Чтобы связаться с «Галина Сафонова-Пирус», пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

ОЖЕРЕЛЬЕ ИЗ ИНДИИ -1


Из дневника:
1985-й
Ура! Кажется, я увижу Индию!
Автобиография, рекомендация-характеристика с места работы, пять фото, анкета: где и когда похоронен отец, ваши братья и сестры, где живут братья мужа, его родители?.. да, еще и медицинская справка: можно ли делать прививку от холеры?
Уф! Но собрала все эти бумажки за неделю.
Теперь - «на комиссию» в Райком. Утвердят ли?
Вхожу. Заглядываю в кабинет секретаря, спрашиваю:
- Можно?
- Да. Ну и что? - бросает, не поднимая головы, с интонацией: чего нужно?
- Мне войти или здесь подождать? - улыбаюсь вопреки его «гостеприимству».
И снова его взгляд, как... на стул, и только один вопрос:
- Были раньше за границей?
- Нет.
- Тогда у вас преимущество, - и снова глаза - в стол.
И сегодня же - за второй подписью ко второму секретарю на четвертом экземпляре рекомендации с работы.
Стою у приоткрытых дверей в кабинет, жду. Идёт...
Когда-то… лет двадцать назад проходила я практику в областной библиотеке, так он приударял за мной, а сейчас - мимо, не приостановившись, не взглянув, когда обратилась:
- Алексей Алексеевич, нужна только ваша подпись.
Вошел в кабинет, сел за длинный стол, дверь оставил открытой, не ответив, спрашивает у мужчин, что уже сидят вокруг:
- Все собрались?
- Все. Даже лишние есть, - шутит один, взглянув на меня.
Что делать? А-а, войду! И, зацепившись за шутку:
- Ага… Это я лишняя, Алексей Алексеевич, - улыбаюсь, как ни в чём, ни бывало.
Смотрит мрачно, держит паузу, но вдруг:
- Давайте, - протягивает руку.
Подписал!
Утвердил!
Увижу Индию!

Индия, Цейлон…
Может, потом и напишу что-то об этой неожиданной сказке, но только не сейчас, - слишком всё спуталось в каком-то ярком, радостном ощущении.
И, наверное, поэтому иногда снится вот такое:
Я - в поле; ещё грязными клочьями мается снег, но полянами – трава: зеленая-зеленая, яркая-яркая! Лежу на ней, вдыхаю запахи её, земли и от этого - радость!
Или:
Прямо на снегу, - глубоком! пушистом! ослепительно белом! - собираю цветы. Огромные розовые цветы. И их уже целый букет! Дивлюсь: на снегу - и такие?..
И снова – радость.

Через несколько месяцев:
Ну вот, восторги от поездки чуть померкли, улеглись и теперь могу рассказать сказку,- о "моих" Индии и Цейлоне, - а назову её так:

 ОЖЕРЕЛЬЕ ИЗ ИНДИИ 

Только в феврале бывают такие дни: накануне пройдет щедрый и тихий снегопад, ночью чуть подморозит, а утром...
Солнце заполнит всё не только пронзительно ярким светом, но и каким-то голубовато-серебристым маревом. И это марево будет размывать очертания, придавать всему сказочную таинственность, а дни с такими вот утрами я буду называть благостными и в эти мгновения слышать:
- Галя, пальмы!

Я прижимаюсь лбом к прохладному стеклу иллюминатора, открываю глаза. Море пальм! Они все ближе, ближе, я уже различаю их огромные листья, я парю над ними, я падаю на них и кажется, что шуршат они уже о крылья самолета… но он вдруг жестко вздрагивает и катит по земле.
И вот уже я спускаюсь по трапу в зной, в непривычную яркость дня, в густые и приторные запахи Цейлона.
Радость от встречи?
Да нет, пока я лишь радуюсь тому, что больше не будет тех ощущений от падения в пустоту. Ох, уж эти последние сорок минут полета над океаном!.. Говорят, что всему виной пассаты. Ах, пассаты-пассаты, вы огорчили мне встречу со сказкой.

Но снова - пальмы. Лес из одних пальм! Только они уже совсем близко, у обочин дороги.
И окна, двери автобуса распахнуты.
И пахучий ветер овевает, ласкает, щекочет.
Нет, не верится, что всё это настоящее: и пальмы, и орехи на них, и девушки в сари и, вот этот, упругий и насыщенный ароматами ветер.
Вот она - встреча!
Только теперь: смотреть, слушать ощущать.

