Чтобы связаться с «Докторфилиус», пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Малярия

Самолёт ненадолго остановился в конце бетонной полосы, развернулся и как бы нехотя поплыл к зданию аэропорта.

«Московский» — прочёл я название пункта назначения, составленное из больших красных букв, венчающих фронтон здания местного аэропорта.

Через несколько томительных минут ожидания стюардесса пригласила авиапассажиров к выходу. Подхватив свой походный портфель, наполовину заполненный всякими врачебными «хитростями», я сошёл по трапу под палящие лучи южного полуденного солнца и осмотрелся.

На противоположном конце лётного поля вдоль невидимой линейки выстроились вертолёты, напоминающие игрушечные модели из магазина «Детский мир». Фюзеляжи одних винтокрылых машин украшала эмблема Аэрофлота, а других — камуфляжные разводы. Чуть в отдалении от них возвышалась каменная башенка с вращающейся чашей локатора, а рядом с ней — многометровая мачта, увенчанная полосатым «чулком», провисшим почти до земли, вероятно, от зноя и безветрия.

У здания аэропорта стоял всеми забытый «кукурузник» привязанный канатами за крылья и, казалось, совершенно неспособный не то что взлететь, но даже попытаться двинуться на взлётную полосу.

В общем, ничто не указывало на трагические события, происходящие за Пянджем: тишина, никакого движения войск, только «игрушечные вертолёты» на стоянке. Однако каждый пограничник знал, что на «той стороне» боевые отряды буквально зарылись в афганскую землю и почти каждую ночь их обстреливают душманы. Здесь же, на правом берегу Пянджа, шла обычная, размеренная жизнь: бежала вода по арыкам, созревал хлопок, летали самолёты.

Повернув голову вправо, я увидел приземистое одноэтажное строение с зелёными воротами и бетонным забором, простирающимся во все стороны. «По всем приметам пограничный отряд там», — смекнул я и пошёл в избранном направлении.

Документов на отрядном КПП у меня не потребовали: зелёная фуражка и «змеи» на погонах оказались красноречивее любого пропуска. Дежурный, парень с сержантскими лычками на погонах, приложил руку к козырьку и растворил внутреннюю дверь. Ответив на его приветствие, я вышел из проходной и очутился в окружении зелени кустов и высоких деревьев, чисто подметённых дорожек с побелёнными бордюрами, арыков с прозрачной водой, цветников и прочих прелестей азиатского рая.

Одноэтажную санчасть почти полностью скрывали кусты сирени и тутовника, а над крышей нависали ветви столетних вязов. В полутёмном коридоре было тихо и прохладно. Сразу за дверью, возле тумбочки, на которой покоился телефонный аппарат доисторической конструкции, дремал больной, облачённый в синюю пижаму.

Велев дневальному разыскать кого-нибудь из медицинского персонала, я поставил свой походный портфель возле тумбочки, вернулся на крыльцо и закурил.

Эта командировка была неожиданной. Когда начальник окружного госпиталя сказал, что мне следует срочно выехать в пограничный отряд, я мысленно начал ругать его и всех остальных начальников, которые не дали мне отдохнуть пару-тройку дней по возвращении из Афганистана.

Невольным организатором моей командировки оказался начальник медицинской службы отряда. Он умудрился получить перелом костей руки и очутился в госпитале на скелетном вытяжении. Судя по характеру перелома, коллеге предстояло длительное лечение...

— Товарищ старший лейтенант, фельдшер санчасти младший сержант Подгубный по вашему приказанию прибыл!

— Здравствуйте, сержант. Как ваше имя?

— Юра…

— Так вот, Юра, я прибыл из госпиталя и буду за вашего начальника медицинской службы. Хочу сразу познакомиться с устройством санчасти и осмотреть больных.

Фельдшер Юра извлёк из кармана связку ключей и открыл дверь с табличкой «Начальник ВМС». Кабинет был маленький. Центр его занимал массивный письменный стол, из-за которого выглядывало старое плетёное кресло. Справа помещалось подобие книжного шкафа и кушетка. Возле стола покоился сейф с прошлогодним календарём, приклеенным к дверце.

— А у кого ключ? — спросил я у сержанта, осторожно дотронувшись до дверцы металлического чудовища.

Юра протянул ключ замысловатой конфигурации, и я вставил его в замочную скважину. После второй попытки в замке что-то щёлкнуло, дверца с ужасным скрипом растворилась. Я заглянул внутрь и ахнул: всю сейфовую утробу занимала пузатая стеклянная бутыль с краником!

О назначении стеклянного устройства спросить было не у кого — автор изобретения находился за тремя горными перевалами и лечил повреждённую руку. Строить догадки я не стал и запер сейф, а ключ закинул в ящик стола.

