Чтобы связаться с «Алексей Семёнов», пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Как петух летать учился (продолжение)


Лёнька так увлечённо задумался о школе, что с удивлением заметил своих соседок, которые сели в вагон наверное в Окуловке и сейчас оживлённо разговаривали.
- Ну вот, милая, лежу на левом боку, а он всёстучит! Перевернусь, опять стучит, бестия проклятая! Перекрещусь – ещё громче стук слышу!
- Домовой это. Ничего страшного. Никаноровна тоже по ночам стук слышала. Третьего дня померла бедная! – успокоила соседку более опытная женщина.
Из соседнего купе в котором ехали студенты, послышался звон гитары и новоявленный, хрипловатый бард начал свой бесплатный концерт для пассажиров находящихся в этом вагоне.

Здесь шаги, голоса, даже, а подполе.
А посмотришь в щель, вроде нет кого.
Только вот мелькнёт, что - то чёрное,
Крест положишь, исчезнет, инкогнито.

Ручка двери, сама подымается.
Без креста, пропадёшь, сгинешь миленький.
Дверь похуже – сама открывается.
Так крестись же, крестись, мой родименький.

Так мне бабка говорила, в деревне же.
Всё учила меня жить с иконами.
Посмотрел я на лик, ну и древней же.
Словно встал святой, перед окнами.

В храм сходил, посмотрел, как жизнь идёт.
Крест купил, святой полоснул водицею.
Посмотрел, а с иконы тут мать ревёт,
Химикаты, тут, как заграницею.

Ну а жизнь тут у нас развесёлая,
Все колдуют, гадают без устали ж.
Без «мага» жизнь наша тёмная.
Телик, тот не работает, грустно ведь.

Так зачем, почему, к чему радио?
Когда здесь есть сила тёмная.
На ночь даёт нам всем арию,
Ну а днём отсыпается, мёртвая.

Так живём вот в деревне и молимся.
В церковь ходим, в грехах своих каемся.
Ну а нужно аль нет, неизвестно, поди.
Каждый день в ноги к господу валимся.

А зачем и кому это нужно, браток?
Так работай, давай, не отлынивай!
Лучше уж заработать денег мешок,
А потом уж, мешок грехов с себя скидывать!

Залихватски мотив болью отозвался в душах двух старушек.
- Свят, свят, свят! – как по команде проговорили они. Лёнька перевёл взгляд к окошку и увидел чёрного таракана, спускавшегося с акробатической настойчивостью на купейный стол. Но вот, тоненькие ножки не выдержали и он шлёпнулся в верх брюшком на подоконник, смешно шевеля длинными усиками. Старушки заворожённо смотрели на него, не в силах оторвать своих глаз от маленького насекомого. Недолго думая, Лёня прервал его мучения ударом кулака по беззащитному тельцу. От таракана осталось, как говорится одно мокрое место. Об чём думал он, об чём гадал, ползя по вагону скоростного поезда – вот, что предстоит решить в ближайшее время нашим учёным мужам.
- К беде это, ой, к беде! – сказала одна старушка и утерла слабые глаза чистым, белым платочком, вытащенного из рукава вязаной кофточки.
-Да, - отозвалась вторая старушка, набожно крестясь – Свят! Свят!
За окном мелькали леса. Поезд уносился в безвозвратную даль, в Тверские чащобы, где под высоковольтками спрятались густые малинники. Где глубокие овраги прячут прозрачную, как слеза, родниковую воду. Поезд уносился в даль.
Вечером Лёнька вышел в тамбур перекурить. Здесь уже стояли два мужика. Один из них с «MORE» во рту, с солидным брюшком, посмотрел на Рая косым взглядом. Видимо вид парнишки удовлетворил его и он не торопясь начал рассказывать соседу очередную байку про проводницу, играя голосом то на высоких, то на низких тонах. Голос говорившего иногда понижался до шёпота, после чего два мужика рассмеялись, смакуя какие-то, только им известные подробности.

