Чтобы связаться с «Галина Сафонова-Пирус», пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

ВЫКРАСТЬ У ЗАБВЕНИЯ


Ну, прошу тебя, Память, помоги выкрасть у забвения то, что сейчас мне так нужно: кого видел мой подрастающий сын в ба-а, как называл её, и как относилась к нему она? Помоги мне, а я – тебе: вот, смотри, есть дневник, есть фотографии… правда, не совсем того времени, но всё ж… А еще могу предложить тебе то, что перед глазами: мой старенький дом с подслеповатыми окнами под засохшей рябиной. Тебе этого мало?.. Но ты всё ж попробуй, давай прочту тебе для начал вот эту запись в дневнике:
«- Думаешь, нябось, что ты умнеича меня?»
Это мама… Ну да, сидела она тогда у стола и пила чай с вафлей… и вафля в старческой руке казалась еще белее и нежней… Вот видишь, Память, вспомнилось! Благодарю тебя.
«И эти слова мамы - моему сыну, который сидит на краешки кровати и обстругивает палку, но теперь взглядывает на неё и лишь ухмыляется.
- У меня ж опыту больше, чем у тебя, дурачок! – хочет обернуться на его молчание, но уже снова прихлёбывает чай».
И сколько было тогда Антону?.. Ну да, тринадцать. И волосы были еще светлыми, и глаза почти голубыми, это только потом… Красивый был мальчик. Конечно, может только для меня, но… Хорошо-хорошо, отвлеклась. Читаю дальше:
«- И на каких только хвактах я ни была, и в какие переплеты только ни попадала! – Сын опять ни слова, и тогда мама итожит: - Вот, значить, я и умнеича тебя.
Я смотрю на её профиль…»
Посмотри и ты на эту фотографию: она сидит у стола, притиснутого к окну, на голове платочек с весёленькими цветочками, из-под него – седая прядь, и вот-вот ложкой зачерпнёт суп... Да нет, этот снимок сделала я позже, но всё равно словно вижу: сын вот здесь, за кадром, и строгает свою палку, а я смотрю на мамин профиль...
«… а я смотрю на её профиль и жду: интересно, чем закончится этот неравный диалог меж целой жизнью и той, которая только входит в неё? Но вдруг слышу:
- Ну и что? – сын почти смеется: - Что мне до твоих хвактов?
Мама вначале даже и не пробует обернуться, допивая чай, но вот осторожно ставит стакан на клеёнку и оборачивается:
- К чему тебе, говоришь, мои хвакты? – Нет, не заметила иронии внука. – А к тому… Вон, птицы-то, когда на юг летять, то самый первый у них - вожак старый, и они все за ним тянутся, каркають, крыльями хлопають, так и у людей должно быть, а как же?
И на это мой сын то-олько ухмыльнулся снисходительно».
На этом запись обрывается… Но память, помоги, пожалуйста, вспомнить то, о чём я могла тогда подумать!.. Не можешь. Ну, тогда… Наверное, ничего не добавила на сказанное мамой потому, что сообразила: нет, не смогу лучше, образней сказать сыну о том, о чём услышал, а если и скажу, то привычные слова мои всё равно затеряются, поблекнут после этих, только что услышанных, поэтому пусть поразмышляет над сказанным «ба-а».

Ну что, Память, еще одну запись?..
«Интересно, а иногда и забавно наблюдать, как по-разному относятся дети к маме. Вот дочка, - щадя её и, наверное, потому, что старше сына на три года, а он… Недавно ездила она навестить маму, так жаловалась та: эгоистом, мол, растёт твой брат! И оказалось: послала его в магазин купить батон, а он по дороге почти весь его и съел.
- А еще бабушка сказала, что Глеб обозвал её грязнулей и лентяйкой, - горячится, -поэтому такая грустная была, что еле-еле её растормошила. И это он на бабушку, которая…»
И впрямь… «Лентяйка» - на маму, которая кроме работы, если та давала возможность накормить детей, другой радости в своей вдовьей жизни и не ведала. Да нет, сейчас-то понимаю, что выпустил сын это играя, шутя, еще не научившись ходить по «линии» юмора, а тогда…
«Когда вечером приходит из школы, бросаюсь к нему:
- Ну, как ты мог так!..
А он:
- Да это я пошути-ил! – и садится на стульчик у порога, снимает ботинки.
- Нелепая шутка, - стараюсь не завестись. – Пойми, меня такое не зацепила бы, а бабушку... Да и вообще, любишь с ней «про жизнь» говорить, так не поддразнивай её, она же заводится от твоих шуток, не понимает их.
Пожал плечами, ничего не ответил».

