Чтобы связаться с «Галина Сафонова-Пирус», пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

11. Постели-то, что из снега!


Фабрика, где я работала, была Карачевского купца Собакина Ивана Ивановича, а управляюшшым у него служил Скорбилин Тихон Николаевич, и под его началом были такие дли-инные сараи, где пеньку бородили и хранили. А еще масленка рядом стояла, где масло конопляное отжимали, и мы всё-ё бегали туда с булочками. Купишь, прибяжишь, а тебе ее там и помаслють.

Жена Тихона Николаевича, нашего управляюшшего, меня очень любила, и все так-то призовёть к себе да и дасть какое поручение легкое. И вот однажды послала меня за ножницами к этому самому купцу Собакину, пришла я. Зашла к ним в дом - никого нетути... А кругом чистота такая, пол блястить, как зеркало! Крадусь так-то по этому полу... к постелям, похватаюсь за одну, за другую, а они бе-елые стоять, что из снега! Думаю себе: да как же и спать-то на таких… должно, что на снег ложиться, то и на эту постель. А Людмила Васильевна, жена Собакина, где-то сидела да наблюдала за мной. Стала я выходить, а у двери - медведь на задних лапах… Я как глянула!.. и обмерла прямо. А это ж чучело! И тут она как расхохочется! Уж так смеялася, так смеялася, что даже сам Иван Иванович на этот смех ее вышел, а она и ну ему рассказывать… Опять они смеяться, а я подхватилася да ла-та-та!.. уходить скореича.

Сам-то Иван Иванович Собакин семью нашу хорошо знал… и мамку, и отца, и всё ему лавку открыть на Ряснике советовал. А когда отец помер, то, бывало, как встретить мамку, так обязательно и спросить:
- Чего, Дуняш, в лавку-то к нам не приходишь?
- Да совестно мне, Иван Иванович, у меня ж долгов-то...
- Ничего, приходи.
И вот пошла мамка к нему под праздник, а он и надавал ей и муки белой куль, и дрожжей, масла, гостинцев разных для нас. Мамка было раскрыла рот, а он:
- Ну ладно, Дуняш, ладно… - а сам шу-умить с приказчиком нарочно, чтоб отец не заметил… тот-то стро-огий был и все долги в книгу обязательно записывал. - Спасибо тебе, Дуняш, спасибо.
Да бярёть книгу долговую, р-раз, и зачеркнул долг наш…Добрый был человек Иван Иванович, хороший, да и жена его Людмила Васильевна... Она-то сама помешшицей была, но такой простой казалася! Даже праличом ругалася. Своих детей у неё не было, можить, потому и любила меня, даже хотела к себе в дом прислугой взять, но мамка воспротивилася:
- Не, не отдам. У вас приказчиков молодых много, еще с пути собьють мою Маню.
- Да нет, мы строго…
- Ну-у, строго... Где ж за ними уследить!

Что мы делали на фабрике?..
Да тогда на крупных из пеньки веревки вили, канаты делали, а на нашей только отходы пеньковые обрабатывали, и называлися они лАпами. Бывало, ходить по кругу лошадь и такой барабан с зубцами врашшаить, а ты стоишь и лапы эти через зубцы пропускаешь, пропускаешь, костра и мельчится. Дома-то, на мялке, костру так не разобьешь, не-ет, а вот на этом барабане... После него лапу эту трясешь, трясешь и складываешь, а потом их прессовали в бунтЫ, перепутывали веревками, грузили и куда-то увозили.

Раз так-то трясу эти лапы, а тут и приходить Коля, сын Тихона Николаевича, нашего управляюшшего. Стал в сторонке и всё смотрить, смотрить на меня, а когда чуть ослобонилася, подошел ко мне, взял за руки и говорить:
- Такие рученьки маленькие, а делают такую грязную работу!
Посмотрела так-то на него... а его-то руки белые, мягкие, да и сам чистый, вЫхоленный. А во чужой какой-то!.. Вот и начал Коля этот приходить, как что, и вотон! Мамка, бывало, забяжить ко мне, приподнимить папуши, а там - груши, яблоки… это он мне, значить, а другой раз и котлетку принесёть или пирожок какой со своего стола. И прознали про это наши ребяты фабричные, прознали и как начали дразнить его:
- В цыганчишшу влюбился! В цыганчишшу влюбился!
Прохода этому малому не давали! А он еще и скажить так-то:
- Маня, ну какая ж ты цыганка? Ты же такая красивая!

Отец-то Коли, Тихон Николаевич, был хотя и управляюшшым, а простоватый, добрый. Бывало... и не раз дасть ему Иван Иванович Собакин деньги для рабочих, а он, видать, на нужды какие и растратить. Подойдёть срок нам платить, а у него и нечем, вот потом и гоняемся за ним, прибяжим и в контору:
- Где Тихон Николаевич?
- В церковь пошел.
Пустимся и туда:
- Тихон Николаевич, деньги-то наши...
- Тьфу, сотаны! - Перекрестится: - И в божьем храме, окаянные, нашли, - Ну нет у меня денег, нет...
Но все ж выташшым сколько-то, хоть понемногу, но дасть.

Что с ним стало, когда буржуев разгромили?
А то, что и с другими. Он же никуда не уехал и в такой бедности жил!.. Правда, не в Карачеве, а там-то, на Белой горе. Дочка с ним осталася, ее тоже, как меня, Марусей звали, и с Колей этим уж очень похожи они были. Когда их разорили, так вышла она замуж, но вскорости померла. И уже как-то раз дочку Марусину узнала я на базаре... это уже после войны последней было, по облИчью узнала, подошла к ней да говорю:
- Скажите мне, пожалуйста, ваша мать не Скорбилина Маруся?
- Да, - отвечаить.
- Как вы, - говорю, - похожи...
- Да что вы, тетя! Похожи... - Ну, она лицом-то похожа, но такая занУженая! И росточку-то... – Мама моя красавицей была...
- Да-а, милая, - говорю, - ты же помнишь, наверное, как мама-то жила. Она ж одна девочка в семье была! Выхоленная, вся в кружевах. Ее, бывало, всё только на руках и носили... Ну да ладно, ты мне про братьев-то расскажи, их же трое вроде было…
Она и начала:
- Виктор помер еще в двадцатом от голода и дизентерии, Вова теперь инженером в Крыму работает, а вот Коля... - Тут и замялася. Ну, я и поняла, что или за границу ушел, или расстреляли. - А вот мама рано умерла...
Ну, ясное дело! Попасть в такую жизнь из той-то, в которой жила... Тихон Николаевич хоть и из образованных был, а обеспечить её, как раньше, видать уже не смог.

Будет продолжение.
Фото автора.


Мне нравится:
0
Поделиться
Количество просмотров: 147
Количество комментариев: 0
Рубрика: Литература ~ Проза ~ Повесть
Опубликовано: 03.04.2014




00
Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1 1