Чтобы связаться с «Галина Сафонова-Пирус», пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Глава -10 Димка-невидимка


1964-й
Из дневников:
«Через открытое окно: хруст льда под ногами прохожего, писк воробьев, детский крик, шум проезжающей машины...
Как же отрадны эти живые звуки!

В библиотеке выписала из «Нового мира»: Арсений Великовский. «Певец сражающейся истины»: «…Жизнь - в вечном походе. Она подобна путешествию в горах: взобравшись на одну вершину, обнаруживаешь перед собой крутой склон, а за ним цепь еще более высоких пиков и кажется, что нет им конца и предела. Но заветная звезда всегда впереди…»
А у меня нет «заветной звезды» и не знаю: что мне нужно от жизни? Может, прав Николя, когда пишет: «Не кажется ли тебе, что ты оторвалась от действительности и хочешь найти себя в дебрях философии? Как же иначе понимать твои слова, что дети тебя раздражают, семья требует жертв? Если это плоды философии, то брось ее! Ведь ты умная, здоровая, красивая и кому, как не тебе, радоваться жизни? Галя, выходи замуж и будь счастлива!»
Замуж… Но ведь прежде, чем выйти замуж, надо полюбить!

Сегодня пришла на работу и на фоне окна увидела весьма симпатичный силуэт. Оказалось: взяли нового ассистента режиссера. Зовут Димитрием.
Первое впечатление: не глупый, наблюдательный.

Была в ресторане на юбилее нашего редактора. Приятно замечать, что еще нравлюсь. Очень хотелось танцевать, танцевать!

Димка уже напрашивается в гости, но я не пригласила. Теперь избегает меня».

Тогда приехал он в наш город с женой актрисой и трехлетней дочерью.
Во внешности не было ничего яркого,- правильные черты лица, серые глаза, чёлка над ними да и одевался как-то серо, так что сразу не «зацепилась» за него, моя симпатия разгоралась постепенно, как тот самый костер, в который бросают хотя и смолистые, но сырые дрова.

«Вчера был у меня маленький праздник, - приходили с бутылкой вина Саша-звукорежиссер, мой помощник Сережка и Димка. Думаю, что вот так, взяв с собой Сашу и Сережку, Димка и надеялся пробраться ко мне. Ну, что ж, не ошибся.
Понемногу выпили. И было удивительно легко и хорошо с ними, а в конце...
Стояли с Димкой на балконе и он вдруг сказал:
- Ты из тех, кто ставит перед собой барьеры и мужественно их преодолевает.
Наверное, он прав».
И как высмотрел эту черту характера так быстро? Ведь это сидит во мне и до сих пор. Помню за собой с детства: когда брат собрал из двух старых велосипедов один, который мог, наконец-то, ездить, то почему-то выбирала я тропы, тропки и тропиночки, в то время как мои подруги предпочитали ездить по асфальту.

«Димка - шутки, Димка - каламбуры, Димка - музыка, книги, - во всем он!

Вчера меня за руку укусила собака, а мне было почти радостно от этого.
Почему?

Димка как-то сказал: «Ты слишком часто летаешь где-то. Попробуй жить настоящим, хотя бы несколько дней».
Пробую… И многое тревожит, волнует: росинки в траве, хвойные запахи леса после дождя, золотистые отблески луны на листьях березы, поскрипывание кузнечика, мелодия Жана Фера... Все это мимолетно, но глубоко.
Как и тогда, прошлой осенью в Горловке, в гостях у тётушки.
Заметила его там, на танцплощадке, - высокого блондина с синими глазами, - такие мне нравились. И он пригласил на вальс…
Потом вечерами приходили в рощицу, я садилась на скамейку, а он ложился на нее и головой - на мои колени. Боже! До чего же сладостно было вот так сидеть, перебирать его волосы и замирать от нестерпимого счастья любви!
Одно за другим всплывают мгновения: скверик, луна, я иду по бордюру тротуара, а он поддерживает меня за руку; сижу в глубоком кресле, а он, опершись руками на поручни, склоняется надо мной, смотрит в глаза, и вдруг ощущаю себя совсем маленькой; у детской беседки целует меня порывисто, спешно, будто в последний раз…
Так и случилось.
Витька Халанский...