2010-й
Интересно, а что ещё, - не будь этих записей, - сохранилось в моей памяти от тех первых часов встречи с Цейлоном?
Я пытаюсь вспомнить. Но образы ускользают, тают, не успев проявиться.
И только вот эти строки оживляют многое, и я почти вижу…

1994-й
Волна летит нам навстречу, захлестывает подолы, влагой обдает лицо, и я кричу:
- Зо-ося! Мы на Цейлоне! Зо-ося, океан перед нами!
И бежим с ней по горячему песку!
И с брызгами врываемся в пенную волну, которая чуть не сбивает с ног!
Но нас уже зовут, нам машут…
А мы пьяны, пьяны и этим сияющим пространством, и неуёмным шумом океана.

А вот и Канди, бывшая столица Цейлона…
Под нашими окнами по стволу дерева с огромными листьями-опахалами и почти такими же розовыми цветами гортанно-мягко ворча, поднимается бо-ольшущий попугай. Его движения медлительны, в них нет суетливой боязни наших северных птиц, и вот уже, оглянувшись на меня, неторопливо он устраивается на ветке, поворачивается ко мне хвостом.
Ах, птица, ленивая, пестрая птица! Ты навсегда останешься в этом жарком раю, а для меня он - лишь мгновение, яркое, как вспышка мгновение!
Уже через час наш автобус будет петлять дорогами многоярусного Канди, а потом спустится в неширокую долинку, и снова перед нами начнёт разворачиваться почти фантастическая панорама Цейлона: взгорья, поросшие пальмами, голубое разноцветье убегающих вершин, а над всем этим - какое-то удивительно радостно-серебристое солнце! Нет, у нас оно светит совсем не так, - будто отдавая лишь свои окраинные лучи, - а здесь…

Женщины смеются, суетятся, иногда застывая на какой-то миг и провожая нас любопытными взглядами, а вода струится по их длинным волосам, по сари, прямо на наших глазах обозначая изваяния женских фигур.
Стоп! Вот такими и запомню их: напряженные изгибы молодых тел, смуглые улыбающиеся лица, влажные волосы и пестрые сари, а за ними, на том берегу - сухое дерево, - словно корнями вверх! - с гроздьями больших черных птиц, весящих вверх ногами и чуть раскачивающихся в жарком, густом воздухе.

Буддийский храм.
Я не в силах оторваться от горящих свечей и завораживающей пляски света под ними, в бело-розовом ковре из лепестков лотоса: пламя колеблется, светотени перемещаются, уплотняются, а когда одна их свечей готова вот-вот погаснуть, длинная палочка осторожно прикасается к ней, и она вновь вспыхивает обновленным светом.
Но поднимаю глаза: вот он, повелитель этого волшебного зрелища - буддийский монах в оранжевой накидке. Он перебирает лепестки, которые бережно опустили сюда руки только что вошедших девушек, а те, уже воздев сложенные ладони и склонив головы, с минуту стоят так... а потом, отступив вглубь храма, опускаются на пол и склоняют головы. Вокруг них снуют туристы, суетливо скользя взглядами, а они вроде бы и не замечают их вовсе…
Долго всматриваюсь в их лица, пытаясь понять: что чувствуют они сейчас?
Но нет, так и не смогу… хотя бы на секунду!.. стать сопричастной их молитве, оставшись лишь зрителем этого таинства, свершаемого при слабом потрескивании свечей в благоуханном, пряном аромате храма.

2010-й
У одной из бабуль, что на подступах к базару торгуют барахлом и книгами, разложив их прямо на тротуаре, недавно купила «Бхагават-гиту», - диалог индуистского Господа Кришны с его другом Арджуном, который вели они меж собой пять тысяч лет назад. И вот теперь читаю:
«Тело имеет десять врат: два глаза, две ноздри, два уха, рот, анус и гениталии. Живое существо в обусловленном состоянии отожествляет себя со своим телом. Но только тогда, когда оно способно отожествлять себя с Господом, присутствующим в нём, оно становится свободным».
Согласна с Кришной…
Но индуистский Бог пока не даёт мне ответа на такие вопросы: зачем же тогда подарены человеку эти «десять врат»?.. и почему он должны отказаться от всего чувственного, входящего через эти врата?
Нет, не нашла пока ответа и теперь.

