Чтобы связаться с «Елена Волчкова», пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Елена ВолчковаЕлена Волчкова
Заходила 17 дней назад

Охота за тенью. Глава 3.

Глава 3.

«–Представляешь, вчера с парнем

познакомилась, сразу перешли на

«ты»!

–Правда что ли?

–Ну да. Так и сказал: да пошла ты...»

Связав вампира еще раз, уже гораздо тщательнее, я с помощью заклинания (и наставника) смогла найти и зацепить сознание убежавшего Янтаря, после чего едва опять не сомлела от потери сил. Но удержалась на ногах, даже почти не шатаясь.

В ожидании животного и своих вещей, сходила на короткий промысел, добыв себе будущий ужин и отыскав нужные травки для обезболивающего. Нашла родник, вдоволь напилась воды. Успокоив явившегося коня, решила, что пока есть время, не мешает пройти еще немного на северо-восток по тропе.

Самым трудным было затащить в седло бессознательного «бедолагу». Откуда в нем столько весу-то!? Я, вцепившись ему в руки, затащила это тело с трудом, не то собственными силами, не то с помощью магии, не то ругательств. Если бы послушный конь не присел, облегчая мне задачу, не знаю что бы делала.

За пару–тройку часов удалось более–менее расходиться и прийти в себя, а потом снова устать. Влезла бы в седло, да оно уже занято. Эх, может взять да и бросить здесь этот кусок… неважно чего именно… будто так и было? Будто я и не встречала никого?

Вздохнув, взялась за поводья и поплелась дальше, другой рукой отводя ветки в строну.

Очень скоро пришлось искать место на ночлег, потому что пока я валялась без сознания, прошла добрая часть дня и осталась недобрая. Мне предстояло дождаться, когда очнется кровопийца, допроси… в смысле, расспросить его, и что еще страшнее – самой приготовить себе еду.

Значит, найти уютное местечко под раскидистой кроной старой пихты, остановить и разгрузить Янтаря, разложить вещи и развести костер. Можно сказать, что жизнь становится однообразной…

Я знала, что умею готовить и в ворох угольков мясо не превращу, но заранее содрогалась, представляя себе процесс разделки. Странно. Главное, на совмещенной практике не раз трупы резала, а тут какой–то заяц…

Где? Какая практика!?

Я прикрыла глаза, пытаясь удержать в сознании смутную картинку: группа магов и мы, будущие охотники, в подвалах Магика. Каменные сырые стены, уходящие далеко вперед, стеллажи высотой в два роста, до самых потолков. А на освещенном столе лежит труп молодого мужчины, убитого после превращения в волкулака, и маг–практик подробно поясняет, где расположены уязвимые места. Рядом лежат подготовленные инструменты для вскрытия…

Помотала головой, пытаясь вернуться к реальности. Не стоит, конечно, удивляться такому подходу к нашей подготовке. Охотник должен быть готов ко всему, и брезгливость – последнее, что ему нужно… Но меня постоянно тошнило после таких занятий. Тихая девочка из глуши, которая и в глаза раньше мертвых не видела, а тут такое. Каким же это, наверное, было для меня потрясением.

И ведь не сбежала же – удивилась я сама себе. Значит, оно стоило того.

Зато теперь наверняка могу похвастать крепкими нервами.

Вампир открыл глаза, когда уже вернулся конь, я разожгла костер, приготовила отвар для обезболивания, расстелила себе одеяло и сидя на притащенном из леса бревнышке, резала мясо на порционные куски.

Он сначала пошевелился, потом тихо застонал и протянул руку ко лбу. Думает, ощупывание поможет? Или ищет дыру в голове? А она наверняка должна быть, ведь улетели куда–то его разумность, осторожность и мозги!

Потом вампир повернулся и некоторое время наблюдал за мной, сидящей к нему спиной и на первый взгляд ничего не подозревающей. Я в это время тоже за ним наблюдала, но иным образом, не глядя.

Посмотрел он на меня, посмотрел, а потом похоже, решил, что пора и честь знать. Но как только попытался ужом отползти в сторону, как его скрутило по рукам и ногам. Может, это даже было больно, потому что у него вырвалось нехорошее слово. И не одно.

Я, не оборачиваясь, кивнула.

–Поганый вечер.

В ответ послышалось знакомое шипение и совсем уж неразборчивое ругательство, а потом он, наконец, подал слабый голос.

–Мне нельзя находиться здесь. Пусти меня, ведьма.

–Умница, а как догадался, что тебя держу я?

–По–моему, больше некому. – Устало ответил кровопийца и снова попытался отодвинуться как можно дальше, насколько позволяли сети. Однако они в данный момент держали его привязанным к одному месту.

–Я бы и рада тебя отпустить. Да не могу. – Вздохнула я.

–Поче… – начал он и замолчал, когда я наконец–то повернулась к нему.

У него изменилось выражение лица, словно вампир увидел что–то, чего никак не ожидал.

–Потому что, раз за тобой до сих пор никто не явился, у тебя почему–то нет наставника. И мне придется передать тебя ближайшему клану, чтобы больше ни на кого не напал.

Он медленно дышал, глядя на меня исподлобья. Явно о чем–то думал. Вдохнул, собравшись что–то сказать, и замер. Уставился вниз.

Я решила пока не обращать на это внимания и закончить готовку, а уже потом начинать задавать вопросы. И повернулась обратно к доске. Совмещать два дела сейчас не обязательно. А пока заняты руки, я подберу вопросы и подумаю, в каком порядке их задать.

Он пошевелился, поднял глаза, и все–таки решился.

–Хельдин?

Ого! А вот это уже становится интересным! Я аккуратно отложила нож в сторону и повернулась.

–Ты меня знал. – Констатировала я.

В его зрачках горел блик, отражение костра.

–Ты меня не помнишь? – Осторожно уточнил вампир. Я нахмурилась.

–Я должна тебя помнить?

–Да в общем–то нет, наверное. – Он словно смутился и пожал плечами. – Мы так, виделись, и я слышал твое имя. Но виделись мельком. Знакомы не были.

Ну, ладно. Надежда на то, что он расскажет мне про меня много интересного, отпала.

–Где ты меня видел?

–В Риласе.

Такое знакомое название. Я совсем недавно его слышала. Что–то такое вертится в голове… Стоп.

Это город, в котором ты переродилась. Кстати. А не из–за него ли это произошло именно там? – Ожил голос в моей голове. Я покосилась в ветви, где виднелась фигурка ястреба, и фыркнула.

Если я его даже не знала, то с чего бы? Думаю, совпадение. Раз я там часто бывала, то много с кем общалась.

Может и так. Я просто ищу зацепки.

Вампир, не слышащий нашего разговора, продолжал смотреть в землю и ждал новых вопросов. Я сняла с огня котелок с почти готовой кашей, выложила в него почти все мясо, добавила специй и подвесила обратно. Отряхнула руки и взяв испачканную посуду, пошла к ручейку в лесу.

Пока ходила, определилась, что хочу выяснить у него в первую очередь, и когда вернулась, спросила с ходу.

–Как давно ты здесь оказался, и почему? Что–то не верится, что просто заблудился, оголодал и одичал.

–Я здесь девять дней.

И замолчал.

–Ла–адно. – Протянула я, убирая доску и доставая заранее чашку и ложку. – Допустим, ты и вправду шел–шел по делам, и заблудился. Но что с тобой такое, почему довел себя до такого голода? Ты ведь врожденный вампир?

Он качнул головой.

–Нет. Обратили.

–Надо же. Как давно?

Он поднял глаза, и они на миг блеснули красным.

–Девять дней назад.

Я едва не выронила чашку.

Молодой обращенный вампир!

Ассоциации с этим понятием не обнадежили: неуравновешенность, вспыльчивость, агрессия, и постоянный, постоянный зверский голод. Да как он вообще может спокойно разговаривать, сидя так близко, после того что творилось утром!?

–И… как ты себя сейчас чувствуешь?

–Я из–за твоего заклинания тебя почти не слышу. Так что отлично! – Выцедил он сквозь зубы, и это смыслу слов как–то противоречило.

