Чтобы связаться с «Галина Сафонова-Пирус», пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

38. Лето сорок первого было жаркое, сухое


Лето сорок первого жаркое было, сухое, поэтому немцы бы-ыстро продвигалися, они ж на машинах были, пехоты у них и не видела. И страху ж нагнали своими машинами! Прямо парализовал всех этот страх. Бывало, как лятить мотоцикл, как рычить!.. У нас и человек по болоту не пройдёть, а он нясёцца себе и хоть бы что! Вот потом и грабить на машинах этих стали по деревням, всё оттудова ташшыли: одеяла, подушки, половики, лук связками... холстина какая и её в сумку, лампа – давай и лампу! Один даже мочалку детскую не постеснялся... А уж скот как губили!.. Поедуть в деревни и вязуть оттудова и овец, и телят, коров. Щас привязуть свинью, зарежуть, так чего потом только с ней ни мудрять! Рулеты крутють, свельтисоны разные… Панствовали во всю, повара-то ихние умели готовить! Это тебе ни наши: отварил кусок мяса да и нате, ешьте, а эти!.. эти умели готовить. Как, бывало, привязуть гусей связками, вот и сбрасывають с машины, и головы тут же рубють, рубють...
Пошла так-то раз к одной знакомой... из бывших господ та была, а она и говорить:
- Во, видишь, какие немцы культурные! Гусика-то обязательно с подливочкой едят!
- А чего ж не есть? - отвечаю. – С собою они чтолича привезли гусика-то этого? Это ж наш гусик, можно и с подливочкой...
И вот так-то... Резали этот скот почём зря, ни овец, ни коров тельных не жалели. Раз смотрю так-то в окно - корову вядуть, а у неё вымя уже налитое, вот-вот отелиться! Еле-еле в калитку пролезла и сразу слышу: за-аревела... Режуть. Вот тут-то и подумала: не удержаться немцу в России, не стерпить мужик этого! Его, бедного, коммунисты всё мучили-мучили, а теперь ишшо и немец добивать будить?..

Ну и, правда… Когда в первую-то зиму возле городов всё пообчистили, поприжрали, как саранча, так на вторую поехали в дальние деревни, а там партизаны уже луданить их стали. Приезжають раз мои немцы, что в хате нашей жили, и немують: во, матка, русских всех убивать надо! Только, мол, шесть лет ребенку, а что сделал: дверь снаружи подпёр и поджег хату, и спалил двенадцать немцев! Гормочуть так-то по-своему, возмушшаются: киндер, мол, а какой коварный! Но разве станешь возражать? Поддакиваю, а сама и думаю: стоить вам, стоить! Как же, хозяева новые понаехали! А как-то вхожу в свою хату прибирать за ними, а они упаковывають своё барахло, уезжать собираются.
А кто ж их знаить куда?.. На фронт, должно, их же часто меняли: одни уедуть, другие приедуть, одних отправляють, других - вместо них… И вот подошёл ко мне Игнат... до-обррый такой солдат был, да и говорить:
- Занимай, матка, свою хату, - и киваить на мешок с мукой: - Это, Мария, киндерам твоим.
А привезли муку эту с месяц назад, иногда кое-что пекли из неё… да и я, признаться по правде, приду в хату убирать, да и возьму горсть какую, коржики вам потом замесить. И вот теперя Игнат указал на этот мешок, а в нем еще фунтов десять, должно, оставалося, так как же рада была!

Ну, уехали... а на хате такую табличку оставили, на ней написано что-то было, и вот ходють немцы вокруг нашей хаты, а никого не становють…
Нет, не знаю, что там написано было, но они всё-ё обходили хату нашу, а потом все ж приходить немец высо-окий такой, здоровый и говорить через переводчика: вот, мол, я и мой помощник будем жить здесь:
- Ты, - на меня показываить, - будешь нам готовить, и я с тобой спать буду.
Как закричу:
- Не-ет! – и к переводчику-то: - Нет, и нет. И пусть не думаить, и не мечтаить!
Ну, поругался на меня, поругался да и ушел, а спустя сколько-то ка-ак гонить ораву цельную!.. Вот тут-то нас и помучили! Днями, бывало, стираю на них, воду грею…
Так ведь они только теплой водой умывалися!.. А раз заходить командир ихний, я и ворчу при нём:
- И что ж это за вояки такие! У нас дети, и то холодной водой умываются, а они… Разве выдержуть морозы наши без закалки?
Послушал он, послушал да к переводчику: что, мол, Мария говорить? Ну, переводчик, видать, объяснил, вот и скомандовал солдатам своим: хватить, мол!.. С тех пор и довольно просить воды теплой.

А стирать... всё так же стирала. Они ж такие чистюли были! Как чуть белье поносил, так и стирай. Особенно один мучитель попался! Что раз удумал: сегодня, мол, сам стирать буду.Да взял рубашку, три носовых платка и начал... Виктор таскаить воду, я грею, Виктор носить, я выношу... И так двенадцать вёдер только для него одного нагрели! Ну, ты подумай только: какой издеватель!.. А-а, они все, кто ни придуть… китайцы, французы, японцы все такими будуть. А финны?.. Издевалися хуже немцев! Один что удумал:
- Топи, матка, печку, я сам картошку варить буду.
И поставил чугунок туда-то, наверх, где мы греемся. Объясняю ему: русские, мол, варють в печке, а не на печке, там-то пишша твоя никогда не сварится.А он - своё! И вот, носить дрова, а я топлю, носить, топлю... и вижу: печка моя уже вся раскалилася, как домна! И ты знаешь... Принёс ишшо охапку, нагнулся так-то сбросить, а я... Ка-ак хватила топор! Всё-то у меня в глазах потемнело!.. И что меня остановило? Кто-то из вас, должно, крикнул... тут-то только у меня сознание и прочнулося: да что ж это я? Помилують они чтолича?.. Вот так-то, моя милая, все они и будуть такими, как финны эти, кто ни придёть в Россию - добра не жди.

Продолжение следует.
Фото автора.


Мне нравится:
0
Поделиться
Количество просмотров: 183
Количество комментариев: 0
Рубрика: Литература ~ Проза ~ Мемуары
Опубликовано: 30.04.2014




00
Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1 1