Чтобы связаться с «Елена Волчкова», пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Елена ВолчковаЕлена Волчкова
Заходила 1 месяц назад

Охота за тенью. Глава 4.

Глава 4.

Я стою и смотрю на свои руки, которые опутали черные нити, как птицу в силках. Пытаюсь выворачивать ладони, выгибать пальцы, снимая с них петли, а они только стягиваются, захлестывают, срастаются между собой.

Что же это вообще такое? Не воспоминания. Не прошлое…

И тут меня словно толкнуло в грудь, и спиной я провалилась в темную воду.

Прошлого хотела? Получай.

…Я с воплем на вдохе выгибаюсь в судороге и впиваюсь пальцами в сырую землю. Земля застряла в моих волосах, которые я лихорадочно пытаюсь убрать с лица. На руке горит охотничья метка – в прямом смысле горит, светится и жжет кожу.

Меня все еще трясет. Я не знаю почему, но тело все никак не может успокоиться. Я вообще ничего не знаю – где я, что я, когда я…

Вокруг с потрескиванием догорают деревья, и это единственный источник света.

Долго пытаюсь встать, пытаюсь вспомнить, как должны шевелиться ноги. Ползу по толстому слою пепла, в круге которого я очнулась. Хватаюсь за ствол тонкого деревца, судорожно ловлю ртом воздух, кашляю. Долго иду в темноте, путаясь в собственных ногах, запинаюсь, падаю, кричу от бессилия и страха. Вдалеке мне вторит чей–то вой.

Путь приводит к городским воротам, и пока я иду, эмоции угасают. Тело движется как ведомое чужой волей. Это не я наколдовала себе морок плаща, не я показываю метку стражам, не я стучусь в двери таверны и чеканю в смотровое окошко: «Требуется помощь человека ордена».

Меня провожают к комнате, отдают тяжелую сумку и вещи. «Нужно еще что-нибудь?»

Кто–то вместо меня, слишком пустой, бесстрастный, отмахивается.

«Оставьте».

Это словно не я, смыв с себя грязь в комнате наверху, облачаюсь, готовлю оружие, потому что собираюсь немедленно идти мстить. Это не могу быть я… Но когда этот кто–то поворачивается к двери, он понимает, что силы закончились. Даже идти больно. И это не я с трудом заползаю под одеяло. Зато именно я просыпаюсь наутро от крика петуха…

…Вскочив, схватила кинжал, но спросонья промахнулась, порезалась о лезвие и экспрессивно выругалась в темноту. Вздрогнул и открыл глаза Рен, прикорнувший с другой стороны костра на моем одеяле.

–Это что, месть!? – Он раздраженно сел. – Специально ждала, пока усну?

Рядом, за деревьями раздавался какой–то визг, и странно, что он вообще смог заснуть под такое музыкальное сопровождение. Я проморгалась, привыкая глазами к слабому, неясному освещению от почти угасшего костра.

–В смысле, какая месть?

–Слыхал я о норове ведьм, и что с возрастом они становятся хуже. Или ты поговорить хотела, и не могла придумать повода поумнее?

–Да плевать я на тебя хотела, сам подскочил! – Возмутилась я. – Тоже мне, нежная барышня!

–Иди тогда к черту со своими воплями, и дай мне хотя бы немного поспать! – И отвернулся, укладываясь обратно.

–Смотри, как бы тебе вообще не проснуться. – Зловеще прошипела я. Он передернул плечами.

–Замечательно! Хоть на том свете отдохну.

–Да ты… – Я оборвала себя на полуслове и обернулась.

А почему визг стих?

Рен тоже насторожился, поднялся, не отрывая взгляда от зарослей. Я чуть позже, чем он, услышала довольное чавканье. Судя по всему, кто–то кого–то все–таки догнал.

–Что это? – Спросила я вслух у ястреба.

–Твои клиенты! – По ту сторону костра отозвалась иная форма жизни, донельзя мерзким тоном. – Иди посмотри, чего там, авось тебя сразу же и схарчат.

Я ткнула в него пальцем, хотя он не смотрел в мою сторону, а снова улегся спиной к костру.

–Пять лет! Ты потом просидишь здесь пять лет, не забывай!

Он натянул на голову уголок одеяла, прикрывая уши, и уже в полусне, про себя, раздраженно пробормотал что–то на шалийском наречии.

Шалия? Так что, все–таки были в роду пустынники?

Хотя, какая разница. Хоть кикиморы!

Я последовала его примеру, отворачиваясь тоскливо думая, как мне осточертел этот лес, и как я хочу обратно в город, к цивилизации и спокойствию.

***

…–Как же мне осточертел этот город… Как же я хочу куда-нибудь в лес, к тишине и спокойствию!

–Поближе к комарам, клещам и диким змеям? – Иронично вопрошает молодой человек, расположившийся за соседним столом, боком к окну. В отличие от меня, сгорбившейся над бумагами, он откинулся назад и закинул ноги на стол. Видите ли он до того устал, что не может разбирать корявки молодых дежурных стражей. А я можно подумать, после слежки длиной в сутки, не устала!

–К нечисти. – Мрачно поясняю я. – К привычной, понятной, и считай уже родной нечисти, по которой сразу видно, что она – это она, и бить нужно именно ее. А вместо этого сиди здесь, прирастай к стулу, разбирайся в этом клубке и думай, выясняй, кто плохой, кто хороший, а кто ни то и ни это, просто мимо проходил!

Я подпираю кулаком подбородок и тоскливо гляжу в окно, за которым бурлит разношерстная толпа: окна управления городской стражи выходили прямо на центральную городскую площадь.

–Тем более, уже давно не тальник. – Добавляю я задумчиво. – Можно с комфортом ночевать прямо в лесу, а не рыскать в поисках избушек лесников. Кстати, а какое сегодня хотя бы число!?

–Сейчас первый день зарника.

–Вот, я даже счет времени потеряла! – С тоскливым стоном утыкаюсь головой в стопку отчетов.

–Так ты девятый ранг никогда не получишь. – Укоряет меня Виктор. – Простой путь, как правило, неверный. Обычную нежить бить проще. Ее и ученики легко гоняют. А самый интерес как раз в сложности. Того же зубаря найти проще простого, а ты попробуй разыщи в городе замаскированную шайку вурдалаков, или как у нас, демонопоклонников!

–Вот и искал бы, а не втягивал в это кодло простодушную меня! – Бурчу я, перелистывая страницу, исписанную убористым почерком. Экономят они эту бумагу, что ли…

–А вы, женщины, более усидчивы. – Спокойно парирует охотник. – И внимательны к мелким деталям. Это известный факт. И если бы не ты, я бы не додумался, что в ритуале был использован порошок из корня ирмета. С обонянием у вас тоже как–то получше.

–Не расхваливай, не куплюсь! – Огрызаюсь я вяло, но лесть все равно сработала. Становится как–то даже приятнее работать. Вот ведь зараза, как он хорошо меня знает.

–Но знание того, что один из них настоящий колдун, пока ничего не дало. – Вздыхает он и морщится, потирая виски. – Второй уровень как минимум у одного, но я думаю, что их двое. Следы настоящей, а не заемной силы, слишком отчетливо чувствуются. И к сожалению, они в курсе, что я здесь. А тебя вот, в лицо еще не знают.

–Как ты говорил, легкий путь чаще всего неверный? Колдовали бы себе, наращивали резерв естественным путем, и лет через шесть дотянули бы по уровню силы до третьего ранга. Но нет, сила им нужна именно здесь и сейчас. И ничего умнее эти энтузиасты не придумали, чем призвать хаос.

В дверях появляется молодой стражник:

–Госпожа Хельдин, а вы еще не убирали мой отчет? Я тут вспомнил, там бы дописать кое–чего…

Я, не отводя взгляда от изучаемого рапорта, протягиваю руку к краю стола, беру скомканный шарик дешевой бумаги. Подтягиваю его к себе и начинаю медленно разворачивать. Он до последнего не понимает, что это и есть тот самый отчет, который он писал весь вчерашний вечер.

–А… а чего вы сделали?

–Там нужно не «кой–чего дописать», а переписать его весь. Место происшествия – подворотня, на которую выходят окна двух домов на несколько семей, и у тебя только один свидетель!?

–Так спали же все, госпожа Хельдин!

–Спали поголовно, беспробудно, включая бдительных старушенций, которые круглую ночь, аки псы, бдят у окна едва ли не с подзорными трубами?

–Да что нам, этих сплетниц опрашивать!? Они ж навертят с три короба, такого наплетут про весь дом, что волосы дыбом встанут!

–Ваше дело – Сурово отзывается Виктор из угла – Выслушивать всех, кто хоть краем глаза мог видеть подозреваемых. И пусть они хоть всю улицу выставят упыриным кодлом, вы должны найти самого подозрительного упыря. Или вы старушке принципиально не поверите, даже если она увидит, как ее сосед тащит окровавленный труп по коридору?

–Ну, труп–то это другое…

В разговор включается второй страж, начав еще в коридоре:

–Мы лучше знаем эту работу, знаем местных, кому можно верить, а кому нет, и методы у нас уже налажены свои!

Я поднимаю голову.

–Тогда как получается, что мы вынуждены говорить вам, что делать?

Возмущенное лицо старшего стража явно говорит о том, что вместо моих слов он услышал что–то вроде: «Заткнитесь и слушайте нас, заезжих молодых выскочек, потому что мы умнее!» Но почему–то молчит. Наверное, подавился. Зато воодушевляется первый, почуяв за спиной поддержку.

–В отличие от ордена, у нас почти тридцать дел, из них восемь – убийства с грабежами, и нужно раскрыть их все, а не только то, которое вам показалось интересным! А у нас и без того людей мало… и времени... – Добавляет он уже тише, поняв, что мы можем интерпретировать его слова как попытку обвинить орден в злоупотреблении полномочиями. Если захотим.

–Ладно! – Я вскидываю ладони. – Я ни разу не говорила, что вы должны забросить все свои дела и носиться только с нами, помогая с расследованием и заваривая чай. Но и добросовестного отношения к этому делу тоже терять не надо. Как сказал ваш товарищ, вы здесь работаете долго, в курсе местных реалий, и без вас нам придется гораздо сложнее. Поэтому мы ждем качественной помощи – окажите ее нам. Не зря же вас так хвалило начальство.

Осторожная лесть, даже не лесть, а похвала, иногда творит чудеса. Оба стража слегка расправляют плечи.

–И поэтому, чтобы не загружать вас, я схожу на опрос свидетеля сама. – Встаю из–за стола и с плохо скрываемым наслаждением разминаю шею. – Разогнать кровь точно не помешает, а то я скоро к этому стулу прирасту. А вы пока обновите отчет. Надеюсь, все–таки выяснится что–нибудь новое.

«И ты оставишь меня с этими бумажками одного!? А могла бы позвать с собой, хотя бы для моральной поддержки, предательница!!» – Так и читается на лице Виктора. Но охотник решает не терять достоинства, выпрыгивая в окно, чтобы добраться до свидетеля раньше меня, а со вздохом опускает ноги со стола и подтягивает к себе стопу нечитанных отчетов.