Знала, что нравлюсь Димке, но вчера!..
И слова:
- Боюсь, что уйду сейчас, а ты все забудешь. Верь мне и помни, ради бога помни: никто тебя не будет любить так, как я!»

И до сих пор не стёрлись, не выцвели вот такие «этюды»: вечер, мы идём с Димкой по аллее, навстречу – двое парней и один говорит другому, провожая нас взглядом: «Красивая пара…»
Или: в ожидании эфира в холле я с кем-то играю в шахматы, и играю как всегда плохо, вот-вот всё закончится не в мою пользу и на этот раз!.. поэтому бросаю. Тогда садится Димка и выигрывает мою незаконченную партию.
С подругой – у него дома. Он ставит в проигрыватель пластинку c токкатой Баха… не на той скорости и отходит. Зачем делает это? Чтобы проверить: знаю ли такую музыку? Сказать? Говорю. И он даже вспыхивает, извиняясь.
Смотрим с ним фотоальбом с пейзажами Праги: вот мост, на нём – двое и он, показывая на эту пару, говорит: «Это – ты, а это – я». А потом, как только видит двоих, повторяет то же. Вначале улыбаюсь, чуть позже начинаю фыркать, а потом закрываю альбом и хлопаю им по его голове. Смеётся.
И, пожалуй, вот это: отмечаем мой день рождения, за столом Димка сидит напротив, держит в руке рюмку, а мизинец - в сторону. Это он копирует меня. Но у меня-то получается непроизвольно, а он, хотя и шутя, передразнивает. А потом…
А потом все ушли, я помыла посуду, вошла в зал, а Димки и нет. Куда делся?.. Знаю: не уходил. Тогда подбегаю к открытому окну, смотрю вниз: не выпал ли?.. ведь выпили… пятый этаж! И вдруг слышу с балкона: «Ку-ку!» Сердце замирает: так, значит, по карнизу перешагнул он на балкон!? Молча иду в зал, открываю щеколды балконной двери, впускаю его и говорю тихо: «Уходи». Делает попытку обнять, а я – опять: «Уходи!»
И потом несколько дней не разговариваю с ним.

«Сказала ему, чтоб на работе скрывал свое отношение ко мне, а когда попытался… Обиделась.
И еще: не могу забыть глаза его трехлетней дочурки, когда смотрела на меня, а его тащила прочь.
Все! Пусть больше не приходит! Мне будет легче, чем мучительная раздвоенность.

Одна в квартире. Запах цветка...
Это – «Ночной табачок», который Димка вчера сорвал с газона. Днем цветок стоит увядший, словно утомленный, и кажется, что не воскреснет, а ночью смотрит звездою и пахнет, наполняет душу радостью и тревогой.
Вчера, Димка: «Что же нам делать?»
Его сейчас нет, он далеко… потом будет еще дальше, - уедут в Целиноград.
И останется только воспоминание о нём… такое же чуть уловимое и прекрасное, как запах этого ночного цветка.

Переписка с Димкой:
«Радость моя! Вот я и в Москве. Вчера весь день мотался по корпусам, зонам, этажам. Справки, справочки, справулички - исписал целый пуд бумаги. От беготни и огорчений три раза пообедал, чем нанес непоправимый ущерб своему бюджету, но в пять вечера все было кончено: я лежал. Плашмя. У себя в номере. Вглавном корпусе на Ленинских горах. Но уже в шесть, стоя под душем, пел: «Нам не страшен серый волк...».
В восемь фланировал по ул. Горького, а в двенадцать спал.
Галка! Это - наваждение! Мерещишься везде. И вчера весь день и сегодня... да и только что прошла мимо! Хорошая моя, страшно жаль, что ты - там, а я - здесь. Очень хочется быть с тобой и целовать тебя. Ради бога! Пиши мне»!