Знаешь, моя короткая память, давай вглядимся вот в эту фотокарточку… правда, она сделана позже, но всё ж смотри: зашторенное ситцевой занавеской окно, слева - полка с нехитрым скарбом, справа – угол нашей русской печки, а в центре - ба-а и внук… и он приобнял её, и улыбается молодо, светло, а она… тёмное лицо в морщинках, седые волосы, не упрятанные под косынку и прямо перед фотоаппаратом… шутка объектива?.. укрупнённая, в натруженных жилках рука на коленке, а рядом - белая, еще не знавшая напряжения, ручка её внука. Какой контраст! Ну, как они могли понять друг друга?.. А я крутила и крутила свою шарманку: «Никогда не поддразнивай бабушку, слышишь?.. Да и почему ты зовешь её ба да ба? Что, трудно бабушкой? – Нет, не трудно ему… это он просто так, любя! - А если любишь, имей в виду на будущее: зови её, как положено, брось свои шуточки дубовые и больше никогда не груби.
Хорошо, будет иметь в виду… на будущее».
Вот и давай, Память, подскажи теперь что-то из того «будущего»!.. Ну да, хотя бы вот это: когда через неделю приехала я в Карачев, в доме было прибрано, сын подметал уже в коридоре, а на порожке сидела бабушка… И почему ты хранишь так бережно именно эту «картинку»: мама в вишнёвой вязаной кофте, в длинной серой юбке с черным фартуком сидит на порожке, опираясь на лыжную палку, воткнутую в землю…

Но снова – к записи:
«Сегодня сын приехал из Карачева и прямо от порога услышала:
- Бабушка догадалась, что ты сделала мне «прохилактику», как она говорит.
- Что, не грубил ей? - улыбнулась.
Да, не грубил… Сказал же, когда в очередной раз выговаривала: «Всё. Я понял».
А вот еще:
«Только я на порог, а мама:
- Вчера Глеб ушел с Вовкой на речку… и уже восемь вечера, и девять, и десять… а их нету и нету! Так уже в половине второго ночи пошел Виктор искать, а они, оказывается, сидять на лавочке возле их дому.
- Глеб, ну как же ты так?.. – устремляюсь к нему.
Отмахивается: а-а, мол, отстань!
- Нет, ты не отмахивайся, - наступаю. - Мне надо знать твое отношение к этому своему проступку.
- Плохо, - бросает.
- Говоришь так, что б отвязалась?
Нет, он – серьезно. Ну, раз серьезно…»

Да, видела я тогда, видела и понимала: здесь друзей у сына нет, только в Карачеве – тот самый Вовка… Друг, который несколько лет назад разбился на машине и о котором до сих пор вспоминает, как о «самом лучшем». Да и во мне, Память, ты еще не стёрла его: высокий, сутуловатый… некрасивый, но читалось в его «молчаливых» поступках что-то настолько доброе и преданное, что отвернуться от него, поменять на кого-то было бы несуразно и странно, вот и рвался сын туда, к другу, как только выпадал свободный день.
«Ездил в Карачев и позавчера, бросив от порога:
- Обещал Вовке огород Гошей вспахать.
- Кем-чем? – удивилась, забыв, что это – плуг брата, который сам соорудил.
- А дядя Витя тебе его даст?
- Обещал…
- Ну что ж, обещал, так поезжай».
Но помню: не разрешила мама ему тогда брать плуг, а он унес его незаметно и так-таки вспахали они Вовкин огород. Правда, Виктор за это наложил на них «епитимью» - перетащить привезенный и горою насыпанный возле калитки торф в сарай, да еще и возле дома прибрать. И перетащили, и прибрали, - только об этом мне и рассказал, приехав домой, а вот о том, что…
«А сегодня позвонил брат:
- Глеб же провел телефон к Вовке, и вот вчера он зазвонил, мамка к нему поковыляла, а сын твой соскочил тихонечко с печки, подкрался к ней сзади да как рявкнет над ухом! Мамка - в обморок! Дотащил до кровати, уложил… Испугался! Потом мамка обошлась, но мне ничего не рассказала, и только сейчас…
И снова вечером – но уже моя «прохилактика»…»

Ох уж, эти профилактики… Сколько ж подходящих слов надо было найти, прежде чем какое-то зацепилось, наконец, в его сознании! Да и не только слов… Память, верни хотя бы один мой «экшен»! Ну, ну!.. Ага, хотя бы этот: приезжаю как-то в Карачева, а мама прямо с порога жалуется, что попросил, мол, вчера внук щей, сварила, хоть и уморилася, «а он и не мырзнУл их даже».
- Ну, как же ты можешь так! - закрутила опять свою шарманку: - Больная бабушка хлопотала, старалась для тебя, а ты... – А он стоял возле коридора и молчал. - Давай, вари теперь щи для нас: принеси воды из колонки, разведи примус, прочисти его, сходи на огород, сорви, срежь то, что нужно для щей, помой, почисти, порежь, свари… Что, взвесил? Вот тогда и узнаешь, скольких усилий стоит здесь, в Карачеве, сварить простые щи».
И что ж он тогда ответил, не подскажешь?.. Нет. Но щи, конечно, не сварил, это просто знаю, а вот ответил… Наверное, сказал: «Всё. Я понял». Ведь когда хотел, чтоб от него отстала, именно этим и заканчивал.

