Чтобы связаться с «Галина Сафонова-Пирус», пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

43. И опять стали соображать строиться


Жить в бомбоубежище не будешь, вот и стали на другой день землянку соображать. А неподалеку от нас немцы как-то бревнышек навозили, вот они и осталися. Пошли Виктор с Динкой, приташшыли по брёвнышку, пошли ишшо… а тут как раз санитарная машина поперек улицы стала разворачиваться и вдруг её ка-ак рванёть! Раненых повыбросило, стоны, крики!.. Господи, нигде, видать, спасения от этой войны нетути! А боец один еще и говорить:
- А вы думаете, что у вас огород не заминирован? Вот пройдут минеры, отыщут мины, тогда только и стройте свою землянку.
И правда, дня через три сосед стал во дворе дрова рубить, а мина и разорвись… прямо у него под топором! Сразу убило.

Но все ж начали рыть землянку... а тут Сенька и приехал.
- Коля-то как? - спрашиваю.
- На фронте Коля. Пока живой...
А он, оказывается, отдал его в Армию... год ему прибавил да отдал. Колька-то мой маленький был, шшупленький, ему-то и шестнадцати не давали, а Сенька… Правда, после всё-ё убивался, когда рассказывал:
- Прослужил он на подготовке к фронту два месяца, приехал ко мне на побывку, а я как глянул!.. Идеть мой сын навстречу, а автомат у него чуть по земле ни ташшытся! Так сердце мое и замерло. Как же я плакал!
- Чего ж ты плакал-то? - говорю. Ну, подождал бы, пока призвали по возрасту…
- А куда б я с ним девался?
- А куда я тут с двумя девалася?
Вот и поговори теперь с ним.

Ну, помыкалися мы, помыкалися с этой землянкой, а Сенька и говорить:
- Поедемте-ка в Орёл, его меньше разрушили, квартиру там найдем...
Он-то сам с частью пожарной там находился. Ну, что делать? Как в землянке на зиму оставаться? Вот и собралися, поехали. Наняли там комнатушку, устроилися кое-как.
Раз так-то хлопочу по дому да глядь в окно: солдатик какой-то к нам бяжить. Присмотрелася, а это Коля! Боже мой!.. И гимнастерочка-то на нем изношенная, и ботинки большие-пребольшие!.. Бросилася скорей обстирывать, обшивать... Сеньке ж как раз материал выдали на брюки и рубашку, вот и кинулася в мастерскую: сшейте, мол, пожалуйста, за два дня брюки и гимнастерку, сын с фронту приехал! Нет, некогда им. Но упросила кое-как, теперь сапоги надо. А сапоги только-только себе сшила…
Из чего?
Да у немцев на мотоциклах сумки кожаные болталися, и кожа на них хо-орошая была, а как чуть приносилася, и выбрасывали. Я и насбирала этих сумок, а когда приехали в Орёл, первым делом сшила себе сапоги и теперя отдала их Коле. Нарядила его!.. Ну прямо, как королёк какой стал! Но дома побыл только два дня и уехал...
И прожили мы в Орле зиму. Сеньке паёк давали американской тушенкой, но крепко ж с хлебом плохо было, одна буханка на базаре стоила сто пятьдесят рублей. Да и на себя надеть было нечего, укрыться нечем, ни мебели, ни посуды, вот, бывало, все и ломаю голову: чем бы таким заняться, чтоб денег подзаработать? А раз Сенька говорить:
- Давай-ка попробуем калоши клеить.
Склеил одну пару, понесла на базар, а там эти калоши прямо из рук вырвали! Семьсот рублей за них выручила, почти на пять буханок хлеба! Пришла домой и говорю:
- У-у, Сень! Давай-ка займемся ими! День и ночь буду тебе помогать.
Вот и начал... А клеили эти калоши из старых камер, их сколько хочешь тогда валялося возле подбитых машин. Пойдешь в поле, наберешь, сколько унести сможешь…
А клей?..
Да клей Сенька сам делал, и хо-ороший такой! Как приклеишь подошву - зубами не оторвешь. Правда, и до нас эти калоши клеили, но как? Баба какая купить, наденить, до двора не успеить дойти, а они и разъехалися: подошва - себе, ранты – себе. А наши крепко хорошо держалися! Вот и обЫзрели* их бабы, да как пошли к нам за ними!.. Отбою нетути. А Сеньке ж стыдно, как же, его жена и калошами торгуить? Да и боялся крепко, тогда ж всего этого нельзя было делать, вот почти и бросил это занятие. Тогда я - к Витьке моему: давай, мол, с тобой... Склеил он пару, а они у него всеодно как вывернутые получилися. Сенька увидал и-и смеяться: ну какие, мол, это калоши! Он-то сам как склеить пару, так хоть на выставку неси! Другой раз и заворчу так-то:
- И чего ты их все лижешь-вылизываешь? Что им, бабам деревенским, красота твоя нужна грязь месить? Да им лишь бы только не расклеилися.
Нет, опять лизать-вылизывать. Он же аккуратист был, чистюля! Бывало, машины носовыми платками чистил, вот и теперь…
- Чего смеешься? - говорю. - Лучше научи сына-то.
А он… Если и начнёть клеить, то уйдёть в другую комнату, чтоб Витька не видел, да ишшо и скажить так-то:
- Что ты его к ним приучаешь? Пусть-ка в фэзэу идёть, профессии какой-нибудь учится.
- Ну что ж ты его гонишь-то? - стану защищать. - Он же шесть классов еще не кончил!
Так и хотел его куда-нибудь вытолкнуть…
Ну да, говорила уже тебе: плохо они с ним жили… и с детства ишшо. Помню, пошла раз куда-то, а Витьку с ним и оставила. Возврашшаюсь, подхожу к дому-то и слышу: Витька мой кричить что есть мочи! Вбегаю в хату, а он забился под стол и ревёть, и Сеньку к себе не подпускаить. Только тот к нему сунется, а Витька - еще громче! Вот так и жили...

