Чтобы связаться с «Галина Сафонова-Пирус», пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Моё прихотливое "я"


1986-й
Приходила Зося, моя «индийская» подруга.
Год назад в марте, по туристической путевке, мы летали с ней в Индию, на Цейлон, и то был драгоценный подарок жизни!
Пили кофе, но говорила только она: её мастерская увешена акварелями с пальмами, океаном и бунгало… не может забыть Индию… о Валере, который был в нашей группе… снова об Индии… и опять - о нём.
А во мне... как это у Бориса Чичибабина?
Есть друзья, а в душе недоволен. Одиночеством, что ли, я болен?
И за окном всё моросил и моросил дождь.

Командировка в район. Гостиница.
Затёртые, ободранные обои на стенах, нет покрывал на кроватях, нет половичков возле них, туалет - на улице…
И совсем седая соседка, хотя и ровесница: её муж погиб в автокатастрофе восемь лет назад; дочь в девятнадцать лет родила от женатого; у сына - жена не готовит, не стирает, а только гуляет… И рассказывает всё это сдержанно, с полуулыбкой, но всё равно: уф!.. когда кончила.
А утром, в прорвавшемся через тучи луче солнца - яркий, жёлтый бархат одуванчиков и воздух - обалденный!

Вечер встречи с композитором Микаэлом Таривердиевым…
Послала ему записку: «Вы творите гармонию. А что же делать нам, не творцам, живущим в этом дисгармоничном мире?»
Думала, что ответит: иногда, мол, наслаждаться той гармонией, которую предлагаем мы, но он прочитал… взглядом отыскал меня (следил, как передавали записку по рядам), улыбнулся и, молча, положил в боковой карман: - Буду хранить, - только и сказал.

И снова дождь, дождь...
А по телевизору - о Веронике Долиной: трое детей, но пишет стихи, песни, ездит с концертами по стране…
Зависть.
- Зато ты источаешь флюиды, - чуть позже, Платон.
Ну, если флюиды...
А утром - на сына:
- Кран в ванной вчера начал чинить и бросил!
На дочку:
- Ни черта не читаешь!
На Платона:
- Не вызываешь ни электрика к неисправным розеткам, ни газовика к протекающей колонке!
И этот дождь, дождь!.. въедливый!.. гремящий по жестяной крыше балкона!
И лохматые деревья треплет ветер.
И мокрые листья мечутся по тротуару.
И на работе… В коридорах содрали линолеум, выкрасили стены. Вонь!
Ненавижу себя, презираю!
А вечером - голодный Женька Сорокин… сбежал от жены и вот теперь сидит, чинит наши розетки, а я жарю ему картошку.
Чуть позже – Платон… подвыпивший, с выставки Гусьлистова. И всё ходит по пятам и бубнит о сборнике своих рассказов: звонили из «Современника» выбросили рассказ «Житная поляна», а он - название сборника, и скулит, и просит совета, а я… а во мне!
Ну, где же… где вы?.. умные, талантливые, смелые, благородные! Хоть издали подмигните!
И слезы – перед сном, после фильма Марка Захарова «Тот самый Мюнхгаузен»: его неправды святой не принял, отверг мир смертных и кесарей.
Последние кадры фильма: Мюнхаузен поднимается и поднимается в голубое небо по веревочной лестнице и теряется в нём.

А может, делать передачи самой, без журналистов?
Но тогда неизбежны конфликты с ними, - отнимаю гонорар! - и с начальством, - делай только своё.
Нет, не смогу стать стервой.
А дочка посмотрела «Салярис» Тарковского и пришла с пылающими щеками: «Буду режиссером!»
Что ответить?.. «Состоявшийся талант - это когда вопреки»?
А я…