Драгоценный свидетель же, пойманный мной у порога таверны, где он снимал жилье, как–то мнется и тянет с ответами, словно за несколько часов потерял желание сотрудничать.

Ну, понятно. Говорить на улице о том, что ты ночевал у чужой жены, и во время перекура на балконе увидел, что под ее окнами зарезали человека – наверное, неудобно. Так что я позволяю ему войти внутрь, и провожу до самой комнаты, чтобы поговорить в простой и не напрягающей свидетеля обстановке. Но на пороге он опять мнется и попросил дать ему минутку, чтобы быстро убрать кое–что, потому что вещей у него там много, а в таком беспорядке говорить с девушкой как–то… неудобно.

Пропустив краснеющего юношу внутрь, я в ожидании прислоняюсь к стене у двери и задумчиво смотрю на свои ногти. Потом вздыхаю, оттягивая вырез рубашки. Чертова жара. А ведь казалось бы, недавно пронесся сезон дождей, вместе с которыми должен был прийти холод. Хотя бы прохлада, нет? Но солнце припекает так, что сейчас, стоя в коридоре, я могу слышать, как на крыше потрескивает черепица. Не спасает ни расстегнутый ворот, ни убранные на затылке волосы. И обмахнуться нечем…

С легким скрипом открывается соседняя дверь. В коридор выходит другой задумчивый человек. Я отмечаю про себя, что видела его внизу, входящим внутрь, когда задержала на пороге свидетеля. Чем–то он мне глянулся.

Увидев меня, он останавливается и с интересом склоняет голову.

–К Оливеру, что ли?

–К нему – киваю я. Да, тот взгляд мельком меня не подвел. Симпатичный парень, глазастый такой, с живым лицом. Такие как раз вызывают меньше всего подозрений. А может, я вообще на нашего колдуна–демонопоклонника смотрю!?

Взгляд у меня, наверное, становится каким–то странным, потому что он слегка теряется и застывает на пороге, не закрыв дверей.

–Не думал, что у него днем бывают такие гости…

–Какие?

Но он озвучивает, а рассмотрев мое снаряжение подробней, отмахивается рукой.

–Не то подумал. Водит он тут всяких дамочек. Но ты на них не похожа. Наемница?

Метка скрыта рукавом, не закатанным до конца, да еще и руки сложены за спиной, так что я не спорю.

–Можно и так сказать. А с кем я сейчас разговариваю?

–Я местный музыкант. – Парень обаятельно улыбается. – Живу здесь почти на постоянной основе, вот и знаю местных постояльцев. Только тебя здесь ни разу не видел.

Я оглядываюсь на дверь. Долго он там…

–И Оливера знаешь?

–Да не очень. – Он с пренебрежением косится на дверь и пожимает плечами. – Этот фокусник не так давно сюда переехал, даже обжиться толком не успел. Из вещей – сундучок для работы, да то, что на нем. Весь заработок пускает на этих… Дамочек.

Твою мать.

Я бросаю в него напряженный взгляд.

–Куда выходит черный ход?

Он недоуменно хмурится, ступает в сторону, указывая подбородком на окно у себя в комнате.

–Вроде бы там…

Я проскакиваю мимо, ворвавшись внутрь без спроса, и подбежав к окну, распахиваю ставни. Забираюсь с ногами на подоконник и на миг застываю. Оливер как раз пробегает подо мной, ближе к стене, но обрушиваться сверху, ломая шею, на мой взгляд, не подходит к ситуации. Так что я жду и спрыгиваю уже за его спиной.

Приземление со второго этажа трудно сделать бесшумным. Свидетель оборачивается, увидев, как я выпрямляюсь, и припускает по переулку так, словно я обернулась скальной химерой.

Я и с места не сдвигаюсь. Только быстро отстегиваю с пояса самострел, вскидываю руку и замираю, ведя кончиком стрелки следом. Спокойный выдох…

Щелчок и вскрик – человек припадает на левую ногу и падает на колено. Я сдвигаюсь с места, и тут сверху окликают:

–Госпожа охотница!

Из окна выглядывает темноволосый музыкант и опершись о подоконник локтями, беззаботно скрещивает руки, глядя на меня с любопытством и легкой усмешкой – мол, раскусил.

–Не буду сейчас отвлекать от работы, но приходите как–нибудь на мою игру! Вечером, на центральной площади.

–Каким вечером? – Уточняю я, краем глаза следя, чтобы свидетель от меня под шумок уползал не слишком быстро.

Он снова улыбается.

–На этой неделе – любым.

***

Теоретическое отступление.

Гарпия.

Нечисть. Опасность – 3, разумность – 3.

Место обитания: распространена повсеместно. Селится в скалах и на высоких многолетних деревьях, где строит гнезда и селится стаями по шесть–десять особей.

Внешне схожа с птицей, или с вымершим грифоном. Имеет оперенные крылья и тело с хвостом и задними ногами крупной кошки. Передние конечности похожи на руки, светлого цвета, покрытые мельчайшей чешуей. Когти на передних конечностях прочные, темные и массивные. Голова похожа на орлиную, с таким же клювом.

Оружие: всегда атакует когтями. Так же сбивает с толку громкими криками, налетая норовит сбить с ног крыльями и схватить передними лапами. Гарпии охотятся всей стаей. Могут согласовывать свои действия. Атакуют до тех пор, пока не смогут схватить добычу, или пока не получат отпор. Отступают сразу все вместе, по сигналу одной из особей.

Уязвимость: крылья и живот.

К магии восприимчива.

Бестиарий, Глава первая. Учебник по неестествознанию за 936 год.

***

За завтраком я постоянно посматривала на Рена, пытаясь отыскать в нем что-нибудь от человека, с которым встретилась когда–то. Не только черты лица неуловимо изменились после обращения, но и что–то в нем самом. Да и лицо… Узнать его легко, однако несмотря на то, что превращение в вампира должно делать внешность более привлекательной, я бы не сказала, что конкретный субъект изменился к лучшему. Может, что–то в нем и есть, но по–моему, с этими улучшениями пропало обаяние, которое мне тогда запомнилось.

–Что? – Недовольно обернулся вампир, почуяв мое внимание. Похоже, с утра он вспомнил, что терпеть меня не может, и надо держаться именно такой линии поведения.

–Начала тебя вспоминать. – Отозвалась я. – У меня тогда расследование было?

–Похоже на то. – Неприветливо буркнул он, снова отвернувшись к деревьям.

–А куда девалась твоя скрипка?

–Забрали эти сатанисты… А какая вообще тебе разница!? – Окрысился вампир, да так неожиданно, что я чуть хлеб не уронила. – Выпытываешь да проверяешь!?

–С чего такая реакция? Обычное любопытство, я ничего плохого не имела в виду.

–Много слов. – Буркнул он, передернув плечами. Так и захотелось кинуть в него чем–нибудь.

Не стоит нервов… Совсем не стоит, Хельдин, никак.

В молчании я собралась, снарядила коня и повела его к выходу на основную тропу, решив пока пройтись пешком. Судя по тихому досадливому возгласу за спиной, упрямство во плоти, принявшее облик музыканта, ждало до последнего пока сети принудительно не потащили его за мной.

–…как собаку на поводке… – разобрала я среди общего потока. И снова не смогла промолчать:

–Да что ты бесишься–то все время? Никак гордость покоя не дает? Уже ведь обо всем договорились вчера! К тому же мне от твоего пленения тоже никакого удовольствия. Сколько говорила: это временная, вынужденная мера, и в твоих же интересах!

–Ну да. В моих. – От его слов так и разило сарказмом. – А еще кто–то выслужиться захотел.

–То, что я тебя терплю, зачтется мне только на небесах – парировала я. – Ордену до количества пойманных мной диких вампиров нет никакого дела.

Он догнал–таки меня и теперь уперся взглядом в затылок.

–То есть, если бы не это дело с сектой, все равно довела бы меня до самой Инарты? Какая ты у нас бескорыстная. А вампирий клан совсем ничегошеньки не заплатит за меня? Ведь оставь ты меня на свободе, у кровопийц основательно подпортится репутация!

–С чего это они обязаны мне платить? К тому же все деньги государства не стоят таких испытаний.

–Ну так и сбросила бы под опеку первому же колдуну!

–Принципы не дали бы.

–Принципы! – Фыркнул он. – Какие принципы? Чем ты отличаешься от обычной наемницы?

–Рукав закатать?

–Вот–вот. Пока не видно знака, и не отличить.

Я, прожевавшая эти сравнения и попытки упрека еще в той жизни, не спешила выходить из себя. Но он продолжал и продолжал меня удивлять. Я обернулась и столкнулась с недружелюбным взглядом. Впрочем, он почти сразу отвел глаза.

Посчитав, что с утра ноги размяла достаточно, я забралась в седло. Сбоку снова прилетело:

–Что? Молчание – знак согласия?

Я обернулась снова: он постепенно поравнялся со мной. Посмотрела на него, словно пытаясь понять, с кем вообще я сейчас делю дорогу. Куда подевался тот музыкант, которого я встретила в Риласе?

–Дать тебе успокоительного? А то сейчас так сам себя доведешь, что лопнешь.

Он только закатил глаза с выражением лица «ну конечно».

–Ты связала меня и теперь за меня решаешь, что будет лучше. Твое право. К тому же тебе нужна моя помощь. Но у меня тоже есть право – мне все это может не нравиться. Я не обязан прыгать от счастья в виде тебя, которое на меня свалилось.

–Ты раньше таким совсем не был, откуда эти мрачность и язвительность? – Не выдержала я.

–А у меня плохое настроение.

Я почувствовала себя не то обиженной, не то обманутой.

–Ты сейчас все время такой.

–У меня все время плохое настроение! – Огрызнулся он.

–И почему это?

–А много поводов для радости?

Я покосилась на него.

–Ты это из–за музыки? Да не переживай, никуда твоя скрипка не денется. Ну, то есть, купишь новую. Или отнимем у них твою. И продолжишь играть. Даже лучше, чем раньше!

Он прищурился, выпятив подбородок.

–Ты хочешь сказать, что вампиры играют лучше людей!?

–Эй, эй, не надо искать в моих словах смысл, которого нет! – Я шутливо подняла ладони. – Я имела в виду, что у вампиров лучше реакции, и двигаться они могут стремительно. Ты это уже доказывал. Так что будешь играть те быстрые мелодии, которые раньше не мог освоить.

–Я и так был хорошим скрипачом. – Едко ответил он. – Осталось очень мало того, что я не мог освоить.

–Вот, а теперь и вовсе не будет. Видишь, сколько плюсов от твоего нового состояния? Когда-нибудь они перевесят минусы.

–Ну, давай подсчитаем, сколько уже накопилось плюсов. – Он демонстративно поднял ладонь и начал загибать пальцы. – Умение быстро играть. Один.

–Ты смог перегрызть свои веревки и сбежать от темных жрецов.

–Ага… Один с половиной.

–Почему с половиной, а не два?

Вампир прищурился.

–Мне почему–то кажется, что играть доведется гораздо чаще, чем грызть веревки.

–Ладно. Ну… Ты сможешь отбиться от нападения?

–До обращения на меня и не нападали!

–А, да. Вспомнила. Неприкосновенность менестрелей и музыкантов. Очень удобная, кстати, для вас примета. Не удивлюсь, если изначально этот слух пустили вы сами.

