Чтобы связаться с «Галина Сафонова-Пирус», пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

54. Пока душа не зачерствела... Гл. последняя и послесловие.


Иной раз задумаешься: как создана она мудро, природа-то! Вот прикрою сейчас это крошечное семечко земелькою, и уже вскорости по-ошло: начинаить это семечко прорастать. И ты представь себе, начинаить прорастать и свой первый ростик всеодно как в разведку выпускаить, а на семядольку шапочка надета. И хорошо прорастёть, и уже большой ростик станить, а шапочку с семядольки не торопится сымать. Так почему это так, как ты думаешь?
Да потому, что если ты этот ростик повредишь или зацепишь, толкнешь, станешь на него нечаянно, то семечко тогда запасной выпустить. Во-о как разумно природа устроена!
Значить, есть тот, кто все это рассчитал, и есть такая сила его над нами.

Помню, саранча раз летом на Рясник налетела, и саранча-то во-о какая здоровенная!
И летела прямо тучею черною, аж света белого не видать было, и всё от Рясника прямо на север, от Рясника и на Трыковку. А после этой саранчи появился червяк... лохматый, черный! Все стены у хат усеял! Бывало, выйдить свёкор да мятлою и стряхиваить с окон червяков этих. А ишшо посожрал всё вокруг, картошку... так ту до самого корня поуничтожили! Вот и приглашали всем селом батюшку молебен служить, а когда шествие по улицам шло и хоругвь несли, отец Сергий водой святою брызгал на все стороны.
И что ж ты думаешь?.. К вечеру червяки эти и поползли, и поползли... И уж кто мужикам сказал?.. не знаю, но вырыли они ров за Рясником и червяки в этот ров и пошли… так одним тЁном в него и сползли, так и насыпалися должно на метр на цельный.
А что потом…
Потом от них даже вонь пошла, и мужики ходили этот ров засыпать. Во как, милая... То ли время их подошло, то ли проклятье на них подействовало, но про отца Сергия всё-ё тогда говорили, что он прозорливый был и червякам заклятье дал. Помню, свекор так-то скажить да скажить:
- Если б молебен не отслужил батюшка, пропали б от нечисти, от червяков этих!
Видишь, как люди верили?.. Так что, если предки верили, почитали Бога, так зачем тебе задумываться: есть ли Бог или нету? Вон какие головы ученые над этим думали, и ни-ичего не сдумали, вот и ты верь, а верить не будешь, значить, всё тебе дозволено: и хорошее, и плохое. И грех тебя мучить не будить, и душа болеть не станить за то, что сделаешь.
Например?..
А вот тебе пример: как после революции детей-то настраивали? Если знаешь что за батькою, так иди и донеси на него, никакого греха в этом нетути. Вот и шли, и доносили... А раньше? Это ж каким грехом считалося против отца-то родного пойти! В аду в жарком за это кипеть будешь, и грешников так рисовали: стоить сковородка на огне… красная аж вся от огня-то!.. и сковородку эту ябедник языком лижить... и язык-то у него во-о такой-то уже вытянулся, а он всёодно сидить и лижить.

