Чтобы связаться с «Галина Сафонова-Пирус», пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

10. Всё это - темнота наша


А помог мне справиться со своими страхами мой дед Ляксей. Помню, всё-ё мамке советовал:
- Ты, Дуняш, так детей воспитывай, чтоб они ничего не боялися.
Да и мне часто говорил:
- Не верь, Машечка, ни в чертей, ни в сотан, всё это от невежества людского. - И начнёть учить: - Вот, к примеру, показалося в углу что-то, а ты и не упускай случая, подойди да обязательно проверь, и когда убедишься, что там ничего неути, тогда тебе и не будить страшно.
Хотел, значить, чтобы мы ничего не боялися… Понятное дело! Мать-то рано на работу уходила, мы одни оставалися, и ну если покажется что-то? Будем сидеть и выть, а мать... когда ж она вернется-то? Вот я и старалася не верить во все эти россказни…

А вот в такие…
Надо было нам раз с Динкой у подруг переночевать, а хата ихняя как раз напротив стояла и семья-то на Украину уезжала, а теперя родители еще там оставалися, а девки вернулися. И вот пошли мы к ним, постелилися, легли… все сразу заснули, а я никак не могу! Как навалилися на меня клопы… ну съели прямо! Поймаю какого, а он тошшый, здоровый! Проголодалися, видать, без людей-то...
Не сплю, значить, и вдруг слышу: у сосонника собака залаяла. Ну, думаю, видать Ванька Зюганов и ночами что-то в лесу промышляить, собака-то его была. А тявканье все ближе, ближе, и уже к сараям приближается… и уже воз его вроде бы заскрипел, и лошадь вот-вот… Ан нет, не слышно топота лошадиного. И вдруг ка-ак глядь… а из проулка Пятровна выходить!
Да про нее говорили, что ведьма она, и вот идёть теперича эта Пятровна в сарафане, в повоЙнику, волосы у нее развязаны, а за ней - собака эта. Идеть она, значить, и прямо к нашему дому приближаецца, к окнам нашим! Я где была!.. Ну, думаю, ка-ак сиганёть сейчас в окно, так всех сразу и передушить... А она и по-ошла, и пошла, но мимо нас, мимо... и всё-ё рукою так-то, рукою на собаку… вроде как отстраняить её, а та всё тяв да тяв, тяв да тяв... Прошла эта Пятровна мимо наших окон, свернула к заднему огороду и-и по картошке... Ну, тут и петухи как раз закричали, ты понимаешь?.. Бросилася девок будить, рассказала им, а потом ка-ак лупанули кубарем через дорогу, как забарабанили в нашу дверь! Мамка выскочила:
- Что вы?
А мы влетели в хату и - ни слова!
Еле-еле нас успокоила.

Ну, эти Зюгановы всегда славилися: ведьмы да ведьмы. Когда свекровь-то этой Пятровны умирала, так перед смертью попросила водички попить… А у нее две дочки были, и вот ни та, ни другая воды и не подали: а-а, мам, тебе, мол, всёодно помирать...
Да тогда ж как говорили? Кто подасть ведьме водички перед смертью, тому и передасть свое ремесло, дочки, видать, и боялися этого, а невестка возьми и сжалься… и подала. Ну, вскорости свекровь помирать стала, так что ж ты думаешь?.. Сын полез потолочину выламывать, чтоб душа ее не задержалася. Во, темнота какая… Умерла свекровь, похоронили её, ночью с ее невесткой приключился жар, а на утро очнулася и начала рассказывать, как летала на Лысую гору, как черти её встречали, как ведьмы знакомилися. Ну, муж послушал-послушал да говорить:
- Ты ж спала! Никуда ты не летала.
А она - своё... Вот так-то за ней и осталося: ведьма да ведьма.

Да нет, не только Пятровна ведьмой слыла, их кто его ведаить сколько по деревне было! Как что, так и окрестють. Во, Кривушиха... Её и свёкор мой раз видел.
Поехал луг косить... а луг этот километров за тринадцать от нас был, за Карловкой, да поднялся так-то на зорьке и вдруг... Что такое? И видить: из лесу кто-то в белом выходить и прямо - на него! Ну, он не из робких был, не спрятался, не побежал, а только на всякий случай косу в руки взял. Стоить, смотрить… баба это! В ночной рубахе, босиком, простоволосая...и узнаёть эту Кривушиху. Остановилася та, поглядела на него, поглядела, да как пустилася назад!
И такими шагами!.. аж по саженью, нябось. Ну, ты подумай только: это ж тринадцать километров надо было из деревни отмахать и столько ж - назад!