–Отлично это если бы попытка нападения удалась. И кстати, скажи еще спасибо, что при защите не убила. Имела, кстати, полное право, ты был вообще невменяем! – Я пощупала затылок и добавила: – Чуть не прикончил. Еще и головой о землю шваркнул. Два раза.

–Спасибо! – Ядовито отозвался вампир. Я недовольно на него посмотрела, но он уставился в деревья, оставив мне только половину лица, читать по которой было сложнее. С чего такой тон? Дать бы по морде хорошенько, чтобы перестал так кривиться, но это не наш метод. Ну, то есть не подходящий для ситуации. Надо как–то с ним договариваться, чтобы не было неприятностей.

–Придется потерпеть, знаешь ли, и тебе меня, и мне тебя. Ну да ничего. Я как охотник должна тебе помочь, и помогу. По–моему, вампирий клан есть в Инарте, как раз ближайший крупный город. Доведу тебя к сородичам, и они помогут, раз твоего создателя здесь нет. Где он, кстати?

–Не знаю. – Вампир передернул плечами и совсем отвернулся. Думал, я отстану.

–И как же так? Если не ошибаюсь, вы своих отцов по крови должны слышать даже на огромном расстоянии. Что, совсем ничего не чувствуешь?

–Откуда тебе знать, что должен чувствовать вампир?

–Теорию по иным расам хорошо изучала. Так как? Ты хотя бы попробуй.

Он покосился на меня.

–И как я попробую? Я даже не понимаю, о каком чувстве идет речь.

Я почесала подбородок, по забывчивости – кончиком ножа. Была у меня, кажется, такая вредная привычка, использовать острые предметы не по назначению.

–Нас в своем время учили закрыть глаза и прислушаться ко внутренним ощущениям. Правда, мы не связь искали, но думаю, принцип тот же.

Он прикрыл веки и застыл изваянием на пару секунд. Сглотнул. Открыл глаза.

–Нет. Глухо, ничего нет. Только… – он снова метнул в мою сторону быстрый взгляд и отвернулся. – Есть хочется.

–Сети не пустят тебя ко мне ближе, чем на сажень – предупредила я. Он только сжал челюсти, и я подумала, как ему, должно быть, трудно.

Девять дней. Выходит, встречала я его еще человеком. Каким он был? Кем был? Наверняка тяжело вот так терять собственную суть и все, что с ней связано. Может, он сумеет вернуться домой, увидеть близких и друзей. Но захотят ли они его видеть? Или решат считать ео погибшим? И захочет ли он сам показаться перед ними таким, совсем иным, почти чудовищем?

Да, вампиров уже не так боятся, как лет двести назад. Но еще слишком многие не желают видеть их своими соседями.

Передо мной сидел не только кровожадный хищник, который пытался убить меня несколько часов назад. А еще и человек, который не знает, что делать и как принять то, что с ним произошло. Наверное, о том, как его обратили, лучше пока не спрашивать.

Я помешала свой будущий ужин, подумала, и поинтересовалась гораздо мягче.

–Как тебя зовут?

Он помедлил, но все–таки ответил.

–Лаурен.

Имя не было знакомым. Или мы не представлялись, когда виделись, или я просто не вспомнила.

–Сокращенно называли Рен. – Уточнил он.

До Инарты почти неделя пути, а Тавер ближе, придется делать крюк, а это займет время. Лучше бы сдать его на руки кому–нибудь в ближайшем городе – предупредил ястреб сверху. Я недовольно встряхнулась, отбрасывая волосы назад.

–Может, я все–таки сама решу, что делать?

–Да зови как хочешь – недовольно отозвался вампир, снова потеряв свое мирное настроение. Я поморщилась: надо же было так забыться? Ну не привыкла я разговаривать мысленно ни с кем, кроме себя самой!

–Рен, я не тебе.

Он все–таки повернулся, с недоумением уставившись на меня.

–А кому?

–Видишь птицу на той ветке? Я с ним разговариваю.

Он с трудно определяемым выражением лица посмотрел на неподвижного ястреба. Потом на меня.

–Насколько сильно ты там ударилась головой?

–Да это вообще не птица, это… мой помощник. Это он, кстати, сказал тебе помогать.

Вампир нахмурил брови и прищурился, словно его по моему поводу посетила очень нехорошая мысль.

–Вот жварр! А я и забыл совсем! На слово поверил! Откуда мне вообще знать, что ты охотница? Может, просто больная на голову колдунья, которая вздумала шататься по лесу одна?

Ястреб спланировал вниз, увесисто приземлившись мне на плечо (я качнулась в другую сторону) и расправил крылья. На поляне, словно раскат грома рявкнуло:

Не смей ее оскорблять, вампиреныш, если своих мозгов нет!

Рен задумчиво поковырял в ухе.

–А вот орать не обязательно. Я пока еще человеческий язык понимаю.

Я зашипела, пытаясь разжать когти, которые вцепились в куртку и пробили ее насквозь.

–Ты же сказал, только я тебя слышу!

Это по моему желанию – отозвался дух, складывая крылья. – А ты, если сомневаешься, скажи прямо, чтобы показала метку. Можно опустить этап с детскими подначками.

–Ага. Хельдин, ну–ка покажи свою метку.

Я мрачно закатала рукав и вздернула руку вверх, еле удержавшись от того, чтобы оттопырить на ней средний палец.

–А почему сразу не показала? – Агрессивно спросил вампир, снова чем–то недовольный.

–А потому что отвали!

–О–о, вот теперь видно, что передо мной сидит взрослый солидный человек!

–Кровопийца, не зли меня – я наставила на него вилку. – Я все еще могу передумать и оставить тебя здесь, привязанным к этому месту на пять лет!

–Безумно страшно. Конечно, лучше быть привязанным к тебе!

Нет, мне все больше кажется, что начистить морду – мой любимый способ налаживать контакты.

–Послушай, что тебе не нравится? Есть варианты лучше? Тебе нужен надзор и помощь таких же как ты, один долго не протянешь. Озвереешь и нападешь на кого–нибудь. И тебя убьют: при самозащите или из мести, но в любом случае убьют.

–Не такой уж плохой вариант. – Пробормотал он себе под нос. Но слух у меня хороший.

–Это ты сейчас так думаешь. Но со временем жить захочешь, даже таким. Поэтому я хочу помочь и тебе и окружающим, и доставлю к соплеменникам. А там поступай как знаешь.

Вампир молчал, и я вернулась к ужину, решив пока на него плюнуть и не портить нервы зря. Он тоже не торопился начинать диалог, и мрачно, медленно разминал пальцы с раздражающим похрустыванием. Потом встал, прошелся по поляне, нашел еще одно бревнышко на пригорке, у самых и т зарослей, уселся. Начал отряхивать рукава от налипшего сора. А когда решил, что я расслабилась, шустро перемахнул через бревно и исчез в чащобе.

–Беги–беги, мышка. – Хмыкнула я, даже не подумав бросить чашку.

Из зарослей донесся возглас, треск ветвей, и он показался снова, куда более помятый и злой.

–Сети – нравоучительно заметила я – Держат тебя независимо от того, смотрю я, или нет. Сплю, или нет.

–А если мне свернуть тебе шею? – зашипел он и засверкал глазами.

–Останешься привязанным к одному месту. Лет так на пять.

Срок я конечно, преувеличила, да и насчет привязки была не уверена, но главное твердо говорить. Он опять зашипел.

–А чего это ты такая самоотверженная, а!? Не боишься в одиночку тащить за собой кровопийцу?

Все–таки достал – я брякнула ложку в остатки ужина, и раздраженно повернулась к нему.

–Только я и могу тащить тебя без опаски, причем хорошо еще, что я маг и потому связала заклинанием, а не ртутными веревками! И до моей шеи тебе еще добраться надо. И вообще, что не так, чего ты никак не успокоишься!?

Ох, у него много чего было мне сказать, судя по лицу, но он почему–то просто сел спиной к бревну и промолчал.