–Так же как вы пустили слух о себе?

–Какой еще слух?

–О–о, и не один. То, что помогать вам, значит помогать свету. Невероятно удобно! А вас потом бесплатно кормят, пускают в свои дома и делают скидки на нужные вам товары. Почему бы так и не жить?

Я посмотрела на него внимательней.

–Кто–то из охотников когда–то тебе насолил? Откуда такой взрыв эмоций?

–Пока – только ты!

–Ну да, вести к своим это великий вред.

–Они мне не свои!

–Это по привычке. Пройдет скоро.

Он замер, будто я его ударила, а потом опустил взгляд, и дальше шел молча. Плохо. Никак не привыкну к тому, что он внутри еще человек.

Некоторое время так и шли в тишине. Но мне с каждым шагом становилось все более и более неловко. К тому же разговор остался незаконченным. Так что я подала голос первой:

–И все–таки, откуда эта враждебность к охотникам?

–Да не к охотникам.

Он устало махнул рукой, уже без прежнего запала.

–Так, к ордену в целом. Просто я редко сталкивался с охотниками, и только пару раз за всю жизнь видел их помощь. И помощь была за плату. А на вас вдобавок идет приличная часть государственных налогов, и содержит вас каждое государство. Ведь попробуй заяви, что не намерен кормить орден, сразу станешь противником света. Даже эльфы вам выплачивают свою долю! О вампирах и оборотнях вообще молчу. Пока орден за них ручается, это гарантия их безопасности. Получается, что ни у кого нет иного выбора, кроме как содействовать охотникам.

Я мрачно фыркнула.

–Думаешь, мы получаем целое состояние и проматываем его в кабаках? Ну так и шел бы в охотники. Золотая ведь жизнь! А если бы пришел, то узнал, что содержание трех крепостей и десятков постов вылетает в очень круглую медечку. И ведь нужно лучшее оружие, запасы качественных зелий и амулетов, снаряжение, пропитание, да еще выплаты помощникам ордена, потому что за простое «спасибо за помощь свету» работать мало кто захочет. Или думаешь, что охотники смогут так же работать с ржавым оружием и в дырявых сапогах? Много мы тогда навоюем…

Я покачала головой и продолжила.

–И даже с учетом помощи, и отчислений каждого орденца, не всегда хватает. Ты не мог не слышать, что плата охотнику за работу сугубо добровольная, и если у человека нет средств, но необходима помощь, ее оказывают без платы. И знал бы ты, сколько щекастых морд прикидываются обездоленными сиротинушками без медьки в кармане! У кого–то хотя бы хватает совести потом накормить. Но таких добрых людей гораздо меньше, чем хотелось бы. А ты потом клянчи у легатов себе на покушать, на дешевый ночлег, одежду взамен изодранной, зелье для заживления, и обезболивающее!

Теперь вампир удивленно посмотрел на меня.

–Я смотрю, у тебя тоже нагорело?

Я выдохнула и сбавила тон.

–Да не так чтобы уж слишком. В общем, не жалуюсь. Сама такую жизнь выбирала. Пока мне на еду вполне хватает, и на сапоги тоже. А зелье и сама сварю.

Вампир помолчал, продолжая молча смотреть вниз, словно считал шаги.

–А ведь меня столько раз пытались доить стражники, называя это законными налогами. И попрекали именно тем, что я, недобрый человек, не хочу помогать ордену, на который идет, как они говорили, почти весь налог.

–Ага, как же. Весь…

Я повернулась к нему.

–Тогда давай без обид?

–Никаких обид – отозвался Рен, задумчиво глядя вдаль.

***

К вечеру мы, наконец, добрались до жилья. Правда, не до города и даже не до полноценной деревни, так – две улочки крест–накрест и десяток домиков, утопающих в фруктовых садах. Не удивлюсь, если раньше здесь были только сады при каком–то князе, а когда хозяина у них не стало, прежние садовники и слуги поспешили обжить уютное местечко, торгуя теперь яблоками, грушами, вишней и прочим.

Вообще–то изначально я собиралась проехать мимо. Спешилась у колодца, набрала воды, и думала двинуться дальше с тем, чтобы до темноты успеть до следующей деревеньки, размером побольше. А сейчас испытующе смотрела на старосту, строящего мне самые невинные глаза в стране.

–Так все–таки, какая именно нечисть нападала на скот?

–Откуда ж нам знать! – Развел он руками. – Волки, вроде как есть волки! Только черные, лохматые какие–то, и слишком для волков умные.

–И как вы это узнали? – Заломила я бровь. Браться за эту работку не хотелось. Но понятия «хочется» и «должна» не всегда совпадают.

–Так это… – Он помахал в воздухе руками, силясь подобрать объяснения, и попытался очертить контуры звериной башки; судя по расстоянию между точками, такой ряхе позавидовал бы и взрослый медведь. – Из окон же видели, они через забор перелезали, а как раз луна была, все на виду, а они черные, как угли!

–Не цвет. Вы сказали, что они слишком умны.

–А–а, ну так это просто! Мы кругом деревни, ближе к лесу капканов понаставили, и запрятали усердно. И дома заговором защитили как следует, и деревня кругом обнесена, как полагается, а они нашли лазейку к окольным гусятникам, и перебили за две ночи всю птицу!..

Левую дорогу перешли смеющиеся над чем–то девчонки, скорее всего, сестры. Девочки подгоняли хворостинками стаю упитанных белых гусей.

–…эдак скоро и до другой половины доберутся, зимой есть нечего будет! – Нашелся староста. – И так уже думаем, пояса затянуть придется всей деревней. Помогите, госпожа охотница! Кроме вас нет надежды ни на кого.

Конечно, кто ж еще в такое сунется?

Усердно прибедняющийся староста не сразу «признался» что денег на всю деревню – два ломаных гроша, потому что торговля еще не началась. Да и торговать–то тут нечем будет. Но я и так это поняла, еще до его: «Тут еще такое дело, вы только обиды не держите…». Не в первый раз слышу.

Зато хоть ночлег он нам быстро нашел. Это был домик пожилой вдовы с самого краю, хозяйка которого не против гостей. Старушке в принципе ни до кого не было дела, лишь бы не мешали спать и не шастали по ее части дома.

Я разместила в горнице свои вещи и еще раз проверила плечо, не желая идти на дело, благоухая на весь лес свежей кровью. Однако рана благодаря зелью затянулась, а знахарская нить, которой я ее зашила, уже начала растворяться.

После проверки, ободренная, споро собрала необходимое оружие, уже без подсказок ястреба.

Тут правда, оказалось, что вампир моих взглядов не разделяет. Нет, против помощи бедным селянам он ничего не имел, но уперся рогом, что пойдет со мной.

–Да ты же сама говорила, что не ничего помнишь! Ни как драться, ни как отбиваться от них, даже колдовать толком не можешь! И куда лезешь, еще раз хочешь умереть!? – Возмущался он в ответ на мои возражения.

–Если буду сидеть сложа руки, то ничего и не вспомню! Под лежачий камень и вода не течет – Отбила я, на что немедленно получила:

–А кровь как, потечет?

–Ой, хватит тучи нагонять! А то с собой не возьму.

–Давай–давай, угрожай сама себе, что лишишься единственной поддержки!

–Ты же говорил, у тебя нет боевого опыта! – Возмущенно вскинулась я.

–Зато сил побольше будет!

Я фыркнула, тем самым подсказывая, что не так давно даже я, без своего опыта, его скрутила. Он задрал подбородок, явно напоминая, каких усилий мне это тогда стоило.

***

Теоретическое отступление.

Химера лесная.

Зверь. Степень опасности – 5. Разумность – 2.

(Пометка на полях: «Имеется слух, что некогда стая химер напала на молодого дракона, повредила ему крылья, и в итоге сожрала.» Вторая пометка, ниже: «В стае было не меньше пятнадцати взрослых особей, к концу схватки в живых осталось шесть. Случай достоверный, однако является беспрецедентным.»)

Обитает на северных границах, в Синем и Энелайском лесу. (Пометка на полях: «Информация сомнительная; эти твари легко мигрируют, и отлично себя чувствуют как на севере, так и на юге»)

В холке может достигать человеческого роста. Поджарая, мех средней длины и густой, подшерсток разного окраса от рыжего до сероватого. В шерсти по всему телу прячутся шипы, больше всего их на загривке и шее для защиты. Морда массивная, похожа на волчью, лапы длинные, мускулистые. Может втягивать и выпускать когти. Хорошо прыгает. Длинный хвост без шерсти, с короткими шипами.

Ест любое мясо, но не трогает своих сородичей и почему–то собак с волками. (Пометка на полях: «Повод отнести химеру к семейству псовых…»

Пометка ниже: «Может быть, но сюда мягко говоря, не вписывается способность втягивать когти, к тому же у других подвидов химеры строение тела более близко к кошачьему»)

Оружие – когти, чаще зубы.

Укус молодой химеры ядовит; вызывает частичный паралич. При больших количествах смертелен. Химера может бить противника хвостом как бичом, но делает это редко. Охотятся стаей, разбиваются по ролям.

Уязвимое место: живот. К магии восприимчива.

Бестиарий, Глава вторая. Учебник по неестествознанию за 936 год.

***

Под волчьи завывания где–то за дальними холмами, по ночному лесу хрустелось как–то особенно бодренько. Особенно если учитывать то, что среди следов обычных волкулаков выделялся один варлак. И если с его приятелями я справлюсь так же, как со стрыгами, то с ним самим придется повозиться.

–У тебя вообще нет никаких страхов? – Подозрительно спросил вампир, следуя справа и чуть позади.

Я то и дело склонялась к земле, проверяя след трех крупных особей. Пока он уводил строго на северо–восток, значит, следы они не запутывали, шли прямо и уверенно.

–А ты все ждешь, пока я завизжу и полезу на дерево, как твои прежние знакомые? – Откликнулась я, демонстративно поправляя кинжал на бедре.

–Да они не… откуда ты там знаешь, с кем я общался? – Поморщился он. – И причем тут мои ожидания? Я просто не понимаю, как из обычных людей, которые наверняка ведь не лишены нормальных эмоций, делают вас.

–А что с нами не так?

–Сколько слышал об охотниках (правда, наверняка из того что слышал, нужно отнять половину, а потом снова разделить и отнять половину) никогда они не боятся и не брезгуют самыми мерзкими заданиями. Лезут на помойку, где завелось упыриное гнездо, по колено в грязи ждут в засаде на кладбище зубаря – часами! По дождем ли, в мороз – неважно, если надо, значит надо. Ну, ладно, ладно.

Он вскинул руки, показывая, что это не вопросы, и уж точно не в обиду мне, а скорее размышления.

–Это, может быть, ваше чувство долга, воспитание. Но страх! Куда вы его деваете? Я думал, пьете какие–то зелья, которые притупляют эмоции, но за тобой такого не заметил. И как же тебе удается так отличиться от моих, скажем так, прежних знакомых? Тебе ведь придется очень туго с этим варлаком?

Я задумалась. Рассуждал он слегка сумбурно, но в принципе, суть обрисовал. Я и сама когда–то задавалась похожими вопросами.