«Димка, милый! Совсем запуталась в себе, поэтому не могу легко, с улыбкой писать, - это было бы ложью, - но очень трудно отмахнуться от себя. Хотела совсем тебе не писать, но не могу.
Удивительно, но твой цветок-табачок все еще живой: днем - вялый и утомленный, а ночью звездою светится и пахнет робко, волнующе.
А там, на улице надрывается какой-то хор, такой уверенный, здоровый, наглый...
Скоро уеду на сессию…
Ты знаешь, под утро приснился сон: я - на экзамене по психологии… и надо писать сочинение, а я ни бельмеса не знаю! С испугу проснулась, бросилась к учебникам, с испугу прочитала аж двадцать страниц. Во как!
Сегодня – твой первый экзамен, а посему буду ругать тебя, на чем свет стоит. Говорят - помогает.
Дорогой мой человече, пиши! Целую».

«Галочка, солнышко, ты не сердись, что не сразу отвечаю и пиши мне, пожалуйста, каждый день. Ладно?
Спихнул историю и сочинил сочинение. Тридцать первого: «Это есть наш последний и решительный бой…». Впрочем, может быть, я уже в ауте и тридцать первого мне споют: «Вы жертвою пали...». Но самое интересное, что меня абсолютно не волнует, что споют. Мысля логически, прихожу к выводу, что поступить в Университет было бы неплохо, но чувств не испытываю никаких, а посему учебники забросил и целыми днями слоняюсь по магазинам, но хочется на Таганку, к Любимову. А в сентябре здесь будет Марсель Марсо, японский балет, римская драма и еще много такого, что хотелось бы увидеть, но...
Очень тоскую без тебя! Обнимаю невероятно крепко, и еще крепче целую. «Люби меня, а я – тебя» и пиши каждый день.

«Димка-невидимка! Это письмо оставляю «до востребования». Когда бы ни получил, но это случится раньше, нежели мы увидимся, ибо через три дня еду в Ленинград поступать на режиссерское отделение и потом сразу же уйду в отпуск.
Иногда страшно хочется видеть тебя и слышать...
Совсем нудно стало на работе - уехали навсегда Ванюша, Люда - не с кем и словом обмолвиться. Тоска! Сбежишь тут не только на сессию, но и к черту на кулички.
А ты далеко… и будешь еще дальше.
Видишь, получилось совсем тоскливое письмо, как у Чеховского Ваньки Жукова, только не хватает фразы: «Милый Димочка! Приезжай, забери мня отседова...»
Пожелай мне удачи и… пожалуйста, поцелуй»!

Тогда ни Димка, ни я не поступили. Он не жалел об этом, да и я… Ну зачем было учиться пять лет режиссуре, если и то, что в этой профессии знала, было почти не нужно.
Но о той поездке и удивительной встрече, случившейся при поступлении, напишу в главе «Выйти из круга».

«Еще раз перечитала «Маленького принца» Антуана Экзюпери:
«Единственная настоящая роскошь - это роскошь человеческого общения. Хорошо видишь только сердцем».
И писатель прав.

Снова пробовала жить по Димкиному, - только настоящим мгновением.
Иногда получается и бывает хорошо, но потом снова поиск… поиск того, о чём никак не могу догадаться.

В почтовом ящике нашла записку Димки:
«Совсем не уверен: получишь ли мое послание? Но все же скажу: Галочка, мне бывает очень хорошо с тобой, но ты иногда делаешь мне больно. Зимой был случай «х» и это было чудесно! Потом - еще… после чего ты обаятельно улыбалась и делала вид, что ничего не случилось и, судя по всему, для тебя «это» - вроде насморка. А я болею. Галочка, солнышко, не будь тигрой полосатой! Не избегай меня! Мне постоянно хочется видеть тебя и говорить с тобой. Я без тебя очень скучаю. Напиши мне, пожалуйста, хотя бы «что-нибудь» до востребования. Очень крепко тебя обнимаю и целую».
Нет, не хочу продолжения!