Я решила, что сейчас с ним спорить бесполезно, и лучше вообще не разговаривать. Чем–то он ухитрялся меня постоянно раздражать, так что вполне возможно, что разговор закончится тем, с чего вообще все началось. То есть нападением и покушением на убийство.

Где же это я, интересно, с ним в прошлой жизни умудрилась встретиться? Бросила взгляд – сидит, делает вид, что очень интересно разглядывать деревья. Значит, пока не расскажет.

Ну и ладно. Утро вечера мудренее.

***

Теоретическое отступление.

Волкулак.

Нечисть. Степень опасности – 3. Разумность – 3.

Место обитания: распространен повсеместно.

Низшая форма оборотня, имеет два облика, человеческий и звериный. Ведет ночной образ жизни. В человеческом облике пребывает в основном, днем, когда отсыпается в укрытии. Зверем обращается ночью, но по желанию. В полнолуние превращение идет независимо от желания.

Может говорить, частично понимает человеческую речь, но сохраняет звериное чутье и повадки. (Пометка на полях: В человечьем облике достигает четвертой степени разумности)

В зверином облике напоминает черного волка. Полностью теряет навыки общения.

Популяция пополняется как естественным способом, так и через заражение. Жертва волкулака, которую он не успел добить, тоже становится волкулаком, но случается это очень редко.

В питании предпочитает мясо, но в целом всеяден. На людей нападает редко, от крайнего голода или самозащиты. (Примечание на полях: В основном, на детей или заблудившихся, потому присвоена третья, а не четвертая степень опасности)

Волкулаки прячутся в логовах поодиночке, иногда парами, но на охоту по возможности собираются в стаю.

Оружие: клыки. Охотничьи повадки волчьи – волкулаки загоняют жертву, изматывают, после окружают и нападают.

Уязвимость: горло и живот. К магии восприимчив.

Бестиарий, Глава первая. Учебник по неестествознанию за 936 год.

***

Хочу пойти в охотники!

Знахарка отрывается от обрезания листьев у растения в кадке, и смотрит на посетителя. Я отряхиваюсь от снега на пороге, в мужской одежде и обрезанном мужском плаще. Обкорнанные вихри во все стороны торчат из–под натянутой на уши шапки, щеки и нос покраснели с мороза так, что даже редкие конопушки почти не различишь.

Женщина опускает взгляд на оставшийся после меня сугроб, начавший потихоньку таять.

–Заявление похвальное. А кто ты такая, и откуда?

–А есть разница? – Нахально переспрашиваю я.

–Да вот думаю, с чего ты ввобще решила, что можешь стать охотником? – Она задумчиво отщелкивает ножницами еще один листик. Бережно укладывает к остальным, на расстеленную ткань.

–Потому что я ведьма. – Я бросаю дорожный мешок с вещами на лавку, поставленную у стены, и сажусь, со стоном облечения протягивая гудящие ноги.

–И я узнала, как это происходит. В обучение кого попало не пускают, потому что половина идет туда в поисках веселой жизни и бессмертия. Думают, что все так легко. Поэтому сначала нужно обратиться к ведунье, которая проверит человека и сообщит, может ли он стать охотником. После чего скажет о нем старейшинам в училище, и те его примут. Да? – Я жадно сммотрб на женщину. Ее поиски заняли у меня месяц, и вот я у цели.

Путь до границы, несмотря на опасения, оказался наименее трудным. Он занял у меня меньше недели. Ночной порой удалось пересечь ее, не попавшись никому на глаза. Потом я пробиралась по околицам, скрываясь от посторонних глаз и совершенно не владея своей силой. Дрожала от страха, свернувшись в клубок под разлапистой елью в лесу и слыша чей–то хриплый вой. Из оружия у меня с собой был только отцовский нож, длиной лезвия всего с ладонь. Им же я обрезала волосы, чтобы сойти за мальчика.

Потом часто пряталась в телегах торговцев, тайно от них самих, так как платить заподвоз было нечем. Точнее, они–то нашли бы подходящий способ, но мне проще было бы удушиться своим рваным шарфом. Довелось и ночевать по подворотням, складывая костерки из старых досок. Хотя я пыталась попадать в таверны, где под лестницами можно было устроиться, взамен вымыв хозяину посуду. Путешествие запомнилось надолго, да.

А все потому, что после того как родные узнали, что я ведьма, житья мне дома не стало.

–Все так – кивает ведунья. – А в школу магов тебе, значит, не надо?

–Ну… Оно же там все за одним забором вроде как, и если что, пойду к магам. Но хочу быть охотницей!

Она вздыхает, словно слышала это тысячу раз, и смотрит на меня с жалостью.

–Ты хоть понимаешь что это значит, воробушек?

Я непреклонно качаю головой.

–Не надо меня отговаривать! Я все обдумала. И про охотников знаю. У них очень тяжелые тренировки, они постоянно пьют зелья, а потом всю жизнь ездят и сражаются с нечистью. Ни минуты покоя. Знаю. Меня с сестрой они спасли. Я потом у магов одних расспросила, а они охотников лично знали. Так что я смогу!

А сама так и сжимаюсь внутри, стараясь держать лицо. Если она сейчас откажет, скажет что я ошиблась… просто не знаю, что мне тогда делать. Идти некуда и не к кому, за спиной ничего – ни прошлого, ни имущества. Это последний шанс. К тому же...

–Ладно, подойди сюда. – Решает старушка. – Бесполезно разубеждать. Ты у меня за этот месяц четвертая.

Я встаю на ватные ноги. Нерешительно стягиваю шапку и оставляю лежать на лавке.

–И все были неудачи?

–Да. Ломитесь, не зная куда...

Пара шагов… Я стою перед ведуньей, вместо нее видя богиню судьбы, сплетающую нити жизни в единый ковер. Куда ты вплетешь мою? С какими нитями совьешь? В какой цвет окрасишь?..

Она шепчет что–то и кладет теплую ладонь мне на лоб. Прикрывает глаза. И я задерживаю дыхание.

Вдруг все перед глазами плывет, и я падаю в открывшуюся под ногами бездну, в пожирающую меня темноту…

Время будто отщелкнули ножницами. Миг – и я уже открываю глаза, лежа у нее на лавке. Кашляю от запаха бодрящего зелья, которое она держит под моим носом.

–А–а–а… – Хриплю я как простуженная. – Ой, голова болит!

–Еще бы она не болела. В разум тебе еле влезешь, от природы крепкая защита.

Я дергаюсь и пытаюсь встать, хватаясь рукой за бревенчатую стену.

–Что… что вы видели? Вы увидели!?

Женщина успокаивающе кивает.

–Успела я, успела. Ты не как те, трое. Сможешь. Хотя так и не сказала бы… Будет трудно, но если выживешь, обучение не бросишь. Так что я объясню дорогу. И даже могу дать на нее денег. Но ответь еще на один вопрос: ты уверена, что знаешь, куда направишься, и что там тебя ждет?

–Нет. – Я шмыгаю носом, кляня холод и свою простуду, и спешу добавить – То есть, я же не знаю точно, чему учат, но понимаю, что будет гораздо хуже, чем в Магике. Конечно трудно будет, и больно, наверное, но… Я всю жизнь мечтала, что сделаю жизнь других лучше. Что…

–Я видела. – Признается ведунья. – У тебя убили отца. И теперь ты хочешь сделать так, чтобы у кого–то отец остался жив. Этого не осуждаю. Но я не зря сказала «если выживешь». Ты знаешь, что некоторые ученики до получения метки просто не доживают? Когда ты ступишь на порог и заявишь о том, что пришла на обучение, обратной дороги не будет. Только в охотники. Или в могилу.

–А я понимаю. – Говорю я тихо. – Только все равно пойду. Там от меня будет какой–то смысл. А не здесь.

Она только рукой машет.

–Ты сама выбрала. Жди. Сейчас отправлю послание, чтобы ждали...

Снова темнота. Словно черный занавес перед глазами, словно кто–то спрашивает: а ты готова увидеть, что за ним?

Не знаю, готова или нет. Но не прятаться же от собственного прошлого.

