Чтобы связаться с «Докторфилиус», пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Наркота

В санчасти пограничного отряда имелись три достопримечательности: аквариум с рыбками, парник с лимонами и склад с металлической дверью.

Рыбки проживали в просторном аквариуме-бассейне, который лет двадцать назад, как утверждают старожилы, выложил из красного кирпича боец-пограничник родом из Кунгура. Со временем имя умельца забылось, кирпичи покрылись мхом, а на дне аквариума выросли кудрявые водоросли, укрывающие рыбок от ярких солнечных лучей и любопытных взглядов.

Парник, устроенный по всем правилам лимонных наук, находился под неусыпным надзором стоматолога. Какой урожай фруктов, покрытых гладкой тёмно-жёлтой кожицей, снимал врач-мичуринец за азиатское лето, составляло служебную тайну. Впрочем, хозяин экзотического парника не был жадным и раздавал плоды своих трудов всем желающим.

Если с рыбками и лимонами было все предельно ясно, то со складом — наоборот. Что скрывалось за его металлической дверью с кривыми буквами «НЗ», выведенными неумелой рукой зелёной масляной краской, знали только двое. Наиболее осведомлённой считалась Танечка Попова — заведующая аптекой. Начальник же санчасти знал лишь о том, что на складе хранится неприкосновенный запас медикаментов и санитарного имущества, которые предназначены на военное время.

В один из приездов в Энский пограничный отряд я поинтересовался этим складом, но начальник санчасти, вместо членораздельного ответа, что-то промычал. Напротив, во время дружеской беседы, проходившей за пиалой зелёного чая со знаменитым парниковым лимоном, стоматолог поведал, что склад, построенный в незапамятные времена, за последние несколько лет, ни кто и ни разу не открывал.

Удивлённо посмотрев на начальника санчасти, я спросил:

— Разве ты, принимая должность, не побывал на этом складе?

— Отстань. Не суйся ко мне с дурацкими вопросами. У меня и без того голова кружится. Ловко тебе, госпитальному врачу разные вопросы задавать и советы советовать. У меня все врачи, понимаешь, по заграницам разогнаны, а здесь амбулаторный приём, — хирургия!

Капитан Ципля, в медицинских кругах, слыл большим оригиналом. Например, он был убеждён, что гнойник любых размеров вполне допустимо вскрывать нестерильными хирургическими инструментами…

Действительно, у хирургов есть крылатое выражение — «Ubi pus, ibi incisio», предписывающее обязательное вскрытие гнойника, но ни как не подразумевающее применение «грязного» скальпеля. Однако капитан Ципля, как разумел, так и делал. Когда ему кто-либо из коллег напоминал о канонах асептики и антисептики он заявлял:

— Ничего страшного, микробом больше, микробом меньше. Там где есть гной — церемониям не место!

Каждый раз, после очередного такого высказывания хирурга Ципли, прапрадедушка Джозеф наверняка пытался восстать из своей усыпальницы и задать трёпку самонадеянному эскулапу. Увы, но сие таинство оставалось не свершившимся лишь по той простой причине, что прах Листера уже более века покоится на земле туманного Альбиона, на достаточно внушительном расстоянии от Энска, в котором практиковал начальник санчасти.

Сказать по правде, капитан Ципля был парень весёлый и добряк, поэтому на медицинские наезды своих коллег реагировал как удав…

В тот год в отряде служил ещё один оригинал повар санчасти ефрейтор Славик. Он узнал, что за дверью, на которой чья-то неумелая рука зелёной масляной краской вывела две кривые буквы, хранятся индивидуальные медицинские аптечки, содержащие наркотики. Как ему удалось проникнуть на склад неприкосновенных запасов, дверь которого была надёжно заперта на солидный амбарный замок, можно только подивиться. Но факт — есть факт. Славик стал частенько проникать на склад и колоть наркотик в мышцы бедра. Через какое-то время, он поделился открытием с приятелем Костиком — писарем продовольственной службы, у которого уже несколько месяцев получал накладные на продукты для санчасти. Вначале они действовали осторожно и осмотрительно. Кололись промедолом исключительно перед сном, а в использованные шприц-тюбики закачивали воду, возвращали их в соответствующее гнездо аптечки и восстанавливали целостность пломбы на ящике. Однако, со временем, бдительность притупилась…

Что и как было в точности неведомо, только однажды, то ли они поздно укололись, то ли случилась передозировка, только оба не смогли прибыть на утреннее построение. В санчасть прибежал изрядно вспотевший дневальный автороты и, превозмогая спазмы одышки, доложил капитану о том, что два бойца чем-то отравились.

Ципля бегать не любил, но пришлось. С тяжёлой врачебной укладкой он преодолел стометровку, отделяющую санчасть от казармы, в рекордно короткий срок. Прибыв на место происшествия и, осмотрев пострадавших, он понял, что бойцы либо обкурились, либо насосались местной жвачки, содержащей наркотик. Но это было только первое впечатление. Дальнейший ход осмотра поверг доктора в ужас: кожу рук и ног пострадавших покрывали бесчисленные красные пупырышки.

— «AIDS», — мелькнула у него мысль, — это, несомненно, он!

Для такого подозрения были вполне определённые основания. Совсем недавно Циплю ознакомили с секретным документом, в котором высшее медицинское командование нацеливало внимание врачей-пограничников на своевременную диагностику новейшего заболевания, появившегося в Союзе после знаменитых Олимпийских игр и, именуемого за рубежом — «AIDS», что по-русски означает синдром приобретённого иммунного дефицита.

Пострадавших увезли в реанимацию районной больницы, а капитан принялся звонить медицинскому начальству, чтобы доложить о выявлении двух случаев новейшего заболевания.

