Чтобы связаться с «Елена Волчкова», пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Охота за тенью. Глава 5.

Глава 5.

Я не сразу поняла, что проснулась и до сих пор лежу в гамаке среди яблонь.

Через сад продолжала литься музыка из сна, и первое время я лежала с прикрытыми глазами, тихонько мурлыкая ей в тон. А потом осознала, что уже не сплю, и едва не свалилась.

Мелодия была та самая! Я вспоминала ее все это время, с самого перерождения! Она преследовала меня во сне, звучала в моей голове с самого начала, это ее звуки я пыталась услышать в ветре, шелесте листьев и не могла вспомнить, словно все вслепую искала бусинку в песке. А теперь вот она, нашлась сама.

Надо же.

Я опустила ноги в траву, поправила сбившиеся в одну сторону волосы. Помедлила и не спеша пошла в ту сторону, ступая как можно тише.

Поутру трава и листья обросли каплями росы, и та сверкала под солнцем, создавая каждой ветви свой мерцающий ореол. То ли я иду между ними, то ли они сами плывут мне навстречу? Все так нереально, чарующе, да еще эта песня, что будто тянет, ведет за собой... Может, я до сих пор сплю?

Теперь я знала, почему привязалась к Риласу. Именно там я услышала мелодию, голос которой запал мне в душу. Я не замечала за собой сентиментальности, но стоило услышать игру музыканта, как что–то во мне изменилось. Что, почему? Не знаю. Но забыть эту скрипку я с тех пор не могла.

Впереди показался деревянный частокол, огораживающий сад.

С той стороны к нему притулилась груженая телега. Чуть поодаль стояла еще одна, за ней третья, и я вспомнила, как староста вчера упоминал о торговом караване, который выбился из графика. Купцы пропустили крупное поселение, думая наверстать упущенное, поэтому к деревне пришли уже затемно, как раз когда мы отбыли на задание в лес.

Так, я все же не сплю.

А спиной ко мне, словно возникнув из сна, стоял Рен, положив скрипку на плечо. Прислонившись к борту, склонив к инструменту голову и легко двигая смычок по блестящим струнам, он и разливал по округе ту самую музыку. Казалось, даже пташки смолкли и все кругом притихло, не смея перебить, прервать, нарушить очарование момента. Я осторожно облокотилась о забор, скрестила кисти и замерла, не торопясь его окликать. Остановить игру сейчас казалось едва ли не кощунством.

Он прервался сам. Подтянул пару колок. На пробу провел смычком по струнам и начал новую мелодию, динамичную и с широким разбросом нот. Брызги солнца стали ярче, роса засветилась словно сама по себе. Рен стоял, заслоняя от меня солнце, в снопе золотых лучей, и мне в какой–то момент привиделось, что свет исходит и от него тоже. Может, это было мифическое сияние истинного таланта. В тот момент я могла поверить во что угодно.

Музыкант снова услышал какую–то неточность, которую мог уловить только он сам, и остановился, подтягивая струну. Счел инструмент достаточно отлаженным и отдал его возничему. То ли он понял, что на него кто–то смотрит, то ли смог услышать мои шаги, но скрипач тут же обернулся.

Я прищурилась от ударившего в глаза солнца, и заслонила глаза ладонью. Рен наклонился, заглядывая под импровизированный козырек.

–Этот караван идет в Тавер. Возможно, стоит присоединиться. Я спрашивал, они будут счастливы получить в сопровождение охотника. И с добрым утром.

–От охотника ничего не требуется, только присутствие! – С лукавой улыбкой добавил караванный, укладывая скрипку в футляр. Сказал он это явно намекая, что если не будет внезапных опасностей, от которых я их непременно спасу, то платить мне не за что, и они этого делать не будут. Взаимная выгода же.

Какая дорога? Дайте мне очнуться сначала. Я помассировала виски, задумываясь.

Первым порывом было отказаться. Груженые телеги идут медленно и будут лишним обременением, но вслух я этого не сказала. Зачем же отказываться? С караванщиками удобнее, они умеют выбирать ночлег, зная подходящие места, и не будет проблем с ужином. К тому же безопаснее идти толпой, редкая нечисть сунется. А если начнут задерживать, то ничто не мешает мне с ними распрощаться.

Да и конь у нас один на двоих, так что быстрее пешего хода надолго не разгонимся.

–Присоединяемся. – Кивнула я. – Когда отправляетесь?

–Полчаса еще, позавтракаем и в путь. Успеете?

–Мне собираться недолго.

Я развернулась к саду. Придется возвращаться к реальному, скучному миру. Нужно не забыть снять и убрать гамак; хозяйка не обрадуется, если найдет его после дождя на улице.

Рен вернулся, когда я умывалась у стены, плеская ледяной водой себе в лицо. Волосы, убранные в пучок, то и дело выбивались и липли к лицу.

–Староста пригласил тебя на завтрак. – Вампир со смешком присел на лавку, которой служило ошкуренное бревно. – До сих пор не успокоится; я видел, как он заходил к соседке за медом, наверняка чтоб тебя угостить.

–Отлично, пусть у него в привычку войдет не обижать охотников. – Фыркнула я, утираясь полотенцем. – Ты как я полагаю, опять есть не хочешь?

Он скучающе пожал плечами.

–Не голодный.

–Тебе так кажется из–за заклинания, на самом деле ты слабнешь с каждым днем! Одним сном не спасешься. Нужна хотя бы обычная еда.

Он поморщился.

–Поверь, не нужна.

–Ага, как же… – Пробурчала я, совершенно не представляя, что с ним делать. Связать и кормить из ложки? Отплюется, зараза.

Он проигнорировал мои возмущения, устремив взгляд в сторону каравана, и я вспомнила, что меня еще интересовало.

–Тебя попросили настроить скрипку, или сам взял?

–Сам. Думал сыграть, а там не струны, а сущий кошмар. Любой знающий покупатель плеваться будет.

–Твоя–то, наверное, лучше была?

–Конечно лучше! – Его чуть не подбросило. – И струны в идеальном порядке, и лак первого сорта. И вообще, если бы ты увидела, сразу поняла разницу. За эту торговец собирается просить от восьми золотых, а за мою меньше сорока не давали.

Он нахмурился, добавив:

–Это одна из главных причин, почему я иду с тобой.

–Из–за скрипки? Серьезно? – Удивилась я. Он еще больше насупился.

–Эта скрипка мне как дочь родная. Они ее забрали, и чего бы мне это ни стоило, я ее верну.

Я хотела улыбнуться, но Рен добавил.

–Без шуток. Я за нее и убить могу… наверное. И их варлак об этом скоро узнает.

–Хорошо, я впечатлилась. Не пойму только твоих попыток побега. Или ты думаешь, у одного тебя больше шансов вернуть свою шестиструнную подругу?

–У скрипки четыре струны. – Едко поправил он.

–А у кого–то странная манера уходить от разговора. Так почему ты пытался уйти?

Он помолчал, сцепив в замок руки и глядя на мерцающую росу. Лицо у него помрачнело.

–Я понимаю, что придется вернуться. Слишком много причин. Но и идти туда до одури не хочется. Будто веду тебя на гибель. – Он поднял глаза. – А ты снова не боишься, да?

