусь”.

Не отрывая глаз от часов, девушка с тревогой озиралась. “Может, он (или она?) не в курсе, что я здесь?” - подумала она. Но нет, красная точка приближалась к Кристине. Тридцать метров, двадцать, десять…

- Да ладно-о-о-о, - протянула Малиновская, увидев представителя красного клана. - Влад? Ты тоже был в метро?

- Не в метро. В общаге был взрыв и меня, по всей видимости, зацепило… Никогда бы не догадался, что это ты, если бы не увидел раньше твой никнейм в социальной сети, - улыбнулся ей одногруппник.

Кристина затруднялась сказать, были ли она рада его видеть или нет - уже третий месяц подряд парень проявлял к ней симпатию. Сообразительный программист, завсегдатай тренажёрного зала, весёлый, обладающий не выдающейся, но сносной внешностью… Девушка сама поначалу не понимала, почему при данном наборе качеств и увлечений Мастаков абсолютно её не цеплял.

- Как ты понял, что это я? - спросила Кристина, отстраняясь от приветственных объятий.

- Ты же сама заполнила данные о себе после получения часов. При нажатии на точку на карте можно получить информацию о человеке, если она была им указана, - объяснил парень, широко улыбаясь. Он даже не пытался скрыть своей радости от встречи с Малиновской.

Ткнув пальцем в точку на экране, девушка действительно получила всю информацию о Владе. “Мастаков Влад. 20 лет. Люблю Java, гири и харизматичных девушек”. Как и ожидалось, Кристина не узнала ничего нового. “Да ладно, он еще и фотку свою поставил. Причем с неудачного ракурса”.

Хотя Малиновская не находилась в режиме активного поиска и не бросалась на первого встречного, она не отказывала себе в оценке парней и в оценке их шансов на отношения с ней. По статистике большинство потенциальных кавалеров Кристины получали отказ еще на старте, не удовлетворив запросы девушки по внешности или инициативе. “С жиру бесится, вот и все!” - разводил руками Бородулин. “Запросы как у королевы, вот и будет по итогу куковать в окружении котиков и дамских журналов”.

- И давно ты тут ходишь одна? - спросил Влад.

- Последние полчаса точно. У меня тут напарница недавно умерла, - вздохнула Кристина. - Теперь вот обдумываю план действий.

- Так это ее убрали из игры по истечению предыдущих шести часов? Соболезную.

- Игры? - переспросила девушка.

- Нужно же как-то назвать происходящее. На рай или ад это место не смахивает, а Соул-сити мне как-то не заходит. Да и сама подумай: вся эта дележка на кланы, добыча припасов, девайсы с получением рекомендаций и подсказок… Типичная игра на выживание!

“А ведь и правда: тут действительно много игровых элементов. Интересно, если это и правда игра, то можно ли ее взломать, обойти? А даже если лазеек нет, то у любой игры есть конец. Вопрос в следующем: предусматривает ли эта игра победителей?”

- Может быть, может быть…, - задумчиво протянула Малиновская.

- Слушай, может поищем еще кого-нибудь? - предложил Влад. - У нас еще порядка пяти часов до нового отсева, а значит пока можно безопасно ходить по городу. Да и скоро ночь, а до её наступления стоило бы найти место для ночлега.

“Пожалуй, Мастаков не худший вариант союзника на первое время. Во всяком случае, у него не возникнет желания меня убить.”

- Справедливо.
Следующие три часа Кристина предпочла бы вычеркнуть из памяти. В который раз Влад принялся рассказывать свои школьные истории и спрашивать отношение девушки к каждой из них. Сложно было обвинять Мастакова в неискренности, ведь он стремился до остатков показать девушке свое нутро, однако в этом самом нутре Малиновская уже давно углядела зерно - слабого, подверженного чужому мнению человека. Как пиявка, Влад приклеивался к людям и питался их жалостью к нему, пользуясь расположением к себе и элементарной вежливостью.

Каждые пять минут девушка проверяла карту в поисках других заложников Соул-сити. “Может, все адекватные люди просто знают, насколько доставучий Мастаков и обходят нас стороной?” - подумала героиня.

