Чтобы связаться с «Докторфилиус», пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
ДокторфилиусДокторфилиус
Заходил 3 дня назад

Размазня

На высокогорном летнике вертолёт приземлился поздним вечером. Вылет из отряда был неплановый, и на сборы доктору отвели считанные минуты. Всё же я успел экипироваться по-походному и загрузить в уазик коробку с лекарствами и два бумажных мешка с хлорной известью. Один из них оказался с прорехой, сквозь которую вытекала тонкая струйка белого порошка. Заменить прорванный мешок я поленился...

Поспешность, как говорится, вышла боком. При выезде на лётное поле машину тряхнуло на колдобине, и кабина наполнилась ядовитым порошком с характерным запахом хлора. Из глаз мгновенно брызнули слёзы, из носа потекла водичка, а в трахее начался пожар. Было такое ощущение, будто в груди застряла кошка или, по крайней мере, котёнок, нещадно рвущий когтями нежное кружево лёгочной ткани. Как мой водитель довёл машину до вертолёта, можно только удивляться. Я же ещё на ходу открыл дверцу, пытаясь глотнуть хотя бы капельку чистого воздуха, и при первых признаках торможения вывалился на рулёжную полосу.

Со стороны я и шофёр напоминали солдат, отравленных в Первую мировую войну газообразным хлором. Мы беспрерывно чихали, кашляли, дико вращали выпученными глазами и широко открытыми ртами судорожно глотали воздух. За нами наблюдал экипаж вертолёта и ничего не понимал. Но когда их носы почуяли специфический аромат, который источала наша одежда, они догадались, что к чему, и стали безудержно хохотать, держась руками за животы. Откашлявшись, я смеялся вместе с ними.

На объекте было уже не до смеха. Нужно было срочно и радикально излечить начальника, у которого разболелась поясница. После осмотра стало ясно, что у него жестокий радикулит. Вначале я ввёл обезболивающие средства, произвёл новокаиновую блокаду, а затем, когда боль прошла, массаж и втирание мази, содержащей змеиный яд.

Как только больной избавился от мук и задремал, меня проводили до офицерской палатки. Завернувшись в чей-то тулуп, я моментально заснул.

Специалисты считают, что сознание просыпающегося человека может порождать невероятные и самые нелепые представления об окружающей действительности. Вот и у меня, уже не в первый раз, утреннее пробуждение сопровождалось «психическими расстройствами».

В этот раз мне грезилось, как поздним осенним вечером две грузовые автомашины, накрытые тентами, привезли в деревню группу студентов-медиков, которым предстояла уборка колхозных овощей. Бригадир поселил юношей в просторной деревенской избе с лавками вдоль стен и огромной русской печью. Прибытие на производственную практику будущие эскулапы отпраздновали вином, а потом долго травили анекдоты о незадачливых докторах прошлого и нашего веков и только за полночь улеглись почивать на матрацы, разосланные на полу. Тёмной уральской ночью, когда спали на насесте разжиревшие за лето куры, сладко посапывали на сеновалах, забитых под самую стреху свежим сеном, уставшие от уборочной суеты комбайнёры, подвыпившие приятели-студенты засунули меня, шутки ради, тоже спящего, во чрево с весны нетопленной печи и плотно задвинули заслонку. Пока моё бренное тело покоилось на давно простывшем поду, с закопчённого свода на лицо сыпалась сажа, запорошившая веки и постепенно набившаяся между ресницами. От неё, проклятущей, я стал слепым, как сова в полдень. Но что же так нестерпимо давит на каждую клеточку тела и не даёт дышать полной грудью? Догадываюсь, что в этом повинен печной свод, не выгнутый, как положено, а горбатый. И он, этот горб, своей уродливой массой придавит грудную клетку, сплющил лёгкие и не даёт сделать ни вдоха, ни выдоха. Ещё минута, и — о, ужас! — свод рассыпается на кирпичики, и я оказываюсь заживо погребённым. От непомерной тяжести трещат рёбра, стучит в висках кровь, лопаются нервные клетки, а их многочисленные осколки впиваются в рецепторы, рассыпаясь по сетчатке глаз мириадами ярких вспышек, и разливаются по слуховым косточкам оглушительным погребальным звоном. Всё. Конец. Последние конвульсивные движения и предсмертная мысль: «Господи, прости…» Душа уже почти отделилась от телесной оболочки, но этому таинству кто-то помешал. В лёгкие ворвалась струя холодного воздуха, растворилась в вялом потоке крови и пробудила угасающее сознание. Открыв глаза и дико озираясь по сторонам, я через какую-то долю секунды осознал, что нахожусь не в печке, а в обычной армейской палатке.

