Чтобы связаться с «Галина Сафонова-Пирус», пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

46. Ну надо ж государству - креста не иметь!


Бывало, муж скажить так-то:
- Ну, что ты привязалася к ученью этому, что пользы-то в нем? Вон, инженер у нас ученый, а одни штаны все лето носить.
- Но когда-нибудь ученые возьмуть вес, - я-то ему. - И ты не думай, что тебя всё выдвигать будуть, придёть время и задвинуть.
Сама-то неграмотная была, и вот как же трудно в жизни из-за этого приходилося, на каких только работах ни работала! И пеньку трясла, и снег чистила, и торф рыла, а какая-нибудь ученая… хоть и три класса кончила, а смотришь, сидить себе в чистенькой канцелярии и пишить. Мы, неграмотные, яшшыки таскаем да на морозе снаряды чистим, а она в тёпленьком да в сухоньком сидить да улыбается, как кукла какая, на нас никто и внимания не обрашшаить, а она и страшная, и черт ведаить какая, а поди ж ты!.. с офицером гуляить. Бывало, сгружаем так-то дрова на железной дороге, а к нам подойдёть начальник да как начнёть матом крыть: быстрее, так вашу, перетак вашу, топчитесь, как курицы мокрые!Вот и кидаем брёвна, аж пар от нас столбом валить, а рядом стоять военные да хихикают над нами... А если б в канцеляриях сидели, писали? Нябось, не хихикали б... а по-другому как. Вот поэтому и хотела детей выучить, всё-таки в тепле да в чистоте сидеть будуть.

Ну, тогда уехал Николай учиться, а я с Виктором и тобой осталася, вот теперь и думай: как самим пропитаться, обуться, одеться да еще и Николая снабдить всем, чем надо? Бывало, не успеешь оглянуться - вотон, приехал, как ревизор какой: и кальсоны сносилися, и рубашка порвалася. А ведь туда-то в кой чём не проводишь, это тебе не дома сидеть… завернулся в тряпки какие, да и ладно, там же город! Значить, теперя по-новому как-то надо соображать и если собьешь какую копейку, себе откажешь, а ему и отправишь.
Как копейки сбивала…
Огород выручал! Летом с него хоть кой-как, но сыты были: и то вырастишь-продашь, и другое… Если б только не мешали! А то с Динкой как-то набили мешки овошшами, поехали в Брянск... бабы-то наговорили, что всё там дороже, а нас и сняли с попутной машины уже на въезде в город, и поташшыли в милицию...
Да тогда ж автобусы ишшо не ходили, и если кому надо было ехать, так только поездом, а он ходил только раз, в пять утра, вот все и прыгали по попуткам, как мы такие-то… Привели, значить, нас в милицию да обыскивать сразу. А что искать-то? Свекла с морковкой в мешке только и были, да одеялка моя кой из чего сшитая.
- Что ж вы ищите? – я-то, к милиционеру. - От хорошей жизни чтолича погнало нас сюда?
А он:
- Вот выясним, кто вы такие, тогда...
И стал звонить в Карачев... Вотон, приезжаить милиционер рыжий… и взяточник был несусветный! Выйдем, бывало, на базар продавать одеялки, а он и тут как тут! Дашь ему хоть тарелку какую... у Динки посуда еще оставалася, тогда и отстанить. Вот как раз он-то и приехал за нами:
- Собирайтеся, змеи, места вам в Карачеве чтолича не хватило?
Покидали мы свои овошшы в мешки, по-овез нас попуткой назад. Отъехали чуть, а она и сломалася. Другую ждать... Сели, наконец в другую, а она - тоже!.. километров пять до Карачева не дотянула.
- Так вас, растак вас! – стоить, ругается. - Что с вами теперь делать буду? – А потом: - Ну и прите свои мешки сами, недалеко осталося.
Вот и пёрли... Так должно семь потов сошло, пока доташшылися до милиции. Пришли… Как раз Липатников сидить…
Да он не раз уже забирал меня зс одеялками моими стёгаными, вот и теперя… Ну а я сейчас ра-аз, и вывалила перед ним весь свой продукт:
- Нате! Жрите!
И как разревуся… кончаюсь прямо от слез-то!
- И что ты, Сафонова, так убиваешься? - сидить, развалился на стуле.
- Да как же не убиваться-то? - рыдаю. - Дети домой с хлебом ждуть, а вы цельный день меня зазря промурыжили, что ж им теперича принесу, чем кормить стану?
Ругаться начал:
- А зачем вас в Брянск понесло?
- Да кто ж ее здесь берёть, морковку эту? У каждого своя, вот и думали...
- Ну, ладно, чёрт с вами, идите отсюда, забирайте свою морковку и...
- Щас! Опять её переть? Провались она...
Да завернулася, мешок под мышку и пошла. И морковку эту прямо у них на полу оставила.

