Чтобы связаться с «Наталия Маркова», пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Наталия МарковаНаталия Маркова
Заходила 19 часов 35 минут назад

38(1).МОЯ ЖИЗНЬ. ЧАСТЬ 18. НЕПРОСТОЕ НАЧАЛО. МЕЧНИКОВА 59.

38(1).МОЯ ЖИЗНЬ. ЧАСТЬ 18. НЕПРОСТОЕ НАЧАЛО. МЕЧНИКОВА 59.



Рождение ребенка было действительно важнейшим событиемв моей жизни; нопри этом никуда не девалось, даже притушевываясь основательно, мое направление внутреннего устремления. Что бы я ни делала, я никак не могла избавиться от присутствующего во мне чувства избранности, ибо стерженек во мне заставлял все видеть через призму некоего своего предназначения, как необходимости и неотвратимости и с тем, чтобы однажды проявить себя; и этот момент я в себе караулила, чутко прислушивалась, не теряла его из мыслительного процесса, им сносила свои боли, через эту цель все пропускала, ей молилась, втайне задавая себе вопрос: почему я так привержена этой по сути невидимойцели, неужели я так мечтаю написать одну единственную книгу и для чего? В любой библиотеке их пруд пруди. Одно и то же разными словами. И почему я так лелею эту мысль, ставлю ее в себе столь высоко и служу ей. Ужели одна книга, пусть две или три в моей жизни столь важны для меня и других? Что мне нужно? Слава? Деньги? Почет…Я приходила неизменно к тому, что ничего не желаю себе, не знаю, с чем это едят, но высказаться почему-то обязана, и это, сам процесс, удивительно приятен.



«Писать. Но внутри… Что там? Как отзовется во мне то, что я пережила? Каким новшеством для других? А желание писать уже теперь нестерпимо. И я знаю, я точно знаю, что если войду в себя, то оттуда пойдут мысли удивительно сокровенные, ибо уже приходили. Им нужно находить время, они любят уединение, они поражают даже мое сознание… Но не теперь… Но когда?...». Такие мысли отнюдь не мешали музе со мной знаться, не остужали пыл. Но было непонятно, как моя личная жизнь синтезирует из себя нечто словесное, как оно там внутри меня и где перерабатывается, ибо потоки слов просятся наружу уже как-то оформленные, а что-то во мне останавливает их и говорит им:«Не время, потерпите, будет час…».



Так жила надежда, так жила большая уверенность, так жило сомнение, так виделся и не виделся путь, но центром всего была неизменно дочь, как моя величайшая удача в жизни, почти непреднамеренная, от Бога, неотъемлемая…, а Саша – недоразумение основательное, однако дающее положение в этом мире, незыбкость и определенность, к которому иногда проявлялось чувство, но столь незначительное, ибо он отнюдь не ставил целью себя любить, хотя на эту тему любил меня пытать,шел по пути семьи, не разбирая особо дороги, как все, как он это понимал, едва имея и цель впереди, не ища особо свое место в жизни, не желая себе особых душевных трудностей, как и материальных, не приспосабливаясь, не применяясь, прямой в своем проявлении, как веник,и гибкий только тогда, когда Бог изнутри смягчал его, ибо это было необходимо, дабы и я выжила, умея больше терпеть, чем противостоять, поскольку с трудом применялась к нему, постигала на себе его характер и пока все больше молчала,что в его глазах меня несправедливо упрощало, и он более был склонен к тому, чтобы ему противостояли, проявляли характер, но в меру.



Это умела делать с ним моя мама и у нее убеждать получалось. Это так же получалось у тети Ани. Но они были от него независимы материально, и это было существенно.



Я же больше входила на первых порах в обиды, еще не чувствуя в себе силу противоборства решительного, ибо, будучи замужем, все еще не чувствовала почвы под ногами, а он был тот человек, который на это смотрел и никогда не мыслил, что все приходяще в этом мире.



Я же шла только на разговоры, когда он был расположен, и это, как правило, рождало в нем ко мне интерес, который, однако, быстро ослабевал, ибо его суть быласутью быка изначально, а в человеческом типе это выражалось в том, чтобы не признавать свои ошибки, но усиленно валить на другого все проблемы и ситуации семейных перипетий, также мгновенно гневаться, оскорблять и ставить на место, однако, прислушиваясь усиленно к мнению других. Но, а поскольку в мою защиту говорила только мама и то редко, ибо не была свидетелем многого, то положение мое оставляло на первых порах желать лучшего, но и только, ибо жить под постоянным напряжением почему-то было и полезно.