«Глеб во дворе возится у старого «Запорожца», хочет его реанимировать, чтобы ездить осенью по огороду, вокруг него на тряпках разложены детали, промытые в керосине, а мы с мамой сидим на порожках и режем яблоки для просушки.
- Все-то тряпки у меня твой сынок перетаскал! – вдруг слышу. - Да обязательно ему чистую подавай, сам-то не пополоскаить их, не высушить. - Я выпрямляюсь, начинаю подбирать слова для воздействия на сынка, а мама добавляет: - Да и ложку, тарелку… Прежде чем щи налить, обязательно перевернёть да посмотрить: чисто ли её помыла?
А что б самому...»
Да было, было это в сыне!.. А впрочем, есть и сейчас: помыть посуду для него – проблема и проще купить моечную машину; если заметит в вещи следы старения, откажется о неё… Наследственность от бати? Возможно. Но как было это понять маме, если для неё вещи служили из последних сил своих, и даже старыми для чего-то, но оставались нужны.
«Она позванивает ложечкой о стакан и опять слышу:
- А вчера-то… Укладываить Витька его спать на раскладушку, а он и не хочить: подавай ему ту, что поновее, и всё! Вот и пришлося Виктору на старую ложиться, а ему новую отдавать, - и смотрит на меня с укоризной. - Ох, и эгоист! Помучиить тебя в старости, ох, помучить, - качает головой».
Память моя, остались бы в тебе слова, которыми тогда попыталась примирить этих два, столь разных и по возрасту, и по мировосприятию мира?.. Едва ли. Но я записала их:
«Она сидит, позванивая ложечкой о стакан, а я… крадучись!.. говорю:
- Может, и эгоист твой внук, - и улыбаюсь, - но всё же он добрый эгоист, не злобный»
Как же, наверное, хотелось тогда переубедить её, дать понять, что сын любит её!
«- А что грубит тебе иногда и ленится… Так это у него возраст сейчас такой, переходный, утверждает себя так.
Слушает мама, молчит, но вижу: не согласна.
- А-а, это они оттого такими растуть, - и машет рукой, - что работой не загружены. Вот трудились бы от зари до зари, как я, так и перехода б этого не замечали».

Ну что, Память, выкрали мы из забвения кое-что?.. Да, конечно, немного. Но ведь это только рисунок одного года, будут и еще, если поможешь, а пока помогу тебе:
«Вхожу в дом… Мама сидит на кровати, укутанная лоскутным одеялом.
- Вот… и с кровати ишшо не вставала, совсем сил нетути после болезни. Три дня мясо в холодильнике ляжить, а не могу даже котлеток из него срубить».
Ох уж это лоскутное одеяло… Теперь у нас пледы красивые, мохеровые, в клетку, а вот не могу под ними ощутить ласковую теплоту прикосновения, ту самую, что дарило пёстрое лоскутное одеяло, состёганное руками мамы и лелеявшее меня преданной, утешающей радостью.
«Как всегда, сразу принимаюсь за дело: убираю, мою посуду, жарю котлеты, а она потом только кусочек и откусит:
- Не, не хочу. Ни запаху в котлете не чувствую, ни вкусу, - и вернет тарелку. Тогда подам кусок торта, стакан чая, а она отхлебнет чуть и начнет рассуждать: - Во, болей, не болей, а надо и печку протопить, и воды наносить, и курам корму намесить. А как же? - Нет, не хочет и торта: крепко ж сладок! Замолкнет, посидит с минуту и вдруг скажет: - По Глебушке кре-епко соскучилася, - и губы слегка дрогнут. - Последний раз-то… когда приезжал... – и посмотрит го-орестно так! – я ж побила его.
- Как же ты его побила? - улыбнусь.
- Да вот... подзатыльник дала.
Засмеюсь:
- Ну что ж ты так? Задница-то, поди, ближе была...
Нет, ничего не ответит, и даже не улыбнется».
Ну, как?.. Может, что-либо еще подскажешь?.. Ах, это… Брат как-то рассказал: перед сном сын обязательно подходил к мамке, чтоб перекрестила его, приобнимал, шептал ей что-то на ухо, а потом укрывал одеялом, подтыкал со всех сторон…
Благодарю тебя, моя Память!


Мне нравится:
0
Поделиться
Количество просмотров: 201
Количество комментариев: 2
Рубрика: Литература ~ Проза ~ Мемуары
Опубликовано: 05.06.2014




00
Александр Титов

Хорошие воспоминания...
7 декабря 2014
Галина Сафонова-Пирус

Благодарствую, Александр! Добра вам.
7 декабря 2014
Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1 1