А воровство? Каким же грехом считалося украсть! Обмануть, обсчитать… Вот и не воровали раньше, как сейчас. Ишшо дед мой рассказывал: едить, бывало, возчик по деревне и кричить:
- Солони-ины! Солонины кому?* – И выходють, и покупають у кого деньги есть, ну, а если нет у кого, так возчик этот: - Да бярите, я на вереи запишу.
И запишить над воротами мелом: столько-то должны. А потом, когда опять поедить, глянить на верею: ага, мол, у того-то долг есть, да и зайдёть, и отдадуть. А как же?..
Не отдать долг всеодно что украсть, и вора-то в деревне, бывало, так опозорють, что за всю жизнь не отмоется.
А вот ишшо тебе пример…
Раз Гришка-сосед пятак у соседа украл, так урядник с казаком как повели его по деревне!.. Да сами-то на лошадях! Да лошади-то здо-оровенные приздоровенные, а у казака в руках еще и плётка длинню-юшшая!.. а Гришка прямо под ногами у них и плятётца. Во как было. Религия, моя милая, во многом людей сдерживала, а после революции-то...
А вот что после революции… Громить её стали. Сначала, правда, все агитация была, только придем на работу - вотон, агитатор этот! И-и по-ошел: не верьте, мол, в Бога, это всё обман! Начнёть объяснять чудеса по-научному: ну, вот, мол, к примеру, как крест попы обновляють? Да это раствор такой у них есть, которым его и чистють. А на танцы вечером соберемся, так и там выступають, песни, частушки поють, Бога начнуть прокатывать, святых, ангелов. Одна частушка запомнилася:
На колеснице Илия Пророк
По небу катается.
Интересно, друзья, знать:
Чем конь его питается?
Смеемся, бывало, а кто и уйдёть…
А что потом… Потом монастыри стали разорять тут-то сразу, как Ленин до власти добрался*. Монастыри разорять, а монахов, монашек – высылать. Мно-огих тогда посослали, некоторые только и осталися по деревням. Одна моя знакомая, когда ее затормошили, объявила, что у нее ребенок есть, а ребенка этого она у сестры взяла... девочку, вот и не тронули её. А еще одна... так та даже троих взяла, беспризорных, её тоже не взяли.
А-а, о монастырях тебе…
Да поехали как-то и с Рясника двое ребят наших… одного, помню, Гаврюшкой звали, мужской монастырь разорять на Одрино, а их мужики там и побили.
Да вот так… совсем побили, насмерть, и власти им такие похороны устроили! Даже памятник потом поставили. Ну, а потом этот монастырь всёодно расташшыли, разломали, разнесли. Там же столько богатства было! Золота, икон, окладов драгоценных, сосудов. Бывало, вынесуть какой для причастия, а он горить весь! Чего ж государству было не грабить эти монастыри, не разорять?
Когда с церквами?..
А с тридцатых и с церквами расправляться стали, да так, что только пыль столбом стояла. Помню, приехала раз в Карачев, гляжу... Казанскую церковь рушуть!
Ну да, ту самую, которую купец Кочергин электричеством осветил и которого потом расстреляли… Так вот, церковь эту он до революции не только осветил, а и украсил, икон сколько надарил, а теперь смотрю: пыль от неё – столбом!.. а кирпичи на строительство военной базы увоэють, там-то, в лесу её как раз строили. Через год от этой Казанской и места не осталося. А потом за Тихоны принялись... И по-ошли, и пошли! Тут уж громили беспошшадно, только и слышишь, бывало: там-то церковь рушуть, там-то... Не стало слышно звона колокольного над Карачевом, колокола все посняли и увезли.
А-а, помнишь еще ту, что в городском саду стояла…
Ну да, Евсеевская, ее уже при тебе снесли, стерли с лица земли. Теперича, Кладбишшанская церковь... Да мало ли в Карачеве церквей было! Церквей двенадцать, должно: Казанская, Знаменье, Никола, Евсеевская, Кладбищенская, Афонасьевская, Преображение... А Собор, что с нами рядом? Разве ж такой он был? Он же сиял весь прямо! А колокольня какая возле него стояла!
Нет, не знаю чего до сих пор не разломали. Не поддался, чтолича? А можить потом, что склад табачный в нём устроили… И только когда немцы пришли, так управа разрешила открыть, верующие из него все повынесли, повычистили и служить стали. И после войны прослужил он годов пять должно, батюшка в него хороший пришел, Федором звали, ремонт сделал, иконы написал… Собор приобразился прямо! Народу сколько сюда шло! Ну, а потом...
Потом батюшку этого посадили на десять лет*,а сколько-то спустя Собор наш и вовсе закрыли.

Ну, как люди относилися к тому, что церкви рушуть?.. А так, как и к колхозам, когда в них сгоняли: и были против, а шли же… Кырку в руки сунуть, вот и пойдешь ломать. Что ж, кричать, чтолича, будешь, бунтовать? Ну, станить мужик сопротивляться, а его, если хочешь, и забяруть, не выпустють. Помню, знакомая одна шла так-то мимо рушителей этих да и крикнула:
- Будьте вы трижды прокляты, сотаны!
А в нее ка-ак пуганули кирпичом!.. У них же лозунг был: ну, что мол, это!.. это всё барахло!.. мы старое разрушим!.. мы лучше построим, мы еще не то создадим!Вот и весь сказ… Будто если создавать, так обязательно прежде разрушить надо... Да пускай бы стояло то, что деды и прадеды построили! Места, чтолича, на Руси мало? Вот и стройте себе, выстроили б лучше, люди и пришли бы к вам со всем своим почтением.