–Даже не помню, чего именно бояться.

–Но ты один раз там сгинула. И снова идешь одна, меня можно не брать в расчет. – Он покачал головой. – По–моему ты даже для охотницы ненормальная.

–Это не тебе судить. А я не собираюсь врываться к ним с лезвием наголо, а иду с разведкой. Ритуал можно сорвать и мелкой диверсией, а не открытой атакой.

–Думаешь им в зелья плюнуть, или подкинуть дохлую крысу в костер? – Развеселился он. – Не помешаешь, так подпортишь настроение. Может, еще рогатку сделаешь, будешь обстреливать камушками из засады? Страшная вредительница! – И вампир захохотал. За что и получил по шее мокрым полотенцем.

***

Теоретическое отступление.

Химера островная.

Зверь. Степень опасности – 5, разумности – 2. (Пометка на полях: самая мелкая, и самая пакостная из всего подвида. Может напасть, даже будучи сытой, и не защищая логово.)

Обитает на островах Закатного Ожерелья, исключительно в лесах.

Размером с крупную собаку, очень юркая и гибкая. (Пометка на полях: пролезет всюду, куда сможет протиснуть голову). Морда смахивает на волчью, но уши поворачиваются, как у кошки. Строение остального тела кошачье. Мех палевый, пятнистый и переливается оттенками, может намеренно менять окрас и сливается с желтоватым лишайником на скалах. (Пометка на полях: Да так, что шхар заметишь, пока не пошевелится)

Хвост тонкий, гибкий и очень длинный: в два раза длиннее тела. Покрыт короткой шерстью. На конце хвоста изогнутый шип. Шипы в шерсти мелкие, в основном по хребту и у горла. Ближе к голове шипы ядовиты. Слюна тоже содержит паралитический яд. Когти может втягивать. Всеядна.

Охотиться предпочитает из засады, но при необходимости очень быстро бегает. (Пометка на полях: легко догонит и обгонит скаковую лошадь)

Оружие: зубы, когти и яд. Часто использует хвост как бич. Охотится предпочтительно в одиночку, редко – парами. Островные химеры не собираются в стаи. (Пометка на полях: И слава богу)

Уязвимое место: живот.

Практически не восприимчива к магии.

(Пометка на полях: C этой поганью вообще лучше не связываться)

Бестиарий, Глава вторая. Учебник по неестествознанию за 936 год.

***

Караван шел неспешно, растянувшись по дороге на добрую версту. Под мерную поступь волов, да покачивание телеги, так и уводило в сон. В принципе, следить за обстановкой от меня не требовалось, так что можно насладиться моментом отдыха и глядеть в небо, отыскивая в редких облаках очертания зверей, неведомых птиц, скрытое лицо, морские волны...

Я лежала в полудреме поверх мягких тюков у края телеги. Мимо в голубоватой дымке неторопливо проплывали очертания холмов и укрывающего их леса.

Надо мной сверху раздавались два голоса, спорящие между собой.

Первый принадлежал юной девушке с длинными белоснежными волосами, устроившейся на самой верхушке со скрещенными ногами. Второй – молодому человеку с резкими чертами лица и шапкой русых кудрей, выдающих в нем коренного северянина.

–У меня нет проблем с общением с другими людьми. Ничего не имею против тех, кто ест собак. – Пожимает плечами девушка. – Но с оговоркой, что если кто–то попытается съесть мою собаку, я разделаю на вырезку его самого.

Это понятно. Выросла она на побережье, в предках у нее вроде бы затесались пустынники, да и вообще, портовые города – место самого пестрого смешения национальностей и народностей. Там быстро привыкаешь спокойно смотреть на чужие порядки, и не осуждать их.

–Лицемерие. – Морщится северянин. – Ты как те селяне, которые отгоняя шторм, молят: только не к нашему берегу, куда угодно, но только не к нам! А на других плевать, с другими пусть происходит что угодно.

И его резкость тоже понятна. Север – суровое место. Местами тайга, переполненная медведями, волками и вивернами, местами открытые поля, где ветер моментально вытягивает последние остатки тепла. Собака там не просто питомец, это друг, который и об опасности предупредит, и упряжку с тобой потащит, и в случае чего, согреет.

–Это не одно и то же. – Спокойно отзывается она, щурясь и подставляя лицо солнцу. Ветер тихонько перебирает тяжелые волосы, как полосы белого шелка. – Я осознаю, что есть иная культура, и для этой культуры собаки или кошки – то же самое, для нас куры с гусями. И не вмешиваюсь. Но не потому что глупо, а потому что ничего не изменю. Это ведь другая культура, другие взгляды и жизнь. И я понимаю, что вздумай какой–нибудь тип, что держит курицу за лучшего друга, убеждать меня, то я лишь пальцем у виска покручу. Так что лучше просто не лезть, куда не просят.

–И тебе не жаль бессловесных созданий, которых убивают ради того, чтобы съесть!?

–А тебе жалко мышь, которую поймала кошка?

–Да при чем тут…

Такие разные – и поэтому никогда не могли спокойно сидеть рядом. Я, как дитя средней полосы, претензий не вызывала и обычно помалкивала. Всегда интересно послушать, как два одинаково упрямымх человека, которым образование уже не позволяет решать споры мордобоем, пытаются переубедить оппонента.

Девушка замялась, прожевывая что–то, и отвечает не сразу. Торопливо кашляет и поясняет свою мысль, не дожидаясь пока он закончит свою.

–Ради пропитания – это одно. Жестко, но это естественный ход вещей. Совсем другое, это убивать животное не ради пропитания, а ради забавы или чтобы украсить воротник. Вот это жестоко и бессмысленно. Никогда не понимала этой вашей охоты, когда одного несчастного зайца загоняет куча всадников со сворой собак!

–Ну начинается, теперь всю жестокость приписала мужчинам! – Ворчит парень, укладываясь поудобнее. Решает обнаглеть и взбивает мешок под головой как подушку. Будто он способен оставаться спокойным и неподвижным, когда спорит с Сарэа.

–Под одну гребенку я же всех не равняю. – Невнятно отвечает девушка с набитым ртом, отряхивая крошки с колен.

Виктор подскакивает.

–Чего ты там ешь? У нас еще утром последний хлеб кончился!

–А мне купец печенья дал, за красивые глаза. – Ехидно чавкает она. Я умиротворенно вздыхаю: господин Шарех не уставал умиляться тому, как мы похожи на его дочерей, особенно голосами. Так что мне это печенье уже не лезло.

–А твой бог велел делиться! – Возмущается северянин. – Я тут почти с голода умираю, а она уминает сладкое за обе щеки!

–Мой бог сказал делиться, а откуда я знаю что сказал твой? Может, он сказал, что принимать дары это слабость и смертный грех? Я ведь понятия не имею, во что ты там вообще веришь.

Он с притворным потрясением ахает:

–Да ты никак упиваешься своим невежеством!

И пока она замялась с ответом, молниеносно выхватывает сверток со сладостями.

Возмущенный возглас и треск. Два будущих охотника начали великую битву за владычество над выпечкой…

…Я открыла глаза, проводив глазами одинокую сосну на пригорке. Подняла взгляд наверх, хотя понимала, что там никого нет.

