Чтобы связаться с «Галина Сафонова-Пирус», пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

33. Ну, и характер!


Обзавелася я тогда коровкой, а она такой хорошей оказалася! Молоко жирное, желтое, мамка как понесёть на базар, а там уже и ждуть её, и встречають. А потом и поросят завела, без коровы-то трудно с ними, а с коровкой... Плеснешь молочка в корыто, а они и сожруть все, что ни намесишь. Вырастишь, продашь... А раз так-то зарезали поросенка и собралися засолить. Пошел Сенька в магазин, купил яшшыков, разбил их, чтобы вечером по-своему сбить, а дошшечки с гвоздями и положил на грубку*, а то, мол, дети ноги наколоть могуть. Что б сразу повыташшыть гвозди-то эти!.. И вот вожусья так-то дома и слышу: Витька мой во дворе заплакал! Выбегаю, а он... а он снял с грубки дошшечку с гвоздями да и наступил на нее. И наколол ногу! Выхватила у него эту дошшечку, нашлепала по заднице, а на ногу и внимания не обратила, - крови нет, ну и ладно. А часа через два он и застонал: ножка болить, ножка болить! Посмотрела опять, ничего, вроде, нету… Уложила спать, а ночью он снова: ох да ох, ох да ох! Я, по своему неразумению, народными средствами лечить: растопила сала свежего, ножку растерла… Вроде бы и легче стало, а к утру... А к утру уж так застонал мой Витя, так застонал, что и на крик закричал. Сенька проснулся, как глянули!.. а нога уже синяя стала. Подхватилися да в больницу. Главный врач посмотрел и:
- Это гангрена. Отнимать надо.
А я - ни в какую!
- Нет, не будет этого! Лучше пусть помреть, чем с этих пор без ноги!
Ведь три годика Вите моему тогда всего и было! А врач - опять:
- Вы же ребёнка губите! Сами его убиваете...
Нет, я - своё!.. И так три дня прошло. А я-то не сплю, всё рядом с Витькой моим сижу! Аж щататься стала. Ну, пришел Сенька сменить меня, ушла домой отдохнуть. Поспала сколько-то, прибегаю опять в больницу, глядь: Витьки-то моего нету в кроватке, где ж он?.. А фельдшер и шепчить:
- На операцию его понесли, ножку отнимать будут.
Я… где была! В глазах всё потемнело! Уж и не помню, как вскочила в эту операционную, а Виктор мой уже на столе лежить и сестры всё готовють. Схватила со стола да в палату!.. Через какое-то время вот он!.. врач приходить:
- Сумасшедшая! Что вы делаете!
- Отойдите! - кричу. - Это мой ребенок!
А сама и не помню себя! Реву… сил моих нетути! Он ругаться, кричать, а я… ни в какую!

На другой день опять меня вызываить. Вхожу, а он так это приобнял меня за плечи и говорить:
- Вы устали, Мария... Поедемте-ка со мной в ресторан. Отдохнете...
Ты понимаешь?.. Я ка-ак отскочила от него!.. да кричу:
- Как же я поеду? Ребенка больного брошу, а сама…
- За ребенка не беспокойтесь, - опять подходить ко мне. - Я к нему сестру приставлю.
- Да вы что? - уж и уходить наладилася. - Значить, я пойду в ресторан развлекаться, а ребенок мой тут страдать будить? Какая ж я мать после этого?.. Не-ет, не быть по-вашему.
И что ж ты думаешь? Как привязался, как пристал! Как только обход сделаить, так и вызываить, и вызываить… И каждый день. Думаю себе: ну, что ж такое?.. можить, ему деньги нужны? Сказала мамке, пососкребла та дома всё, что было, принесла. Пошла я к нему, подаю деньги... а он и засмеялся даже:
- Да мне совсем не это нужно!
- У вас же семья есть! - догадалась, наконец-то, к чему он клонить.
- Ну и что? – опять смеется.
- Не-е, и забудьте это. И никуда не пойду с вами.
Еще раз ему отказала, еще... а потом он и заявляить:
- Знаете, вам надо из больницы уйти, ребенок должен один остаться.
- А что, - говорю - место я, чтолича, тут пролежала? Я же в палате кому воды подам, кому лекарства.
- Мы и без вас обходились.
А потом отлучилася так-то, прихожу... а Виктора опять нету! Где он?.. А его в другую палату перевели, и койка ему там уже стоить, а для меня койки и нет. Ну, раз так!.. Вечером приходить мамка, а я ей:
- Иди-ка за извозчиком.
Да схватила Виктора в одеялку и на улицу! Сажусь в карету, а врач этот и выбегаить на крыльцо:
- Куда ж вы больного ребенка увозите?.. Ну и сумасшедшая женщина! Ну и характер! - вослед кричить.