В качестве отвлечения Кристина решила до конца разобраться в предоставляемых часами возможностях. Как выяснилось, в рамках кланов допускались команды, размером не более двух человек, причем нигде не указывалась польза от заключения этих союзов. Нейтральные жители Соул-сити имели право на участие в команде с представителем любого клана, в то время как красные и синие кланы рассматривались как враждебные. “По сути, организуя команду с представителем одного из кланов, я определяю свою позицию по отношению к другому. По возможности, нужно до последнего отложить выбор стороны, чтобы не оказаться под ударом раньше времени”.

Часы регистрировали и умерших игроков.

“Илья Ковальчук - падение с крыши.

“Оксана Кривикова - случайная смерть”

Отсутствие убийств придало Кристине веры в жителей Соул-сити. “Думаю, никто здесь не хочет и не станет убивать. Только по необходимости или в случае угрозы собственной жизни”. Малиновская прекрасно понимала, насколько хрупкими были ее надежды на порядочность людей в условиях постоянно меняющихся правил игры. Стоило бы кому-то совершить первое убийство, как это стало бы красной тряпкой для всех остальных.

Впрочем странности на этом не закончились: на почте у неё лежало письмо от некоего Визитора.

“Если ты та, кто я думаю, то ожидаю встречи с тобой в башне на Петровщине, ближайшей к станции метро”

“Визитор… Это еще кто такой?” - Малиновская постаралась найти связи этого псевдонима с кем-то из её друзей, но так и не смогла его ни с кем соотнести. Имея почти фотографическую память, Кристина была практически убеждена, что никогда не встречала этот никнейм раньше. Или всё-таки встречала, но забыла? “А-а-а-а! Да кто же это? Не мог обычным именем представиться?”

Тем не менее, Кристина решила воспользоваться приглашением и предложила Владу направиться к указанному месту.

- А что в этой башне? - заинтересовался парень. - Для тебя это какое-то памятное место?
- Да, вроде того, - соврала девушка.

От нечего делать Малиновская начала считать в уме количество прикосновений Мастакова. За всё время прогулки этих попыток оказалось не менее десяти. Дважды Влад даже пытался взять ее за руку, но героиня мгновенно пресекала эти действия, отстраняясь на приличную дистанцию. Тот же отшучивался и продолжал болтать о своем, будто ничего и не было. “Может, засадить ему разок по лицу?” - всерьёз задумалась Кристина.

Возле башни ребята оказались только поздним вечером, растратив все силы и энергию. К этому времени Влад исчерпал весь запас идиотских шуточек и последние пару километров просто плелся молча, как тень. Кристина посчитала изменения в его поведении реакцией на недавнюю ситуацию: попытавшись приобнять девушку, Мастаков получил крепкую оплеуху.

Оценив уровень опасности - на циферблате оставалось чуть меньше получаса - ребята решили остановиться в башне на ночлег до утра, дежуря по очереди. В тайне героиня надеялась на таинственного Визитора, в компании которого она надеялась незаметно слинять от своего обожателя.

Поднявшись на последний этаж, Кристина и Влад вышли на открытый балкон и расположились в его противоположных углах, уплетая найденный Малиновской паёк. К великому счастью, Соул-сити никак не влиял на красоту усыпанного звездами неба. На мгновение Кристина подумала, что всё происходящее с ней - дурной сон, особенно после открытия с вкусовыми ощущениями.

- Офигеть! Вкус чипсов абсолютно такой же, как и был! - вырвалось у Кристины после короткого хруста.

- Да, как будто бы и ничего не изменилось, - согласился Влад, запивая хлопья газировкой. Его веселье будто бы безвозвратно улетучилось.

Когда парень поднимал голову вверх, Малиновская только сейчас увидела на его шее маленькую татуировку в виде двух английских букв - R и B. Любопытство взяло вверх перед нежеланием слушать очередную историю.
- Слушай, а что значит твоя татуировка? Я вроде раньше её не замечала.

- Reality border или граница реальности. Обычное словосочетание, не более того, - ответил Мастаков. - Можно и мне ответный вопрос?

- Давай.

Влад уставился глазами в пол, и откашлялся. В голове парня будто сработал переключатель.

- Как долго ты собираешься морочить мне голову?

- Чего? - опешила Кристина. - Я тебе?

- Да. Почему просто не скажешь, что я тебе не интересен? Зачем все эти издевательства над моими чувствами?