Всё-ё молодежь сейчас упрекають: стариков, мол, не уважаить. А сами-то уважали, нешто? Ведь все поразломали, поуничтожили, что их деды построили! Вот и религию... Ну зачем было трогать? Деды, прадеды молилися, пускай бы и дети...
Совесть, говоришь?.. Сознание, говоришь?
Не у всякого это сознание и есть. Ну почему каждый по своему горю убивается больше, чем по чужому?.. Вот я такая-то: как Витька где задержался на час, так и бегаю, квохтаю: ах, где ж это он?.. не случилось ли чаво! А намедни смотрю так-то в окошко: Муська стоить возле нас и всё-ё смотрить, смотрить в улицу. Выхожу, спрашиваю:
- Чего стоишь-то?
- Да как же, Мария Тихоновна... Иван мой на рыбалку поехал и ночь уже, а его нетути...
- Да брось ты, - я-то, ей: - Приедить. Ну, сломается его мотоцикла, подцепить шофер какой-нибудь да привезёть прямо к хате твоей.
А она и начала: а вдруг то, а вдруг другое? И темно уже, а она… нет, стоить, бедная, на дороге и смотрить, смотрить.
А вот у меня-то и нет такого чувства к ее Ивану: приедить, мол, куда денется?Да завернулася и пошла, и утешать ее больше не стала. Видишь, какой человек эгоист?
А ты говоришь: сознание... Ну, а вера в Бога приучаить к тому, чтобы каждый не только о себе думал, а хотя бы зла другому не делал. И с малых лет надо это в души чистые закладывать, вот она, душа-то, и привыкнить к добру, пока еще не зачерствела. Видишь, как дети встречають меня, когда подойду к ним перед сном?.. «Бабушка, перекрести нас!» Значить, чувствують что-то, значить, ребенку приятное есть в том, что говорю: господи, да дай же ты им здоровьица, да дай же ты им ума-разума, помилуй и сохрани ото всяких бед и напастей! Спите с Богом.
Перекрешшу... и заснуть. И с таким-то настроением хорошим.

***** ***** *****

Вот скажуть так-то: восемьдесят годов, мол, прожила! А ты думаешь это много… восемьдесят годов-то? А все равно, что миг один!.. Другой раз и дивишься: Господи, да когда ж пролетела она, жизнь-то? Всё трудилася, бежала, спешила... Не замечала ни голода, ни усталости, ни отдыха себе не устраивала, ни нарядов не собирала, и только одна цель и была: поставить детей на ноги, выучить, чтоб хоть они в достатке да в тепле жили… А когда выросли, определилися, тут-то на себя и оглянулася: мать честная!.. да мне-то восьмой десяток уже! А всё нет-нет да обижаться стала: ноги что-то болять, спина плохо сгибается-разгибается. Вот тут-то и поняла, что все уже кончено, тут-то и подвела черту. И на нонешний день другова не желаю и не жду. Все-то дети мои труженики, не воры и не пьяницы какие-нибудь, все живуть честно, сыты, обуты-одеты, у всех есть крыша над головой. Да и сама не жду, чтоб кто пятерочку или десяточку сунул, а только на свои руки и надеюся… как и предки мои: покуда руки кой-как скорябають, да ноги мало-мальски передвигаются. И дай-то Бог, чтобы в гнезде этом прожить до конца дней своих, дождаться очереди, а когда придёть черёд и понесуть на погост, то люди чтоб вослед не сказали: во, мол, подлеца-то понесли!.. а наоборот: хорошего человека, хорошего.

*Солонина – солёное мясо.
*В 1919 году Совнарком принял секретное постановление, в котором церкви, монастыри предписывалось разрушить, а священников, Архиереев и всех монашествующих уничтожить как класс.
*Очередная компания против религии при Никите Хрущеве.


К о н е ц

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Маме было четырнадцать лет, когда свершился большевистский переворот, так что всё горе и страдания, которые обрушили коммунисты на Россию, накрыли и ее.
И все же дожила она до поры, когда начал рассыпаться «лагерь социализма». Помню, не выходила уже из дома, болели ноги, а тут подкатили президентские выборы, так всё волновалась: как бы ей проголосовать за Ельцина? И пришлось брату вызывать к ней «ходоков» с бюллетенем.
Но еще и в тот, девяносто четвертый, (когда мама умерла) все еще висела над нами угроза возврата коммунистов.
И вот некоторые из моих записей того года.

