Чтобы связаться с «Докторфилиус», пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Лунатик. Приключения доктора

— Товарищ подполковник, пропал доктор Валера, — доложил начальнику учебного центра майор, носящий неблагозвучную фамилию Гузь.

— Не понял. Повторите, — просипел подполковник Безруков.

— Товарищ подполковник, обшарили все помещения, а его нигде нет.

— А в бассейн заглядывали? — ехидно спросил подполковник.

— Заглядывали. Пусто. В смысле воды до краёв, а доктора нет.

— Мать вашу… — виртуозно выругался подполковник. — Искать, приказываю искать по всей территории и прочесать всю пустыню граблями. Короче, доктора найти и доставить в штаб. Я ему, клистирной трубке, сам такую клизму поставлю: с шоколадным дустом и патефонными иголками!..

Слушатель Акунин, старший матрос, а по-армейски — обычный ефрейтор, завершивший полгода назад срочную службу на Тихом океане, проснулся от нестерпимого озноба. Угол простыни, покрывающий лицо, промёрз насквозь, а кудрявые светло-русые волосы, гордость Виктора, смёрзлись с «кирпичом» подушки. По отсутствию качки и специфических запахов он — «морской волк» тянул лямку на камбузе малого противолодочного корабля — понял, что на берегу. Откинув простыню и отделив аккуратно кудри от подушки, он стёр с ресниц пушистый иней и открыл глаза. В кубрике — спальном помещении восьмого взвода слушателей Военно-медицинского факультета — царил полумрак, и от холмиков-кроватей к потолку поднимались клубы пара. В спину старшего матроса дул ледяной ветер. Виктор обернулся, и у него отвисла челюсть: на подоконнике высокого, до потолка, настежь открытого окна неподвижно сидел лунатик в белом нижнем белье. Он, то ли молился, то ли медитировал, глядя в звёздное сибирское небо. А может, собирался спрыгнуть со второго этажа в факультетский сад.

Старший матрос неслышно подкрался к лунатику, повернул за плечи и заглянул в лицо:

— Да это же Валера! Доучился, болезный. Крыша поехала!

Чтобы не вспугнуть лунатика, Акунин прошептал в самое ухо:

— Валера, проснись. Что с тобой?

— Что-то душно мне и бессонница измучила…

Подполковник Безруков нервно расхаживал по пеналу канцелярии и рассуждал вслух:

— Конечно, он мог податься в посёлок, но что там делать? В магазинах шаром покати, а подружку завести — слабо.

— Может, пошёл купаться на Амударью, — ввернул замполит.

— В апреле-то! Чепуха, замполит, он где-то тут, неподалёку.

— Товарищ подполковник, а донесение готовить?

— Время терпит. Пока терпит! А вы поднимайте учебную заставу и прочешите прибрежный район. На всякий случай.

— Товарищ подполковник, разрешите проверить санчасть, вдруг какая зацепка найдётся. Скажем, письмецо или записочка.

— Майор, хватит дискутировать. Организовывайте поиск...

Вечером, в канун описываемых событий, настроение у доктора Валеры было преотвратительным. Испортилось оно на пищеблоке во время снятия пробы пищи. Месиво из слипшихся макарон, масла и томатной пасты доктор окрестил «творением фекальных искусств» и запретил его выдачу на завтрак. Позже, на полигоне, он повздорил с майором, который не соглашался снять с занятий четырёх бойцов с больными пальцами. Но окончательно настроение доктору Валере испортил марш-бросок, во время которого у десяти бойцов случилось перегревание, а у двоих развился солнечный удар.

Если бы в своё время доктор Валера не изучил труды доктора Адольфа, известного специалиста по проблеме тепловых поражений, и не имел бы при себе необходимых лекарств, то исход врачевания мог оказаться плачевным. К счастью, святой Пантелеймон сопутствовал удаче в медицинских деяниях нашего эскулапа. На первых порах всё обошлось вполне благополучно. Легко пострадавших поместили в санчасть, а двух рядовых, самых тяжёлых, всё же пришлось отвезти в районную больницу.