КАК ПЕТУХ ЛЕТАТЬ УЧИЛСЯ
Часть 3

Лёнька докурил свою сигарету и не торопясь отправился в своё купе в вечерних сумерках. Солнце уже село за лесом и теперь кроны деревьев сливались с ночным небом. В вагоне свет ещё не был включён и поэтому Рай ориентировался на голос хрипловатого барда. Когда парнишка уселся на своё место, старушки уже мирно дремали под звуки блатных аккордов.
«Умаялись бедные». – подумал Лёня.
А тем временем бард продолжал петь –

В паутине чердака,
В полном одиночестве,
Нечисть всякая жила,
Без фамилии, отчества.

На болоте выпью выла.
Поклонялась тьме.
Не заострена игла,
Если в ушке ведьмы.

На болото вылетали,
Веселились черти.
Над людьми хохотали.
Не боялись смерти.

«Да, здесь дело нечисто! Дьявольщина какая-то.» - отметил Рай про себя. Старушки проснулись и теперь укоряюще смотрели на Лёню, как будто он был автором этой песни.

Наконец наш герой доехал до своей станции. На вокзале его встретила горячо любимая бабушка. Перекрестив и расцеловав его вперёд на целый год, они медленно пошли к автобусной остановки.
- Знаешь, милый, - промолвила бабуля после продолжительного молчания – к нам по осени, кино снимать приезжали. У нас за гнилыми болотами, деревня-развалина есть. Так они туда и направились. Снимали наверное неделю, как беда приключилась, оператор их ней исчез. Искали, искали, а всё бес толку. Наверное, в болото попал. А тут уже по весне, как ледок сошёл, Колька Рябой пропал. Наш водитель с турбазы. Машину на лесной дороге нашли, а его нет. А от дороги той, и до болота недалече.
Так рассказывая страшные местные истории, Лёня с бабушкой дошли до остановки.
Пока ждали автобуса, что бы отправится в деревню, Лёнька успел выпить три больших кружки кваса, который тут же продавала из бочки бойкая колхозница. После долгого ожидания приехала «скотовозка» - ЛИАЗ. Наши герои ели втиснулись в эту «жаровню», где пахло потом, бензином, овощами и кислым молоком. Набившись, как сардины в банке для шпрот в масленом соусе, пассажиры весело затряслись по местным ухабам, с песнями да прибаутками, с историями и анекдотами. За окном мелькали просёлочная дорога, лесополоса и дома дачников. Через час показалась Большое Озеро. Здесь автобус сделал остановку, высадив Рая и его бабушку.
- Ну, что милок, готов ещё по болоту десять километров по лавам шагать? - спросила старушка.
Лёнька в ответ только рукой махнул. Взвалив на плечи рюкзак, а в руки взяв сумку, он зашагал по еле заметной тропинке, которую помнил с самого детства. За ним засеменила бабушка, на ходу рассказывая, то, что Лёнька знал и так –
Что письма с опозданием доходят, магазин есть а продавец уволилась. Теперь раз в неделю, какой-нибудь мужик наберёт заказов, снаряжает подводу и едет за двадцать километров в соседний посёлок за продуктами.
Свет — вот только в семьдесят втором провели, а всё горланили – «Лампочка Ильича, лампочка Ильича!»
Всю жизнь на колхоз горбатилась, а пенсия 46 рублей 70 копеек. Только три последних года за деньги работала, а остальные за трудодни.
Наконец то из церкви склад вывезли, а ремонтировать Храм не хотят – денег мол нету.
Валька Соколова, почтальона приворожила он к ней чай пить ходит, пока ейнный мужик в поле работает. А чай или кофе они там пьют, ещё неизвестно! Сколько раз её мужик за волосы по крыльцу таскал, а всё одно – гулящая она!
Избу Никитича под клуб отдали. Сам помер, зимой ещё, а родственников нет. Теперь там музыка. Ванька машинку эту купил, мафоном называется. Теперь по выходным её в клуб таскает.
Девочки расцвели, невесты уж, приданое готовят. Скоро упорхнут из родительского гнезда, в деревне опять скучно станет.
Так за разговорами и дошли до деревни. Уже вечерело. Солнце закатывало свои лучи за гладь Большого Озера, которое не обойти и за три дня. Пастухи разогнали стадо по дворам и теперь пили самогонку сидя на лавочке.
Где-то работало радио, лаяли собаки. Комары делали своё кровавое дело, облепляя дальних путников.