Из спутников у меня вампир и дух, принявший облик ястреба, я направляюсь в Тавер, чтобы расследовать собственное убийство, а услышанный только что диалог состоялся как минимум лет семь назад.

Кто важные мне люди? Кому я могу доверять безоговорочно, и о ком иногда вспоминаю, оставаясь наедине с ночным лесом и костром, думая: как они там?

Я медленно подняла руки и стала медленно загибать пальцы, пока воспоминание не потускнело.

Сарэа. Ближе родной сестры. Мы прошли все обучение с первого дня и до последнего. Даже метку получали в один день. Наставники привыкли видеть нас вместе, так и поминали «наши девочки».

Виктор. Тоже проходил обучение с нами. Помню, что сначала было четверо, но Дарис не дожил до получения метки. Виктор остался единственным нашим ровесником. Родным братом я его, наверное, не назову, скорее старшим двоюродным, с которым не всегда находишь общий язык. Но ему стоит доверять.

И Маркус.

До сих пор не помню его лица. Но именно этот человек заменил мне отца. Кем он был, и каким он был? Только имя и воспоминание о голосе…

Я покосилась на ястреба, кружащего наверху и собравшегося на очередную охоту. Уж он–то мне точно ничего не расскажет. Помощничек…

–Что–то прикидываешь? – Полюбопытствовал Лаурен. Он лежал на боку, опираясь о локоть.

–Вспоминаю семью. – Отрешенно отозвалась я, глядя только на три загнутых пальца.

Мало у меня близких людей.

–О. Это важно. Хорошо, что вспоминаешь.

Я повернулась. Рассеянный взгляд музыканта ушел куда–то за горизонт, и сознание наверняка пребывало там же. Легкий ветер трепал темные волосы, солнечный свет лег на лицо, обрисовав черты, знакомые еще в прошлой жизни. Может, он не так уж сильно изменился? Может, я вижу его прежнего. И та враждебность только напускная.

–А что с твоей семьей? – Тихо спросила я. – Ты говорил, жрецам нужен был кто–то без родных.

–Я по глупости признался одному из них, что семья осталась далеко. И у меня с ними нет постоянной связи. Но мои родные живы–здоровы. – На его лице появилась теплая улыбка, но медленно угасла. – И они еще многого не знают.

–Думаешь, для них что–то изменится?

–Я не знаю. Даже не хочу думать.

Он опустил взгляд на свою ладонь, повернул ее другой стороной, словно изучая заново посветлевшую кожу и белесые, крепкие ногти. Снова взглянул на меня.

–А как думаешь ты?

–Я не могу сказать, что в тебе многое поменялось. Просто появились иные возможности. Но я тебя почти не знала. Родным лучше судить. Может, они только обрадуются, что ты выжил, и неважно как именно. Смотря какие отношения у вас были.

–Они семья, этим все сказано. – Тихо произнес Рен, и задумчиво посмотрел вдаль. Взгляд снова затуманился. – Мне говорили, что кем бы я ни стал, все равно останусь для них сыном и братом. Но тогда речь шла только о выборе занятия.

–Они не хотели сына–скрипача?

Рен качнул головой.

–Это отец помог мне выучиться. Сам увлекался музыкой по молодости. Они с мамой вовремя заметили во мне такие же способности. Подняли старые связи, чтобы найти хорошего учителя. Всю свою жизнь буду им за это благодарен.

Рен на миг прикрыл глаза, улыбнувшись так, словно увидел родные лица. И продолжил вспоминать.

–…У нас был старый, но большой дом с пристройкой для таверны, в два этажа. Рукой подать до местных горячих источников. И несколько лет мы ютились в паре небольших комнаток, пока остальной дом сдавался приезжим любителям подлечиться. Все ради того, чтобы оплатить мне обучение, а потом купить скрипку. Настоящую, такого класса, что знай разбойники ее реальную стоимость среди ценителей, наплевали бы на всякие приметы.

–Но почему ты ушел оттуда? – Тихо спросила я. Теплый, оживленный городок у горного побережья, любящие родные, спокойная жизнь; я бы при таком раскладе не стала охотницей, наверное.

Он пожал плечами.

–Мне всю жизнь там не сиделось. Я хотел узнавать новое, видеть новые города, людей, и не только людей. Побывать и в пустыне, и на севере. Все понимали, что не я продолжу семейное дело. Но я же не ушел навсегда! – Спохватился он. – Никто никого не бросил и не забыл. Я продолжал иногда навещать их, пытался обеспечить.

Он призадумался, потирая подбородок.

–Рано или поздно я все равно там появлюсь. Придется рассказать, что случилось. Может, мама будет волноваться, может, брат не сразу привыкнет. Но знаешь, хочется верить, что все будет хорошо. Семья есть семья.

От этих слов и его тона даже греющее нас солнечное тепло на миг показалось таким уютным, словно напомнило объятия родных, которых давно не было рядом.

Я не сразу осознала, что он повернулся и глядит на меня.

–Отчего ты так загрустила?

Опустив взгляд на траву, я не ответила, пытаясь придумать причину. Но он понял сам.

–Что–то случилось с твоей семьей?

–Семьи у меня не было много лет. – Призналась я. – И с мамой, и с сестрой у меня не сложилось. С тех пор как я ушла из дома, никто не отсылал вестей. Я только после своего обучения рискнула проехать мимо нашего дома. Все там отлично. Детей полон дом, всего в достатке. Беспутная охотница там явно лишняя. Так что я даже в дверь не стала стучаться, проехала дальше.

–Сожалею. – После небольшой паузы сказал он.

Я встряхнула головой.

–Да я не сказать чтобы сильно тосковала. Убедилась, что все хорошо и ладно. У меня своя жизнь и путь.

–С матерью и сестрой, значит, не близка. – Он помедлил. – А что твой отец?

–Когда я была маленькой, он ушел за водой.

–За водой? – Недоуменно переспросил вампир. Ну да, он же из других мест…

–У нас так говорили о пропавших без вести, «ушел вслед за водой». Есть же предания о том, что вода приводит в мир мертвых? Выдумки, конечно, но раньше в это верили. Так что до сих пор считается, что уйти вслед за водой, значит не вернуться.

–Но это же не значит, что он умер?

–Не значит. Но он умер. Я это точно знала. Почувствовала еще тогда.

–Что–то у нас разговор совсем о грустном зашел. – Заметил Рен. – Извини.

–Нет, правда, мне не так тяжело. Вместо семьи у меня есть друзья и учитель. Вижусь я с ними редко, как и ты. Но знаю, что где–то они есть. И рано или поздно мы встретимся.

–От этого становится как–то легче. – Согласился он.

Я согласно вздохнула и растянулась на мешках, сонливо потягиваясь. Печальное настроение постепенно испарилось под солнышком, как капля воды.

Снова вернулась сонливость, но караван начал замедлять ход. Значит, скоро будет привал, возницы будут распрягать волов и лошадей для водопоя. Быстрый разогрев еды на костре, перекладывание товара и общая суета людей, уставших от долгого сидения на одном месте. Уже не подремлешь.

Рен тоже встряхнулся и осмотрелся. Приложил ладонь ко лбу, глядя вверх.

–Хм. Смотри, какие здоровенные птицы!