С Платоном - на «Амаркорд» Феллини…
Поэзия, мечта, блуждание в тумане…
Потом - через Судо, домой. И над Судком - туман… и воздух, промытый дождем, пахнущий землей, травами… Мимо телефонной станции… а через стекло - как в немом кино! - молча жестикулирующие у телефонов люди и… туман, сырость, воздух - настой из трав! - и Феллини и... улицы словно чужие…
А дома:
Всё бытие случайно и мгновенно.
Явленья жизни – беглый эпизод
между двумя безмерностями смерти.
Сознанье – вспышка молнии в ночи,
Черта аэролита в атмосфере,
Пролёт сквозь пламя вздутого костра
Случайной птицы, вырванной из бури
И вновь нырнувшей в снежную метель…
Максимилиан Волошин

Всё итожу, скулю…
Горько!.. До отчаяния, до боли в груди.
В маяте вышла на балкон. Сумерки. Двор пуст.
И тут – постукивание… легкое постукивание палочки по асфальту, - слепая тычется в ограждения, в кусты… возвращается, снова ищет дорогу... осторожный, вкрадчивый стук-стук палочки по тротуару...
И - обухом: что ж томлюсь-то? Той, что внизу... да и маме разве больше досталось?

Первый солнечный день после двухнедельных дождей и сразу – жара?
В квартире душно. Бесят звуки с улицы, голоса за стеной...
Завидую тем, кто живет в собственном доме!.. а еще лучше: выйти за порог и - поля!
И после работы: нет, не хочу домой! Может, побродить вон там? И всего-то - перейти дорогу...
Тропинка среди молодой кукурузы, шуршание стеблей, совсем другой ветер в лицо!
И поле ржи – волнами, под ветром!.. - и подмигивающие васильки.
И даль с перелесками, с ярко-зелёными взгорьями, и нежная бирюза неба. Ну, да, да, была я когда-то птицей! До отчаяния хочется лететь над всем этим!.. слышу даже шелест своих крыльев, ощущаю прохладу ветра под ними! Но бреду среди метущейся ржи, срываю несколько васильков, и почему-то вдруг - фраза: «В то лето волосы ее совсем выцвели и пропахли ветром». Чьи? Почему? Не потому ли, что мои - лохматит, холодит ветер? Но всё ближе – трасса и уже: проплывают, разворачиваясь на кольце, красные, синие, желтые троллейбусы.
Нет, не хочу - в них!
И нахожу поляну с ласковой не примятой травой.
«Упасть лицом в траву и плакать...»
И падаю. И припадаю к ней щекой, вдыхаю аромат… а потом сижу, прижав к ней босые ноги.
Тихо, крадучись, уползает тоска, так мучившая последние дни.
Чтобы обрести силы Антей припадал к земле…
А, может, и не миф? Все, что нашла там, в поле, бережно несу домой в букете васильков. Платон стоит в коридоре, дочка выходит из кухни.
- Привет от полей! – и протягиваю им васильки. – Дорогие мои, как же чудовищно!.. нелепо мы живём! – хочу ошарашить принесённым. – Ведь всё, что нужно… там, в полях!
А дочка уже хрустит огурцом… а муж читает газету.
Нет, не смогла…

Герман Гессе:
«Наше субъективное, эмпирическое, индивидуальное «я» крайне переменчиво, прихотливо, крайне подвержено всяким внешним влияниям. Но есть и другое «я», скрытое в первом, перемешанное с ним. И оно - высокое, святое. Оно не является личным. Оно есть наша доля в Целом, в Безличном, - в Боге. И стоит искать такое «я», следовать за ним. Только это трудно, - вечное «я» тихо и терпеливо, тогда как другое столь нескромно и нетерпеливо».
Писатель подсказывает и другое: наверное, природа… да и всё прекрасное подталкивает, направляет нас к поиску того, «другого я», но наше маленькое субъективное привычнее, ближе нам, поэтому-то зачастую мы даже и не пытаемся помочь высокому и святому, которое является «долей в Целом».


Мне нравится:
0
Поделиться
Количество просмотров: 171
Количество комментариев: 0
Рубрика: Литература ~ Проза ~ Миниатюра
Опубликовано: 18.01.2013




00
Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1 1