Одна в квартире. В батареях шумит вода.
Хотел зайти Димка, но видно послушал меня и…
Послезавтра праздник. Возле магнитофона лежит торт для мамы. Отколупнула от него шоколадку.
Завтра иду на концерт Жака Дуваляна. Одна. Потом уеду в Карачев.
Под правым глазом уже морщинка и никуда от неё не деться.
Не верю в нужность и полезность того, что делаю на работе, значит, и тут осечка.
А, может, и к лучшему?.. что жизнь проходит в бесконечной и бессмысленной цепи хлопот? Как в дурмане.
Этот самоанализ - премерзкая штука!

Сегодня принесла из библиотеки - в утешение:
«Как такового, смысла жизни нет. Жизнь каждого человека словно ковёр, который он плетет все свои годы. И чем человек сложнее, тем сложнее и красивее узор его ковра».
Спасибо, Сомерсет Моэм!

Записка от Димки: «Галка! Как-то вечером, часов в одиннадцать, был возле твоего дома. Свет в окне горел. Хотелось зайти, помолчать вместе с тобой, но... Постоял, посмотрел и ушел. Балда?.. Но куда денусь? Все равно приду. Тогда не гони. И не говори ничего такого... Ладно»?

«Димка! Балда мой милый! Если бы это было так просто, как ты думаешь! Но все гораздо сложнее. А началось с глаз твоей дочки. Мне показалось тогда: не желая взять, я отнимаю тебя, и после этого...
Нет, не могу даже так, как было.
Хотела уйти молча, не отвечая, но очень трудно… в одиночку. Нужно, чтобы и ты... Помоги»!

«Страдание очищает людей, делает их красивее, благороднее. Страдая, они начинают понимать других, и только тогда узнают настоящую цену радости, когда пройдут через муки». Снова - Сомерсет Моэм

Только что был Димка…
Нет, не хочу! Повторяю ему тысячи раз, а он только улыбается.
Что же делать? Барахтаюсь беспомощно и смешно».

И всё же были встречи ещё и ещё. Наверное, махнула тогда рукой: всё равно!.. ведь уезжает.

«Уехал Димка. Навсегда! Стал родным и уехал.
Разве можно вот так бросать человека?
Накатывает тоска и трудно дышать.

Прощалась с Димкой с самого первого дня, но не смогла привыкнуть.
Больно ходить по улицам, - всё напоминает его и всё полно им.
А его нет.
А его не будет.
Ни-ког-да!

Мне достаточно было только слышать его, чтобы вокруг была гармония.
Но он уехал…»

Совсем рядом с нашим домом, над оврагом, - роща «Лесные сараи».
И роща эта - из вековых сосен, лип. И я так редко бываю здесь! Почему?
Но вот сегодня…
Уже почти час стою на проталинке, прильнув спиной к сосне и подставив себя солнцу. Тишина... Лишь иногда загорланят грачи, просвистят синички. Жаль только: не слышу журчания ручьев, что уже скользят со склонов оврага.
А передо мной - снежная полянка. Вот здесь, именно на ней когда-то сидела с Димкой. Сколько лет назад?..
Да, почти сорок.
И была тогда в красной короткой юбочке, черной, открытой кофте, и волосы - до плеч…
Как раз вот здесь и сидели, выбравшись из оврага, по которому пробирались босиком, неся обувь в руках, а потом обмывали ноги выпавшей росой…
Ди-имка, где ты? И в этой ли юдоли?

-----------------------------------------------------
Автобиографическую повесть «Игры с минувшим» можно прочитать на моём сайте, там же много моих фотографий. Ссылка - http://galinasafonova-pirus.ru/fotografii1



Мне нравится:
1
Поделиться
Количество просмотров: 235
Количество комментариев: 0
Рубрика: Литература ~ Проза ~ Мемуары
Опубликовано: 01.07.2014




00
Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1 1