Чтобы связаться с «Галина Сафонова-Пирус», пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

22. Машина-то и разладилася вконец


В ту пору* народ сильно обеднял, да и лошадок на Ряснике осталосЯ совсем мало.
Ну да, я ж тебе говорила уже, что и их на фронт забирали…
Да нет, лопатками копать тогда и понятия не имели, только на лошадях землю обрабатывали, к нам дед Ляксай с Масловки приезжал на своей старой лошадке и всё делал: вспашить, посеить, картошку убрать поможить, но он же помер недавно, вот мамка всё и беспокоилася: весна, мол, а кто ж теперича вспашить-то?.. Но тут стали опять солдаты прибывать в нашу деревню, поставили и к нам, а у них лошади были, они-то и вспахали наш огород, и картошку посадили. Да и вообще, легче жить нам стало с солдатами этими: и дров привезуть, и напилють, и накалють. Тепло-о в хате! И еда от них перепадала: то гороху какого, то овсяца, а мы сейчас овес этот в ступе истолкём, шелуху сдуем и кашу варим. Жить можно было.

Но только сидеть дома уже никому не давали и гнали на работу. Пришли и за мною, за подругами моими и отвели на фабрику, где раньше работали.
А что мы делали…
Бывало, поедуть новые хозяева по мелким фабрикам, порышшуть там, найдуть какую-нибудь пеньку заваляшшую, потом и бородим. Ведь конопли-то совсем не стало! Что ж, зазря сеять её стануть? Раньше-то как было: мужики вырашшывали, фабриканты перерабатывали, а купцы продавали, вот и крутилася машина, так-то и была налажена, а теперича что? Тех, кто вырашшывал - на фронт поугнали, кто перерабатывал и покупал – разорили, машина вконец и разладилася.

Ну, вот… А рядом с фабрикой солдаты-латыши квартировали, высокие, стройные ребяты были, в мундирчиках ходили. И познакомился с нами их повар, Станиславом звали, и начал: как останется что у него на кухне, так и несёть нам. Помню, очень вкусный кулеш пшенный он готовил с мясными галушками, только крепко ж много перцу сыпал! Сначала рот жгло, а потом ничаво, привыкли, и так-то хорошо стало с этим поваром! Бывало, нальёть ведро кулешу и кричить через забор:
- Девочки, возьмите!
Потом и панствуем весь день… похлебаем, похлебаем этого кулешу, и опять за работу, если находилося что делать.

Потом латыши эти всё так-то поговаривать стали: Деникин, мол, со своей армией приближается, Деникин… Ну, вскорости и вправду занял он Орёл и прошел до самого Нарышкина*… тут-то, недалеко от Карачева, только там наши латыши знакомые его и остановили. А когда вступал в Орёл, как же во все колокола звонили! С хоругвями его встречали, иконы выносили...
Да это потом нам двоюродная сестра Маруська рассказала, она как раз ездила туда к тетке своей. Так вот, магазины там сразу пооткрывалися с продуктами, с одеждой, ситцами разными…
А кто ж его знаить, откуда всё взялося?.. Но она на платье себе привезла, и мы всё-ё завидовали ей. Мы-то с Динкой из клочков себе платья шили, на сходбишша танцевать в них бегали, и наши платья ишшо такими модными казалися! Бывало, попришьем на них отделок разных, украшений... Конечно, при хорошем свете и не так бы смотрелися, но под курушечкой... Зажжем ее, керосиновую, вот и танцуем.

Не, о Деникине больше ничего не расскажу, а вот о начальниках наших… Когда Деникин Орел-то занял, так они сразу куда-то подевалися…
Да они ж большевиками были, а тогда всё говорили, что Деникин большевиков первым делом вешаить… и вот когда наладилися уходить, то и говорять нам: уезжайте, мол, а то и вас повесють. Но одна женшына добрая, что с нами работала, растолковала: ну, куда вы, мол, поедете, вы же девчонки еще, расходитесь по домам да и всё. Но мы с подругами решили дождаться нашего начальника: а вдруг объявится и за работу нам что дасть?.. Разложили папуши, легли на них и заснули. Долго ли спали, коротко ли… но сильно озябли. Подхватилися… начальника нигде нетути и пошли себе домой. За всю дорогу я так и не согрелася, а на другой день и заболела. И пролежала цельных три недели.