На этом ознакомительный обход я решил завершить и оставшееся до ужина время посвятить осмотру больных. Все пациенты, а их было девятеро, лежали в одной большой палате. Болезни были разные: ангина, энтероколит, панариций — ничего особенного, обычные солдатские недуги. Зато у троих парней вторую неделю была лихорадка. Приступы озноба и повышения температуры до 40 градусов повторялись с поразительной регулярностью — через два дня на третий. Фельдшер методично накачивал их аспирином, но улучшения не наступало. Я тщательно осмотрел больных, заглянул в глотку, выслушал лёгкие, однако признаков воспаления не нашёл. Зато у каждого выявил увеличенную селезёнку и пришёл к выводу: у бойцов — малярия. Дело оставалось за малым — обнаружить возбудителя. Взять кровь у этих больных во время лихорадочного периода я поручил фельдшеру.

Скинув халат на спинку плетёного кресла, и ещё раз подозрительно посмотрев на металлическое чудовище, отправился в штаб. Несмотря на позднее время справа от входа, стояла большая группа офицеров, пускающих сигаретный дым в темнеющее южное небо и оживлённо беседующих. Я вошёл в вестибюль и скорее инстинктивно, чем осознанно прижался к стене. Навстречу шёл генерал в мундире с голубыми петлицами, а за ним — группа лётчиков в светлых комбинезонах и зелёных фуражках.

В штабе царило оживление. Где-то нервно, не умолкая, трезвонили телефоны, откуда-то доносились громкие голоса невидимых собеседников. Двери многочисленных кабинетов, как мне показалось, не успевали закрываться, пропуская майоров и капитанов с пухлыми папками в руках. Мимо меня строевым аллюром промчался лейтенант, а за ним чинно проследовали два пожилых прапорщика, нёсших на вытянутых руках рулоны то ли карт, то ли таблиц. У меня появилось такое ощущение, что штаб отряда — это огромный пчелиный улей, готовящийся к непогоде.

Дежурный по отряду находился в застеклённой комнатке-аквариуме, как бы изолированный от штабных треволнений, но и у него было «жарко». Беспрерывно звонили телефоны, и он точным, отработанным за годы службы движением левой руки брал очередную трубку, прикладывал к уху, а правой торопливо заносил услышанные сообщения в журнал. Кое-как дождавшись телефонного затишья, я доложил о своём прибытии и покинул штаб.

На улице совсем стемнело, и на центральной аллее чья-то невидимая рука зажгла многочисленные фонари, ярко освещающие длинную череду портретов героев-пограничников, как бы застывших в вечном строю. В конце аллеи я свернул на тропинку, ведущую к санчасти, и погрузился в кромешную тьму, заполненную писком комаров, треском и жужжанием каких-то насекомых, пересвистом невидимых птиц. Спотыкаясь на каждом шагу и чертыхаясь, я добрался до крыльца санчасти, освещённого тусклой электрической лампочкой. Наскоро выпив кружку чая, ничком упал на кровать, застеленную ворсистым солдатским одеялом, и моментально заснул.

Рабочий день начался с обхода. Фельдшер, согласно инструкции, взял у лихорадящих больных кровь, и я решил немедленно заняться её анализом. Но не тут-то было! Лаборантка находилась в отпуске, а в лаборатории имелся только старенький микроскоп и кое-какая химическая посуда.

Проконсультировавшись с фельдшером, я отправился в районную больницу. Её корпуса раскинулись на обширной, великолепно озеленённой территории. Недалеко от проходной возвышалось здание главного корпуса, на первом этаже которого я отыскал лабораторное отделение. Заведующая взяла у меня стёкла с мазками крови и пообещала после окраски препаратов свою консультацию. Примерно через час она позвала меня в кабинет и предложила заглянуть в окуляры микроскопа. Я заглянул и ужаснулся: эритроциты из крови моих подопечных были под завязку нафаршированы малярийным «зверьём»!

В тот же день больные стали получать противомалярийный препарат, который я хранил в сейфе рядом с «изобретением» невезучего коллеги. Через неделю моих пациентов было не узнать. Бойцы поправлялись не по дням, а по часам. У них появился волчий аппетит, и повару приходилось потеть у плиты, чтобы досыта кормить выздоравливающих.

Увы, но радость победы была омрачена. Внезапно из Москвы прикатил какой-то строгий медицинский начальник и, узнав, что в санчасти проводят лечение больных малярией, устроил мне что-то среднее между «выволочкой» и «баней». Уезжая, он забрал непонятно для какой цели стёкла с мазками малярийной крови и пообещал организовать мне выговор. Но Бог не выдал!

© Завирохин В.А., 2003

© Издательский дом «Граница», 2003

ISBN 5-86436-329-4



Мне нравится:
0
Поделиться
Количество просмотров: 8
Количество комментариев: 0
Метки: малярия
Рубрика: Литература ~ Проза ~ Рассказ
Опубликовано: 02.10.2017




00



1 1