Приехала домой... и тут только одумалася: что ж я наделала! От врачей увезла... Что я с Витей моим теперь делать-то буду? Сижу, реву... Смотрю, Калин Максимыч приходить, фельдшер из больницы:
- Вот, пришел вас проведать, - улыбается. - Я знаю, в каком вы сейчас состоянии... Не волнуйтесь, сейчас перевязочку сделаю вашему сыночку.
Как же обрадовалася!
- Милый вы мой! Дорогой мой Калин Максимыч! Да не оставьте вы меня в беде, неразумную.
Хороший был дяденька... царство ему небесное! Немец, а такой добрый, тихий. Вот и начал каждый день приходить, перевязки делать, а потом - через день, через два... Ни мази, ни лекарств не приносил, а только боровым раствором и лечил. Пойду так-то в аптеку, наберу этих пузырчиков, а он сейчас бинт смочить, уложить, ванночку каждый раз теплую сделаить и чу-уть марганцовки туда… Вот и начала нога у Вити заживать, потом на костылях пошел, а вскорсти и их бросил. Так-то и осталася нога у сына… хоть вся и изрезанная, но все ж своя.

Ну, а со мной началися с тех пор приступы сердечные. Правда, сердце и до этого побаливало, а теперь и вовсе: как забьется, заколотится! Обомру вся, воздуха мне не станить хватать… задыхаюся прямо! И вот пошла раз в больницу, а мне и назначили уколы. Сделали первый. Плоховато что-то стало, и цельный день мне как-то ни по себе было. На другой день - еще один… а я вышла из больницы и не знаю: куда мне итить? По сознанию-то понимаю: во-он тот магазин... я должна дойти до него, повернуть... там-то и автобус Сенькин останавливается, а решиться не могу. Такое состояние, как вроде шла куда-то и вдруг пропасть передо мной разверзлася.Присела так-то на лавочку, сижу... Вижу: Сенькин товарищ подходить:
- Что ты тут сидишь?
- Да так... отдохнуть...
А он меня под руку да говорить:
- Пойдем-ка... Сейчас Сенька проезжать будить.
Поглядел, видать, на меня-то, а я, как ненормальная всеодно. И вот, помню, ведёть он меня к автобусу, а я вроде как упираюся: и куда меня ташшуть?.. Но тут Сенька подъехал и довез до дому. Рассказала потом ему, отчего все это со мной приключилося, а он и отвёз к старенькой женщине-врачу, ча-асто до дому он её подвозил. Обследовала та меня и говорить:
- Кто ж вам уколы эти прописал! Вам же их ни-икак нельзя делать!
Во как, милая!.. И наказала: чтоб никаких лекарств не принимать, а когда приступ начнется, то лечь и компресс холодный на сердце положить, да что б тихо возле было, ни суматохи, ни шуму. Ну, а когда сердце обойдется, потихонечку и встать можно... только не сразу, не рывком. Так и начала делать: как только плохо станить, сразу Сенька окно настежь, детей на улицу, даже часы остановить да и сам тихо-онечко ходить и только компрессы холодные меняить. И вот отлежуся в тишине, отдышуся понемногу, сердце и обойдется. Так-то и вразумила меня та старенькая женщина-врач, так-то и лечила... Царство ей теперь небесное!

*Грубка - верхняя полка на русской печке.

Продолжение следует.
Фото автора.


Мне нравится:
0
Поделиться
Количество просмотров: 168
Количество комментариев: 0
Рубрика: Литература ~ Проза ~ Мемуары
Опубликовано: 25.04.2014




00
Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1 1