КАК ПЕТУХ ЛЕТАТЬ УЧИЛСЯ
Часть 4

Наконец-то вошли в избу. Наскоро поужинав, завалились спать. И Лёнька умаявшись проспал до обеда.

Проснувшись, подтянувшись, Лёнька умылся из старомодного умывальника, не торопясь пообедал щами, приготовленными в чугунке, в русской печи.
Провозившись до вечера с забором, облепившим огород, Рай решил, что на сегодня трудовых подвигов на него хватит. Благо воскресенье и пора было идти в сельский клуб.
Идти нужно было по деревни. Старушки уже знали, что к Григорьевне приехал внук из Большого города, и поэтому облепили лавочки, чтоб полюбоваться на молодого человека, да посудачить, что столичная жизнь портит. Что город гнездо разврата и жульничества.
А Лёнька шёл своей сногсшибательной походочкой по направлению к клубу и свистел «Калинку». Дойдя до середины деревни и свернув в переулок Рай оказался во дворе бывшего дома Никитича, на котором красовалась деревянная табличка, где было гордо намалёвано масленой краской слово «КЛУБ».
Для здешних пацанов в деревни, два развлечения – рыбалка, да кулаки почесать. Лёня сразу оценил, что за эту зиму изменилось многое. Около забора лежали ошкуренные брёвна, приготовленные для распилки на дрова.
Вопрос – зачем их ошкуривали? На них сидели два пацана и девчонка. Посмотрев на них Лёнька взошёл на крыльцо, где целовалась влюблённая парочка и пошёл дальше, в старенькую избу. В первой комнате была бильярдная. Трое парней курили «Беломор», да катали шары.
«Приезжие, на танцы приехали». – подумал Рай.
Наконец он очутился в большой комнате, где в общем то пляски и происходили. В углу хрипела «Астра». «Второго класса» - оценил Лёня. Надрываясь пищали «Арабески». Несколько пар дрыгались в табачном дыму. Остальной народ жался по стеночкам. Скучища! И когда заиграло что-то более-менее быстрое, душа у Рая не выдержала и он ринулся на середину. Как там у Новикова поётся – «И пошёл наш дед в присядку, с переходом на гопак»! Конечно, гопака не было, но, что-то на подобие роки-н-ролла местная публика увидела. Жаль только, что партнёрши подходящей не оказалось. Пространство вокруг Лёни оказалось свободным. Закончив своё выступление на деревенских подмостках Рай отошёл к стеночке передохнуть. Дружки по прошлому лету обступили его, обрадовавшись появлению «дачника». Начался традиционный обмен новостями.
Незаметно вечер стал клонится к ночи. По неписаному закону, последний танец в клубе был «белым». К Раю подошла девушка и пригласила его. С изумлённой радостью Лёнька узнал в девушке Наташку. Господи, как похорошела она за прошедший год! Какая она стала красавицей! Белые кудри немного завивались на концах волос. Зелёные глаза смотрели игриво, завораживающе. Платье в васильковый цветочек нежно обтягивало её загорелое тело. О талии я уже и не говорю! Царевна!
- Ты надолго приехал? – спросила Наташа.
- Как обычно, на всё лето.
За незатейливым разговором, несколько минут танца пролетели незаметно. Лёнька любовался Наташей, не отводя от неё своих карих глаз. Как оказалось, потом, любовался он не один. Приезжие парни с лесопилки, катавшие шары в первой комнате, тоже положили на неё глаз.
