Чтобы связаться с «Докторфилиус», пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Бача

Подполковник Хамитов приказал водителю остановиться у санчасти. Невысокого роста, поджарый, он ловко вылез из кабины автомобиля, вошёл в распахнутую фанерную дверь и, громко ругаясь, широким шагом направился по коридору.

— Где этот чёртов эскулап? Кто видел специалиста по клистирам? — спрашивал он, открывая подряд двери всех палат, но вразумительного ответа от напуганных больных не получал.

Наконец в аптеке он увидел миловидную женщину маленького роста, одетую в белоснежный халат. Признав в ней Танечку Попову, перестал ругаться и спросил:

— Где доктор Валера? Он мне срочно нужен.

— Он работает в перевязочном кабинете...

Хамитов решил подождать доктора в коридоре. Войти в перевязочный кабинет он не решился. С ним были связаны неприятные минуты, в течение которых специалист по клистирам проводил ему маленькую хирургическую операцию по изъятию гранатного осколка из той части тела, на которой граждане предпочитают… Воспоминания были безрадостные. Его раздели и положили на кушетку. В это время закипела вода в стерилизаторе и напугала подполковника звяканьем хирургических инструментов. Доктор надел на лицо маску, чтобы скрыть, как ему тогда показалось, кровожадную ухмылку. Потом, склонившись над фаянсовой раковиной, он долго тёр щёткой руки, споласкивал спиртом, мыл вонючей жидкостью ягодицу и делал анестезию, протыкая кожу тупой иглой. Как вынули осколок, он не почувствовал. Пот выступил после, когда позеленевший кусочек железа, формой похожий на паука, звякнул о дно эмалированного лотка. Рана зажила быстро, но, самое главное, о ранении в неудобное место никто не узнал…

После этого случая Хамитов стал относиться к доктору с уважением. Вот и сегодня на совещании в Энского пограничного отряда он настоял, чтобы к раненому афганцу полетел доктор Валера.

Наконец дверь ненавистного кабинета отворилась, и пред светлыми очами подполковником предстал специалист по клистирам.

— Эскулап, летим в Афганистан: я по делам, а ты займёшься раненым.

— Я готов, — сказ доктор, сменив халат на куртку защитного цвета.

В Афганистане в тот год за офицерами начали охотиться снайперы. На той стороне считалось: чем проще экипирован офицер, тем он неприметнее. В отряде, напротив, носили полную форму. Например, офицер оперативной группы, прежде чем прибыть на совещание, тщательно сбривал щетину со щёк, отглаживал рубашку и бриджи, начищал до блеска сапоги…

Пара вертолётов проплыла над домами посёлка, рисовыми чеками в прибрежной пойме и над мутным Пянджем пересекла границу. Недолгий перелёт завершился посадкой возле афганского кишлака, на окраине которого базировались пограничники.

Подполковника встречала группа офицеров, а про доктора забыли. Я отошёл подальше от вертолётов, скинул с плеча сумку, сел на песчаный холмик и закурил сигарету, дожидаясь дальнейшего развития событий.

Вскоре к площадке подкатили два БТРа. Один, как всегда, для охраны вертолётов, а второй, скорее всего, за нами. Придётся куда-то ехать, а ездить внутри боевых машин мне не нравилось.

Наконец подполковник махнул мне рукой и направился к машине. Около БТРа кто-то из офицеров протянул мне автомат и помог забраться на броню. Внутрь я не полез и вместе с охраной, уцепившись за какой-то поручень, остался снаружи. Перед въездом в кишлак, во время короткой остановки, охрана пополнилась тремя афганцами, обвешанными оружьем.

Основательно пропетляв по узким улочкам, мы наконец-то прибыли на место. На широком дворе, окружённом высоким забором, стояли группками вооружённые, разномастно одетые люди. На одних были традиционные халаты, на других — афганская военная форма, а на третьих — шинели явно советского покроя. Подполковника встретил рослый афганец в европейском пиджаке и юфтевых сапогах — секретарь местной партийной организации. После традиционных приветствий Хамитов указал на меня. Боевик из свиты секретаря подвёл меня к арбе, около которой стоял молодой мужчина в чёрном стёганом халате и свежей чалме. Он начал что-то быстро говорить, показывая рукой на арбу. Я откинул лоскутное цветное одеяло и невольно отступил назад. На кошме лежал мальчик лет десяти. Всю левую половину лица несчастного занимала огромная рана, по дну которой ползали огромные белые черви. Запах гниющего тела был настолько отвратительный, что меня начало тошнить. Я повернулся к боевику и попросил принести воды, а сам достал необходимые принадлежности для хирургической обработки.

Чтобы не сойти с ума от удушающего запаха, я закурил сигарету и, не вынимая её изо рта, принялся за дело: мыл рану перекисью, марганцовкой, поливал фурацилином до тех пор, пока не смыл сгустки крови, червей, а с ними и запах. Завершив эти манипуляции, я внимательно осмотрел рану. Оказалось, пострадали только мягкие ткани щеки и несколько зубов, осколки которых я удалил пинцетом. Убедившись, что рана более или менее чистая, наложил повязку, а затем сделал инъекцию антибиотика.

Всё это время обладатель свежей чалмы держал ребёнка за руки и приговаривал: «Бача, бача, бача…»

В тот же день мальчишку-афганца на вертолёте привезли в Союз.

В районной больнице хирурги долго качали головами, прежде чем решились на оперативное пособие…

Прошёл месяц или чуть больше. Я приехал в районную больницу навестить легкораненых пограничников. Анвар, знакомый хирург, рассказал мне о ходе лечения парней и проводил в палату. У бойцов с касательными ранениями повязки были сухие, а температура тела нормальная. Через день-другой их можно было перевезти в санчасть на долечивание.

Уже прощаясь, Анвар напомнил о мальчике-афганце и проводил меня в палату. За столом, покрытым синим пластиком, сидел обритый наголо пацан с лиловым шрамом через всю щёку и неистово колотил ложкой по эмалированной чашке.

© Завирохин В.А., 2003
© Издательский дом «Граница», 2003
ISBN 5-86436-329-4



Мне нравится:
0
Поделиться
Количество просмотров: 13
Количество комментариев: 0
Метки: мальчик, бача
Рубрика: Литература ~ Проза ~ Рассказ
Опубликовано: 29.09.2017




00



1 1