1994-й
«Ползут и ползут вверх цены, страна наполняется безработными, нищими, беженцами и коммунисты, воодушевленные всем этим, поднимают головы. А народ тянет к ним руки - вернее «за» них - вчерашние довыборы в местную Думу тому доказательство, - понавыбирали почти только их!

Да, понимаю, понимаю: тяжело Ельцину разворачивать Россию на сто восемьдесят градусов, - в этом мутном водовороте многое делается не так, как хотелось бы - и все же... Ну, почему опять колхозам дают кредиты, а фермерам - никакой помощи? Почему со своих, еще не оперившихся предпринимателей, дерут безбожные налоги, не дают стать на ноги? Почему не контролируют разных хоперов и эмэмэмов, которые грабят людей и компрометируют саму идею акций? Почему не ограничивают зарплаты директорам заводов и совхозов, которые хапают миллионы, а рабочих держат за рабов?.. Пишут в газетах: эти самые коммунисты-директора понаграбили уже столько, что хватит не только им, но и их внукам, - все прибыли идут в их личные «закрома».
Конечно, контролировать растаскивание государственной коврижки почти невозможно, - уж слишком огромна и слишком быстро идет этот процесс - но... Но ведь люди все видят и естественно их недовольство, а этим пользуются коммунисты. И что будет, если опять прорвутся к власти? Снова реки крови?

В Чечню ввели войска, чтобы «разоружить незаконные формирования».
И снова гибнут наши ребята!
Своим слабым умишком раскидываю: нужно ли это делать или нет?.. И пока не могу найти ответа.

Письмо брата Николая из Санкт Петербурга.
«… А мы с Валей все работаем на даче, но, думаю, что выращиваем больше того, чем необходимо просто для выживания. И мотивы такого поведения - страх перед голодом. Первый приступ его мы испытали, когда начинались реформы Гайдара, - думали, что все рухнет и голод неизбежен. Но все получилось лучше, чем ожидали, особенно у нас, в Питере: открылась множество торговых будок, где можно увидеть все, что при коммунизме только снилось: ананасы, бананы, шампанское… а барахла - и того больше. Правда, цены вызывают нервный смех и, естественно, купить что-то просто невозможно.
А второй приступ страха испытываем в настоящее время: боимся, что коммуняки вернутся к власти, а, вернувшись, ничего хорошего не сделают и снова начнется смута, все полетит в тартарары: деньги пропадут, а за ними - продукты и вещи. Далее последует кошмар, очень похожий на гражданскую войну, и никаких пенсий мы уже получать не будем. Поэтому вот к такому варианту и готовимся. Правда, утешаем, в какой-то мере, себя: смута будет недолгой, в конце ее произойдет окончательное крушение коммуняк и к власти уже навсегда придут образованные люди».

Теперь и в наших магазинах есть на что посмотреть... Дожить бы еще только до того времени, когда все это можно будет и покупать без особого ущерба для семейного бюджета, а то... Я, к примеру, получаю по нынешним временам не так уж и мало, - вместе с пенсией около двухсот семидесяти тысяч в месяц, - а килограмм сахарного песка стоит шестьсот рублей, картошки - двести, буханка хлеба - тоже двести.
А получают теперь все очень и очень по-разному: от тридцати тысяч в месяц на издыхающих военных предприятиях, до полутора-двух миллионов - банковские служащие, так что «расслоение среди населения», как сейчас пишут в газетах, идет семимильными шагами.
Вот так-то мы и живем... вернее, приспосабливаемся... а еще вернее, выживаем в «годы крутого исторического поворота».
Мрачные картинки из нашей, столь недавней, жизни…
Поэтому жаль, очень жаль, что мама не дождалась той поры, когда исчезла угроза возврата коммунистов, когда зажили мы относительно по-человечески.
И мой памятник маме – вот это повествование, которое… надеюсь!.. откроет правду тем, кто захочет узнать о социализме.


Мне нравится:
0
Поделиться
Количество просмотров: 191
Количество комментариев: 0
Рубрика: Литература ~ Проза ~ Мемуары
Опубликовано: 20.05.2014




00
Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1 1