–Это правда, что говорят о вашем обучении? – Добавил он чуть тише. – Вас запирают с чудовищем на ночь. Выпускают лишь наутро, и только если нечисть будет убита. И после этого вы уже не боитесь ничего. Я думал, это слишком жестоко…

–Не помню такого. – Я отвела волосы с лица и остановилась, поправляя косу и затягивая так, чтобы не мешала. – И не потому что недавно переродилась, а потому что этого не могло быть. Если так учить, то на всю жизнь с человеком останется тот страх. Это может сделать его слабым. Особенно если потом он снова встретит ту же самую нечисть. Вытравить это из себя будет очень трудно. Нет.

Я покачала головой, бросая на него взгляд через плечо. Рен слушал внимательно, ему явно было интересно узнавать все от непосредственного участника, а не через слухи.

–У нашего обучения совсем другие принципы. Нас не заставляют преодолевать свой страх, а учат тому, что он только помеха. Нечисть учат не бояться, а сразу прикидывать, как именно ее можно убить и как это сделать быстро. Даже не знаю, может, используются еще какие–то методы убеждения, но в итоге на любого монстра охотник смотрит как на задачку той или иной степени сложности. Может ли он вообще ее решить, как это сделать, и как затратить на это минимум усилий. Так что… – Я развела руками. – Наверное, я просто привыкла.

–По–моему страх темноты вытравить трудно. – Возразил он. – Все дети ее боятся.

Я подумала.

–Темнота лишь преграда, и ее легко преодолеть заклинанием или снадобьем. Я с самого обучения боюсь не темноты, а тишины. Когда вообще никаких звуков кроме собственного дыхания. Вот это – да. Это держит меня в напряжении. Тишина ненормальна, подозрительна, и может значить только то, что ко мне подкрадываются.

–Надо же. То есть, если ты не видишь своего противника, тебя это не волнует?

–Меня много раз тренировали с повязкой на глазах. Отучали полагаться на зрение. Так что да, не смертельно, если я не вижу противника. Лишь бы я могла слышать его.

–Впечатляет.

–Правда?

Не то чтобы мне польстило, но…

–Да. Для меня–то слух, конечно, важнее зрения. Но вот доведись драться с кем–нибудь, не хотел бы я делать это вслепую.

–А я когда–то на месяц лишилась слуха. – Призналась я. – В лаборатории у нас разбился какой–то реактив, да еще так неудачно, прямо на порошок с катализатором. А я стояла ближе всего. Ну ладно: это я его и разбила. Рвануло так, что едва окна не вылетели. А я месяц общалась с другими при помощи записок или жестов. Вот тогда было страшно. Боялась, что если что–нибудь случится, я буду беззащитной.

Бр–р, даже вспоминать не хочется. Сверну эту тему. След идет в сторону кладбища.

–Давай не будем об этом. Предстоит дело.

–Да. А ты полна интересного! – Полушутливо заметил вампир, обгоняя меня на пригорке. Встал и повернул голову вправо, тоже увидев крышу традиционной молельни, где отпевают покойника, прежде чем отдать его земле.

–И ты, господин музыкант. – Ровно ответила я. – Рен, я знаю, что ты этой ночью пытался сбежать.

Его снова будто облили: разом подобрался, напряг плечи.

–Что ты скрываешь? Или успел вбить что–то себе в голову?

Зыркнув в сторону подлетающего ястреба, Лаурен открыто выругался на пустынном наречии и ушел вперед.

Я непонимающе посмотрела в гордую, удаляющуюся от меня спину. Повернулась к сидящему рядом на ветке наставнику.

–Похоже, кто–то решил, что если я пару раз позволила уйти от разговора из уважения к личному, то теперь так можно делать постоянно? – Уточнила я, нарочно не приглушая голоса, и мрачно размяла ладони, хрустнув костяшками пальцев. – Кажется, пора ему объяснить, что я умею угрожать не только вилкой.

И решительно пошла догонять.

Но вампир уже сам меня ждал, настороженно вслушиваясь в далекое переливчатое тявканье и вскинув ладонь, чтобы меня не то остановить, не то не заткнуть.

–Слышишь? Это не с кладбища, это правее. Наверное, стая собирается.

Он повернулся ко мне, сверкнув глазами в темноте.

–Пойдут в очередной набег на деревню. Может, одними гусями не обойдутся. Ты можешь их как–то приманить?

Я вообще не об этом хотела поговорить, уже подхватив управление его сетями, но мысль он высказал дельную. К тому же не время и место для допросов. Да и нужная формула всплыла в голове, словно со стороны кто–то подсказал. Даже вспомнила, как записывала ее в конспект, а потом дописывала пояснения.

–Нужный манок слеплю. – Кивнула я, соединяя кончики пальцев. – Но как–то их многовато, судя по голосам. Со всеми разом не справлюсь, подыскать бы место, чтобы удобно отбиваться…

–Он говорил, молельня на кладбище не так давно ремонтировалась, стены крепкие. Туда!

И он побежал среди деревьев легко, словно не в густой ночной чащобе, а по тропинке днем. Со зрением у него все отлично.

Как и полагается зданию, находящемуся на кладбище и используемому довольно редко, часовня не выглядела новой даже после ремонта. Там и ремонта–то толкового не было, так, подлатали стены, крышу, и укрепили двери. Да только закрыть их забыли, оставив нараспашку. Чем мы и воспользовались, войдя внутрь.

Я стряхнула с пальцев несколько искр, развесив их в воздухе вместо светильников. Осмотрелась, пока за моей спиной вампир закрывал дверь, волоча нижний край по земле. Кажется, я знаю, почему ее не закрыли. Просто не рассчитали с размером, и она оказалась больше косяка.

Тут бы мне и засесть у окна, расстреливая врагов огневиками, но вот беда: из этого окна я бы их так просто не увидела. Куда там, до подоконника два человеческих роста! Зачем это окно было сделано, для освещения?

Ну да, ни стекла ни слюды – еще и с проветриванием справляется.

Я подошла к нему, подняла голову, прикрыла глаза и заговорила заклинание. Оторвала носочки от земли и медленно поднялась вверх, остановившись, когда зависла в воздухе как раз напротив окна. Вытянула ногу и перешагнула на подоконник, словно с невидимого помоста.

Лаурен, не мудрствуя лукаво, просто подпрыгнул и подтянулся, усевшись рядом со мной на корточки и держась за стену. Оба изучили группу теней с бликами глаз, собирающуюся внизу среди крестов и памятников. Стая плотоядно изучала нас, пока самые крупные особи подобрались к двери и начали в нее на пробу скрестись.

Я обернулась на вход, но старательный вампир ухитрился втиснуть дверь в проем, и по–моему ее там здорово заклинило. Когда будем уходить, придется выпрыгивать в окно. Хотя…

Глядя на двери, уже дрожащие от ударов, я задумалась, набрасывая в уме нехитрый план и схему рисунка. Да так мне окно и не пригодится…

Рен тем временем оглядел подоконник и осторожно разжал ладонь, отпуская стену. На пробу специально пошатнулся и очевидно, понял, насколько хорошо у него теперь с чувством равновесия.

–Еще один плюс. – Не преминула я напомнить. Он рассеянно кивнул, рассматривая перевертышей.

–Который из них неуязвимый?

–Тот, крупный. Рядом держится. Видишь?

Позор мне, как охотнице и магу: вампир не спрашивая, развернулся на носках, выхватил кинжал у меня с пояса, а я спохватилась лишь тогда, когда он спрыгнул вниз, точно на указанного мной перевертыша. Да как так–то, когда ослабли сети!?

–Рен, придурок!!

Он ухватил зверя за шею и то ли воткнул в него нож, то ли попытался порезать бок. Судя по темным брызгам, попал. Перевертыш взревел и покатился по земле, превращая себя с противником в неразличимый клубок. Я не заметила, как он отцепился от вампира, но вот варлак сбросил его с себя и кинулся следом, целясь ощеренной пастью в горло. Отдернул морду от замаха ножом. Сразу следом огреб удар ботинком в нос, и потеряв боевой запал, отскочил подальше, с воем потирая лапой морду и орошая траву каплями крови. Зато другие моментально бросились на моего спутника.

–Рен, сюда! – Рявкнула я и хлопнула в ладоши. От меня в стороны полетела волна сжатого воздуха, отбросив всех на землю, иначе на вампира навалилась бы уже вся стая. Он опомнился первым и вскочив, рывком оказался под стеной. Успел увернуться от щелкнувшей пасти и взлетел вверх в одно касание, как пружина.

–Кинжал. – Я хмуро протянула руку и получила назад родное оружие, измазанное кровью и с налипшей на него шерстью.

–Что, хочешь сказать, я это зря? – Азартно вопросил слегка запыханный вампир, указывая на варлака, скрывшегося в лесу. Зверь заметно прихрамывал, пошатывался, и вообще имел побитый вид.

Я обратила внимание, что у вампира тоже капает темным с локтя.

–Тебя погрызли.

–Да? – Он быстро оглядел себя. Потрогал рваный рукав. – Даже не заметил. Так ты что, хочешь сказать, я не помог тебе? И что бы ты делала без меня с тем неуязвимым?

Раньше я его таким оживленным не видела, даже в воспоминаниях.

–Хорошо, хорошо, помог, а теперь слезай с насеста!

И спрыгнула внутрь, подавая пример.

Из того небольшого арсенала, что успела вспомнить, я выбрала самую простую ловушку из белых камней. Надеюсь, в этот раз сработает лучше, чем со злым духом в кузнице. Когда все было готово, повернулась к сотрясаемой двери и мановением руки сломала все петли одновременно. Волки не сразу сообразили, что преграда больше не преграда, и влетели внутрь вместе с ней; причем она на них же и завалилась.

За спиной восхищенно щелкнул языком Рен. Я развернулась на миг, сурово напомнила:

–Держись у меня за спиной!

–Отсиживаться!? – Возмутился он.

–Да, потому что я маг, и вообще здесь главная! – Огрызнулась я. За спиной в унисон рычали первые волкулаки, скребясь уже в стены ловушки, но тут к ним подоспели товарищи, и мне стало не до разборок.

Ловушка была неплохая, но сработала она только на первых перевертышах и угасла от перегруза, а остальные побежали через линии свободно.

Этих остальных я взмахом воспламенила, и косматые тут же попытались сбить огонь, но удалось это не всем. Уцелевшие начали окружать, смекнув, что я маг, и самая большая здесь угроза. Только один, не уделив мне особого внимания, побежал за спину.

Видеть, чем Рен занимается, я не могла. Только крикнула: «Нож!» и бросила ему, рукояткой вперед. Краем глаза отметила, что поймал, (и вроде бы рукой, а не затылком) и сосредоточила внимание на остальных.

Выхватила меч, присела и с размаху стукнула ладонью по полу. Вокруг вспыхнул прочный щит. Первый нападающий врезался в него, растянувшись по прозрачной преграде. Я вонзила меч в мохнатую грудь и упершись ногой, вытащила обратно, отшвырнув его уже мертвого, пинком. Изнутри щит был очень даже проницаем, я очень долго отрабатывала это заклинание.

Позади раздался рык и тут же оборвался, сменившись на визг. Вампир тоже справлялся.