- Подожди-и-и-и. В каком это моменте я издевалась над твоими чувствами? По-моему, я всячески тебе намекнула на то, что не хочу с тобой никаких отношений, кроме дружеских.

- Намекнула, значит, - Влад поднял на неё глаза, полные презрения. - Значит, словами сказать - не судьба?

- Мне кажется, ты уже взрослый парень, что доходить до некоторых вещей без слов, - спокойно ответила Малиновская.

Мастаков медленно встал на ноги, яростно сопя. Кристина безошибочно поняла, что сказанное им сейчас ей точно не понравится.

- А мне кажется, что дело в другом. Просто ты… лгунья! Да, именно! Лживая тварь, которой просто нравятся страдания других людей! Не зря про тебя говорят, что ты манипулятор и лицемерка!

Слова Влада пощечиной ударили по героине. Только что Кристине в лицо, без всяких предупреждений вылили порцию грязи, и она поняла, что эти мерзкие ощущения при общении с Мастаковым теперь останутся с ней навсегда.

- Я смотрю, у меня уже свой клуб хейтеров, - насмешливо сказала она. - Жалко, правда, что вы тратите время на обсуждение моих личных дел вместо решения собственных. А теперь... пошёл вон! Меня от тебя уже тошнит.
- Выгоняешь меня? - в глазах Влада промелькнуло что-то нехорошее. - Ну и пошла ты! Мне от тебя больше ничего не надо!

- Ты не поверишь: как и мне от тебя.

Бросив на пол пачку с хлопьями и нарочно наступив на нее ботинком, Мастаков сплюнул в сторону и устремился вниз по лестничной клетке.

“Ну и козёл!” - полыхала Кристина. “Мало того, что полдня ко мне клеился, так еще и выставил меня крайней! Ещё и Визитор этот! Пусть только попробует не появиться!”

Девушка облокотилась о перила, набирая полную грудь воздуха. Слова Влада задели ее куда глубже, чем она предполагала. Малиновская ощутила почти физическую боль от невозможности позвонить Вороновскому и обсудить с ним свои чувства. Костя был одним из немногих её друзей, кто не читал ей нотации, а просто воспринимал ее такой, какая она есть.

- Кристина, мы не закончили…, - послышался из-за спины голос Влада. Как выяснилось, просто уйти не пожелал.

- Мы закончили, - не поворачиваясь, возразила девушка.

- А я сказал… что мы не закончили! - крикнул Влад. Послышался щелчок.

Малиновская похолодела: ее посетила нехорошая догадка. Медленно обернувшись, она увидела направленное на нее дуло пистолета. “Приплыли!” - подумала девушка.

- Я тут кое о чём поразмыслил. Видишь ли, опыт двух предыдущих раундов показал важные вещи. Первая - то, что у игроков не хватает смелости для принятия решений. Типа: какова вероятность быть выбранным среди более сотни человек? По итогу мы имеем случайные смерти и страх за собственную жизнь. Но всего этого можно было легко избежать, если бы кто-то хоть на секунду допустил, что его жизнь важнее, например, жизни напарника. Как твоя Оксана, например.

- Оксана не была настолько пришибленной, как ты, - дерзко бросила Кристина. - А еще она не рылась, как крот, в чужих вещах. Не учили дома, что нехорошо воровать?

Часы Малиновской несколько раз издали короткий сигнал, но она не обратила на это внимания.

- Молчать! - прорычал Мастаков, потрясая перед ней оружием. Лицо его, перекошенное от злобы, покрылось пятнами. Прежняя, располагающая к себя наружность будто испарилась. - Представь, что тебе предложили бы выбор между жизнью родственника и жизнью абсолютно незнакомого человека. Вряд ли для тебя это был бы сложный моральный выбор, не так ли?

- И что с того? Если охота пострелять, так спускай уже курок.

- Не провоцируй меня! Ты для меня пустое место, поняла? - голос парня сорвался в истерику.

- Поняла-поняла, - сказала Малиновская, вплотную приближаясь к Владу. В другой ситуации героиня не пошла бы на риск, но сейчас интуиция подсказывала ей гнуть свою линию и не колебаться. Месяцы общения с Мастаковым позволили изучить все нюансы его поведения. - Прости, но на самоубийцу ты совсем не тянешь.