Рай вызвался проводить Наташу до её дома. Жила она с родителями на другом краю деревни, около самого леса. Много бы отдал Лёнька, чтобы дорога стала длинней, в раза три! Но увы! Болтая о разных пустяках, дошли быстро. Наташка рассказала, что ребята насмотревшись в городе фильмов о флибустьерах, стали на свои плоскодонки мачты с парусами приделывать.
Многие переворачивались, топя разный хлам, что собирается обычно на дне лодки. Старики ругались.
Не дав себя поцеловать, Наташка проскользнула в щель между досками забора и была такова. Лишь подмигнула Лёньки своими красивым, зелёным глазом.
На обратном пути Рая ждали. Трое приезжих парней сидели на лавочке возле колодца, грызли семечки.
- Слышь городской, это наша девочка! – сказал один из них.
- Во первых, в нашей деревне здороваться принято. –Лёнька мог так говорить со спокойной совестью, ибо считал себя почти местным. Всё же мама его была родом отсюда. Да и бабушка здесь жила. – А во вторых, я что-то тут деревенских не вижу!
- Здороваться, говоришь? – сказал заводила. – Ну давай поздороваемся! – и выплюнув шелуху от семечек он пошёл на Рая, сокращая расстояние до минимума. Его дружки весело заржали, предвкушая представление выездного цирка.
Лёнька понимал, что с троими он не справится. Нужно вырубать хоть одного! Когда расстояние сократилось и парень сделал по деревенски замах правой рукой, Рай нанёс удар правой ногой туда, куда бить у честных борцов вообщем-то не принято – больно очень!
Парнишка осел на травку и выпучив глаза, почему-то с кавказским акцентом прошептал
- Он меня наследства лишил! Вай!
Двое его дружков, сорвались с лавочки и понеслись на Рая. А он прижавшись к забору палисадника только успевал ставить блоки, защищаясь от ударов, прикрывая то лицо, то почки. Лицо, почки, снова лицо, снова почки!
Повалить они его не могли, забор прикрывал спину. Но и нападать Лёни резона не было, если повалят – всё, хана, добьют ногами! Они же с лесопилки!
И тут, как обычно бывает в сказках, пришла помощь, в виде огромной чёрной овчарки. Она просто прыгнула на одного из парней, повалив его на землю передними лапами. Второй немного замешкался и получив от Лёньки очередной удар в ухо начал медленное отступление. Вскоре оно переросло в быстрое бегство, так как из клуба шли пьяные дружки Лёньки по детству.
Увидев всю эту катавасию, оценив ситуацию, они почему-то вначале неторопливо выдернули из забора колья, а уж потом с воплем
- Наших бьют! – понеслись галопом на врага.
Приезжие дали ходу. Даже тот, который – Он меня наследства лишил! Вай! – бежал в припрыжку, мелким аллюром. Парень выбравшись из-под овчарки, получивший вслед два пинка, бежал довольно-таки быстро, по пересечённой местности, перепрыгивая на ходу мелкие препятствия, то и дело на пол корпуса обгоняя своих дружков.
Распив со спасителями начатую бутылку вина, Лёнька поинтересовался, чей это пёс.
- Так, то Наташкин. – заикнувшись сказал Серёга. – Только она его не когда раньше гулять не выпускала. Всё на цепи сидит.
Овчарка же после разборки, не торопясь побежала в сторону леса.
Когда Лёнька шёл домой к бабушке по ночной деревне, из каждого палисадника, за забором, ему мерещились зелёные Наташкины глаза, которые смотрели на него изумлённо-изучающе.



Мне нравится:
0
Поделиться
Количество просмотров: 21
Количество комментариев: 0
Рубрика: Литература ~ Проза ~ Рассказ
Опубликовано: 12.11.2018




00
Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1 1