Бросила призрачным ножом в одного, пока другой пытался проникнуть внутрь, царапая защиту. Щит начал гудеть: силы, которые он на себя тянул, быстро таяли.

Я крутнулась, собрав все силы, что могла, выпрямилась и зашвырнула в последнего пульсаром, размазав его по стене. Пошатнулась.

И тут с окна на меня бесшумно прыгнул еще один, который до этого притаился и ждал удобного момента. Когда он шваркнулся сверху о щит, от неожиданности распластавшись по нему порожным ковриком, тот напряженно сверкнул и погас вместе с искрами–светлячками. Хорошо хоть от удара зверя оглушило, и я успела вскинуть навстречу руку. Коснулась его ребер, и послав в пальцы импульс, перебросила через себя дальше, за спину. На пол он упал уже мертвым.

Быстро огляделась – больше живых особей нет. Покачнулась еще раз и выдохнула: Да!! Первое по–настоящему серьезное дело, без промахов и ранений!! Если не считать царапин на левом плече, которое успел задеть последний, и занозы в ладони, но это не в счет. Ну и резерв исчерпала, чуть не ушла в критич…

И тут я похолодела.

До меня дошло, что я с пустым резервом и никудышным боевым опытом осталась наедине с вампиром. С очень голодным вампиром, и моя блокировка с него только что слетела.

Сзади не доносилось ни звука. Но тишина повисла нехорошая.

Я робко повернулась, надеясь, что ощущения меня обманули.

–Рен?

Волкулак лежал у его ног, а сам вампир неподвижно замер вполоборота ко мне, не успев выпрямиться. Но вот он расправил плечи и медленно, словно смакуя, втянул воздух, от вихря ощущений даже прикрыв глаза. Помедлил, обернулся. И в нем не осталось ничего человеческого.

Глаза горели красным, лицо исказилось, кожа стала какой–то полупрозрачной, как восковая, и под ней на миг проступила сетка темных вен.

Я выставила вперед ладонь.

–Рен. Я с оружием. Не дергайся. Я сейчас попробую обновить заклина...

Тут он на меня напал.

***

Я не ожидала, что новообращенный вампир, движимый одними инстинктами, будет двигаться так расчетливо. Но он не тянулся к горлу, которое я заслонила в первую очередь, а кинулся вниз, и мы оказались на полу. Я тут же ухватила его за волосы, вцепилась в них обеими руками и изо всех сил ударила коленом в лицо – раз. Еще раз. Он зарычал, схватил мою руку в локте и дернул, судя по ощущениям, выломав плечо.

От моего вопля едва повторно не задрожала молельня, и само собой, ему удалось вырваться. Он будто не ощутил удара ногой в живот. Рванул меня за куртку вверх, тут же толкнул в бок, впечатывая в ближайшую колонну. Заломил руку за спину, схватил за волосы. Сжал в кольце рук и вгрызся в горло.

Он… меня укусил.

Меня от шока на миг сковало ступором. Я просто не поверила, что это происходит на самом деле. Затем вдруг накатило какое–то сонное оцепенение. Но я поняла, что если его не остановить, то мне конец.

Свободная рука скользнула к метательному ножу на другом боку, зацепилась за рукоять кончиками пальцев. Туго… Слишком неудобно дотягиваться… Достать нож я так и не успела.

Рен вдруг снова оттолкнул меня и отскочил сам. Не удержался на ногах, упал на пол и вдруг зашелся в приступе жестокого кашля.

Я быстро, не обращая внимания на боль в плече, стащила с себя куртку и скомкав, прижала к шее, останавливая кровь. Зашептала первое слово целебного наговора и досадливо скривилась: совсем забыла про истощение. Оставалось только надеяться, что у новообращенных вампиров сразу, а не после первой кормежки вырабатываются заживляющие вещества в слюне.

А его тем временем все не отпускало. Более того, он уже выплюнул все, что успел проглотить, и теперь продолжал давиться воздухом и корчиться, не в силах разогнуться.

Кровь перестала идти почти сразу, и я смогла, сжав зубы, вцепиться себе в предплечье и вправить сустав. После чего подбежала к нему, и пока не оправился, стянула руки выдернутым из петель ремнем.

Его еще немного крутило судорогой, после чего Рен смог вздохнуть и начал выкручиваться уже намеренно.

–Отойди от меня! – Зарычал он.

–И не подумаю.

Из его горла вырвалось что–то среднее между шипением гарпии и сдавленным ругательством. Лицо опять исказилось, заострились клыки, но что удивительно, он уже мог говорить. А стало быть, и соображать. Очевидно, первый порыв был вызван внезапностью голода, а теперь он опомнился и пытается взять себя под контроль. Получается плохо, но сама попытка уже радует.

–Да замри ты хоть на пару секунд! – Рявкнула я. Он застыл на земле, и в глубине его горла зарокотало, словно он не меня послушался, а собирал силы перед рывком.

Пришлось накладывать новый блок, и на этот раз завязывать его на запасной резерв. По–простому, теперь заклинание, имеющее постоянный характер, тихонько тянуло мои жизненные силы. И будет тянуть, пока не восстановится базовый резерв.

Стоило закончить, как вампир с облегчением выдохнул, пустив облачко пыли: оказывается, он все это время едва дышал.

–А теперь моя очередь. – Пробормотала я и отползла в сторону. Вовремя. Тело обдало жаром, а голову и живот стянуло такой болью, что я согнулась в три погибели. Но того, памятного приступа не случилось. Правда, слабость осталась, и продолжаться она будет как минимум до завтра.

Я обратила внимание, что он так и продолжает лежать со связанными руками и не шевелится. В полутьме сложно различить лицо, но видно, как блестят глаза. Спокойный взгляд. Блок исправно работает.

–А что это с тобой случилось? – Спросила я, подбираясь к нему. Он отвел взгляд, прижавшись щекой к полу.

–Не знаю. Какое–то помутнение. Не понимаю, как так могло...

–А, ты об этом…Тут как раз я могу объяснить. На последнее нападение у меня ушли все силы, и на твое заклинание ничего не осталось. Вот оно и исчезло.

Он прикрыл глаза и кажется, с трудом удержался от того, чтобы не стукнуться лбом пару раз. Я тем временем принялась развязывать его руки.

–Я про другое, что с тобой потом произошло?

–Что бы ни случилось, это огромная удача для тебя. – Он снова повернул лицо, насколько мог, и недовольно на меня зыркнул. – Виноват я, совсем расслабился, но а ты чем думала!?

–Это тебе повезло. Еще секунда, и я наделала бы в твоем боку множество лишних дырок. Так что не переживай за мою осторожность. И не дергайся!

Ремень я затягивала, будучи слегка в панике, и сейчас развязать тугой узел было не так–то просто. К тому же он, когда вырывался, затянул его еще крепче.

–Так все–таки, что это было?

–Твоя метка, наверное. – Отозвался Рен, глядя куда–то в сторону.

Я покосилась на татуировку, на браслеты с бусинами–амулетами, на кольцо с зеленым камушком. Поди теперь угадай, что именно меня защитило.

Узел, наконец, удалось ослабить и развязать. Вампир медленно опустил руки на землю, поднялся и отодвинулся. Сел напротив растрепанный, будто ворон, которым пытались помыть пол. На него как раз падал слабый свет луны из окна, и я заметила, что на нижней губе еще остались темные следы. Несмотря на то, что от него, как и от любой нечисти, веяло угрозой (сейчас больше, чем когда бы то ни было) вид у него был совсем не воинственный. Даже наоборот, пришибленный, словно я его только что отлупила.

Я вздохнула, осторожно коснувшись раны на горле. Та больше не кровила, но все еще оставалась открытой. Нужно добраться до моей сумки. Но вставать и куда–то идти так не хотелось, что хоть здесь и ночуй.

–Мда. Насыщенный выдался денек, не думаешь?

–И по тебе это видно. – Напомнил вампир, глядя на меня: всю в пыли и соре, с разодранной на боку рубашкой, заляпанную кровью и наверняка такую бледную, что еще непонятно, кто здесь вампир.

Рен вздохнул, судя по покаянному виду собираясь начать извинения за свое нехорошее поведение. Но вместо этого еще раз окинул меня взглядом и возмутился.

–И тебе за это еще и ничего не заплатят!?

–Вот видишь. – Я развела руками и поспешно схватилась за пострадавшее плечо. – О чем я говорила. И не помочь я никак не могу. Ну, зажал староста деньги, так если я задеру нос и уйду, пострадает не он, а люди, что попадутся в зубы нечисти, которую я должна была уничтожить.

Он покачал головой.

–И как вы вообще живете?

–Ну… У людей в большинстве случаев все–таки просыпается совесть, или же действует принцип «еще пригодится, так что лучше не обижать». Так что случаи с неуплатой довольно редки. К тому же есть на этот счет кое–какие приемчики…

***

Уже окончательно стемнело, когда мы постучались в дверь старостиного дома. Внутри что–то уронили от неожиданности: обычно о гостях предупреждала визгливая собачонка на привязи. Но сейчас эта мелкая, почуяв Рена, затаилась в конуре, усердно прикидываясь мертвой.

Дверь открыл сам староста. Догадался, видимо, кого принесло так поздно. Позади него раздавались голоса детей, которых пытались уложить спать, пахло чем–то печеным, и вообще веяло уютом, так что контраст вышел хороший.

Дождавшись, когда он в полной мере осознает плачевность состояния окровавленной охотницы, повисшей на чужом плече и из последних сил держащейся на ногах, я покачнулась и начала оседать вниз, выдавив:

–Дело сделано. В меш…

–В мешке доказательства. – Пояснил вампир, и подвинув упомянутые ногой ближе к хозяину дома, усадил меня на лавку в коридоре, старательно источая укоризну всем своим видом. Но вслух не возмущался, как мы и договаривались.

Староста подошел ближе, заглянул в мешок и содрогнулся. У него заметно поубавилось нахальства, даже борода перестала топорщиться. Завязывая горловину, он бормотал, что можно было и не тащить такую пакость. Мол, и так понятно, что я не гулять ходила.

Тут я открыла глаза и сделав жалобный взгляд, с надеждой просипела:

–А можно водички? Чуть–чуть, и мы пойдем…

Чуть позже я сидела с перевязанной и залеченной шеей за столом, перед тарелками с румяной картошкой, жареным мясом, квашеной капустой и тушеными в сметанке грибами – всем, что нашлось в доме местного главы. Бок грел приятно отяжелевший кошелек, а я мысленно воздавала почести такому прекрасному человеческому чувству, как совесть. Страшный ведь зверь, как возьмется кусать – за минуту облетишь деревню, собирая заслуженную награду героической спасительнице! Настроение слегка портил только Рен, сидящий по другую сторону с кружкой чая, из которой не сделал ни единого глотка.

Он так ничего и не ел. Несмотря на уверения, что при нехватке питания вампиры вполне могут поддерживать силы просто едой, этот упрямец не взял и крошки. А ведь ему наверняка пахло. Я видела, что он заметно ослаб, и едва не шатается, но повлиять на него не могла. Только скрипела зубами, надеясь, что хотя бы в клане ему помогут взяться за ум.

***

Теоретическое отступление.

Химера скальная.

Зверь. Степень опасности – 5, разумности – 2.