Доктор Валера, обладающий полномочиями войскового врача, сделал для пострадавших бойцов всё, что положено по военно-полевым канонам. Однако, на совещании подполковник Безруков обвинил всю медицину в лице эскулапа в некомпетентности, приведшей к трагическим событиям во время марш-броска. Сценарий был классическим, по Булгакову: если бы Аннушка не разлила подсолнечное масло, то Берлиозу не отрезало бы голову, а если бы доктор не запретил вкусный и питательный завтрак, отсрочивший начало учений, то у военнослужащих не случилось бы солнечного удара.

— Доктор, — прорычал подполковник Безруков, выпятив угловатую челюсть и вращая глазами, — предупреждаю вас в самый последний раз!..

Как ни странно, но в восьмом взводе в лунатизм слушателя Валеры никто не поверил. Свидетель был один — Виктор, прослывший трепачом с первых дней учёбы. Поутру, как только он начал живописать похождения лунатика, старшина взвода властным голосом прервал его речитатив:

— Перестаньте сочинять, товарищ ефрейтор. Ваши бесконечные байки, — старшина приложил ребро ладони к подбородку, — вот где сидят! Если вы сегодня не сдадите зачёт по нервнопаралитическим газам, то сами знаете, что за этим последует.

Младший сержант Коршунов, грозно вперившись в глаза сухопутного матроса, поверженного авторитетом старшины, спросил:

— Виктор, ты знаешь, что лунатик не от лунной ночи происходит?

— Говорят, от неё.

— Ты вообще-то читал Уилки Коллинза?

— Кого? — удивился Виктор.

— Писателя, детально описавшего симптомы лунатизма, — уточнил Коршунов. — У героя его романа «Лунный камень» снохождение возникло после приёма атропина и целенаправленного внушения.

— Думаешь, ему тоже внушили?

— Он же сидел на подоконнике, а не шарил по тумбочкам. Потом, драгоценностей у нас во взводе нет, разве что у тебя.

— Тельняшка — моя самая дорогая вещь, — сознался старший матрос.

— Но она же не исчезла?

— Нет.

— Значит, Валера никакой не лунатик, — подытожил Коршунов. — А раз так, то нечего зря языком молоть. Читай лучше Коллинза.

Мнение младшего сержанта оказалось пророческим: в последующие полтора года учёбы на факультете случаев лунатизма у слушателя Валеры больше не было.

Придя с совещания в санчасть, доктор Валера открыл амбулаторный журнал и стал машинально рисовать на линованной странице крестики, квадратики, круги и овалы. Поначалу он штриховал их мелкой сеточкой, а потом сплошь закрашивал. Из одного овала получился череп, напоминающий человеческий, к которому он подрисовал скрещённые кости и написал:

Над затерянным долом белёсый туман парит,

Между сизых камней колдовской ручеёк журчит

И чудную траву-черемшу своей влагой хмельной поит.

Тот волшебный ручей кости пращуров наших хранит.

Вот поэтому череп славянского князя нетленный лежит

И не гаснувшим взором в звёздное небо глядит.

Белый ворон-вещун на кургане той памятной битвы сидит

И, взирая на княжеский череп, стрелою пробитый,

Победно шипит: «Здесь жизни нет, здесь смерти царство!»

Рано утром доктор Валера отправился в штаб, дабы испросить у начальства разрешение на посещение пострадавших, но, кроме дежурного связиста, клюющего носом подле коммутатора, никого не нашёл.

— Сержант, соедините меня с подполковником Безруковым, — попросил доктор Валера.

— Будить не велено. Не велено будить! — заладил тот как попугай.

— Лады. Когда начальник изволит проснуться и прибудет в штаб, доложите, что я ушёл в районную больницу к пострадавшим, — и, хлопнув фанерной дверью, он вышел из дежурки.

Тащиться пешком до посёлка было далеко, и доктор пошёл в сторону автомагистрали, пролегавшей неподалёку от учебного центра. Вскоре его догнала машина, и заспанный прапорщик поделился с доктором местом в кабине автомобиля.

В больнице царствовала тишина, которую нарушала жужжащая муха, угодившая всеми лапками на ленту-липучку, подвешенную к шнуру тёмно-синей электрической лампочки.

Медицинская сестра, вчерашняя выпускница медицинского училища, на все вопросы доктора Валеры пожимала плечиками. Хозяйничать в чужом лечебном заведении было неловко, но, всё же, он осмотрел пострадавших, наладил капельницы и стал ждать врача. Вскоре в палату, прихрамывая, вошёл дежурный врач пожилого возраста.