В эту зиму на работу уже не пошла*, так, бывало, заберемся с девчонками на печку да и спим себе, сколько захочется. Хорошо было! Тут и прочитала кое-что, хоть по слогам, но подучилася. Но все ж чувствовала себя неважно, нашла на меня маята какая-то. Соберутся подруги вечером, ребяты с гармошкой придуть, все танцують, а мне и не хочется. Раз мамка и спохватилася:
- Да что с тобой? То с печки-то соскочишь, щеки ро-озовые, а сейчас? Во, бледная, как смерть.
А тут еще похоронили подругу мою, ту самую, с которой тогда на папушах уснули. Она-то как пришла домой, так и слегла сразу, и умерла вскорости... Что ж, круглой сиротой была, позаботиться было некому, а моя мамка всполошилася: пойдем-ка, мол, скореича к доктору! И пошли... Поглядел на меня, послушал да говорить:
- У нее легкие больные.
Мамка - в слезы:
- Что ж мне теперича делать? Чем же лечить-то ее буду?
- А как вы живете? - спрашиваить.
Рассказала мамка, а он: но вы, мол, всё ж наблюдайте за ней.
- А чем же наблюдать? Ну, есть у меня три курицы, порежу, а дальше-то что?
- Да вы хоть парочку яичек ей в день давайте, а я могу уколы делать.

И стала ходить на уколы. Но как ходить-то? Нельзя ж было, чтоб об этом в деревне узнали, тогда и замуж никто не возьмёть девку такую, вот и бегала к доктору через луг, по заречью… А тут еще соседка наша такая смутьянка была, обязательно ей знать надо было всё про всех! Ушла я так-то раз, а она и начала у мамки выпытывать: и куда, мол, это Манька каждый день ходить?
- Да работу себе ишшыть, - мамка-то. – Там пообешшають, там-то, а все никак не возьмуть, только за нос водють.
А доктор тогда еще сказал, что на пеньку, мол, ходить мне нельзя, она ж пыльная, от неё ишшо хуже легкие могли разболеться. И пошла я к лету на другую работу.

Сколько мне было?..
А, должно, шестнадцатый уже шёл. Так вот… Неподалеку от Рясников, туда-то, к Мальтино, за железной дорогой как раз торф рыть начали. Мужики его лопатками разрывали и рубили, а мы должны были сносить, и как только нароють, сейчас девки его на носилки и по-обежали. Принесем, сложим кучичками, что б воздух между гаргылками* проходил, и опять... Лето в тот год выдалося солнечное, жаркое, а там, где этот торф рыли, такие просторные луга были! И вот, бывало, прибяжишь на работу, а кругом птицы поють, из леса соснами несёть! Так-то хорошо дышалося! Но плохо то, что вода в болотах всё лето хо-олодная стояла! А мы ж босиком бегали, обувки-то никакой, и летом ишшо ничаво-о, можно было бегать, а когда осень подошла!.. во когда лихо стало. Прибягим туда, а вода ледочком подернулася, как наступишь на лужу пяткой, а лёд тра-та-та!.. и ломается. Бывало, ноги ну так замерзнуть, так замерзнуть!.. аж посинеють, не дождешься, когда солнышко взогреить да лёд растопить. Присядешь так-то на кочичку, как курица, отогреешь чуток, и опять побежал...

