Чтобы связаться с «Галина Сафонова-Пирус», пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

31. Сколько ж беспризорных тогда было!


Переехали мы жить в Брянск, а там с квартирами плохо! Наймешь какой-нибудь уголок... а Коля ж мой шухорной был!.. вот и начнутся неприятности. Шесть квартир за два года сменили! Сенька шофером работал, а тогда шоферы были, как космонавты, должно. Я-то, когда замуж за него выходила, так он ко мне на велосипеде всё ездил, и это ж диво-то какое было - велосипед! А вот теперь… шофером, тогда как раз первые автобусы двенадцатиместные появилися. Платили Сеньке сорок восемь рублей в месяц да еще кожаную тужурку выдали и краги. Продуктов в магазинах было сколько хочешь, мясо по три копейки за фунт продавали, на рубль купишь - за неделю не поешь.
Ну как почему много… Ведь как раз нэп ликвидировать взялися, так люди, нябось, и думали: придуть щас и отнимуть корову, так лучше сами её… Вот и резали скотину по чём зря, мясо стало ни по чём. Помню, пришла к нам женшына одна из нашей деревни и плачить:
- Купите коровку мою! Молодая, молока даёть тридцать литров, жалко резать-то...
И просила за неё только коротенький старый полушубок. Но куда ж мне было тогда корову ставить? Мы сами-то уголок только и занимали.

И вольница эта с харчами продолжалася зиму, а к весне стало всё пропадать. Скот порезали, погубили, порасшвыряли как зря, летом остальное подобралося и чуть ли ни голод начался. Но нам пока еще хорошо было…
Да как раз напротив нашей квартиры коммерческий магазин торговал, а в нем работал китаец, но жил на краю города, вот Сенька, бывало, возьмёть его, посадить рядом с собой и довезёть до дому, тот хлеб нам без очереди потом и продасть. Но через год Сенька ушел с этого автобуса…
Да потому, что измотался прямо! День ездить на нём, а как ночь - ремонтировать. А Сенькин товаришш как раз работал на железной дороге, да и говорить ему как-то: переходи-ка ты, мол, к нам, мы ездим в Москву свободно и покупаем всё...
А в то время-то не каждый мог ездить в эту Москву, только по пропускам… Ну, устроился Сенька охранником на поезда и стало нам повольнее. Отдежурить сколько-то, а потом поедить в Москву и наберёть хлеба. Очереди и там, конечно, были, но разве ж стоял он в тех очередях? Сейчас подойдёть к магазину, расставить мешок, а тут уже и видють таких, и подходють, и продають хлеб. Подороже, конечно, но что поделаешь?
А раз и меня с собою взял, крепко ж мне хотелося побывать на Сухаревском базаре!.. Приехали. Сенька пошел по своим делам, а я - на Сухаревку эту. Походила, посмотрела... Потом глядь так-то, а ко мне и пристал один, так и тазить за мной деньги выташшыть, так и тазить! Взгляну на него, а он... ну мальчишка совсем, лет тринадцать! И глазки-то у него голу-убенькие, и сам-то хорошенький такой, а пристал, что никуда не спрячешься! Что делать?.. Да приостановилася так-то, подождала, когда подойдёть поближе и говорю:
- Чего гоняешься за мной, чего тазишь? Я сама из таких, как ты.
Посмотрел, посмотрел на меня, да как захохочить!.. И отстал сразу.