Я лениво повернулась в ту же сторону, увидев лес, возвышающиеся среди него обрывки скал и зависшие в воздухе темные силуэты. Всмотрелась. Хмуро констатировала:

–Это не птицы.

И единым рывком слетела с телеги.

–Тревога! Гарпии!! Всем укрыться!!

Я понеслась вдоль телег туда, где расположились люди, нанятые для охраны.

–Остановить коней, живо! Прячьтесь под телеги!

В воздухе уже разливался далекий хриплый вой, который ни с чем не спутаешь. Несущиеся в нашу сторону твари росли в размерах с каждым мигом.

Наемники уже вскочили на ноги и изучали небо.

–К оружию! – Скомандовал один из них, рыжеволосый здоровяк, и обернулся ко мне. – А чем их одолеть?

–Главное оказать отпор. – Бросила я. – Не попадаться в лапы. Поймут, что мы сильнее – отступят. Оружие: арбалеты, игольные самострелы и метательные ножи.

Казалось, это не я несколькими днями ранее растерялась при виде стрыг. Сейчас все тело дрожало в боевой готовности, а разум резко остыл и пришел в полное сосредоточение. Мне даже не требовалась помощь ястреба.

Следя за тем, как люди торопливо собирают телеги в группы и прячутся, я быстро и отрывисто консультировала наемников, готовящих оборону.

–Гарпии атакуют клювами и передними лапами. Бить старайтесь по крыльям и в живот. В головы стрелять бесполезно! На вопли не реагировать! В ближний бой старайтесь не вступать.

–А если придется? – Уточнил Рен из–за спины.

Я резко развернулась; и когда подкрался!? Некогда было что–то доказывать, и я уже привычно перебросила ему кинжал.

–Тогда резать по лапам. – И прошипела отдельно для него. – Если утащат, рассчитывай только на себя!

На этом моменте твари достигли нас и с громкими тягучими воплями спикировали вниз. Первые три ударились о невидимую преграду, растянувшуюся на высоте четырех саженей, и сбитые с толку, молча упали вниз. Там их уже поджидали. У самого уха вжикнул первый арбалетный болт.

Я держала ладони раскрытыми, с усилием сближая их между собой. В воздухе начал скручиваться шар голубоватого тумана. Ждать. Еще немного.

Когда шар начал трещать голубыми искрами, я вскинула руки вверх, выбрасывая заклинание. Пульсар подлетел как мячик и с хлопком разорвался над землей, ударив тварей воздушной волной. Единый вой распался на сердитые вопли, и гарпии замедлились. Отдельные особи остались кружить вверху, а остальные кинулись в разные стороны, широким кольцом приближаясь к земле. Спланировали над ней, едва не задевая траву, и полетели на нас уже со всех сторон.

Я выбросила ладонь вперед; двое загорелись и с визгом покатились по земле. Еще нескольких удалось задеть стрелкам. Но отдельным гарпиям удалось прорваться вперед и наброситься на телеги.

Истошно заржали перепуганные лошади, поднялся гвалт. Но нападающие не тронули скот, а принялись искать, где прячется более легковесная добыча.

Я бежала к крайней группе телег, где две крылатых твари зарывались в тюки, слыша испуганный плач.

Кто только додумался взять с собой маленьких детей.

Гарпий ударило ветром и смело в сторону. Опрокинув следом за собой телегу, они замешкались, пытаясь подняться со спин. Я успела перепрыгнуть через борта и всадить меч в одну нечисть. Другая расправила крылья и на миг замерев, ударила ими по воздуху в прыжке. Разинула глотку в тревожном вопле, и его тут же оборвал мой нож, вошедший в сердце.

Глухой удар тела я слышала уже за спиной, обегая телегу. Две девочки лет восьми–десяти жались в угол, не сообразив сразу, куда деваться. Я прикрикнула на них, заставив подскочить и унестись под соседнее укрытие.

Выбежала на открытое место и выдохнула, поняв, что существа решили не то отступить, не то взять реванш. Гарпии снимались с места, удирая от мечей и стрел, и собирались обратно в стаю. Внизу остались лежать несколько неподвижных, уродливых крылатых тел.

Я медленно шла к наемникам, не отрывая взгляда от стаи. Она колыхалась над нами с криками, режущими слух, но потом вытянулась в клин и тяжело вздымая крылья, устремилась обратно к лесу.

Шаг, другой. Телега, где оставась основные силы людей, приближалась. Наемники, как и я, провожали взглядами гарпий.

Меня что–то насторожило в их мешанине тел, но не понять сразу, что именно.

Шаг…

Вот! Тварь в середине, прикрытая другими сородичами, на миг показалась вся, и стал виден груз, зажатый в ее лапах.

–Да чтоб вам провалиться. – Только и сказала я. И устало пошла к людям, уже не глядя на нечисть.

Люди потихоньку вылезали из укрытий, перекликаясь между собой. Но судя по их облегченным лицам, утащили кого–то из наемников. Я укорила себя за такое же облегчение, когда поняла, что Рен все еще здесь, и утащили не его.

–Кто? – Я окинула взглядом растерянных воинов, отметив пару тяжело раненных и одного бессознательного, рядом с которым с оглушенным видом присел вампир. Ему тоже досталось чьим–то когтем по голове.

Не хватало рыжеволосого вожака.

–Они схватили Трея. – Подтвердил смуглый человек с клиновидной бородкой. Остальные вздыхали, с угрюмым видом подбирая оружие. Другой наемник, низкого роста, достал небольшую сумку и подошел к ближайшему раненному. Тот лежал и со перекошенным лицом прижимал к себе окровавленную руку.

–Как же мы теперь? – Робко спросил кто–то.

Ответа не последовало.

Я из под ладони следила за удаляющейся стаей. Так. Сейчас у нас конец лета?

У гарпий в это время подрастает потомство, и его нужно обучать. – Подтвердил ястреб, подлетев и усевшись мне на плечо.

–Я смотрю, вы его уже похоронили? – Едко осведомилась я, так чтобы меня услышали все.

–О чем ты, охотница? – Раздраженно спросил тот же смугляш. – Если хочешь что–то сказать, говори прямо!

Остальные устремили взгляды на меня.

–Гарпии убивают жертву не сразу, а вашего Трея вообще потащили для обучения детенышей. Те слабы, и не смогут так просто его убить. Будут гонять, учиться. Еще есть время.

Я опустила взгляд на них.

–Караван может на время привала остаться под охраной половины. Остальных приглашаю в коротенький поход.

И развернувшись, зашагала к телеге, на которой оставила вещи.

–Думаешь, у них там гнездо? – Спросил Рен, опять бесшумно увязавшийся за мной. Я обернулась через плечо, доставая сумку, и на миг уставилась на него мрачным взглядом. Побледневший еще больше, и с залитым кровью виском и левым ухом, он судя по всему, как ни в чем ни бывало, решил, что тоже приглашается.

–Тебя по башке ударить, чтобы успокоился?

–Перед тем как убеждать меня остаться, напомни сама себе про варлака. – Отрезал он, усаживаясь на борт телеги с фляжкой воды. И плеснув на край куртки, провел тканью по коже, стирая кровь.

Я только раздраженно ругнулась, доставая метательные ножи и самострел. Длинную плеть с лезвиями на конце решила оставить. Еще задену кого из своих.