Но все ж научился Витька клеить калоши, правда, не такие, как Сенька… а я пойду с ними на базар, продам... Копейка и в кармане. Потом на неё и тушенки банку купишь, хлеба буханку. Жить-то легче, как ты думаешь? Еще и насбирала сорок тысяч и надумала в Орле дом покупать. Крепко ж мне один понравился: большой, светлый! Сто тысяч за него просили, и надо было еще подсобирать, а тут получаем письмо из Карачева: если не займете свое поместье, то его отберуть. Говорю Сеньке:
- Да как же уступить-то? Езжай, пиши заявление.
Съездил он, написал… Потом и я собралася, поехала, а там уже соседка леса навозила, дом строить собирается! Я - в райком скорей... Ну, ей бумажку и прислали и очистила мое поместье.

А вот чего в Карачев решила…
Как только Сенька вернулся, так сразу и поняла, что больной он. Уж очень нервный стал! Не подладишь, что и сказать: ты ему - одно, он тебе - другое... Потом и живот болеть начал, как хватить!.. умираить прямо. Молока выпьить - успокоится. А молоко семьдесят рублей пол-литра стоила, вам-то и не попадало этого молочка, но ему брать приходилося.
А раз соседка говорить:
- Тут недалеко врач хороший живет, сходите-ка к нему.
Пошли мы... Так этот врач полтора часа, должно, с Сенькой говорил. Ну, проводила его домой, а сама спрашиваю: что, мол, с ним такое?
- У него нервная система не в порядке, - врач-то. – Больная и вся расстроена.
Понятное дело… Сенька ж в пожарных войсках всю войну прошёл, а лёгкое ль это дело под бомбёжкой дома тушить? Тут и без бомбежки попробуй-ка, затуши!.. Да и контузий у него несколько было, ранение одно, вот теперя, значить, нервы и разошлися.
Дал доктор для него капель… и ты знаешь, как выпил их, так живот больше и не болел, но сразу слабость какая-то на него навалилася, да и с головой что-то не так стало. Другой раз и заплачу: Боже мой, куда ж Сенька мой делся? Раньше-то чуткий был, отзывчивый, а теперя... Не угодишь ни-и в чём! Или всё раздражается, или молчить неделями.

- Что ж ты молчишь? - спрошу так-то.
Заплачить... Жа-алко станить на него глядючи. Я-то хоть и не любила Семена… Бывало, придёть вовремя с работы - хорошо, а задержится - и того лучше.
Это еще характер у меня не скОглый* был, только себя и винила, что за него вышла… Бедность, родные советами сбили: да хоть сыта будешь, да хоть о куске хлеба заботиться не надо будить! А-а, и на что она, сытость эта, когда не любишь! И чем дальше, тем больше… Но жалела его, заботилася, детей вместе поднимали. Отец-то он был хороший, заботливый, а вот теперя…Ну, думаю, останутся наши детки сиротами, и что с ними тогда делать буду на чужой-то квартире? А в Карачеве хоть халупу какую слеплю, да все ж - свой угол. Сказала ему, а он:
- Нам и здеся квартиру дадуть.
- Дадуть, - говорю, - жди! Когда ж это будить? Все поразрушено, поразбито... А в Карачеве огород есть. На земле и картошку, и капусту, и овошш какой вырастить можно, как-нибудь да сыты будем, а здеся что?
Виктор как-то кролика купил, посадили мы его в клетку, хлебом, зернышком кормили, а ему ж трава нужна! А где взять-то? Выйду на улицу, так даже былинки сорвать негде. Речка, правда, километра за четыре была, но и там трава не росла, так, колючки одни. Вот и сдох этот кролик… А в Карачеве-то такое раздолье! Речка рядом, колодец, и белье тебе пополоскать, и огород полить…
- Да не хочу я ждать квартиры! И не остануся тут ни за что!
Вот и поехала в Карачев, и начала соображать строиться.

Продолжение следует.
На фотографии - мой брат, Сафонов Николай Семенович.  


Мне нравится:
0
Поделиться
Количество просмотров: 206
Количество комментариев: 0
Рубрика: Литература ~ Проза ~ Мемуары
Опубликовано: 06.05.2014




00
Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1 1