Но к самой зиме, когда торф рыть перестали, стала работать на военной базе. Паёк давали хороший, но работа была тяжелая: яшшыки со снарядами носить. Сейчас, как придёть вагон, так сразу и надо выгружать. Набросють на тебя лямку, положуть на неё яшшык и ташшы... Сначала, правда, управлялася, пуда по три, по четыре они были, а потом как пришли пудов по семь!.. Положили один такой на лямку, а я и села… и с места не стронуся. Сижу, реву… И как не задавил? Вот и прогнали, иди, мол, подрасти.

Послали на чистку снарядов и должны были мы, девчонки, разбивать яшшыки и проверять: если на каком снаряде пятно ржавое, то счишшать его керосином. А это ж прямо под открытым небом, без навеса даже! Если и мороз ударить, всеодно бери снаряд этот голыми руками и счишшай тряпкой… Стою раз так-то, плачу, а тут – командир, и видить это дело:
- Какого чёрта ревешь? – ко мне-то. - Ящики носить не можешь, снаряды чистить - тоже...
Молчу я... А как раз прораб-еврейчик мимо пробегал, набирал себе девчонок дорогу строить, вот и говорить мне: пойдем-ка, мол, ко мне... Ну, и пошла за ним.

Стали с девками снег расчишшать для укладки шпал. Проработали одну неделю, другую…
Да какие тебе выходные! Выходных тогда почти не было, то субботник, то воскресник. Как, бывало, нагонють народу из города и деревень на эти субботники!.. А раз пришли так-то на воскресник, а прораб и повел нас в лес. Шли за ним, шли… Пришли. Начали расчишшать снег, деревья обделывать, чтоб видно было, какое рубить, работали-работали, а тут вдруг метель закружила, снег повалил. Потом и вовси такая вьюга закрутила!.. на ногах не устоишь! А тут еще прораб наш куда-то провалился, вот одни в лесу и осталися. Что делать?.. Да подхватилися и бежать. А куда?.. Дороги-то не знаем! И заблудилися, и никак не выйдем. Блудили-блудили... из сил выбилися, в кучу сбилися, присели. Совсем замерзаем! А одна девчонка… она повзрослее была, и начала тормошить:
- Девки, идти надо. Нельзя сидеть. Замерзнем! – А мы посвернулися в комочки прямо в снегу и си-идим себе. Тогда она и сообразила: - Что ж вы сидите-то? А если волки нападуть?
А в лесу этом и вправду волков мно-ого водилося! Как раз перед этим съели нашего сторожа...
Ну да, того самого, о котором тебе рассказывала… как он рояль-то себе в хату заташшыл. Так вот, в этом-то лесу и съели волки Азара, только лапти от него и осталися... И вот, когда девчонка вспомнила и Азара, как взял страх!.. Снова мы бежать. Лезли-лезли по сугробам... и хорошо, что поезд услышали! Бросилися к железной дороге и выбралися, наконец. Пришли к проходным, зашли в будку, а там как раз печка топилася… Отогрелися возле неё, отдышалися и пошли домой.
А надо было ещё километра четыре до дому дойтить, вот и пришли уже поздно. Рассказала мамке, что с нами приключилося, а она и запричитала:
- Да как же вас только волки-то ни съели, как Азара нашего! Да провалися она пропадом работа эта, как-нибудь проживем и без хлеба!
И опять я простудилася. Ведь у нас же тогда даже штанов не было! Хоть платья и длинные носили, но ка-ак сиганешь в сугроб-то, так сейчас и почувствуешь, как на лодыжках снег таить... Простудилася, прохворала сколько-то, и поднялася. Видать, молодость своё бярёть.

*18-19 годы прошлого века.
*Октябрь 1919-го.
*1918-й год.
*ГаргЫлки – большие комки, куски.

Фото с картины  Юрия Михно "Зимний вечер"


Мне нравится:
0
Поделиться
Количество просмотров: 209
Количество комментариев: 0
Рубрика: Литература ~ Проза ~ Мемуары
Опубликовано: 12.04.2014




00
Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1 1