Обитает по всему горному хребту Антара.

Шкура серая, покрыта прочными костяными пластинками вместо чешуи. Шерсть отсутствует. Шипы короче, чем у лесной, и не могут прижиматься к коже.

Размер – с двухгодовалого теленка. Строение тела близко к кошачьему, пальцы на лапах напоминают пальцы ящерицы. По желанию слегка меняет окрас, может сливаться с камнем. Цепкие лапы, подушечки могут прилипать к камню; зверь легко пробирается по скалам, и может часами висеть на отвесной стене в засаде. Хвост длинный, шипастый, но гибкий, может хвататься за выступы. (Примечание на полях: «Вот тебе и пятая нога…»)

В еде предпочитает мясо, может подъедать грибные наросты. Охотится в одиночку, подкарауливает жертву в засаде, но при сильном голоде нападает открыто. Стаи не образует. (Примечание на полях: «И правильно, на кой шхур собираться в стаю, если ты наиболее опасный подвид!» Примечание зачеркнуто. Второе примечание: «Благодаря своей силе, легко обходится в одиночку без поддержки сородичей. Является второй по опасности среди подвида; первой считается островная»)

Оружие: зубы.

Уязвимое место: под горлом у нижней челюсти. К магии слабо восприимчива.

Бестиарий, Глава вторая. Учебник по неестествознанию за 936 год.

***

Несмотря насыщенный событиями день, мне долгое время не засыпалось. То без одеяла сквозило от окна, то под одеялом душно, то подушку приходится поворачивать холодной стороной. Мысли тоже не позволяли уснуть; так и не давало покоя чувство, что я чего–то не понимаю, не вспомнила, упустила – а это очень важно. Я ворочалась, перебирала в уме то, что уже успела узнать, и ругала себя за глупость. Ну что, что не так!? Чего я еще не знаю? Почему никак не выходит вспомнить? Или понять.

Так что в итоге я взяла пару тонких одеял с печи, вышла с ними в сад и устроила себе гамак между двумя яблонями. Может, здесь удастся расслабиться. Свежий воздух с пряным фруктовым привкусом, безветренное спокойствие, уютное покачивание гамака и возможность, наконец, вытянуть уставшие ноги. Чем не радость?

Казалось, что здесь не место никакому беспокойству. Ну, не знаю я чего–то, так и что? У меня еще есть время разобраться. Воспоминания еще вернутся. Все нормально…

Я поправила волосы, вытаскивая их из под затылка, повозилась, устраиваясь поудобнее, и заметила в темноту:

–Тебе, мягко говоря, не мешает поспать. Раз не ешь, то хотя бы так восстановишь силы.

–Не идет сон.

Рен появился рядом, как настоящий вампир: сливаясь с темнотой, невидимый до последнего момента. Обошел яблоню у меня в ногах и устроился на скамейке у ствола, боком ко мне.

Некоторое время мы молчали. Потом он вздохнул, и, взъерошив себе волосы, не выдержал:

–Прости меня. Я только хотел помочь. Не подумал, что это от меня нужна защита. Я не хотел ничего дур... – Он запнулся и качнул головой. – Честно говоря, даже не помню, что сделал.

Я повернула голову в его сторону.

–Не помнишь?

–Очнулся, когда уже тебя укусил. – Тихо признался вампир и ненадолго поднял глаза. Я перевела взгляд на кусочек звездного неба, не закрытый от меня ветками.

–Не вижу смысла обсуждать. Сама виновата. Совсем забыла про блок. Да что там. – Я качнула головой. – Забыла даже, что ты не человек. Будет мне уроком. С тем же успехом я могла потерять не блок, а что посерьезнее.

–И все–таки что–то изменилось. – Он разглядывал свои руки. – Ты смотришь по–другому. Словно только сейчас поняла, кто я такой. Я чувствую. Ты меня боишься.

Меня почему–то пробрало от грусти в его голосе.

–Даже не знаю. – Тихо призналась я. – Я будто сбита с толку. Да, ты вампир. Недавно обращенный и очень голодный. И об этом никогда нельзя забывать. Но я забываюсь именно потому, что ты меньше всего похож на хищного кровопийцу.

–А на кого я похож? – глухо спросил Рен.

Я снова пожала плечами. Гамак так уютно покачивался, сверчки мелодично стрекотали, над головой мерцали звездочки, и это так не вязалось с нашим разговором... Вот бы просто сидеть как сейчас, рядом, и молчать о своем. Но ему сейчас явно было не по себе. И я не могла оставить молодого вампира наедине с мыслями.

Я посмотрела на его лицо, вполоборота ко мне, и сказала правду:

–Ты похож на человека, который в тяжелой ситуации все равно старается не забыть, кто он такой. И до сих пор держится за прошлое, потому что разделил свою жизнь на «до» и «после». И теперь тебе страшно думать о будущем.

Он молчал.

–Ты похож на вампира, который отторгает себя самого и в любой ситуации стремится не терять достоинства, думая, что это приближает его к человеку. Хотя это всего лишь проявления его сути, которая осталась прежней. – Подумала и добавила: – А еще ты похож на того, кто для себя с чем–то окончательно определился.

После паузы он выдохнул и растерянно спросил:

–Думаешь, определился?

Я пожала плечами, глядя на выплывающую из леса луну, похожую на бледное яблоко. Совсем скоро пик ее роста. Так что нет у меня времени добираться до вампирьего клана. А ему сейчас как раз нужна поддержка. Вампиры хоть знают, что делать в таких случаях, а мне что делать? Единственное, что я знаю – лучше не врать.

–Ты словно ответил на какие–то внутренние вопросы. Это чувствуется. Я не знаю, какими были вопросы, и выпытывать не стану. Я не лезу в чужое личное пространство.

–Спасибо и на том. – Задумчиво отозвался Рен. Судя по тону, легче ему все равно не стало.

–Что–то еще тяготит. Признаешься?

Он, кажется, вздрогнул. Медленно повернул лицо, посмотрел на меня.

И вот хоть убей, не пойму почему, но я почувствовала, что под таким прямым взглядом начинаю краснеть.

–В чем именно? – Поинтересовался он с оттенком сарказма. Я поерзала, укладываясь удобнее, спрятала зябнущие ладони под покрывало и улыбнулась.

–Ну, я не священник, так что обо всех своих прошлых грехах можешь не говорить. Сбрось с себя хотя бы часть.

Он отвел глаза в сторону, словно собираясь с духом.

–Никогда не был на исповеди, и никогда не хотел. Стыжусь своих грехов. – Лаурен невесело усмехнулся.

–Тоже неплохо: признак раскаяния. Ты и не думай, что это исповедь. Я просто хочу помочь, выслушать… Рен? Что такое?

Он пошевелился, вздохнул, продолжая смотреть в сторону. По тому, как он медлил, я поняла, что говорить ему тяжело, но то, что он пытается сказать, не дает покоя.

–Мне не по себе. – Наконец, признался он. – Понимаю, что ты пытаешься меня успокоить, и веришь в то, что я еще человек. От этого страшнее становится то, во что я могу превратиться. – Он покачал головой. – Тогда, когда я тебя укусил… Я до того ни разу не пробовал крови. И я даже не представлял, каково это.

Он перевел взгляд на меня. Глаза у него снова засветились алым.

–То, что было со мной, это… – Он запнулся, прикрыл глаза и с усилием вдохнул, пытаясь успокоиться. – Я даже слов не подберу, чтобы описать. Ни с какой жаждой, ни с каким голодом не сравнится это безумие. Я… Я не думал, что поддаться ему так легко.

Вампир замолчал, тяжело глядя на свои сцепленные руки. Я хотела протянуть к нему руку, дать понять: я рядом, я слушаю. Но не решилась. Не уверена, что ему была нужна моя поддержка.

–Хорошо, что это длилось так недолго. – Рен вздохнул. – Хорошо, меня ударило… что бы это ни было. Потому что если бы не это… Я бы не остановился. Даже не подумал.

Он поднял глаза на меня.

–И ведь я понимал, что происходит. Знал, где я и кто я. Но это было так неважно, по сравнению с голодом, что я не мог думать вообще ни о чем другом. И забыться было так легко, что мерзко вспоминать. Я рад, что обошлось. Но твое заклинание не вечно, и я могу сорваться снова. Меня ничто не удержит. Так что… Ты лучше бойся. Неважно, что я сам по этому поводу думаю. Так будет безопаснее.

И опять эта грусть в голосе… При этом он думает, что я могу принимать его за чудовище.

Повидала уже настоящих чудовищ.

–Рен…

–Не надо. – Он досадливо покачал головой. И не дав спросить, чего именно не надо, тут же ответил. – Утешать жалеть. Мне не шесть лет, и я легко свыкнусь сам. Но тебе следует знать, с кем имеешь дело.

–Надо же, какое открытие! – Не выдержала я. И когда он развернулся с готовой тирадой, прервала на вдохе. – Я знаю, каково тебе сейчас, и что тебе приходится осознавать. Но ты не первый, и скорее всего не последний. И должен понимать, что это нормально. Ты с момента инициации ничего не ел, обратили тебя совсем недавно. Да при этом одно то, что ты ухитрился говорить осмысленной речью, уже достижение! И это пройдет. Кровь успокоится, ты привыкнешь к новому состоянию и станет гораздо легче.

–Ты ведь слушала, что я до этого говорил? – С досадой переспросил он.

–Слушала, и услышала. Но как уже говорила, я отучилась бояться.

Я думала, что он начнет спорить. Но сейчас со мной говорил не тот Рен, который с утра огрызался на любое слово. У этого кончились силы. Он внимательно посмотрел на меня, уже спокойней пожал плечами и отвернулся, прижавшись спиной к стволу яблони.

–Надеюсь, ты права.

–Вот увидишь. А за меня не бойся.

Он тихонько хмыкнул.

–Как там твоя шея, заживает?

–В порядке моя шея, и голова тоже. – Отреагировала я. – И ножи на месте. Я именно тот человек, за которого тебе меньше всего следует переживать.

–Ладно, ладно, не буду сомневаться в твоих способностях. Чего доброго, разозлишься и правда наделаешь во мне лишних дырок. – Поддразнил он.

Я протянула руку и сорвала яблоко, висящее прямо над головой. Так и манило с самого начала. Взвесила на руке, примеряясь к макушке вампира. Потом все–таки передумала и укусила плод за сочный бочок.

Напряжение ушло, мне самой стало спокойней. Я откусила еще раз, умиротворенно вздохнула и поняла, что он повернулся и смотрит прямо на меня. Как–то слишком внимательно. Словно подводит итоги.

–Ну. – Я отвела в сторону яблоко и с хитринкой улыбнулась. – Наверняка ты пришел к каким–то выводам и по моему поводу. Скажешь, что думаешь? Интересно же.

–Ты слишком доверчивая. – Решительно, даже резко ответил Лаурен. – Будто не в курсе, что тебя могут обмануть, кто и когда угодно. – Он покачал головой. – И азартная. Тебя ведь и поймали из–за этого? Я прав? Ты наверняка могла позвать помощь. Но нет. Почему? Решила, что если поймала след, то нужно идти по нему до конца?