- Я…

Не дожидаясь блеяния Мастакова, Кристина выбила у него из руки пистолет и со всей силы ударила ему в пах. Оружие отлетело на лестничный пролет и исчезло в темноте. Скрючившись, парень начал извергать ругательства и вцепился в плечо девушки. Яростно оттолкнув Влада, Малиновская оставила в его кулаке правый рукав блузки.

Отрезанная от лестничной клетки, она бросилась в сторону чердака. Быстро взбираясь по железным ступеням, она молилась о том, чтобы крышка люка была открытой.

- Есть! - торжествующе воскликнула девушка, преодолевая последние метры до квадрата звездного неба.

Выбравшись наполовину на поверхность крыши, Кристина ощутила, как рука Влада сомкнулась на ее лодыжке. Издав воинственный крик, героиня принялась трясти ногой, стараясь освободить ее от преследователя. Ценой туфли ей это, в конце концов, удалось. Прекрасно понимая, что её сил не хватит на удержание яростной мощи Мастакова, Малиновская не стала удерживать крышку люка и просто отошла к самому углу крыши.

- Твои сомнения в моей решительности меня задели, - сказал Влад, рывком оказываясь наверху. - Взгляни на часы: всего пять минут для того, чтобы сделать правильное решение. Либо я, либо ты.

- Я, - решительно сказала Кристина. - Ты больной человек, Мастаков. Я думала, что твои суицидальные наклонности - это просто отсутствие внимания, но нет… Тебе просто плевать на жизнь: как на свою, так и на чужую.

- Это не совсем так. Ты не спрашивала, но до того, как мы с тобой сегодня встретились, у меня тоже был напарник. Старше меня года на три, сорвиголова. Мы с ним быстро поладили и так же, как и с тобой отправились на поиски других людей. В рамках разведки мы забрались на похожую высотку: думали, что радиус действия наших часов можно расширить путем увеличением обзорности. И вот Илье пришла в голову странная идея: раз мы фантомы, почему бы просто не спрыгнуть вниз? Просто по приколу. Эта идея не показалась мне хорошей. Тогда он назвал меня трусом и взял право первого прыжка на себя. Так Соул-сити потерял первого человека.

- К чему эта история? Ты внезапно понял, что обрел смелость для убийства?

- Не совсем, - Влад подошёл к девушке вплотную. - Мои чувства к тебе настоящие, хоть ты и отвергаешь их. Поэтому предлагаю следующее: поцелуй меня, и я спрыгну с крыши сам, не причинив больше никаких проблем. Не сделаешь этого - упадем вместе.

- Разбежался! - заявила Малиновская. - Сам себя целуй, извращенец!
Парень грубо скрутил руки девушки и прижал к себе. Хватка у Влада оказалась медвежьей, и Кристина поняла мизерность своих шансов в борьбе с ним. Вдобавок жгло плечо, за которое схватился Мастаков. “Были бы мы не в Соул-сити, папа бы его убил за рукоприкладство”, - мстительно подумала героиня.

- Две минуты! Решайся!

- Да отвяжись ты! Сказала же, что не буду целовать! - прошипела девушка, ненавидя Влада каждой клеткой своего тела. “За что мне вся эта хрень? Что я сделала не так?”

- Минута сорок секунд! Неужели я тебе настолько противен? - искренне удивился парень, впиваясь в запястья героини.

От вспышки боли, прокатившейся по рукам, девушка вскрикнула. В глазах ее возникли слезы.

- А-а-а-ай! Представь себе, Мастаков! Отпусти, больно!

- Минута десять секунд! - неумолимо продолжал отсчет Влад, пропуская мимо ушей жалобы Малиновской. Лицо его имело жуткий и вместе с тем торжественный вид. - Минута!

- Осталась у тебя для того, чтобы убрать свои грабли от Кристины и дать мне причину тебя не убивать, - закончил предложение знакомый голос.

Кристина наклонила голову и увидела за спиной Влада Захара, с направленным в их сторону пистолетом...





Мне нравится:
0
Поделиться
Количество просмотров: 8
Количество комментариев: 0
Рубрика: Литература ~ Проза ~ Фантастика
Опубликовано: 28.08.2018




00
Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!

1 1