…На крыше холодно. Только недавно с земли сошел снег, оставшись лежать во впадинах и оврагах грязными комками, и несмотря на солнце, здесь, на крыше корпуса, до костей пробирал промозглый ветер. Солнце медленно катится к закату.

За толстыми каменными стенами, окружившими громадный, вымощенный камнем внутренний двор, простирается пустырь, еще прошлым летом выкошенный от травы. Слева он уходит до самой реки, далеко блестящей под солнцем. А впереди пустое место заканчивается, и начинается лес. Он густел, поднимал кверху кроны массивных сосен, и тянулся до самого горизонта.

Над лесом уже почти час вился густой дым, плотным столбом уходя вверх. Там, наверное, ветра не было…

Шаги за спиной мягкие, как кошачьи, и почти неразличимы для слуха. Но я узнаю их и вздыхаю. Рано или поздно, он бы все равно меня нашел. Но лучше бы поздно.

Он не спеша подходит ближе и садится рядом, тоже взглянув на лес. Дым уже начал истаивать, и легкий ветерок гонит его над кронами вдаль, к самому горизонту.

–Почему ты не пришла на погребение? – Спрашивает учитель.

Я ежусь, пытаясь согреться в тонкой куртке. Не могу даже рта раскрыть, и выдавливать из себя какие–то объяснения просто выше моих сил. Но он не требует их, а просто спрашивает. Мягко, ненавязчиво, и вроде как оставляя возможность проигнорировать его.

–Этого ведь могло не случиться. – Говорю я тихо. – Всего лишь маленький промах. Всего лишь неосторожность. Сколько раз такая неосторожность сходила нам с рук? Откуда ему было знать, что рядом гнездовье? – На последнем слове мой голос чуть не срывается.

–Да, ты права. Это могло случиться с кем угодно. Даже со взрослым охотником. Но как ни называй, Хельдин, это была ошибка, совершенная из желания рискнуть и показать себя там, где это не требовалось.

Я молчу.

Один из учеников, Дарис, во время учебной вылазки решил задержаться, и в одиночку расправиться с неярами. Нас учили драться с такими, и не раз. Мы их даже не боялись.

Двоих он убил по заданию и без особых задержек. Но затем почему–то решил пойти глубже в лес. Удаляясь от своего наставника, который ждал его на условленном месте. И когда Дарис наткнулся на целое гнездовье неяр, никто его не услышал… Старший охотник уловил сигнал с амулета, который был зовом о помощи, но успел только отбить его тело у озверевших хищниц. Не бросил, дотащил до крепости и Целителей, но поздно.

Сейчас тело сожгли, а с темнотой прах развеют по лесу. Его родным, оставшимся далеко на севере, сообщат о случившемся. Положенный срок свеча будет гореть в его комнате на подоконнике, чтобы душа смогла найти это место и попрощаться с нами.

Потом свечу потушат. И все продолжится, как было – только уже без него. Словно его здесь никогда не было.

–Я знала, что такое случается. Мне говорили, что некоторые ученики не доживают до конца обучения. Но я не думала, что это происходит так… неожиданно.

–А смерть вообще внезапна. Ее редко ждут. И об этом следует помнить – вы будущие охотники, чей путь наполнен опасностью, и любой ваш шаг может вести к смерти. Но сейчас речь идет не об этом.

Я жду, подавленно разглядывая зубцы на крепостной стене.

–Ты подумай о другом. Каким бы необдуманным ни был его поступок, и каким глупым – конец, Дарис твой соратник, который погиб. И все, что мы можем для него сделать – это позаботиться о том, чтобы отдать последнюю дань. И хотя бы присутствовать на сожжении.

Я с трудом втягиваю воздух. Как объяснить, что сейчас у меня на душе? Я просто не могу поверить, что тот вечно не унывающий паренек с живыми зелеными глазами, шутящий за компанию с Виктором и никогда не проигрывающий на спаррингах, сейчас просто перестал существовать?

Еще вчера утром мы за завтраком перекидывались остротами, говорили о том, с каким удовольствием отдохнем, когда закончится очередной ряд учебных вылазок, и как побежим купаться на реку, когда потеплеет. Дарис жаловался на салат, который вызывает только отвращение у человека, привыкшего к мясу, и втихую подкидывал листики в чужие тарелки. Шутил, подбадривал Рэй, которая боялась испытания со стрыгами. Кто угодно мог погибнуть, но не он!..

А теперь Дарис догорает на той огромной поляне в окружении своих бывших соратников, и никогда больше не будет подбадривать нас на тренировках, да подкладывать лягушек девушкам в комнаты. Его любимая шуточка, хотя мы давно перестали их бояться… И мне страшно запоминать его таким, бледным и безжизненным, на погребальном костре.

Учитель протягивает мне руку и я крепко хватаюсь за его рукав. Подтягиваюсь ближе и утыкаюсь лицом в куртку, сдерживая всхлип.

Дарис говорил, что терпеть не может сентиментальности и долгие прощания. Вряд ли бы он сказал мне спасибо за то, что я вместо того чтобы проводить его, отсиживаюсь одна и реву.

Старший обнимает меня за плечи.

–Каждый переживает по своему. Не стоит себя винить. Я вижу, что тебе тяжело.

Я тяжело вздыхаю в последний раз и решаюсь спросить:

–Еще не поздно успеть на… последнюю часть?

–Нет, еще не поздно. Пойдешь?

–Конечно.

***

Как бы ни бесили меня некоторые кровожадные личности, все–таки их бывает чуточку жаль. Вампир – то есть, Лаурен – похоже, так и продремал всю ночь, прислонившись к бревнышку. Как–то бессовестно вышло. А у меня даже нет другого одеяла, чтобы поделиться им. Замерз, наверное.

Да, утро тоже не задалось. Под косым взглядом мне даже кусок в горло не полез, так что обошлась глотком воды и начала, недовольно сопя, собирать вещи.

Вампир без комментариев провожал меня внимательным взглядом, следя за тем, как я скидываю вещи в сумку, а потом замираю и оборачиваюсь к ястребу.

–Это возможно?

А когда я повернулась и уставилась испытующим взглядом, он явно испытал желание повторить вчерашнюю попытку побега.

–Рен, ну–ка подойди сюда. – Я постаралась позвать очень ласково, но эффект был такой, словно я полезла рукой за спину и достала зазубренный тесак. Он мигом подобрался.

–Что это у тебя за идеи?

–Подойдешь, узнаешь.

–Тебе надо, ты и иди.

А я не гордая, я же подойду… Но стоило только встать и сделать шаг, как он вскочил и обежал кругом костер, так чтобы он остался между нами. Думает, я не смогу перепрыгнуть через огонь?

–Я ведь как лучше хочу!

–Отойди от меня!

–Да стой ты!

Еще круг у костра. Я под таким взглядом начала чувствовать себя кровожадным маньяком.

Кто бы видал! – мерзко хихикнул наставник с ветки, подливая масла в огонь. Я скрипнула зубами и толкнула ладонью воздух в сторону вампира, а потом сразу дернула обратно.

Ну упал, ну связала я тебе ноги, но не повод же это так сквернословить!

Он перевернулся, опираясь на выставленные назад руки.

–Я сказал, не подходи!

–Да ты не бойся!

Лаурен смотрел на меня, как волк, затравленный гончими, явно готовясь дорого продать свою жизнь. Я присела перед ним, чувствуя себя неуютно.

–Просто замри. – Попросила я, и протянула к нему руку.

–Укушу. – Мрачно предупредил вампир.

Да что ж такое.

–Доверься мне.

–Да при чем тут доверие! Я тебя серьезно укушу, ты же… Пахнешь! – Его глаза снова загорелись алым, а клыки вытянулись на последнем слове. И все черты лица на миг как–то заострились, делая его похожим на хищного зверя.

Я едва не передумала, но виду не подала.

–Пара секунд и станет гораздо легче, поверь мне.

Бр–р–р, взгляд словно прошел до затылка. Не знаю, что он там увидел, но вздохнул, закрыл глаза, и подставил лоб.

–Вот сразу бы так. – Проворчала я, и положила ладонь ему на лоб.