Если бы у медиков пограничных отрядов была устойчивая телефонная связь, то капитан Ципля, в тот же час, доложил бы своему медицинскому начальнику о необычайном открытии. Однако до округа он дозвониться не смог. Зато, офицер контрразведки, обнаруживший под подушкой одного из отравленных, пригоршню пустых шприц-тюбиков с надписью «Промедол», поднял трубку телефона и немедля доложил свои выводы начальству…

По факту хищения наркотиков было заведено уголовное дело. В отряд приехала компетентная комиссия, а следом за ней и мы, медики.

Майору Грязнову поручили оценить психический статус наркоманов, а мне — построить склад для хранения неприкосновенных запасов…

Максим Петрович взялся за дело основательно: расспросил, постучал неврологическим молоточком по коленям и Славика и Костика, проверил наличие у них хоботкового и кремастерного рефлексов и, заодно, остроту зренья и слуха. Покончив с рутинными исследованиями, он перешёл к творчеству, сиречь подсчёту «дырок» от инъекций на их коже, но вскоре понял, что это занятие непосильное. Красные точки, покрывавшие бедра любителей наркоты, почему-то ни как не поддавались подсчёту. Доктору начало чудиться, что они то переползают с места на место, то сливаются в одно огромное красное пятно, то разбредаются в разные стороны, как коровы по пастбищу.

— Что за чертовщина, — выругался майор, — так и свихнуться недолго! Пора такую практику прекратить!

Майор сходил в аптеку, выписал бутылочку бриллиантовой зелени и принялся за дело. Каждую красную точку он замазывал зелёнкой, воображая, что накрыл её крышечкой или пришпилил кнопочкой. Майор так увлёкся этим процессом, что не заметил, как начал произносить вслух то, что думает:

— Попалась, голубушка. Теперь не сбежишь!

Пока майор считывал следы уколов, я пребывал в глубоком унынии.

— Построить склад — это вам не баран чихнул, а — верблюд, — размышлял я…

К счастью, месить раствор и таскать кирпичи мне не пришлось, выручил местный стоматолог.

— Валера, в санчасти есть большая комната, раньше там у нас была зубопротезная мастерская, а сейчас — пусто. Пойдём, покажу.

Помещение оказалось то, что надо. В нем недоставало только решётки на единственном окне и стеллажей для имущества. Эту проблему помог мне разрешить начальника тыла, который распорядился выдать старые кровати и направить в санчасть толкового сварщика. К утру новый склад был готов.

В посёлке ещё кричал ишак, когда начальник компетентной комиссии отомкнул замок и отворил дверь, на которой чья-то неумелая рука зелёной масляной краской вывела две кривые буквы.

Мрачное чрево старого склада, основательно затянутое мириадами паутинных нитей, было забито ящиками и коробками под самые стропила. На внутренней поверхности двери и кое-где на стенах гнездилась зелёненькая плесень, а за порогом произрастала чахлая поганка с широкой шляпкой, цвет которой напоминал лицо то ли удавленника, то ли утопленника.

Бойцам, приданным в качестве грузчиков, пришлось изрядно попотеть, низвергая чахлую поганку и разрубая на фрагменты произведения паутинных искусств. Наконец — «процесс пошёл». Бойцы начали выносить из склада мешки с бинтами, хромированные биксы с хирургическими инструментами, упаковки лекарств и ящики с индивидуальными медицинскими аптечками. Представители компетентной комиссии следили, считали и сравнивали их наличие с секретной ведомостью, а я, надергав нервы на постройке склада, отсиживался в беседке, курил и рассеянно взирал на светло-зелёную гладь бассейна с рыбками. От грустных мыслей меня отвлек боец.

— Товарищ капитан, вас просили осмотреть вот это, — сказал он, — и подал матерчатую сумку внушительных размеров, на которой был изображен красный крест в белом круге и дюймовые красные буквы — РККА.

Пока я разглядывал этот анахронизм, притащили целую дюжину таких же сумок, в которых находились бинты, металлическая коробка со шприцем, хирургические инструменты, жгуты, фанерные шины, косынки и пузырьки с порошкообразными лекарствами.

— Это фельдшерская укладка, — ответил я на вопрос любопытного подполковника, — только довоенного образца. В остальных — то же самое.

Однако любопытный подполковник не поверил и принялся открывать все сумки подряд, пристально изучая их начинку и сравнивая содержимое с описью.

— Доктор, что это? — спросил он, доставая из очередной сумки нечто резиновое ведро, снабжённое многочисленными лямками-помочами и двумя круглыми, величиной по блюдцу, иллюминаторами.

— А это…, а это… — лошадиный противогаз!

— Как же она в нём дышит? — искренне удивился подполковник. Но я предусмотрительно промолчал…

Наконец коробки и ящики разместили на стеллажах, закрыли дверь нового склада на амбарный замок, опечатали и подключили к сигнализации. Компетентная комиссия отправилась составлять реляцию для округа, а я прилег на кровать и моментально отключился…


Под утро, мне приснился капитан Ципля, облачённый в общевойсковой защитный комплект. Он скакал на коне в лошадином противогазе вслед за стадом болезнетворных микробов и угрожающе размахивал шприцем Жане, наполненным промедолом…

© Завирохин В.А., 2003
© Издательский дом «Граница», 2003
ISBN 5-86436-329-4


Мне нравится:
0
Поделиться
Количество просмотров: 7
Количество комментариев: 0
Метки: наркота
Рубрика: Литература ~ Проза ~ Рассказ
Опубликовано: 02.10.2017




00



1 1