Еще про ведьм?.. Ну, слушай.
Как-то слух пошел, что ночами по улицам ведьма бегаить и в ладоши хлопаить. Нынче кто-то слышал, на завтра… вот и пошло: раз повадилася, значить без вреда не пробяжить, либо коров перепортить, либо залОм на поле заломить…
Да это, когда рожь станить вызревать, пойдешь ты ее жать, глядь, а залом этот на ней и закручен: собрана она в пучок такой и завязана узлом хитрым.
Ну да, может, кто и подшутил, а бабы: не-е, это ведьма закрутила!
Как зачем?
А на то, что б споринУ из ржи вынуть. Смелить, к примеру, мужик ржи мешок, ни перевернется, а его и съели. Так что, не будить у него спорины, а ведьма свою смелить, так… и кто его знаить сколько есть будить! Во, видишь, какую ерундОвину выдумывали! Заломы эти бабы обжинали, а мамка выговаривала: подойдёть к этому залому, возьмёть горсть земли да как ударить в него:
- Печать дарую от Бога! Печать от Бога! Аминь.
Скажить так три раза, перекрестится... когда «Отче наш» прочитаить, когда поленится, а залом и обессилил, вот, бывало, как что, так и зовуть её:
- Писарих, приди, отворожи!

Ну да, про ведьму начала, что ночами…
А раз бегаить да в ладоши хлопаить, добра не жди. И собралися наши ребяты, и решили: поймаем эту ведьму! Пошли, засели во ржи, приготовили гАчень...
Да это веревочка такая, в штаны вставлялася, они на ней и держалися. Верили тогда, что только на этот гачень и можно ведьму поймать... Так вот, затаилися ребяты, сидять, ждуть и вдруг слышуть: хлоп-хлоп, хлоп-хлоп! Бягить ведьма! Они - за колы да к ней. Подбегають, глядь, а это - собака.
- Ну и ну!.. Да это ж Мушка наша!
Позвали её, а та и подбежала к ним, хвостом завиляла. Она-то ошшенилася недавно и что ж приладилася: как ночь, оставить своих шшенят одних, а сама - на бОйню кормиться, и как бягить, так дОйки шлёп да шлёп, шлёп да шлёп...
Ага, шшенята ж оттянуть, вот пустые и хлопали… Во, видишь? А если б ребяты не опомнилися вовремя?.. ПорешИли б эту суку, осиротили шшенят.

Да что ведьмы! Верили тогда и в сотан, и в чертей, и в нечисть разную.
Помню, СидЯка такой на другом краю деревни жил...
Почему Сидяка?
А хто ж его знаить? Звали так: Сидяка да Сидяка. Дочку свою рано замуж выдал и жил один. Маленький, корявенький мужичишка был, и ноги-то у него косола-апые были. И вот раз ляжить этот Сидяка на своей печке и вдруг открывается дверь, и входить Данила.
А уличный вор был этот Данила, и хатка у него была ма-аленькая, по кУрному еще топилася. Детей у него было штук двенадцать, так он, бывало, всё ташшыл с чужих дворов: у кого курицу, у кого рубаху какую, если оставють на ночь сушиться на веревке.
Да лупили, лупили его мужики, но в суд не передавали, входили в его положение, надо ж было ему детей-то кормить? И вот, значить, входить этот самый Данила к Сидяке, а тот и думаить: зачем, мол, он ко мне? Брать-то у него совсем нечего. И вдруг видить: как валить следом за Данилой артель цельная! Сидяка присмотрелся так-то, а это - черти! Копыта-то у них лошадиные, хвосты дли-инные, как у коров и у маленьких чертенят рожки небольшие, а у самого Данилы аж калачом завернуты! Главный он у них, значить... Ввалилися в хату, да и протопали гуртОм пря-ямо к святому углу. И что уж там они делали… в святом-то углу, Сидяка не помнил, а только, как дверь от них ослобонИлася, свалился кУбарем с печки, да как стреканул чуть не голый к брату! Забился у того в угол святой и ни-ичегошеньки не выговорить!.. И что ж ты думаешь? Так перепугался, бедный, что всего с полгода только и прожил, и в хату свою не вернулся.
Так-то, милая... Темнота всё наша, и ни к души мне было, как и деду моему Ляксею. Можить, как раз за это люди его и уважали, и всё-ё, бывало, как горе у кого какое, так шли за советом: Ляксей Ляксеич, вот так-то, мол, и так... посоветуй! Со всей деревни ходили.


Мне нравится:
0
Поделиться
Количество просмотров: 166
Количество комментариев: 0
Рубрика: Литература ~ Проза ~ Мемуары
Опубликовано: 27.03.2014




00
Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1 1