Он дернулся, лицо снова исказилось, но вампир остался на месте, сжав челюсти. С такой силой воли из него мог бы получиться охотник. Жаль. Сделанного с ним уже не воротишь.

–Все. – Проронила я, спустя один удар сердца, и отодвинулась. Он облегченно вздохнул и замер. Осторожно втянул воздух еще раз и поднял голову, уставившись так, словно у меня над головой засиял нимб, за спиной распахнулись белые крылья, и я воспарила над землей.

–Ты… ты вернула все… назад?

Я оторвалась от озадаченного разглядывания своей ладони и в замешательстве уставилась на него. Потом до меня дошло. Я ведь не сказала точно, что собираюсь сделать, только что ему станет легче. А сейчас он после такой долгой жажды впервые ее не ощущает. И он решил, что я сделала его снова человеком.

От надежды в его глазах мне даже стало стыдно.

–Я временно заблокировала твое чувство голода. Это как обезболивающее зелье. Ты не чувствуешь боли, но она равно осталась. Это все, что в моих силах.

Мне не доводилось видеть осужденного к смерти, которому сказали о помиловании, а потом заявили, что перепутали. Но уверена, выражение лица у него было бы то же. Он даже сгорбился и сел на землю, опустив глаза. К сожалению, утешить его было нечем.

Я снова задумчиво покосилась на ладонь.

–А что это, кстати, на тебе?

Он продолжал смотреть вниз, что–то тяжело обдумывая.

–Рен!

Вампир вздрогнул.

–Рен, на тебя когда–нибудь наводили порчу?

–Что? – Он поднял голову, нахмурился. – Какую еще порчу?

–Порчу, проклятие, может, накладывали приворот? В общем, что–нибудь темное.

Он не сразу понял, а потом… Что–то такое промелькнуло в его глазах, что я чуть не уверилась в том, что он отлично знает, о чем я говорю. Но это было так быстро, что я не была уверена, что действительно это видела.

–Ну–у, так что?

Он нахмурился и озадаченно покачал головой.

–Лично я ни о каких порчах не знаю. И на здоровье вроде бы не жаловался. А почему ты так решила?

Но ведь он понял, о чем я? Или все–таки нет? Непонятно. Впрочем, может быть, на него наводили приворот, а потом неудачно сняли, и остался след. А приворотное зелье та еще мерзость. Я бы, наверное, тоже не признавалась, что когда–то ТАКОЕ пила.

–Да так… – сжала пальцы, потом тряхнула ладонью, пытаясь убрать с нее ощущение чего–то липкого. – Показалось, что я не первая, кто над тобой поколдовал.

–Не было никакой порчи. – Повторил он растерянно и отвернулся. Может, и в самом деле не помнит.

Я повернулась к ястребу, неподвижно замершему на самой верхней ветке растущей рядом акации.

А ты не заметил ничего странного?

Хельдин, я не маг. Если уж ты не поняла, что ощутила, то я подавно не разберусь.

–Ну и толку тогда от тебя. – Проворчала я вслух, и вампир, само собой, вскинулся.

–То есть?

Я вздохнула.

–Да я не тебе. Я ему – и кивнула наверх, на птицу.

***

Когда я сказала вампиру, что ему придется следовать за мной, он не отреагировал. И так уже понял. Но когда до него таки дошло, что ему придется плестись за мной пешком (на Резвого вдвоем с тяжелым вампирьем не сяду, да и конь не будет счастлив, а пешком не всегда угонюсь, так что вариант один), то я стала свидетелем величайшего события, а именно вампирьей истерики из–за ущемленной гордости.

–Да сдался я тебе! – Взвыл Рен. – Почему просто не оставить меня здесь, в покое!?

–Ты новоиспеченный, себя не контролирующий вампир, и решать сейчас не тебе, а твоему наставнику, но вместо него здесь я, так что слушай, что я говорю и скажи спасибо, что я вообще с тобой вожусь, потому что делать этого не обязана!

–Ах, так я тебе, оказывается, должен за заботу!? – Он придвинулся так близко, насколько позволило заклинание, и проникновенно прошипел: – Единственной подходящей благодарностью, чтобы ты не мучилась, будет быстрое, безболезненное и милосердное убийство!

С ним, что ли, не мучилась?

Я сглотнула (оказывается, сети работали не так, как я думала, и приблизиться он мог почти вплотную) но осталась стоять невозмутимо. Спишем эту его вспышку на молодую кровь.

–Что ж, наверное, где–то в Оршаге, или у кочевников быстрая смерть считается за честь или благо. Но предпочту без такой помощи обойтись.

Он склонил голову к плечу, прищурив темные глаза.

–Тебе же самой в тягость такая опека. У тебя наверняка есть еще какие–то дела. Зачем такие сложности?

–Потому что я не единственная, кто ходит по этому лесу! – Огрызнулась я; снова не выдержала. – И мне не улыбается, что ты пойдешь свободно гулять и наткнешься на кого–то послабее! Так что хватит брызгать ядом и иди спокойно, не создавай мне еще одной проблемы! Быстрее дойдем, быстрее и решим этот вопрос. – И я взлетела в седло, оборвав разговор и наконец–то оказавшись от него подальше.

Он тоже продолжать не стал, только проводил меня свинцовым взглядом.

Путь выдался каким–то однообразным, несмотря на то, что виды открылись потрясающие. Дорога убежала на невысокие холмы и оттуда, когда мы оказывались на открытых местах, было видно блестящие протоки мелких речушек, пронизывающих весь лес, как вены. За ними угадывались очертания дальних гор, плавающих в синей дымке. В правой стороне на возвышенности высились острые крыши далекого города. Ветер донес до нас звон колокола. Но мне туда было не по пути, так что заворачивать не стала.

Вампир остановился, пару мгновений любуясь алыми крышами и золотистыми стенами из дикого камня. Даже набрал воздуха в грудь, чтобы что–то сказать. Но не проронил ни звука. Вспомнил, наверное, с кем рядом находится.

Ястреб парил в высоте едва различимой точкой, иногда спускаясь вниз и отдыхая на передней луке седла. Парой слов я перебросилась с ним, уточняя дорогу. Потом путь привел к небольшой деревне. Там я напоила коня, купила овса и убедилась в том, что помощь не требуется.

Все это время редкие взгляды, бросаемые спутником на меня, ощущались буквально кожей. Я пыталась не обращать внимания, и вообще не смотреть в ту сторону. Пару раз даже удалось убедить себя в том, что никого рядом нет, а я иду себе, по делам и ничего меня не раздражает… В уме снова всплыла та самая мелодия, и я почти полчаса шла, еле слышно напевая ее себе под нос, вспоминая все новые и новые ноты. Спутник, услышав их, отчего–то едва не споткнулся, но я снова не обернулась.

Как умею так и пою, так что извиняйте. Да и не пение это. Так, мурлыканье под нос.

Однако идти бок о бок в молчании весь день и для меня, и для вампира оказалось слишком.

–Я ведь не ошибся, у тебя действительно есть какие–то важные дела? – Поинтересовался Рен, поднимаясь следом за мной на очередной пригорок. Я обернулась, держа Янтаря за повод: как раз решила пожалеть животное и пройтись пешком.

–А почему тебе это так интересно?

Он покосился на ястреба и опустил глаза на меня. Пожал плечами.

–Просто понять не могу. Ты наверняка спешишь. И не думаю что в Инарту, иначе сразу бы сказала, что по пути. И все равно добровольно взялась решать мои проблемы: как ни крути, это мои проблемы.

–А я не пойму, как ты не поймешь, что у меня и выбора–то нет. Я ведь говорила, что не могу рисковать и оставлять тебя без присмотра. Или тебе как–то на пальцах объяснить?

–Нет. Я не об этом. Ты могла просто меня убить.

Я даже споткнулась на ровном месте.

–С чего это!?

–Сама сказала: опасность, самозащита. Имела полное право. И шла бы сейчас свободно по своим делам.

–У тебя нет меток на висках и руках. А такие отметины – единственный повод для охотника убить высшего вампира. – Язвительно процитировала я.