–Ты уже решил, что раз помог тогда, то теперь имеешь право лезть куда угодно? Да бес с тобой! Надоело спорить. Я не нянька. Только имей в виду, что тебя спасать не полезу.

–Не придется. – Заявил вампир, и показушно крутанув в ладони мой кинжал, ушел к наемникам. Ты посмотри, никак обиделся.

И как же ты найдешь пещеру, если его сожрут? – Поинтересовался дух, провожая упрямца взглядом желтых глаз.

–У местной нечисти спрошу. – Фыркнула я.

Заканчивая вооружаться, я думала, что обижаться вампир может, сколько вздумается, но мысль об ударе по голове кажется мне все менее и менее нелепой.

***

Путь к гнезду занял меньше времени, чем я ожидала. Вояки не успели выдохнуться за короткую схватку, и надеялись вызволить своего вожака, так что шагали по зарослям, иногда переходя на бег, наравне со мной. Во время нашего похода начался моросящий дождь, и небо затянули тучи, но когда мы достигли подножия скал, непогода прекратилась. Дождь унесло ветром в сторону, на север.

Я обошла кругом широкий выступ, глядя вверх. Отсюда не было видно никакого движения, но доносились отдаленные вопли, смахивающие на протяжное мяуканье.

У скал, на первый взгляд неприступных, обнаружилась тропа, ведущая вверх. Старая–старая, затертая временем дорожка все еще угадывалась в камне, а покатые ступени вполне годились для подъема.

–И откуда тут лестница? – Тихо спросил кто–то у меня за спиной. Я проверила снаряжение.

–В этих краях попадаются старые храмы. Их устраивали тайно, в подобных местах. А гарпиям понравилась панорама.

И я первой стала подниматься вверх достаточно шустро, чтобы они не предавались раздумьям, а последовали моему примеру.

Дорога привела к выемке между скал, где спрятался узкий проход в глубину камня. Я на ходу подвесила в воздухе несколько светляков, поплывших следом. Группа сзади шла молча, экономя дыхание.

Я впервые оказалась в этом забытом богом месте, но проверив темные проходы поисковым импульсом, поняла как выйти на другие ярусы. А оттуда рукой подать до верха скалы. Так что уверенно потопала вправо, и люди наверняка решили, что я бываю здесь в гостях как минимум пару раз в год.

Мы оказались в широком зале, прямо над которым, если верить поисковику, расположилось гнездо. В слабом свете были различимы стены с вырезанными фигурами и письменами. За спиной кто–то переговаривался и едва не плевался, увидев уродливые морды местных идолов. Я обернулась, вскинув ладонь. Зашептала:

–Мы близко. Теперь лучше не говорить. Я пойду впереди и оглушу их. Вы постарайтесь рассредоточиться, насколько там это будет возможно. Атакуем вместе. И помните про крылья. Бить лучше всего по ним.

И пустилась вперед, к чернеющему впереди проходу. Он ушел в сторону, оборвался выходом на обрыв, при взгляде с которого тут же закружилась голова. В сторону и вверх по скале уходили остатки тропы, по которой можно было пройти, только вплотную прижавшись к камням. Я волновалась, не сорвется ли кто–нибудь, и замедлила шаг, чтобы они тоже не спешили. Но воины не подвели, преодолев преграду едва ли не быстрее меня. Наверное, потому что вниз, в отличие от меня, никто не пялился.

Вот и гнездо.

Сводя вместе ладони, я застыла за здоровенным пиком, уходящим вверх, как гигантский обломанный клык. На свободной площадке поднимались края здоровенного гнезда, из сваленных и сплетенных веток, обрывков ткани, и кое–где даже костей. Вроде бы, не человеческих.

Основная масса взрослых особей расселась наверху, по каменным клыкам. Они чистили перья и приводили себя в порядок. Парочка пониже, на выступе, скандалила из–за какого–то куска мяса на костях, похожего на останки собаки. Отрывистые вопли разносились по округе; наверняка именно их я слышала внизу. Впрочем, другим они не мешали придремывать, греясь на вновь показавшемся солнце.

Снизу, из гнезда, доносились тоненькие голоса детенышей. Я замерла, прижавшись боком к скале и прислушивалась, пытаясь определить, начали они есть, или только играют. Но тут из ветвей одновременно с воплем мелкой гарпии донеслось вполне бодрое:

–Получай, шхарову мать, сучье племя! По одному, гымровы выродки!

Нам больше и не надо было. Я выскочила вперед, подбрасывая вверх пульсар, и сразу выхватив самострел, сбила с насеста ближайшую взрослую особь.

Что тут началось! Обалдевшие от нашей наглости твари подняли такой ор, что его наверняка было слышно в ближайшем городе. Хорошо, наемники подготовились к такому повороту, заложив уши смятыми листьями ревеля. Воинственные мужики кинулись в бой с ожесточением уличных собак, круша атакующих гарпий. Я снова оглушила их взрывом пульсара и побежала по кругу гнезда, не пуская к нему взрослых.

Детеныши, как оказалось, уже встали на крыло. Трое из них успели сориентироваться и удрали раньше старших, поджимая лапы и обижено вопя на всю округу. Взрослые еще пытались сопротивляться, кидаясь на нас и сверху, и со всех сторон, но они уже потеряли слишком много своих при нападении на караван.

Трей перевалился через край гнезда – бледный, в рваной одежде и весь в крови. Я предостерегающе крикнула ему, но оглушенный мужик только мотал головой, пытаясь ползти. Он не видел, что на него с растопыренными когтями пикирует взрослая особь.

Я побежала в его сторону, перелетела через борт гнезда пробежала по примятой поверхности и разворачиваясь на бегу, зашвырнула в нее заклинание «шока». Гарпия хрипло крикнула, завертелась в воздухе надо мной, и раскинув крылья, бросилась вниз. Я перепрыгнула стену гнезда и отскочила подальше, на самый край обрыва, но она успела догнать новую цель.

Меня ударило потоком воздуха, отбросило назад мощным крылом, и скала ушла из под ног, на миг поменявшись местами с небом. Я чудом успела извернуться, вскинуть руки и вцепиться в чахлый кустик, росший из трещины в камне. Гарпия с хриплым воплем так и ушла вниз. С раненым крылом не особо разлетаешься.

Скала ударила по спине, и я повисла над обрывом, чувствуя, как трещат корни этого кустика. Заскребла ногами по поверхности, пытаясь найти на ней хоть какую–то опору, но камень оказался гладким, словно вылизанный.

Не дергаться.

Где–то внизу тело гарпии с треском проломило кроны деревьев.

Я замерла и выдохнула. Решилась, разжала пальцы левой руки, и ударив ногами в сторону, покачнулась на ненадежном кустике, пытаясь уцепиться за край.

–Хельдин!? – Взволнованно послышалось сверху. Рука вместо каменного уступа наткнулась на другую ладонь, неожиданно горячую. Я подняла голову, а Рен и один из наемников уже ухватили меня и втаскивали наверх.

Я еле удержалась от того, чтобы не расцеловать скалу, или своих спасителей.

–Хорошо–то здесь как! – Я отряхнулась, и поспешила отползти подальше от обрыва. Оглянулась.