1994-й
Раннее утро…
Тени деревьев - поперек дороги, и они - словно ступени лестницы, по которой мы приближаемся к Тадж Махалу.
Уже второй час дорога надвое режет желтые поля выметывающейся низкой пшеницы, в которой, - оранжевыми стайками, - поляны цветущей горчицы.
Иногда проносятся горстки лачуг с пестрыми пятнами сувенирных лавок, мелькают улыбающиеся лица индусов, медлительные, поджарые коровы, худые собаки, а потом снова – поля, поля…
И чем дольше мы едем, тем шире и шире разрастается во мне чувство какой-то отстраненности, отчужденности от этого реального мира.
И, словно в подтверждение этого ощущения, вдруг, неожиданно вспыхивает вот такая картина: желтое поле, тающее к горизонту в жарком мареве, а над ним - силуэт сухого дерева с черными, застывшими грифами на ветвях… Нет, это не реальный мир! Это - кадры из какого-то удивительного, фантастического фильма!
Но вдруг – остановка и… Что-то вроде шалаша, дерево с огромными листьями, под ним - заклинатель змей, а под хрипловатую, прерывающуюся мелодию его дудочки, напротив покачиваются две кобры… словно руки невидимого дирижера.

И снова – асфальт дороги, упругие, ласкающие потоки ветра, - на целый час! – а потом: узкая, с низкими берегами река, деревянный мосток и наш автобус медленно погружается в пестрое мельтешенье, живую и оголтелую плоть базара.
Яркие пятна тканей, пестрых сари, гроздья бананов, ананасов, каких-то неведомых фруктов, - как он ярок и криклив этот базар!
Помощник шофера висит на подножке и, наклоняясь, изгибаясь, покрикивая, жестами прокладывает автобусу путь средь этого снующего, бурлящего скопища людей, повозок, машин.

И вот Тадж-Махал...
Когда - вдруг, неожиданно! - он вспыхнет из-под арки старинного форта, то на какое-то мгновение даже остановлюсь, пораженная его призрачной белизной: он словно парит и вот-вот, всеми своими куполами, взлетит в небо.
Потом, подойдя к нему, невольно разрушу его цельный образ на ажурные арки и решетки, запрокинув голову, буду рассматривать шаровидные купола, спущусь в душный склеп Акбара, где гид фонариком подсветит мраморные плиты гробницы, чтобы разноцветьем заиграли вделанные в них полудрагоценные камни…
И от этого останется в душе тревожащее чувство, словно нечаянным прикосновением разрушу я этот цельный и прекрасный образ.
Не надо было приближаться!
Не надо было «щупать руками»!
Вот так бы, издали, любоваться им… как те молодые европейцы!
Они сидят напротив Тадж Махала, прислонившись к красной стене форта, и просто смотрят на него, - по-видимому, им не надо спешить. Счастливцы! Может, и поздним вечером придут они сюда, чтобы увидеть сотворенное, но призрачное и невесомое чудо в лунном свете. Говорят: это - непередаваемое зрелище!

А я еще раз увижу Тадж Махал издали, от форта Гирея, когда набродившись среди его построек, причудливостью своей больше похожих на творения камнерезов, а не строителей, поднимусь на верхнюю галерею дворца, и передо мной вдруг раскинется высохшее, с редкими темно-зелеными пятнами растительности русло реки, которое опояшет форт песчаным зигзагом и затеряется в мутной дали, а там, чуть справа, белым призраком будет висеть... нет, сиять Тадж-Махал.

2010-й
И до сих пор напротив моего компьютера висит обложка рекламного журнала с Тадж Махалом, - наш гид по Индии тогда сунула его мне в руки, я иногда вглядываюсь в эту фотографию, «вживаюсь» в неё и...
И уже иду к Тадж-Махалу по аллее парка, - как в тот день!
И уже останавливаюсь, рассматриваю какого-то зверька, который, - ну как наша ласка! - чистит лапками мордочку.
А потом обхожу вот этот фонтан, поднимаюсь вот по этим мраморным ступеням и...
 «Неужели это было»? - каждый раз вспыхивает в сознании.

Будет продолжение.


Мне нравится:
0
Поделиться
Количество просмотров: 172
Количество комментариев: 0
Метки: ИНДИИ
Рубрика: Литература ~ Проза ~ Мемуары
Опубликовано: 31.05.2013




00
Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1 1