–Как у вас там с этим строго. – С деланным уважением заметил вампир. – А ты у нас так уважаешь правила?

Я остановилась; конь, ухватившись за возможность ущипнуть сочный кустик, тоже застыл, как вкопанный.

–Ты уговариваешь, что ли? Я в любой момент могу передумать!

На угрозу вампирище отреагировало до наглости бесстрашным смехом, обгоняя меня и даже не думая отвечать.

–Смех без причины – признак дурачины. – Язвительно заметила я ему в спину. Он, продолжая смеяться, покачал головой.

–А ты оказывается, забавная!

Тоже мне, нашел шута.

–«Оказывается», то есть раньше я казалась тебе наоборот, серьезной?

–Да не общались мы толком. – Он обернулся через плечо. – И считай, пару минут виделись. Что бы я там о тебе успел узнать?

Я задумалась, машинально отмечая его манеру ходить. Он тянул шаг. И ничего знакомого в этом я опять не увидела.

–А кем ты был? Где мы вообще встретились?

–Никак не вспоминаешь?

–Никак.

–А как думаешь? – Он развернулся и пошел спиной вперед, с интересом глядя на мою озадаченность.

–Руки вроде бы, не рабочие, без мозолей… – Отметила я, и он тут же убрал ладони за спину. – Куда, так нечестно!

–Не рабочие, это да. – Кивнул он. – Других выводов там уже не сделаешь. Что можешь сказать еще?

–Откуда мне знать?

Говоря это, я окинула его внимательным взглядом, подмечая то, что могло стать подсказкой. И склонив голову набок, стала размышлять вслух:

–Одежда обычная, хотя не из дешевых. Много карманов на штанах и куртке; любишь таскать какие–то мелочи? Обувь дорожная, значит, постоянно ходишь пешком. Сейчас не скажешь ничего о загаре, но ты не слишком бледный, значит… – Я чуть не ляпнула «при жизни» – …значит, до обращения часто бывал на улице, под солнцем. Ближайшие поколения пустынников в роду не было. Эльфов, вроде бы, тоже. Шрамов не вижу. Скорее всего, не наемник. Судя по рукам, и не рабочий тоже.

–Все?

–А что еще должна заметить? – недовольно спросила я. Он как будто намекал на то, что я упускаю нечто существенное, отвлекаясь на мелочи.

Лаурен снова покачал головой.

–Да–а, с памятью у тебя серьезные проблемы. – И повернулся ко мне спиной, зашагав нормально.

–Но ты так и не ответил!

–Я музыкант. Ты недавно слышала, как я играю.

–Не догадалась бы. – Пробормотала я себе под нос, и невесть почему спросила: – Случайно не скрипач?

Он заинтересованно обернулся.

–Вспомнила?

Я покачала головой.

–Если бы… Предположила. А что случилось потом? Как тебя обратили?

Даже по спине было заметно, что его как водой окатили. Словно он совсем забылся, а теперь осознал, что между прочим, является нечистью. И вести себя ему надо соответственно, то есть как угрюмое упырище.

–А вот об этом я говорить не хочу. – Отрезал он и ускорил шаг.

Коря себя за несдержанность (захочет – сам расскажет, а пока не хочет, лучше не допытываться) я влезла в седло и поторопила обленившегося коня, чтобы не отставал.

***

До самого вечера из вампира, о нем самом, было не вытянуть и слова, но я завела разговор о том, бывал ли он в Тавере, и каковы особенности этого города. Подтвердились слова духа о том, что башню с синими часами я видела именно там.

Когда солнце коснулось горизонта, я разыскала в перелеске удобное место для ночлега и быстро разведя костер, отправила в котелок вторую часть вчерашнего зайца, которую до этого несла в теплонепроницаемом пергаменте. Потом откатала рукав и осмотрела зашитый порез. Из лекарственных средств у меня, конечно, имелась только пара травок и спирт во фляжке, но заживало плечо хорошо. Других средств и не нужно.

Подвесила над огнем кружку с водой, покрошила туда растения, аккуратно отсыпала алхимический порошок из маленького пузырька, который, слава высшим силам, хранила не в сумке, а в потайном кармане куртки. И достала фляжку.

–Где это ты так оцарапалась? – полюбопытствовал вампир. Я смочила спиртом лоскут ткани и фыркнула, сдувая с лица прядь волос.

–Познакомилась с лесными крысами.

–Ты была одна? – Хорошее настроение с него как рукой сняло, даже встревожился. Я посмотрела на него с довольной усмешкой.

–Поверь, меня и одной им оказалось много.

– Тебе бы не было так весело без элементарного везения: из оружия нашлась хотя бы кружка с драконьей кровью. Кабы не она, неизвестно, чем кончилось. – назидательно раздалось сверху.

Я скривилась: и от его замечания, и оттого, что спирт обжег рану.

–Что за драконья кровь? – Переспросил вампир. Я удивленно уставилась на него, потом на ястреба.

–Что за выступления на публику, почему он опять тебя слышал?

Давай уточним: ты удивилась тому, что меня услышал телепат?

Я досадливо скривилась. Точно! Это как раз одно из тех свойств, из–за которых я недолюбливала высших вампиров. Правда, в детстве я верила, что они вообще способны достать из человека душу, неудивительно, что потом предубеждение держалось долго.

–А разве все вампиры читают мысли? – Снова встрял Лаурен. – Я думал, такое встречается очень редко.

–Не совсем так. – Снимая закипевший отвар, осторожно ответила я. – Насколько я знаю, вампиры могут чувствовать настроение собеседника, а это эмпатия. Так что эмпатами считаются все поголовно. А вот на чтение мыслей способно не больше половины. Причем из этой половины только немногие читают мысли четко, остальные слышат только обрывки.

–А я телепат или эмпат?

Как минимум среднего уровня телепат. Но станешь им не скоро. А меня слышишь, потому что я не просто думаю про себя, а направляю мысли. – Объяснил ястреб. Вампир кивнул и взглянув на меня, заинтересованно склонил голову набок.

–Твои мысли я тоже буду слышать?

Я шепнула пару слов, дунула на кружку и проверила пальцем. Как и полагается, в конце приготовления лекарство стало холодным и вязким. После чего сложила кукиш и показала ему.

–Размечтался.

Он вздохнул с притворным сожалением, желая меня поддразнить. А потом в который раз изменился в лице и помрачнев, уставился вниз. Наверное, снова вспомнил, что телепатия лишь приложение к монстру.

Я не знала, что на это сказать и помедлив, продолжила обрабатывать рану.

–Так что он говорил о драконьей крови? Где ты умудрилась ее раздобыть? – Напомнил Рен.

Я не знала, можно рассказывать это посторонним, или нет. Но так как ястреб беззаботно чистил перья, то я решила, что тайной ордена свойства нашего снадобья не являются. В отличие от рецепта, конечно.

–Это средство, которое готовится охотниками для восстановления физических и магических сил. Я тогда как раз его сделала и собралась пить, когда появились эти любители легкой поживы.

–И что дальше?

Я усмехнулась.

–Снадобье не зря так назвали. Для неподготовленных людей оно действительно как чистая драконья кровь. Я вылила это средство на одного из них. Побегает по Целителям; ему теперь нужно новое лицо.

Рен в удивлении покачал головой.

–Неплохо.

Я только вздохнула. Лично мне было жалко зелья. Для него требовались такие составляющие, которые сложно достать, а у меня их не осталось.

Закончив с лечением, перевязала руку и скатала рукав обратно. Вампир уселся поудобнее, спиной к дереву, и задумался о чем–то, глядя на огонь в костре. К этому моменту он, похоже, оттаял, и больше не косился на меня с непонятным выражением лица. Правда, у меня возникло ощущение, что он специально поджидает момента, чтобы сразить меня внезапным вопросом!

Я сидела себе, никого не трогала, отбирала в сумке связку травок для чая, и тут он, решил как бы вскользь поинтересоваться:

–Ты уже вспомнила, как тебя убили?

Пришла моя очередь напряженно вскинуться. Я едва не рассыпала половину сбора.

–Откуда ты знаешь!?