–Про азарт мне уже говорили. – Смущенно пробурчала я, отвернулась и вгрызлась в яблоко. И не успев прожевать, возмутилась. – А с чего ты решил, что меня кто угодно сможет обмануть?

–А разве не так? – Вампир поднял бровь и хмуро покосился на меня. – У тебя на лбу это написано. Огромными буквами.

Он показал расстояние между вытянутым указательным и большим пальцем.

–Во–от такими.

«У тебя длинные пальцы» – С досадой подумала я.

–И пусть написано. Пусть меня не воспринимают всерьез. А я умею видеть, когда врут. Меня этому учили.

Он смотрел на меня снисходительным взглядом взрослого, которому ребенок лет восьми доказывает свою самостоятельность тем, что умеет завязывать шнурки на сапожках.

–Конечно, конечно. Вот только любой, кто тебя разжалобит, сможет плести что угодно. А ты и рада будешь.

–Да знала я, что староста врет, с первого слова! А не стала спорить, потому что бесполезно: попробуй докажи. Не будешь же обшаривать всю деревню в поисках денег? Зато случай не слишком запущенный. Стоило мне надавить на жалость, как он передумал.

Рен тоже не стал спорить. Просто отвернулся и уставился в деревья. Но я не отставала.

–И это все, что можно про меня сказать?

–А зачем тебе мое мнение? – Вампир нахмурился. – Нашла чтеца чужих душ!

–Всегда интересен взгляд со стороны. Сам себя не изучишь.

–Нет. Только ты сама можешь знать, кто ты. А насчет хорошего… Начну хвалить – зазнаешься.

Я чуть не вскочила.

–Неправда!

–Ой ли?

–Нельзя сказать «аз» и не говорить «буки»!

–А что я про говорил азарт?

–Мне ведь просто интересно!

–И слишком любопытная. – Подвел он следующий итог. – Говорила же, что не лезешь в чужое личное пространство.

–Ладно. – Я откинулась назад. – Право твое.

И опять не удержалась:

–А что, во мне много хорошего?

***

Отступление. За одиннадцать дней до этого.

Человек сидел на старой коряге у дороги, поджав под себя ногу. Он пытался аккуратно протереть раненную лодыжку углом куртки, смоченным в воде. Кровь смешивалась с водой, стекала по простенькому дорожному ботинку и впитывалась в густой мох. Растрепанные светлые волосы, слишком короткие для хвоста и длинные для обзора, спадали на лицо. Он то и дело фыркал и отбрасывал их назад.

На дороге показался другой путник. Этот шагал с дорожной сумкой на длинном ремне, и фигурным футляром за другим плечом, а дорожную пыль топтали совсем другие ботинки. Толстая подошва и общая форма с высоким берцем защищала от укусов полевых обитателей: человек знал куда идет, и подготовился.

–Что–то случилось? – Окликнул он укушенного, когда почти поравнялся с ним. Он оказался моложе на вид и не таким коренастым, но выше ростом почти на голову.

Светловолосый уже закончил протирать рану и скатал штанину обратно.

–Да щурица, зараза! На хвост ей наверное, наступил, а она как цапнет!

Он опасливо оглянулся, будто злющая тварь, похожая на крысу, затаилась в траве и ждала реванша. Спустил ноги вниз. Попытался встать, но с возгласом поморщился и сел обратно. Растерянно развел руками.

–Знал бы, обошел по полю. Кто ж знал, что они в это время еще на солнце греются?

«Вообще–то знают все». – Можно было прочитать на лице у второго. Но вслух он этого не сказал.

–Дай взгляну? Я более–менее в этом разбираюсь. – Путник подался вперед, но первый шарахнулся в сторону.

–Не надо там ковыряться! Я уже все прочистил.

–Да я только посмотрю…

–Все вы так говорите! – Человек испуганно закрыл лодыжку руками, словно второй собрался ее отбирать и уже достал пилу. – Отсижусь и само пройдет!

–Ну да… – Отозвался другой, и оглянулся, машинально убирая со лба темные волосы. Плюхнул сумку рядом с первым и выставил ладони вперед. – Ты подожди, я сейчас!

И быстро перейдя дорогу, скрылся в лесочке.

–Будто я убежать собрался… – Пробормотал светловолосый. Подался вперед и озадаченно прислушался.

–Ты это куда?

–Сейчас! – Приглушенно донеслось из зарослей. После чего послышался сухой треск. И еще один, словно там ломал кусты медведь.

Скоро второй путник показался на дороге с толстой веткой в руках. На конце палка раздваивалась, а остальные отростки он обламывал на ходу.

–Сойдет? До города уже немного осталось, успеем дойти до темноты, еще и пива там выпьем. – Он ободряюще улыбнулся, протягивая укушенному человеку импровизированный костыль. Тот смущенно прокашлялся.

–Спасибо. Не ожидал помощи. Тут до этого проезжали два всадника, так даже не спросили…

–Ну, у людей свои дела. – Парень подал руку, помогая ему встать. Поднял свою сумку. – А мы и своими ногами дойдем.

Первое время светловолосый шел неуверенно, словно под ногой мог оказаться зыбучий песок. Но потом приноровился к палке и зашагал быстрее.

–А ты чего так дышишь, словно гнали тебя? – Поинтересовался он у второго. Тот поправил футляр за спиной и пожал плечами.

–Делать все равно нечего, а дорога длинная. Решил часть пути пробежаться, оно для здоровья полезно. И щурицы покусать не успеют.

Первый засмеялся и ойкнул, неудачно наступив на камешек.

–Дело какое в городе, али что? Раз спешишь.

–Да не спешу я. Так, говорю же, от скуки.

–Так тебя не ждут? – Удивился светловолосый. – А я, наоборот, по поручению. И надо бы успеть.

Он приложил ладонь козырьком ко лбу, вглядываясь вдаль.

–Терпеть не могу опаздывать. Особенно когда я в этом совсем не виноват.

–Лучше уж быть вольной птицей. – Подтвердил второй и снова поправил сумку на плече. – Ходишь куда хочешь, как хочешь, и никто не подгоняет.

–Ну не скажи… Если работаешь на дядечку, то хоть насчет ночлега с едой можно не волноваться. Чего хорошего, если можно идти куда хочешь, а идти совсем и некуда?

Укушенный снова едва не споткнулся, но успел поймать равновесие.

–Может, и твоя правда. Правда, у меня с ночлегом не было проблем. – Темноволосый широко улыбнулся, до ямочек на щеках. – Сыграю в трактире вечерок, и будет мне и комната, и ужин.

–А, ты музыкант! – Первый с усмешкой шлепнул себя по лбу. – А я не догадался, с твоим–то грузом. Это что, мелкая гитара?

–Скрипка.

Светловолосый даже обернулся, сделав удивленное лицо.

–Ого! Дорогие они, я слышал. Сам заработал?

–Нет, отец подарил. – Темноволосый машинально погладил ремень от кофра, пересекающий его грудь наискось. – А уж с ней я заработаю на все остальное.

–М–да, повезло… – Тихо вздохнул первый. Какое–то время они шли молча. Музыканту было неловко снова поднимать тему доходов и свободы; он не хотел вызывать зависти. Укушенный просто шел, погруженный не то в размышления, не то воспоминания.

Над полем с криком пролетел сокол. Сделал круг над травой, замер на месте и медленно, относимый потоком теплого воздуха, отдалился к лесу. Светловолосый следил за ним из под приставленной ко лбу ладони. Потом снова вздохнул и с ностальгией, хрипло признался:

–А я своего отца уже много лет не видел. Да и вообще семью.

Музыкант проводил взглядом вторую птицу, пролетевшую над дорогой и скрывшуюся над рекой.

–Да и я, вообще–то, тоже... – Задумчиво отозвался он. – Даже не помню, три или четыре года назад был у них.

–Тоже поссорились что ли?

–Просто они далеко живут. Нужно будет как–нибудь навестить их… – Он взъерошил себе волосы. – Ладно, что мы о грустном. Говоришь, у тебя в городе поручение? И как, важное?

Он не заметил, что светловолосый уже не хромает, а слегка отстав, внимательно смотрит на него.

–Ну да. Найти кое–кого.

–Да? Кого?

Музыкант начал оборачиваться, но не успел. Быстрый удар по затылку бросил его в пыль.

У его недолгого попутчика, что стоял над ним отряхивая ладони, были совсем не человеческие глаза.

–Да по ходу, тебя. – Заключил он. И наклонившись над жертвой, начал вытаскивать из под него сумку. – Хорошие ботиночки…

Чуть слышно хрустела трава под шагами. Приближалось беззаботное насвистывание.

–Чтоб я сдох, неужели тебе кто–то понравился! – С сарказмом заметил подошедший и сунул руки в карманы, едва ли не любуясь тем, как шустро варлак обшаривает карманы неудачливого музыканта. Скрипка уже болталась за его плечом.

–Я не от удовольствия их перебираю! – Огрызнулся «укушенный». – Или думаешь, приятно раз за разом ногу резать!? Тот, первый, к невесте ехал. Второй на заработки, и его брат ждал. А те двое вообще догоняли свою похмельную компанию! Или ты хотел, чтобы весь лес возле нас через пару дней их родственники прочесывали!?

–Он не слишком худой. – Подошедший окинул фигуру жертвы изучающим взглядом.

–Да он только пиликает, тоже мне, грозный противник! – Бросил светловолосый и закончил осмотр. – Давай, за руки, за ноги, потащили уже. Я слышу, там топочут какие–то конники. Нам для полного счастья только свидетелей не хватало.

***

Идиотский план, идиотский, идиотский, вообще ни в какие ворота!

Так думаю я, вышагивая по ночной улице в том виде, в каком Виктор и помогающие ему стражи представляли себе беззащитную жертву. То есть в белом платье и с распущенными волосами. Хорошо хоть сверху мне позволили набросить плотную рубашку вместо куртки, а под платьем не видно штанов и спрятанного оружия. Разве что обувь в виде тяжелых дорожных ботинок, была деталью из другого образа. Но тут меня никто не смог бы меня переубедить.

–Мог бы сразу сказать, что позвал для этого! – Ворчала я на соратника часом ранее, пока помощница затягивала мне корсет потуже. – А то: «помоги в расследовании», «поищем свидетеля»…

–Не мог бы!– возразил тогда охотник, задумчиво рассматривая подобранное мной оружие. – Откуда я знал, кто придет мне на помощь. Это так, везение. Иначе на твоем месте была бы Тавия.

Сестра местного легата, заодно работающая швеей, красноречиво хмыкнула за моей спиной.

–Они бы тогда еще больше наслушались!

И еще раз рванула тесемки корсета, так что из меня чуть дух не вышел.

–У, бесову мать!

Я уперлась руками в стол и постаралась дышать не слишком глубоко. А лучше бы вообще перестать дышать.

–Жаль, что на моем месте не ты! – Процедила я. Виктор махнул рукой.

–Если все получится как я планировал, готов хоть завтра прогарцевать в этом платье по залу! – Он осекся, увидев мой хищный взгляд. – Я зря это сказал, да?

–Очень зря! – Заявили мы с Тавией злорадным хором.

…Воспоминание об этом греет мне душу, пока я стучу в неприметную дверь, сливающуюся со стеной подворотни.