Последнюю гарпию добили как раз во время моего подъема. Остальные уцелевшие разлетались кто куда, скрываясь над лесом, а наемники уже собрались вокруг своего похищенного вожака. Тот без сознания привалился спиной к гнезду, но судя по спокойствию смуглого воина, который собрался его перевязывать, все обошлось удачно.

Что ж, подождем, пока его подлечат, передохнем и пойдем обратно.

Я села, подобрав под себя ноги, и подумав, сообщила:

–Совсем забыла. Я боюсь еще и высоты.

–По тебе видно. – Саркастично заметил Рен, и чем–то снова недовольный, отошел в сторону.

***

Обратно мы шли гораздо дольше. Во–первых, все уже устали, во–вторых, даже захоти мы идти быстрее, все равно задерживал бы раненный. Его с трудом тащили вниз по старой тропе, спотыкаясь, едва не падали под его весом в глубине старого храма, и наскоро соорудив носилки внизу, поменяли носильщиков и медленно побрели в сторону оставленного каравана.

За пару минут до прибытия Трей очнулся и потребовал, чтобы ему дали идти своими ногами, а не несли вперед ними же. В ответ на неуверенное возражение смуглого, здоровяк слез уже не спрашивая, и несмотря на то, что едва снова не свалился, принял уверенный вид и не замедлил возглавить процессию.

Его появление встретили восторженными воплями. Заляпанный кровью, бледный, но возвышающийся над землей и уверенно шагающий рыжий наемник и вправду смотрелся эпично. Следом шли остальные, а я пристроилась в хвосте, решив, что на фоне Трея буду смотреться не соответствующе образу. Голова слегка кружилась от магической отдачи, и я по пути прикидывала, сколько времени мне потребуется, чтобы нарастить силовой резерв и вернуться к прежней форме.

Насколько помню, незадолго до своей встречи со жрецами, я могла разнести в камушки верхушку давешней скалы. Печально.

Не обращая на себя внимания, я отделилась от основной группы, и огляделась. Люди окружили место привала полукругом из телег, защищаясь от леса, и наскоро привели все в порядок. Уже успели пообедать, накормить–напоить лошадей. Тела гарпий стащили в одно место, у самого леса, и там и оставили.

Я не спеша побрела туда.

Убитые мной особи, что едва не схватили девочек под телегой, обнаружились в самом низу. Я пинком отпихнула верхнюю тушу, открыв ту, в которой оставила метательный нож.

А его–то уже и не было!

Я склонила голову набок, озадаченно разглядывая оставленную им рану в окружении темной, подсохшей крови, слепившей перья между собой. Лезвие ушло глубоко, и не думаю, что могло просто расшататься и выпасть. Так…

Неторопливо пошла обратно. Миновала одну телегу, другую… нет. Еще одну… тоже нет. Ага! Вот и наши наемники.

Я подумала, стоит ли говорить вслух, но все же решила закончить дело миром.

–Господа хорошие, кто–то из вас, улучил момент и вытащил из гарпии мой нож. Мне не отдал. Все понимаю, любопытство, но вещицу надо бы вернуть.

Люди переглянулись с недоумением.

–Не каждый может нас в воровстве обвинить, и не поплатиться. – Угрюмо заявил лекарь наемников. – Ты нам помогла, и спасибо на том. Но на такие заявления лучше доказательствами запастись.

Я пожала плечами.

–Что ж, я дала возможность признаться добровольно.

Молодой паренек, стоящий среди них, вдруг вскрикнул от неожиданности и схватился за бедро. Пошатнулся, отступил назад, а из штанины на траву серебристой рыбкой выпало маленькое лезвие.

–Не ори, там максимум царапина. – Пробурчала я, подошла и подобрала ножик. Выпрямилась с достоинством, и смерив наглеца взглядом, отрезала:

–Захотел трофей – так иди ковырять лапы гарпиям, авось и добудешь пару когтей. Потом хвастай ими, сколько влезет. А мое оружие оставь мне.

И не интересуясь тем, как старшие будут его воспитывать, развернулась к «своей» телеге: до самого вечернего привала я намеревалась только спать.

***

Вечерний привал караван сделал, когда вокруг уже темнело, и пока люди размещались, огонь зажгли уже в сумраке. Я устроилась возле одного костра, за которым сидели в основном наемники, и по их просьбе, после ужина некоторое время подробно рассказывала о подвидах местной нечисти и способах борьбы с ней: такие сведения не то что не являлись тайной, а наоборот, были рекомендованы к распространению.

Мало–помалу у костра собралось больше слушателей, стали задавать вопросы. И я сама не заметила, как отошла от сухого тона и коротких фраз по делу. Я жестикулировала, показывая то размер очередной морды, то размах крыльев, то способы нападения. Я начала приводить примеры из практики, и это как–то само собой перешло в орденские байки и приключения других охотников. Чаще моего учителя, потому что именно его работу я в основном могла наблюдать.

Надо будет извиниться перед Маркусом при встрече, если потом из моих рассказов вырастут легенды, а то и анекдоты. Интересно, какое лицо будет у охотника, когда он узнает, как обманул стригоев, облив себя дурно пахнущим зельем, как встретившись с драконом, умудрился переспорить его, или как перебрался через скалы верхом на гарпии.

Или может, лучше не признаваться, что я имела к этим историям отношение?

Отсмеявшись со всеми, я сообщила, что это все очень занятно, но я ухожу отдыхать, чего и всем советую.

Устроившись на телеге, потянулась, укуталась в походное одеяло. Но не торопясь закрывать глаза, долго смотрела в небо, полное звезд.

А Рен был прав, становится легче, когда знаешь, что у тебя где–то осталась семья. И пусть мои близкие не родные по крови, это не так важно. Где–то далеко они может быть, тоже смотрят на это небо. Может, иногда вспоминают меня. И мы еще обязательно встретимся.

Я перевернулась набок, подложив под щеку ладонь, и бросив взгляд на костры, чтобы удостовериться, что все спокойно, прикрыла глаза.

***

Стены сотрясаются от очередного глухого удара. Кажется, что вздрагивает не только замок, но и сама земля под ним. Я бросаюсь к полу, зажимая руками уши. С полок рядом падают чашки, гремят вокруг, бьются на части. Одна прилетает прямо в спину. Я со слабым нецензурным стоном уползаю под стол, где и пережидаю атаку до очередного затишья.

Я не знаю, где находятся другие охотники.

Мы направлялись на учебную практику в земли приграничья с пустыней. Нам было по пути с другими, и до поры до времени вместе шли четверо. Но непогода загнала нас в этот замок, и только после полуночи мы поняли, что заночевать в лесу на голой земле было бы лучше.

Дрожь под ногами утихает, и до меня доносятся отдаленный шум баталии, развернувшейся во дворе. Я не двигаюсь, напрягая слух.

Мы оказались в западной части Иллории. Тогда это была не целая страна, а система мелких баронств, чьи хозяева устроились в чаше среди холмов и лесов, не признавая над собой власти. Через эти места был самый короткий путь в южную часть, тогда еще государство Илла. Там наши пути должны были разойтись. Но неизвестно еще, как мы туда дойдем…

Разгорелась междуусобная война. Соседствующие баронства в очередной раз что–то не поделили, и ситуация обострилась настолько, что дело дошло до кровопролития. Сейчас уже не было времени разбирать, кто прав, а кто виноват. Да это было и не важно. Безобидные и мирные здесь давно перевелись.