— Молодой человек, вы, вероятно, опоздали: со мной уже беседовали.

— Извините, коллега, — сказал доктор Валера. — Как и вы, я врач, правда, военный, тот, который оказывал медицинскую помощь этим парням после солнечного удара. Пока вы отсутствовали, наладил капельное введение современного и эффективного мочегонного средства. Извините, пожалуйста, за допущенную вольность.

— Юноша, довольно извинений. Я — заведующий терапевтическим отделением Михаил Иванович, — и он протянул доктору Валере узкую ладонь с нежнейшей, бархатистой кожей. — Я ведь, голубчик, некоторым образом прихожусь родственником, по материнской линии, академику Вовси. Нас в своё время отправили в эти края на поселение. Дальнейшие уточнения, полагаю, не нужны или вы желаете их услышать?

— Нет, Михаил Иванович, не желаю. Меня более всего волнуют наши пострадавшие, и очень бы хотелось услышать ваше мнение об их состоянии и направлении дальнейшего лечения.

— Мой юный коллега, мы имеем дело с тяжёлой формой теплового перегревания. В организме пострадавших произошли резкие изменения свойств состава крови и многих жизненно важных ферментов. В итоге почти погибли почечные клубочки. Они перестали выводить из крови шлаки, причём достаточно «ядовитые». За ночь парни выделили только по стакану мочи, а это — анурия, неизлечимое в наших условиях состояние. Спасти их жизнь может только гемодиализ, то есть искусственное очищение крови от продуктов распада, образующихся как в здоровом, так и в больном организме. Надеюсь, слышали об аппарате искусственная почка?

Выслушав прогноз коллеги, доктор Валера основательно призадумался. Он, почему-то, решил, что судьбы пострадавших находится в его руках, и именно он должен сделать всё, что от него зависит и не зависит. Однако доктор Валера не ведал, что решение уже принято на самом-самом высоком уровне. Он не знал, что рано утром в республиканскую больницу позвонил начальник военно-медицинской службы округа и договорился о направлении в центр гемодиализа двух военнослужащих, пострадавших от солнечного удара. Не знал наш доктор и о том, что начальник войск округа приказал срочно отправить за пострадавшими вертолёт и доставить их в столицу солнечной Туркмении.

Пока принимались на самом верху решения, отдавались и исполнялись соответствующие команды, прошло несколько часов. Всё это время доктор Валера помогал Михаилу Ивановичу наблюдать за пострадавшими, подавать лекарства, да и просто ухаживать за ними…

Замполит учебного центра влетел в кабинет подполковника Безрукова и, размахивая толстенным амбулаторным журналом, доложил, проглатывая окончания:

— Товарищ подполковник, он точно чокнутый! Вы только почитайте, почитайте, — и открыл страницу амбулаторного журнала, на которой доктор Валера написал никчёмный стих. — Видите: «Здесь жизни нет, здесь смерти царство!» Товарищ подполковник, это же суицид!

— Искать, майор! Понятно? Искать!

Ближе к полудню в больницу приехал начальник медицинской службы и приказал срочно готовить пострадавших к эвакуации в Ашхабад.

Доктор Валера помог загрузить носилки с подопечными в вертолёт и пошёл в направлении учебного центра, к себе в санчасть. Он неспешно пересёк лётное поле, долго брёл меж песчаных барханов, покрытых ярко-зелёной верблюжьей колючкой и красными маками, вытирая то и дело пот, струящийся по лицу. Местами он обходил проплешины выступившей из песка соли, отчего потерял верное направление и непонятно каким образом вышел к берегу Амударьи.

Очутившись вблизи речной прохлады и тени прибрежного кустарника, доктор Валера решил передохнуть. Он стянул сапоги, подложил под голову охапку какой-то прибрежной травы и задремал.

Его пробудил зычный голос: «Товарищ майор, нашли, нашли!»

Доктор Валера открыл глаза и в сумерках южной ночи увидел грозный лик замполита.

— Луной любуешься, лунатик? Подымайся, мил-человек, тебя давно ждёт товарищ подполковник. Он тебя вылечит!



Мне нравится:
0
Поделиться
Количество просмотров: 14
Количество комментариев: 0
Метки: Лунатик, приключения доктора
Рубрика: Литература ~ Проза ~ Рассказ
Опубликовано: 11.09.2017




00



1 1