На моем месте должна быть юная сирота из недалекой деревни, приехавшая в город к «нежданно найденному брату», которым был друг задержанного нами фокусника. Он занимался поиском и отбором жертв, а фокусник, не зная подробностей, помогал ему.

Нам повезло, что Оливера не посвятили в планы, иначе тот, случайно наткнувшись на убийство, не побежал бы сообщать об этом в городскую стражу. Потом, конечно, ему намекнули на последствия и он навострился провернуть фокус с собственным исчезновением. Но не успел. А отвечать перед охотниками не хочет никто. Даже пригрозить не успели, сам все выложил…

Дверь открывается.

–Простите, здесь живет господин Арсул? – Приветливо интересуюсь я.

–Не знаем такого. – Заявляет жующий мужик, здоровенный детина в кожаной безрукавке. Я стою с растерянным лицом.

–Но как же… А вы не слышали, может он переехал?

–Жил тут один. – Вдруг «вспоминает» любитель поесть. – Не знаю, куда там он точно перебрался. Ты отыщи Кривую улицу, там его знакомые есть. Может, знают.

–Ага… А где эта улица? – Я потерянно оглядываюсь.

–Ты как тут оказалась вообще, девица? – Он как бы сжалился над моим замешательством.

Значит, проверку я пока прохожу.

–Я к брату приехала… – Чуть не пустив слезу, дрогнувшим голосом признаюсь я. – Он денег на дорогу прислал, и сказал, как найду себе жилье на пару дней, его найти. Как раз и на праздник успею поглядеть, и он меня потом сможет забрать… Как же он мог переехать–то?

–Да ты не реви. Найдется твой братец! Ты, говоришь, уже жилье нашла себе?

–Ага. Комнатку в трактире.

–Ну вот и молодец, уже устроилась. Сейчас на Кривую ходить не надо, все равно все на площадь пошли. Сходишь, поглядишь праздник, а ближе к ночи найдешь эту улицу и спросишь там. А жених–то твой – Словно спохватывается он. – Разве не поможет тебе?

–Нет у меня никого – плаксиво отвечаю я, утирая нос. – Ладно, дяденька, спасибо за слова добрые. Пойду искать.

–Ты ближе к реке ищи, не то второй, не то третий дом. Вроде как, с дверью красной. Удачи тебе, девица! – Душевно напутствует меня мужик, и скрывается внутри.

Ага, и тебе не хворать.

Потоптавшись на месте, и изображая раздумья, я прислушиваюсь к ощущениям. По идее, сейчас за мной должна установиться слежка. И «пасти» будут до самой Кривой улицы, где судя по всему, знакомые братца пригласят к себе, угостят особым чайком, чтобы гостья потеряла сознание, и потащат на ритуал.

Пока ничего такого не слышу. Ладно. Послушаю совета доброго дяденьки и пойду к площади.

Найти ее сможет без труда и приезжая, по шуму и основному направлению движения прохожих. День города начали отмечать еще вчера, разместив на площади и прилежащих улицах палатки с угощением, сувенирами и прочим. А сегодня в город прибыли бродячие артисты, певцы, музыканты, да и местные подтянулись. Площадь разделилась на отдельные островки, в каждом из которых разворачивалось отдельное веселье.

В соответствии с линией поведения жертвы, я хожу и беспрестанно кручу головой. А посмотреть и вправду есть на что. У фонтана толпа пестрых цыган устроила шутливое гадание, в котором будущее клиенту показывают в танце и движении, а вся толпа с хохотом угадывает возможные варианты. Я тоже стою со всеми, пока не привлекаю внимание гадалки, немедленно позвавшей меня в середину. На предложение отвечаю испуганным взглядом и замотав головой, спешу отойти.

Потом вдоволь любуюсь жонглерами, над руками которых порхают цветные шары, яблоки, а то и маленькие ножи. Иногда словно вспоминаю, что меня сюда привело и потерянно оглядываюсь, словно пытаюсь понять, как искать нужную мне улицу. Но потом вздыхаю, пожимаю плечами и смотрю на танцовщицу с ленточками.

Так, мало–помалу я продвигаюсь к середине площади, откуда вижу актеров на помосте. Стоит сказать, что они устроили действительно интересное представление, где актеры без слов рассказывали историю о приключениях трех рыцарей. Я видела, как ее разыгрывали в обычной труппе, и сразу узнала персонажей.

Здесь рыцарей отправили по поручению сюзерена в другую страну, через города с уличными разбойниками, озера с русалками и леса со злобной нечистью, которых герои побеждают где силой, а где хитростью. На игру стянулась здоровенная толпа, и мне приходится долго переминаться с краю, иногда вставая на цыпочки. Группа мужчин, покосившись на меня, снисходит над небольшим ростом и пропускает вперед, почти к середине.

Актеры и декорации к ним размещены на помосте, там же установлено освещение. Помощники обнаруживаются по бокам, за декорациями и перед помостом, на освобожденной зрителями площадке. Рядом с левым углом стоит маг, меняющий цвет и яркость камней на подставках. За деревьями из жердей и ткани спрятались двое детишек, трясущие декорации в имитации ветра. Спереди и справа от помоста расположились музыканты, которых хватило бы на целый оркестр. Сзади всех, за углом помоста, виднеются люди с трубами, барабаном и виолончелями, перед ними стоят флейтисты. А ближе к магу, иногда обмениваясь с ним замечаниями по ходу представления, обнаруживается знакомый скрипач.

Стремясь не к центру, а к левому углу, я кое–как пробираюсь вперед, хотя меня и подпихивают плечами со всех сторон. И понаблюдав, понимаю, почему скрипач встал с краю.

Во–первых, барабан подключается только в напряженные моменты, потому в остальных партиях ведет именно скрипка, задавая тон и темп всем остальным. Она начинает сольную партию при появлении новых героев или смене декораций, она меняет настрой повествования при сюжетных поворотах. Остальные подхватывают ее голос и развивают мелодию, заодно наращивая напряжение действия вместе с громкостью.

Во–вторых, с магом они не просто переговариваются, а корректируют совместные действия по ходу сценария. То и дело поглядывают на листок с подсказками, прибитый к краю помоста. Вот маг, не отрывая взгляда от разгорающихся светильников, что–то говорит над плечом музыканта. Тот кивает флейтистам и заканчивает с ними прежний залихватский мотив. И после паузы длиной во вдох, начинает новую, более плавную, льющуюся мелодию. На сцене, медленно ступая, появляется девушка. В паре с рыцарем она начинает кружить среди декораций, постепенно сближаясь. Расцветает романтическая линия сюжета.

Пение скрипки, под которую на сцене действие развернулось, заставляет толпу притихнуть. Вдохновенный и волнующий мотив завораживает своей лиричностью, неким достоинством, и вместе с тем в нем чувствуется обреченность. Сразу понятно, что чувства персонажей неожиданны для них самих, возникли не в то время, не в том месте, и скорее всего приведут к печальному концу. Но вместе с тем, это слишком сильно, чтобы так просто отказаться.

Музыкант, прикрыв глаза, прильнул подбородком к инструменту и тот словно ожил. Словно голос скрипки сам запел.

С правой стороны эхом откликаются виолончели, сразу добавив глубины. Но вести продолжает скрипач.

И я понимаю, что обожаю музыку.

Танец на сцене достиг пика, стремительное кружение набрало обороты, но вот мелодия сменяет тон. Актеры прерываются, словно опомнившись и помедлив, размыкают ладони. Музыка тихо угасает.

Действие сменяется. Помощники шустро выдвигают декорации сада, начинают играть флейты, изображая птичьи песни. Скрипач получает возможность отдохнуть и опустив смычок, что–то говорит магу. Тот трясется в тихом смехе. Музыкант же облегченно поводит плечами и окидывает взглядом толпу. Меня он замечает сразу.

Узнал. Полушутя, он обозначает поклон и довольно улыбается. Еще бы! Смотрю–то я не на сцену, а на него.

Сзади кто–то проталкивается, пробираясь к центру, и пихает меня в спину. Впереди стоящие, между чьих плеч я выглядывала, неохотно расступаются. Так меня выносит вперед, почти вплотную с магом и скрипачом. Последний, увидев это, тоже делает ко мне пару шагов, оказавшись на расстоянии локтя.

–Выдалась свободная минутка? – Негромко интересуется он. Помня, что меня могут видеть потенциальные ловцы, я с улыбкой стреляю глазами вбок, словно напуская загадочности. Может же так поступать на моем месте несостоявшаяся жертва? Безусловно, может.

–Не совсем. – Улыбаюсь я.

Они ведь не подошли близко, и не слышат слов.

–Так для тебя никакого праздника? – Удивляется музыкант. Я еще шире улыбаюсь, совсем опустив глаза и стеснительно спрятав ладони в складках юбки.

–Ну не то чтобы так…

Поднимаю глаза, сохраняя на лице прежнюю кокетливую улыбку.

Наверное, такая внезапная приветливость у него со мной не вяжется. Скрипач недоуменно сдвигает брови, а потом щурит глаза.

–Кто–то сейчас наблюдает за тобой?

–Надеюсь, что так… – Медленно отвечаю я, в то же время покачав головой и не меняя выражения. Он кивает в знак понимания и игриво улыбается в ответ, да так натурально, что кто–то из девушек сзади завистливо вздыхает.

–Сожалею. Наверняка трудно без отдыха. – Признает он, а сам, будто заинтересованно, подается в мою сторону. – Но представление хоть нравится?

–А что, там вдобавок идет какое–то представление? – Я шутливо удивляюсь, встав на цыпочки и через его плечо взглянув на помост.

Он усмехается, оценив комплимент. И тут я буквально затылком ощущаю на себе пристальный взгляд. Кто–то, раньше следивший издалека, сейчас подошел поближе, и я наконец–то его засекла.

Вот и отлично.

–Так ты выступаешь не один, а вместе с оркестром? – Спрашиваю я. Скрипач качает головой.

–Тут что–то вроде сборной солянки. Не считая актеров, само собой. Мы, конечно, вместе репетировали, но я и флейтисты сами по себе.

–А сольные выступления будут?

–Как сложится. И если попросят. – Музыкант вздрагивает и оглядывается на мага, который, оказывается, подобрал мелкий камешек и кинул ему в спину. Очевидно, тонко намекая, что скрипачу пора приступать к работе.

–Сейчас моя очередь. – Подтверждает он, склонившись ко мне.

Я вздыхаю, потупившись и разгладив ладонями складки юбки. Подняв глаза, с сожалением качаю головой, в то же время вслух пообещав:

–Ладно, если смогу, еще загляну.

Надеюсь, со стороны наш разговор выглядел как «Оставайся, девица, с нами! – Да я бы рада, но мне братца искать».

–Мы весь праздник будем здесь. – Музыкант смычком указывает свое место, улыбается напоследок и отходит к помосту. Я отступаю назад в толпу. А вдогонку раздается знакомая мелодия скрипки, сопровождающая романтическую линию, но развивается на новый лад, и подхваченная другими музыкантами, льется в воздухе...



Мне нравится:
0
Поделиться
Количество просмотров: 10
Количество комментариев: 0
Рубрика: Литература ~ Проза ~ Роман
Опубликовано: 30.05.2019




00
Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1 1