Во всяком случае, через эту мою практику семейной жизни и не толькоБогдостигал то, что на гнев любого или вспышку, я уже в итоге, спустя многие годы, вообще никак не реагировала, но приобретала устойчивое чувство отрешенности, испытывая в себе штиль, знание причины и следствий и могла угомонить несколькими словами, точностью,спокойной беспристрастной речью, что и сказать уже в ответ было нечего, ибо речь была такова, что не имела в себе гнева и других материальных чувств, а потому убедительна и разумна, как и память не уходила в забвение, но подсказывала кстати, как и напоминала, как и позволяла оперировать и отрезвлять взорвавшегося любого.



Но это было потом. А пока был страх, бывали слезы, безысходность и желание уйти без оглядки. Но куда? Судьба, Бог, тем и связывал, что денег никогда не давал, как и подходящие руки помощи, а без них в материальном мире вопросы почти не решаются… Таким образом в какой-то момент своей жизни я поняла, что не я, но она меня ведет и требует от меня учитывать ее условия и то положительное, что есть. А положительным было – крыша над головой, прописка там, откуда тебяне выселят и главное – дочь. А Саша был тот, кто так себя обставил, но и не по своей особой воле, ибо, возможно, мог метнуться в любую сторону. Но казачий норов Лены его все же остужал и било по самолюбию только от одной мысли, что он может оказаться под каблуком.



Мои же плюсы были – моя внешность, моя учеба в университете, любовь Саши, которая точно была по всему,и характер, ибо я была уже хорошо битой отцом и по жизни и так подготовленной к тому, чтобы не лезть на рожон, смягчать ситуации, не обострять, была более склонна к просьбам и благоразумным обсуждениям, к мирным переговорам и другой женской гибкости, ценящей и отвечающей на Сашину отходчивость, ибо был он и рыбкой (все это вначале) и несомненно самым определяющим фактором – совместный ребенок, его копия также, где он мог проявить свои отцовские чувства в полной мере в плане купать и прогуливаться с коляской. Но этим и ограничивался, поскольку тяжело работал и уставал, да и деньги как-то старался придерживать, ибо четвертая их часть уходила на алименты, что было существенно, поскольку я не работала.



Родители, в целом удовлетворенные исходом событий, уехали в Кировабад, чтобы отправитьв Ростов-на-Дону контейнер с мебелью, и скоро обосновались на новом месте, наводя в новомжилье уют и не забыв перед отъездом из Кировабада всем объявить, что я удачно вышла замуж и родила дочь, будучи не то чтобы тщеславными, но желающими хоть так взять свой родительский реванш. И здесь Бог позаботился о том, чтобы мы жили не очень далеко друг от друга,так что расстояние преодолевалось легко пешком, по Мечникова и до Переезда, в среднем за полчаса.



И так мы становились единственными и желанными гостями моих переехавших и, наконец, удовлетворенных родителей, и впору было наслаждаться радушием мамы и сдержанной доброжелательностью отца. Однако, такое затишье было ему не очень свойственно, однако,и причин для гнева он не находил,ибо я не жила с ребенком на его шее, была как-то пристроена, и он подучивал меня смалчивать Саше,дабы,благодаря ему,получить и квартиру, поскольку он стоял на очереди,и стать, таким образом,независимойи твердо стоящей на ногахростовчанкой.



Отец и теперь как-то преследовал свою цель касательно проектирования города будущего, мне же было в этой части все-равно, ибо только две вещи могли меня интересовать – моя дочь Светлана и моя никуда не уходящая цель писать, ибо муза приходила неотвратимо, буквально глядела в мои глаза и напоминала, давая чувство великой ответственности и наслаждая изнутри энергиями неземными.





Предчувствия становились сильными до боли и взгляд начинал скользить мимо всего и устремлялся внутрь… Непередаваемое чувство. Но что писать… Отношения с Сашей были особенно в первый год для меня отнюдь не простыми и много раз была готова уйти от него навсегда, но идти было некуда, да и он неизменно замаливал свои грехи, как мог, чаще всего ласками, и этим спасал положение почти всегда, ибо так и был устроен. Пятого января 1980 года мы с Сашей расписались, накрыли в общежитии стол, и вся его родня, успевшая уже примириться с переменами в своей степени, найдя меня не очень-то и плохой внешне и по речи, как и мои родители пожелали нам долгих лет совместной жизни и время пошло. Фамилию Саши с его согласия я не взяла, но оставила свою, поскольку об этом просил отец всегда, да и не хотелось возиться с документами.



Здесь хотелось бы напомнить, что наша дочь Светлана, родившаяся 28 марта 1979 года, была воплощением Анисима, отца Саши, умершего в начале лета 1978 года и родившимся у меня ровно через девять месяцев моей дочерью (как мне было впоследствии поведано Богом).



Будучи человеком крайне неуравновешенным, дебоширом илюбящим загулы и женщин, рано осиротевший, познавший бродяжничества и нищету, не знающий, как свести концы с концами в своей деревеньке, намытарившийся в вечных поисках работы, чтобы прокормить большую семью, намыкавшийся по жизни Анисим умирал очень тяжело в результате сильнейшего алкогольного отравления, умирал смертью мучительной и долгой, воздававшей ему за многие прегрешения,до последнего мгновения своей жизни извиваясь от сильнейших болей, в потрясении, в состоянии крайне тяжелом, в стонах и муках.