Ну, когда – забяруть, когда - продашь, но летом все ж легче было с огорода прожить, а вот зимой... Хлеба-то совсем не было, да и картошка за лакомство считалася. Бывало, нароешь ее осенью мешков пять, вот и канадИш* всю зиму. Сваришь чугунок, поделишь всем: тебе - две, тебе - две, тебе... И все равно не хватало, к весне и нет этой картошки.
А на базаре по двадцать пять рублей за пуд продавалася, накупишься, чтолича?.. Помню, отрыли мы весной ямку с картошкой да на радостях и сварила цельный чугунок, а ребята мои ка-ак сели возле него, так и не отошли: лупять эту картошку и едять, лупять и едять... без соли даже. А как раз Танька Ряснинская ко мне пришла, да стоить так-то и всё-ё поглядываить на них, всё поглядываить, потом вышли с ней во двор, а она и говорить:
- Мару-усечка! Как же ты с ними будешь? - головой качаить. - Ребята-то твои почти цельный чугунок картошки сейчас улупили!
- А вот как хочешь, милая, так и будь.

Ну, а теперя, когда Коля уехал учиться, как какую копейку выручишь, то и ему послать надо, и ссуду уплатить...
Какую ссуду…
Да ту, что никогда б не взяла, если б ни Сенька!.. Ведь еще дед всё-ё нам так-то завешшал: никогда, мол, с государством дел не имейте!.. Неурожай как-то был, а он и взял ссуду хлебом. Подошло время расплачиваться. Выплатился… а квитанцию, видать, не дали, вот и прислали опять платить, да еще раза в два больше. Что делать?.. Посходил с ума, посходил, а куда денешься? И пришлося опять... Поэтому и нам зарок давал:
- Умирать будете, а у государства не просите. Лучше пойдите и в ножки тому поклонитеся, кто вам в долг дасть. Во, глядите: они ж в атласах да в мехах ходють, в калясках катаюцца, а мы за это платим. Вот я и запомнила его эти слова. И как же билася, когда строилася!.. но ссуду не брала. И уже, когда почти построилася... одни перегородки только и оставалися, пошел Сенька к приятелю, а тот и насоветовал: бери, мол, простять, война все спишить. Вот и послушал его, и принес узел денег.
- Господи, что ж ты наделал! – так и ахнула! - Неси скореича назад!
- Не-е, - он-то, - спишуть! Не понесу.
Ну, потом и списали! Всю-то спину и ниже… Что ж эти денежки? Сделала на них перегородки, еще что-то... и разошлися. А тут Сенька и помираить. Помираить, значить, а мне и присылають платить.
- Он же помер! – говорю, - с него и списывайте, и берите...
Не тут-то было! Пришли имушшество описывать. А какое у меня имушшество-то?
- Ну, тогда вот что мы сделаем, - инспектор говорить. – Оценим твою хату и продадим.
И пришлося платить...
С чего…
А плати с чего хошь! Правда, помош тебе государствооказывало… пятнадцать рублей, но на эту помош ка-ак раз буханку хлеба на базаре и можно было купить. А он идёть, сборшик-то этот… И вот что делать приладилася: как увижу его заранее, то дверь - на замок, а сама и выскочу через окно. Ну, видать, и узнал… Раз то-олько с окна спрыгнуть примерилася, а он хвать за плечо:
- Ну что, раба божья? В дверь больше не ходишь, в окно летаешь?
- Паразит ты, - говорю, - паразит!
- Ну, ругайся, как хочешь… меня тоже посылают.
А тут еще и реформа как раз*, и деньги-то в десять раз снизили, а ссуда та же осталася… Ну надо ж государству креста не иметь! До реформы-то насбираешь каких помидорчиков, огурчиков, пойдешь, продашь… вот и отдашь сколько-то, а теперя должна была я уже в десять раз больше платить. Во как, милая... Да уж тут-то и пришлося так лихо, что и не приведи Господь!
Да выплатилася, конечно…
Присылають раз бумажку и что-то уж очень мало... А я уж и резон потеряла, сколько ишшо носить? Кто ж их поймёть, счетчиков этих, как они там считають? Прислали, значить, а я - туда:
- Что ж такое… Почему так мало-то?
А одна и говорить:
- Радуйся, Сафонова, это - конец. Последние проценты тебе подсчитали.
Господи! Неужто правда? Ушам не верю!.. Да пришла домой, рассказала вам… так столько радости было! Мы-то думали, что и конца этому никогда не будить, а оказалося... Вот и насбирала потом за лето деньжат, и купила корове сенца два воза, а себе - мешок пшеницы, потом смолола ее, зиму с коровкой и были сыты.

*Канадить – экономить.
*Денежная реформа в СССР была проведена в период с 16 декабря по 29 декабря 1947 года.

Продолжение следует.
Фото мамы. 


Мне нравится:
0
Поделиться
Количество просмотров: 205
Количество комментариев: 0
Рубрика: Литература ~ Проза ~ Мемуары
Опубликовано: 10.05.2014




00
Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1 1