Он продолжал спокойно смотреть на огонь, словно сквозь него видел что–то, мне недоступное.

–Знаешь, о вас, охотниках, ходят легенды. Говорят, что когда охотник возвращается, его душа возрождается… – Он задумался, подбирая нужные слова – Не вся сразу. Она постепенно, по кусочкам срастается, и поэтому пока охотник не вернет себе ее всю и не станет вновь целым, он не сможет быть охотником. И именно потому, что душа не цела, он себя не помнит.

–Интересное предположение. – Оценила я. – Поэтично, но далеко от правды. Душу на кусочки не разрежешь, как кусок холста. Но смысл я поняла. Догадался, в чем дело, потому что я ничего толком не помню? Тебя вот, не вспомнила до сих пор.

Он опустил взгляд вниз, на свои руки.

–Не только поэтому.

–О чем ты?

Вампир поднял голову и повернул правую ладонь тыльной стороной ко мне, проведя пальцем по белесому шраму, от запястья до пальцев.

–Так и не заметила?

Я хотела было сказать, что да, и при чем тут это, но осеклась. Шрам, я точно видела этот шрам. Не просто видела, запомнила!

Почему я его запомнила?

Стукнуло в висках, заболело у затылка…

Чадят причудливые курильницы, расставленные по углам плиты. Они пахнут удивительно сладко, миндалем и островными благовониями. Потрескивают огоньки на оплывающих свечах из белого воска. В изголовье алтаря, у разожженного ритуального огня главный темный жрец, тот самый хриплый маг раскладывает темные ножи на алом бархате.

У меня тогда от этого дыма и какого–то зелья туманилось в голове, поэтому первое время я вообще не сопротивляюсь. Только смотрю, как они перемещаются вокруг меня, проводя последние приготовления.

Поворачиваю голову вправо, прикрываю глаза, чтобы хоть как–то привести разум в порядок. Когда поднимаю тяжелые веки, то замечаю, что у стены лежит кто–то связанный, спиной ко мне. Они приволокли его сюда недавно, чтобы не оставлять без присмотра. Я вроде как даже помню, когда это было. Меня тогда тоже только принесли.

Кто это? Следующая жертва, после меня? Что за несчастный?

Так путаются мысли, почти ничего не понимаю.

Он тоже пришел в сознание. Он шевелится, и пытается нащупать веревки, которые держат его запястья. Я смотрю внимательно. Я могу еще вернуться, и когда приду сюда, то найду его родных и сообщу, что с ним случилось. Его же наверняка кто–то ищет. Надо только внимательно запомнить этот странно знакомый шрам у него на ладони…

В следующий момент у меня перед глазами снова было место привала, догорающий костер и сидящий по ту его сторону вампир. Я потрясенно смотрела на него.

–Ты там был? Это был ты!?

–Вспомнила? – Он вскинул брови.

–Ты был там, ты видел, как меня убили! Почему не сказал сразу!!?

–Я не был уверен. Не запомнил лица.

–Подожди. – Я в замешательстве подняла ладонь. – Когда ты вообще меня увидел, если тебя бросили с мешком на голове?

–Но ведь… А, точно. Ты этого уже не застала.

–Рен, расскажи мне с самого начала, как там оказался и как вышло, что ты остался живым!?

–Ты сказала «живым»? – Едко усмехнулся он.

Я сдвинула брови.

–Нашел время. Если тебе интересно, то насчет высших вампиров у магов–теоретиков накопилось множество теорий, выбирай любую. Кто–то думает, что их породили вурдалаки, кто–то доказывает, что вампиры произошли от демонов, иные видят их создателем бога войны. Но все сходятся на том, что это уже не нечисть, а иная раса, новая форма жизни. Так что прекращай убиваться, тебе еще повезло.

–То есть ты вот это считаешь везением!?

–Так, иная форма жизни. Отвечай на вопрос!

–А то что? Снова будешь угрожать мне вилкой?

Ох, не дойдем мы спокойно до города, полезу его бить…

–Пока только вилкой!

–Страшно–то как.

–Рен!

Было видно, что отвечать на вопрос ему не очень хочется. Даже в глаза не смотрит.

–Это они меня обратили.

Я замолчала.

Сатанизм, жертвоприношения, отточенный ритуал, хорошая организация… Я помню, что у них были все нужные материалы, даже дорогие обсидиановые клинки. Наверняка их цель вполне конкретна, и обращение в нечисть всех встречных–поперечных сюда не вписывается.

–Зачем им это?

Он нахмурился.

–Я не уверен, что понял точно. Но, кажется, им нужна моя кровь.

–Точно… Усиление ритуала. Я помню, там такое применялось.

Рен вздохнул.

–У них был какой–то запас, но они либо купили ее, либо взяли насильно. И тот, у кого взяли, не дался живым. В общем, осталось мало. Им нужен был некто без военного опыта, чтобы не смог отбиться, и без ближней родни, чтобы пропажу никто не заметил. Я им подошел. – Вампир передернул плечами. – Они смешали мою кровь со своим запасом, и пока я обращался, притащили в ту пещеру. Ты, наверное, попалась им неожиданно, и они очень спешили, так что решили пока оставить меня там.

–И как ты выбрался?

Рен поднял голову и снова усмехнулся. Но как–то невесело. Покачал головой.

–Да ты просто не видела, что там творилось, когда тебя убили. – Он сделал неопределенный жест ладонью, пытаясь объяснить, потом развел руками, не найдя слов. – Что–то невероятное! Не знаю, как ты это сделала, но произошел выброс силы, или удар. Их всех оглушило и раскидало по углам. Даже алтарь сместился и пошел трещинами, и письмена на нем больше не горели. Ты сорвала им весь ритуал!

Ого. Что–то не помню за собой таких подвигов. Вроде бы валялась себе, как тряпочка, а поди ж ты.

–Ну… И что было потом?

–Я как раз тогда и воспользовался шансом, пока они не пришли в себя. Руки смог перетянуть через голову, стащил с себя мешок и перегрыз веревки. – Он усмехнулся, показав волчьи клыки. – Единственный плюс моего нового состояния.

–Хм. Понятно, что ничего не понятно. Погоди. – Я подняла голову. – Так ты выходит, знаешь место ритуала? Ты можешь помочь мне найти их!? Расскажи, как найти эту пещеру!

Он смотрел вниз, и ему почему–то не нравился мой энтузиазм. Вампир выпрямился, оглянулся.

–А ты сегодня ставила свою защиту?

Я тоже оглянулась, сморгнула. Когда открыла глаза, увидела знакомый тонкий купол.

–Стоит она, не беспокойся, простоит до утра. Или ты опять уходишь от ответа?

Лаурен поднял на меня мрачный взгляд.

–Я знаю, где пещера, но тебе не скажу. – Прежде чем я возмутилась, он вскинул руку, и я не стала бросать в него пучком искр, что сам собой возник между пальцами. – Я покажу.

–Ты имеешь в виду…

–Да. Я иду с тобой.

–Так, осади коней. С чего ты так решил?

–А думаешь, нет причин? – он снова обжег меня взглядом. – К тому же я не смогу объяснить на словах, как в глухом лесу найти пещеру. Что я, буду вспоминать, у какой по счету сосны свернуть? Вдобавок добираться до Инарты и сдавать меня с рук на руки, у тебя времени нет.

–Почему? До новолуния еще три недели, я вполне…

–Не новолуние. – Он покачал головой. – Я слышал их разговоры, пока меня тащили. Следующий ритуал будет в полнолуние. Один говорил, что нужно найти жертву подальше, потому что в Тавере уже пошли подозрения, а другой ответил, что все равно осталось немного, так что можно уже не осторожничать. Мол, уйдут потом, и пусть горожане ищут, сколько влезет. И ты еще повредила им алтарь.

Вампир вздохнул и продолжил свои измышления:

–Если у них какие–то сроки, значит теперь они будут спешить, чтобы все успеть к нужному моменту. Может статься так, что и жертву украдут заранее. И если ты не успеешь, то упустишь их. А в чем цель их работы, наверное, лучше вообще не знать.