Над горами Памира царствовала ночь. Луна, подёрнутая лёгкой дымкой облаков, щедро поливала своими фосфоресцирующими лучами гранитные вершины, ледники, распадки и плоскогорья. Её призрачный свет и бедный кислородом воздух настраивали мысли на философский лад. Однако их плавное течение было грубо нарушено звуками автоматных очередей. Ночное небо озарила осветительная ракета, и рядом заухали миномёты.

Поддавшись врождённому деревенскому любопытству, я выглянул в плексигласовое окно, но, кроме созвездия Кассиопеи, зацепившегося за ближнюю горную вершину, ничего не увидел. Зато боковым зрением усмотрел, как под куполом пролетела череда светящихся во тьме жучков. Запрокинув голову, я продолжал с любопытством глядеть вверх, долго, может быть, целую минуту, пока не догадался, что это вовсе никакие не жучки-светлячки, а пули! И только тогда окончательно уразумел: наш объект обстреливают душманы и там, за брезентовыми стенами, начался бой.

Я схоронился от пуль за грудой тулупов, нашёл на ощупь каску и нахлобучил на положенное место. Левой рукой вцепился в медицинскую сумку, другой намертво сжал цевье автомата и, извиваясь как змея, выполз наружу.

Совсем низко пролетела парочка жучков-светлячков, шлёпнулась о каменный забор, и по сапогам простучали отколотые пулями мелкие кусочки скальной породы. Пригнув голову ещё ниже, пополз дальше. Правая рука с автоматом — вперёд, левой ногой — толчок, левая рука с медицинской сумкой — вперёд, правой ногой — толчок. Куда ползу, не думаю.

Вдруг стало светло как днём: какой-то умник разрядил свою ракетницу прямо над моей головой. Я вжался в скалу. Где-то в подкорке мелькнула мыслишка: «Сейчас ударят — и прости-прощай любимый доктор!»

Мне стало настолько себя жалко, что захотелось всплакнуть. Ракета с шипением приближалась к земле, и уже было слышно потрескивание догорающей оболочки. Под этот специфический аккомпанемент откуда-то сверху раздался сочный бас:

— Доктор, далеко ли собрался?

Левой рукой я откинул вверх заслоняющую глаза каску и приподнял голову: на камне, возле палатки, сидел начальник отряда, облачённый в тулуп и валенки, а на его голове красовалась зелёная офицерская фуражка.

«Размазня, — обругал я себя. — В горах идёт бой и вероятно есть раненые, а ты, доктор, ползаешь в ногах начальства. Травить бы тебе мух из автомакса, а не в бой идти с автоматом!»

— Доктор, ты никак заблудился? — задал очередной вопрос начальник отряда, но уже с оттенком ехидства в голосе. — Наш медпункт чуток правее, этак метров на десяток. Двигай туда. Появятся раненые — сразу докладывай!

— Так точно, товарищ полковник, — ответил я осипшим голосом и, согнувшись в три погибели, побежал в сторону медпункта.




© Завирохин В.А., 2003

© Издательский дом «Граница», 2003

ISBN 5-86436-329-4


Мне нравится:
0
Поделиться
Количество просмотров: 10
Количество комментариев: 0
Метки: размазня
Рубрика: Литература ~ Проза ~ Рассказ
Опубликовано: 02.10.2017




00
Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!

1 1