О-о, сколько ж их было там, беспризорных этих! Завернула так-то в один переулок, а там их тысячи! Грязные, оборванные, кто прямо на земле ляжить, кто на перинах каких-то. И маленькие, и большие, и компаниями сидять, и в одиночку… Один момент запомнился: девочка лет десяти ху-денькая такая и росточку-то небольшого… и пьяная! И мальчишки с нею пьяные, и рвуть они на куски живую курицу, а девчонка эта танцуить вокруг них, кривляется!
Так страшно стало от всего этого!.. и жалко. Ну до того жалко, что слезы аж навернулися. Боже мой! Какое ж несчастье, какое горе согнало сюда детей этих!? Зима как раз надвигалася, холодно становилося, а они - раздеты почти! Такое никакому описанию не поддается.
Потом зашли с сенькой к Алешке и Клаве, знакомым своим, стала им рассказывать, а Алешка и говорить:
- Куда ж им деваться-то? Раскулаченных вязуть, вот дети и убегають. - А он на железной дороге как раз работал. - Откуда их только ни вытаскиваешь, когда поезд придёть! И из яшшыков, что под вагонами, и с буферов, и с крыш... Кто живой, а кто и замерз уже.
- А что ж матери-то их отпускають? - спрашиваю.
- Отпускають... Да нябось еще и скажуть: беги, мол, деточка, можить спасешься. Вот и бягуть... а потом куда деваться-то, кто призреить*? Вот и собираются на Сухаревке, и находють свои компании.
С такими-то впечатлениями и приехала домой... Говорю потом своим:
- Милые мои детки! Молитеся, чтобы ваших родителей Господь сохранил!

А Сухаревку эту приняла крепко близко к сердцу вот чего. Как-то Сенькин товаришш уехал в Москву, устроился там шофером в посольстве и всё письма писал: хорошо, мол, получаю, хорошо живу. Ну и вздумал Сенька проведать его.
А Сеньке моему… что посольство, что гараж - всёодно! И поехал к товаришшу этому. Приходить к посольству и говорить:
- Мне тут пройтить надо...
Милиционер стоить:
- Куда вам пройти?
- Да у меня товаришш тут шофером работаить.
- Уходи по-хорошему отсюда, - тот ему.
Сенька опять:
- Да мне надо...
Ну, милиционер и заорал:
- Ты что, дурья твоя башка, не соображаешь, куда просишься? Да если и пропущу тебя... видишь, сколько там еще милиционеров стоит?
- Да я только до товаришша...
Никак Сенька от него не отцепится, крепко ж ему хочется товаришша того повидать!
- Ну, хорошо, - милиционер, наконец, - давай твой паспорт.
Сенька сейчас хвать, и вытаскиваить... Позвонил тот. Ш-ш-ш... вот она, черная машина подъезжаить. Не успел Сенька одуматься, как его и забрали!.. И вот тут-то и привели в посольство, да разули, раздели, обыскивать стали и все-то портянки порассмотрели, а какая-то женшына даже к часам его прицепилася, чуть ни разбирать их собирается, а Сенька смеётся:
- Да что ж вы в часах-то ишшыте?
Как начала его ругать:
- Ну, балбес! Ну, осел! А дети-то у тебя есть?
- А как же… Двое.
- Голова твоя дурья! Ты, хоть, соображаешь, куда попал?
И ну матом крыть! А он:
- Да выпустите вы меня, наконец! У меня ж там мешок с хлебом!
Ну, все ж отпустили его… Отпустить-то отпустили, а потом и началося: как месяц пройдёть и вызывають, другой - и опять! А как-то раз и предлагають: будешь, мол, помогать нам, так не станем больше допрашивать.Подумал Сенька, подумал да говорить: ладно, мол, буду. Куда ж от них деться-то?.. Вот и началося: как вызовуть, так сразу: ну, что, как, мол, товаришшы твои?А он: да там-то мы пиво пили, а у того-то водкой угошшали. Пока отпустють, а на следующий раз он опять им: а вот такие-то анекдоты про баб рассказывали, вот такими-то матами ругалися... Он-то нарочно так, чтоб отстали. Ну, наконец, начальник и выматерил его: как был ты, мол, дураком, так и остался, но сотрудничать больше не предлагали.
Да нет, вызывали и ишшо, как же! И не раз. Особенно, под праздники, как какой приближается, так и вотани! Тут-то мой Семен и уразумел что к чему, тут-то и разжевали ему, что такое посольство!.. Вот и боялася крепко и за него, и за всех нас, ведь от них всего можно было ждать! Вон с какими головами умными расправлялися, а уж с нами такими-то... И не заметишь, как схапають.

*Призреть - пожалеть, позаботиться.
Продолжение следует.
Фото автора.


Мне нравится:
0
Поделиться
Количество просмотров: 154
Количество комментариев: 0
Рубрика: Литература ~ Проза ~ Мемуары
Опубликовано: 22.04.2014




00
Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1 1