–Не нравится мне эта идея. – Честно призналась я.

–Но это логичная идея. Или у тебя есть другие предложения?

–Не знаю пока. – Я поболтала ложкой остатки ужина, потеряв аппетит, и отставила чашку.

–Что, не нравится, когда решение принимает кто–то другой? – Прищурился вампир. Я недоуменно подняла глаза.

–А при чем тут решение?

–Ну, ты до этого так хорошо все продумала, настроилась, а тут раз, и оказывается, что нужно пересмотреть планы. И ты тут же скисла.

Я едва удержалась от того, чтобы швырнуть в него ложкой.

–У тебя с самого детства был талант моментально портить окружающим настроение, или ты специально тренировался?

–А ты на вопрос не ответила.

–А я не отвечаю на детские подначки! – Буркнула я, плюхнулась под плащ, заменявший мне одеяло, и накрылась им до ушей.

***

Теоретическое отступление.

Варлак.

Нечисть. Степень опасности – 4, разумность – 4.

Место обитания: распространен повсеместно.

Встречается редко.

Происходит от волкулака: появляется в потомстве. (Пометка на полях: варлаки рождаются далеко не всегда, потому встречаются гораздо реже своих сородичей)

Пополнение популяции возможно только естественным способом. Укус не заразен.

Как и волкулак, это – низшая форма оборотня, которая имеет два облика. Обращается по желанию. Не зависит от лунных фаз и времени суток.

Образ жизни преимущественно ночной.

Свободно говорит и понимает человеческую речь, легко приобретает социальные навыки и маскируется под человека; зачастую так и делает.

В человечьем облике его можно узнать по повадкам перевертыша: может принюхиваться, как собака, отлично видит в темноте.

В питании отдает предпочтение человеческому мясу. Особое пристрастие питает к крови и плоти магов. (Приписка: среди толпы людей обязательно выберет колдуна или ведьму, даже первого ранга, или со спящим даром. Собственно, отличный способ вычислить одаренного в группе, если нет других идей! Шутка. Просто шутка).

Оружие: клыки. Охотничьи повадки: как таковые отсутствуют. Варлак действует по ситуации, может напасть и из засады, и открыто.

Уязвимость: горло и живот.

К магии абсолютно невосприимчив. Может чувствовать ее проявления на большом расстоянии.

Бестиарий, Глава первая. Учебник по неестествознанию за 936 год.

***

Отступление.

Огонь почти угас, и только переливался оранжевым на углях, но даже в таком слабом свете он уже хорошо видел. Он с каждым днем все лучше и лучше видел в темноте.

Вампир не спал. Подождав, пока уснет спутница, он тихо сел, подтянул к себе колени и с тех пор сидел неподвижно, глядя на нее со странным выражением лица. Если бы она не спала, то не смогла бы понять, о чем он думает. Ну не жалеет же ее, в самом деле…

Вампира мучили мысли.

Рядом крикнула какая–то ночная птица, заставив его вздрогнуть. Оглянувшись, он снова бросил на охотницу взгляд, на этот раз близкий к раздражению. Встал, зачем–то двинулся к берегу речки, которую слышал неподалеку, но почти сразу горло стиснул спазм, а внутренности скрутило невидимой рукой. Такие же невидимые руки вцепились ему в руки и ноги.

Скрипнув зубами, он потер запястья, пытаясь убрать с них ощущение призрачных пут, и остался стоять на месте, рассеянно сжимая и разжимая кулаки. И как это он мог забыть о сетях? Даже когда она спит, не слабнут.

Упрямо сцепив зубы, вампир обошел поляну кругом и понял, что с другой стороны от нее заклинание держит его не так сильно. От чего это зависело, он не знал, но уже не похоже на поводок, привязанный к колышку. Скорее на пятно, и покинуть его границы пока невозможно.

Нужно выяснить эти границы.

На этот раз крутило слабее, и несмотря на неприятные ощущения, он смог отдалиться почти на семь–восемь саженей. И с каждым шагом казалось, что если прошел так много, то пройдет и больше… Пока не замер, словно налетел на стену, схватившись за горло. Как будто уже не руки, а удавка, которая с каждой секундой затягивается.

Выругавшись, он упрямо качнулся вперед, сделал еще шаг, еще… Ну, еще немного и эта веревка порвется, ну же, ну!?

Ему начало застилать глаза пеленой и вот он, почти не помня себя, зашипел, упал на колени на следующем шаге и рванулся вперед с таким трудом, словно лез вверх по отвесной стене. Цепляясь пальцами за траву, впиваясь в землю, хрипя от удушья – он до последнего верил, что сможет освободиться. Но настал момент, когда терпеть стало невозможно. Не было больше воздуха, не было сил даже протянуть вперед руку, и как бы надолго он ни умел задерживать дыхание, дальше двинуться не мог.

Он ненавидел тот момент, когда сломался и рванулся назад, отталкиваясь от земли. Стоило оказаться буквально на пару шагов ближе к поляне, как удавка ослабла, и вампир смог дышать – пусть и по–прежнему словно придавленный мешком с камнями.

Так просто он не сдастся!

Он снова рванулся вперед, словно надеялся, что сети могут упустить его, потеряв бдительность, как сторожевой пес. И когда понял, что снова не прорвется, зарычал от злости и продолжил на одном упрямстве бросаться вперед на невидимый барьер, еще раз и еще. И с каждым разом казалось, что по пяди, понемногу, расстояние увеличивается, и это придавало новых сил. Еще раз! Еще немного, и он сможет! Он даже счет потерял своим попыткам. А когда пришел в себя, то понял, что стоит на том же месте, где и в первый раз, хватаясь за шею, а в темноте перед ним, на суку сидит ведьмин ястреб.

Ничего не получится. Даже пытаться не стоило.

Он и сам уже понял, что все бесполезно, но птица была неправа – попытаться определенно стоило. Хотя бы для того, чтобы быть уверенным, что выбора у него нет.

Отшатнулся, упал на спину. Отталкиваясь ногами, отполз подальше и снова задышал, приходя в себя. Голова кружилась, мутило, а хуже всего было от осознания собственного бессилия.

Подождав, пока он встанет на ноги, странный ястреб щелкнул клювом и снова подал голос – не громкий и ясный, а шелестящий и глухой, слышимый не ушами, а прямо в голове.

Если тебе так важно сбежать, то почему сам предложил показать ей дорогу? Ведь не она заставила, сам вызвался.

–Тебе еще раз повторить, как плохо елочки подходят на роль ориентира, или сам вспомнишь? – Отозвался вампир слабым голосом и прокашлялся.

Хочешь сказать, елочки вынудили? Допустим. Почему тогда не бросаешь попыток уйти? То доводишь ее, то сам силишься сбежать?

–Пошел ты! – Прошипел Рен и развернулся обратно к поляне. Сделал несколько шагов и на его лице заплясали отблески костра. Но опять не выдержал, остановился, схватившись за ближайшее деревце, чтобы не упасть.

Он не слышал никаких звуков. Но когда выпрямился, ястреб сидел прямо перед ним, на суку соседнего деревца. И смотрел, не мигая.

Ты не все ей рассказал. Ты что–то явно скрыл… Уверен, это что–то было бы ей интересно.

Рен не отвечал, пытаясь продышаться. По тому, как он напрягся, несложно было понять, что дух прав. Тот и продолжал прощупывать почву.

– В чем же дело? Ты на самом деле не хочешь идти к пещере, хотя говорил совсем другое. Тебе нужно в другое место? Кому–то в другом месте нужна твоя помощь? Не сомневаюсь, это важно, раз ты так рвешься.

–Это не твое дело! – Огрызнулся вампир, наконец–то выпрямившись, и медленно побрел обратно к поляне.

Я умею видеть в чужих душах.

–Ни черта ты не видишь – с досадой отрезал Лаурен, проходя мимо странной, надоедливой, и слишком умной птицы.



Мне нравится:
0
Поделиться
Количество просмотров: 7
Количество комментариев: 0
Рубрика: Литература ~ Проза ~ Роман
Опубликовано: 30.05.2019




00
Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1 1