Нужно выбираться отсюда. Но я не знаю, где остальные.

Я осмеливаюсь покинуть свое укрытие и подобраться к окну.

Стену давно пробили, и основное сражение кипело во внутреннем дворе. Однако и передняя часть замка уже полчаса как перестала быть безопасной. Правое крыло с башней отрезали, ворвавшись внутрь, а мне как раз не повезло в ней оказаться.

Выбираюсь на край окна и присматриваюсь. Как раз под стеной никого нет, а от воинов это пространство отделяет груда бочек. Опускаю ноги вниз, и вокруг всхлестывает воздух.

Приземлилась, перекатилась по земле, и поспешила спрятаться. Замираю. Вопли за спиной становятся громче, но вот крик обрывается. Нападающие прорвали оборону в этом месте.

Я не сразу понимаю, что отсюда пора убираться, а через неполный удар сердца мимо меня пробегают воины. Я начинаю медленно красться в другую сторону, но кто–то из них оборачивается, и видит меня.

–Эй, еще сзади!

Они разворачиваются, в горячке боя даже не думая разбираться, кто я и что тут делаю.

Дверь сзади них резко распахивается, и ее удар сбивает с ног сразу двоих, оказавшихся рядом. Остальные, видя это, тут же бросаются на новую угрозу: человека, вылетевшего из–за этой двери. И только один латник не забывает обо мне.

Я хлопаю в ладоши, и его ослепляет короткой вспышкой, которую видит только он. Это первое заклинание, которое я научилась оставлять на рефлекс. Пока человек не опомнился, подскакиваю и вывернув кисть, отбираю оружие. Он замахивается, и я едва успеваю увернуться от удара кулака в стальной перчатке.

В ответ бью ногой в его колено и отскакиваю. Мужчина пошатывается, пытается протереть глаза, но тут его вырубает человек из башни. И пока до нас не добежали другие, хватает меня за руку и тащит обратно. Захлопывает за нами дверь и хватается за массивный засов.

–Вперед, вниз и направо! – Отрывисто командует он. Я с ходу бросаюсь, куда он указал, и слетаю вниз по лестнице. Сворачиваю в правый коридор и там прижимаюсь к стене спиной. Замираю.

Спустя вдох он догоняет меня, и ведет прямо, через коридоры.

–И зачем ты в этом крыле спряталась? Еле нашел. Не ранена? Отлично. Сейчас постараемся найти своих, и прорваться через вход для прислуги. Нужно к чертям выбираться отсюда.

–Это не наше дело? – уточняю я, следуя за ним.

–Никакой мистики, никакого запрещенного колдовства, одна политика, а точнее, дележка территории. Это совсем не наше дело.

Он останавливается на развилке и задумывается на короткий миг. Потом кивает своим мыслям и подав мне знак быть тише, идет влево.

К сожалению, пройти тихо не получается. Коридор заканчивается тупиком, точнее, обвалом, и приходиться вернуться, чтобы обойти это место по верхнему этажу. Мы минуем подсобные помещения, кухню, откуда уже успели сбежать повара с другой прислугой. Внизу и справа уже разгорается пожар, все затягивает дымом. Сразу за кухней комнаты оказываются наполовину разрушены, и пробравшись по остаткам пола дальше, мы сталкиваемся с захватчиками.

–Стой! – Окриком он останавливает их, и поднимает руку с закатанным рукавом.

Они замирают с озадаченными лицами.

–С чего это здесь орден? Какое ему дело? – С вызовом спрашивает один из них.

–Никакого. Это дело светских властей. Мы покидаем это место.

Другой воин замечает за его плечом меня и оживляется.

–О! Ты иди себе, а девчонку оставь!

Охотник не двигается с места.

–Она моя ученица. Вы же понимаете, что я не могу бросить будущего охотника. – Спокойно говорит Маркус. Я думаю, он с самого начала знал, что хорошим разговор не кончится, а только тянул время, чтобы отдышаться. Или может, чтобы я догадалась действовать.

Из нас двоих только я маг.

–Chers! – Кричу я и снова хлопаю в ладоши, но это другое заклинание. В стороны от меня расплескивается густая дымовая завеса.

От неожиданности воины мешкают и закашливаются. Только охотник, знающий команду «Дым» не теряет времени. Он помнит, где они стояли, и ему не нужно их видеть.

Дым быстро тает, и к этому времени он достал троих. Остальные бросаются на нас, даже не думая, чем им это может грозить в дальнейшем. Я отступаю под его прикрытием к стене, но нам снова везет.

Позади них тихо открываются двери. Проход ведет на лестницу, плавающую в настоящем, вовсе не иллюзорном дыму. Из него как призрак, возникает новая фигура с лицом, замотанным шарфом. Ее глаза горят как два свечных огонька. Она бесшумно и тягуче движется в нашу сторону и с ходу нападает на воинов, врываясь в бой.

И пока не подоспели другие, и не пришли в себя эти, мы бежим вслед за ней обратно в дым.

–Я знаю где подземный ход! – Доносится до нас ее голос.

Останавливаемся отдышаться внизу, где дыма почти нет, и она разматывает лицо, с трудом втягивая чистый воздух. Она ранена; правая рука роняет на пол капли крови.

Я помню, что она была оборотнем–полукровкой.

–Где твоя подопечная? – Окликает Маркус.

Кайя поворачивает к нему испачканное сажей лицо, искаженное не то от частичного обращения, не то от боли.

–Я не знаю. – Говорит она глухо.

–А как же амулет?

Охотница поднимает порванный шнурок с серебристым кругляшком.

–Половина северной башни обрушилась. Она была там. Я нашла его в завалах.

На лице у нее обреченность и какая–то пелена. Кажется, она на грани, на волосок от того чтобы сорваться и пойти кромсать захватчиков направо и налево, как потерявшая ребенка мать.

Я вижу, что Маркус тоже на миг осунулся; опали плечи. И наверное, только сейчас понимаю, сколько мы значим для них. У охотников редко бывают дети: таким как они, трудно найти семью. И остаются лишь ученики.

Кайя действительно на грани, еле держится. Странно, что еще не обратилась. Может, ее держит то, что нужно спасти хотя бы чужого ученика, если…

До меня даже не сразу доходит, что они говорят про Рей, и пока меня тащат за собой вниз, в подвалы, я иду как в тумане. Нет, нет, просто не может этого быть…

Мы находим выход через подземный коридор, выводящий за крепостную стену. Охотница отдает Маркусу свою сумку, которую успела прихватить, и залпом выпивает какое–то зелье. Скорее всего, для поддержания сил.

–Что ты делаешь?

–Я не могу бросить Сарэа.

–Кайя, ты…

–Она жива. – Упрямо сверкает глазами полукровка. Причем кто другой от ее взгляда шарахнулся бы.

Маркус собирается сказать что–то, но обрывает сам себя и качает головой.

–Ты права. Она жива, пока мы не видели обратного. Только я тогда пойду с тобой.

Оборачивается ко мне.

–Спрячься здесь и жди. Если нас не будет больше получаса, беги.

Они скрываются в проходе, а я так и не успеваю сказать им то, что должна была сказать. Порываюсь вслед за ними, окликаю, но ответа нет.

Смотрю на свою ладонь, где между линий застыл тонкий шрам, еще розового цвета.

Сарэа не может быть мертва, иначе я знала бы.

Они не знают, и никто не знает, что около месяца назад мы с ней оказались в окружении упырей и не могли отбиться. Мы смешали кровь, чтобы наша сила вошла в резонанс. И все вокруг нас обратилось в пепел.

Никто не знает.

Нам рассказывали об этом на обучении. Предупреждали об опасности. Обряд кровного братства, даже если его не скреплять клятвой, все равно не может не подействовать. Эта связь просто так не проходит.

Я должна была сказать, что именно я могу помочь отыскать Рей.

Почему я не сказала?

Вздыхаю, мысленно костеря себя по–всякому, и выглядываю в коридор. Никого, только далекие голоса где–то наверху.

Отступить назад, прикрыть глаза, прислушаться…

…Меня увело по лестнице вверх… по коридору, в проход между замковыми корпусами… между двух рядов стрельчатых окон. Я бегу по светлым пятнам солнечных зайчиков, и тут в коридор бросают «ежа». Иначе говоря, алхимический взрывной элемент в глиняном сосуде.

Лекции по Основам Выживания учили и этому. Падаю, прикрыв руками голову, и закрываюсь щитом. Осколки теряют скорость и только царапают мне руки. Торопливо вскакиваю и бегу по осыпавшимся стеклам, но второй взрыв «ежа» опрокидывает меня на пол, прижимая к левой стене.

Вроде, цела. Встать. Бежать!

Останавливаюсь в узком проходе, перевожу дыхание и закрываю лицо шарфом. Предстоит пробраться через дым: пожар охватил и эту часть замка.

Нахожу запертую дверь, за которой скрылись защитника замка. Дым скользит мимо нее, повинуясь легкому защитному заклинанию. Эта же магия не пускает звуки наружу, так что пробегавшим мимо не было слышно голосов. Но не мне.

Замираю у косяка, положив на дерево ладони и робко оглянувшись, прижимаюсь к двери. Чужое заклинание, затянувшее проход завесой, расступается с сопротивлением плотного потока воды.

–…Снаряды у них почти кончились. Скоро выдохнутся.

Кто–то рядом с дверью грязно ругается.

–Рано обрадовались! Сейчас огребут, и пожалеют, что посмотрели в нашу сторону!..

Еще один голос тревожится:

–Долго еще? Заканчивай с ней, уже пора выдвигаться!

–Сейчас. – Отстраненно говорит первый. – Сопротивляется…

Я сжимаю в руке ученический амулет, отправляя беззвучный призыв. Однако ждать помощи не могу.

Основы Выживания. При превосходстве противника не давить силой, не лезть в лоб, а сбить с толку, напасть и тут же отступить. Делаю шаг назад, упираюсь ладонями в древесное полотно. Дверь срывается с петель, влетая внутрь комнаты, и надеюсь, что она задела хоть кого-нибудь. Следом раздается хлопок ладоней, и людей ослепляет вспышка света.

Я врываюсь внутрь. Я увидела все, что нужно. Трое у окна, один справа и еще двое у левой стены. Один стоит, другой присел на кушетку, склонившись над лежащей на ней худенькой девочкой, укрытой растрепанными снежно–белыми волосами.

Маг держит ее руку. Пьет ее силы. На него я и бросаюсь в первую очередь. Бью по затылку и отталкиваю в сторону. Рей дергается, словно ее подбрасывает кверху, но падает обратно, по–прежнему без сознания.

Если бы не связь со мной, она могла умереть.

Хватаю ее за руки и стаскиваю на пол. Перехватываю удобнее и быстро отступаю к двери. Но вспышка действует недолго, и люди приходят в себя.

–Держите их!

Разбрасываю их в стороны воздушной волной, но это последнее, на что я способна. Пока они поднимаются на ноги, пытаюсь вытащить подругу хотя бы в коридор, чтобы спрятаться в другой комнате, а если повезет, то я успею забаррикадировать дверь.

Тут приходит помощь. Охотники без вопросов влетают в комнату мимо нас. Пока один бьет противников оружием, другая действует голыми руками. Тело мага с разорванным горлом падает рядом с нами, забрызгав кровью одежду Рей. Что ж. Все по старому орочьему обряду: ущерб смыт кровью обидчика.

Оставив защитников замка позади, мы отступаем вниз по лестнице, разбивая замок на каждой двери. Кажется, проходит вечность, прежде чем нам удается вновь попасть в подвалы, к тайному ходу.

–Совсем озверели… – Бормочет Рей, сидя у стены. Ее оставили приходить в себя, пока старшие охотники задействуют потайной механизм. Дверь медленно, со скрипом поворачивается.

–Даже не думала, что они на такое осмелятся. А как радовались, когда меня нашли, прямо как матери родной…

Девушка затихает и приваливается к стене. Ее сил хватает только на то, чтобы держать глаза открытыми.

–Вот тебе и запрещенное колдовство. Повод вмешаться. – Пыхтит Маркус, подталкивая дверь.

–Уже вмешались. Маг мертв. Сообщим ордену. А теперь нужно уходить. – Кайя подхватывает подопечную под руки, и помогая ей идти, скрывается в проходе.

Маркус оборачивается. Поднимает мое лицо за подбородок и разглядев его, поджимает губы. Правая щека пульсирует теплом; похоже, прилетело осколком от второго взрыва, в коридоре.

–Сама виновата. – Поясняю я. – Нас учили, как себя вести при взрывах, а я поспешила.

–Это мы виноваты, что втянули вас в такое пекло. – С досадой отвечает он, и подталкивает меня к проходу.

…Когда мы выбрались, над горами уже занимался рассвет. Рей отпоили водой, и она пришла в сознание, спокойно сидя рядом со мной и не делая попыток упасть. Старшие совещались, отправив другим охотникам послание, и теперь думали, что делать дальше.

Услышав, что они склоняются к тому, чтобы повернуть обратно, и повременить с нашей практикой, я пихаю в бок Рей, привлекая ее внимание. Она переводит на наставников взгляд затуманенных голубых глаз.

–А разве мы не должны быть готовы к чему угодно? Почему это теперь нужно возвращаться?

Она едва не заваливается назад, слишком эмоционально махнув рукой.

Я дергаю ее за рукав, но ведьмочку не унять.

–Нет, в самом деле, я этой практики ждала как глоток воздуха, хоть куда–нибудь вырваться из нашего Магика? И теперь – обратно!?

–Я тоже не согласна. – Поддерживаю я.

Маркус сначала озадачивается, а потом они даже умиляются нашей уверенности.

–Хотите продолжить? Не потеряли боевого духа? – Кайя с любопытством косится на нас. – Хорошо. Не мы это сказали. Потом не жалуйтесь.

Наставники усмехаются.

–Молодцы, девочки. – Добавляет Маркус.



Мне нравится:
0
Поделиться
Количество просмотров: 16
Количество комментариев: 0
Рубрика: Литература ~ Проза ~ Роман
Опубликовано: 30.05.2019




00

Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1 1