Надо знать, что когда человек после такой смерти рождается сразу, то душа рождается с потенциалом невыплеснутых страданий, в достаточно сильном нервном потрясении, с плохим аппетитом, почти в стрессе, с внутренним дискомфортом, продолжая выплескивать в мир свою боль, психическую надломленность, свое неустройство, тянущееся шлейфом из прошлого воплощения. Ничто и никуда не деется. Таким людям Бог Милостью Своей дает терпеливые руки матери и любовь, постепенно сводящие на нет отзвуки прошлого воплощения и его последствий.



Это необходимо, ибо у маленького ребенка плоды такого предыдущего воплощения выражаются в новом рождении в расстройстве психики, в нервозности,у таких детей очень плохой сон, дрожат ручки, они постоянно плачут, просятся на руки, желают любви и ласки, как и внимания. Хотя при взрослении устремляютвсе силы свои приложить к тому, где им не удавалось, могут сохранять на первых порах свои привычки, но они постепенно ослабевают, ибо уходит на нет причина, которая их вызывала в большой степени, поскольку Бог дает новое окружение, открывает новые возможности и помогает душе себя реализовывать в лучшей обстановке и в более благоприятном направлении.



В этой связи Светлана очень часто ночью плакала, вскрикивала, стонала, днем закатывала истерики и утихомиривалась только тогда, когда я брала ее на руки, принимая материнские ласки и утешения всем своим сердечком, вслушиваясь в них, прося их, настаивая на них.



Саша в отличие от многих отцов к ребенку был разумен,не был сторонником жестких мер, не возражал, что я ребенка буквально не выпускаю с рук, не запрещал постоянно подходить к ее кроватке, не приучал засыпать самостоятельно, и в этом я была ему благодарна, ибо были и те из его родственников, кто придерживался другого мнения и практическине подходили к своим детям ночью и не беря их на руки лишний раз. Бог знал мое сердце и знал карму Светы, а потому давал нормальное понимание Саше там, где это было просто необходимо, но при этом у него были и определенные требования ко мне, которые были достаточно обременительны, но на которых он стоял и требовал от меня неизменно и очень не просто было к его требованиям примениться. Однако и далеко не всегда, но уже относительно меня и с целью моего воспитания, ибо Бог имел на меня и Свои Планы. Всех этих Ведических тонкостей касательно перерождений я знать не могла, но исходила только из понимания, что дороже у меня никого нет,и за нее я была готова принять любой неравный бой. Но Саша против Светы никогда не шел, ибо любил ее, как свою дочь, и это было отрадно, да и Бог, заняв его тяжелой работой, отводил от дочери в плане особого воспитания и ненужных требований.



Поскольку Светлана была очень беспокойным ребенком и постоянно плакала, я делала все, не спуская ее с рук, я уставала так, что уже едва ходила, я выбивалась из сил, падала от усталости и мечтала хоть раз выспаться. Саша работал на стройке в три смены, и его это не касалось. Если ребенок ночью плакал, он переворачивался на другой бок, этим красноречиво говоря, что ему надо выспаться. Но вопросов или требований к нему не было. Было желание выдержать. Саша не делал скидки никогда. Это было для него в порядке вещей. Все входило в мои обязанности – ребенок, бессонные ночи, магазины, уборка, стирка (конечно же ручная), приготовление еды, как и обязанность ему подавать и неизменно убирать после него, ибо мыть посуду или хотя бы убрать ее со стола, или сполоснуть чашку после чая было для него неприемлемо. И, несомненно,важной моей обязанностью было провожать его на работу, давая с собой термос или два с едой, как и все мыть и приводить в порядок, когда он возвращался.



Если ребенок засыпал и я засыпала, не в силах приготовить вечером на утро, то непременно надо было встать в пять утра и приготовить кастрюлю еды, чтобы к его уходу на работу в его портфеле уже стояли термосы, и еда ожидала на завтрак. Сбоев он не терпел, не принимал, ибо я на них и не имела право, поскольку ничего не внесла в дом, будучи бесприданницей, и хоть он об этом никогда не говорил, но это было понятно, это было красноречиво, это было то, что давало ему право. Я худела на глазах, мама всплескивала руками, но сама была под игом отца, который пристрастился к вину, и его скандалы становились систематическими и жестокими, отсылающего ее неизменно на работу, в то время, как сам писал свой проект, свою величайшую в жизни утопию,касающуюся проектирования города-дома, сделав это смыслом всей своей жизни и только в теплый период отправляющийся в Сочи или на набережную Дона подзаработать деньжат силуэтами.



В добавок ко всему, Светлана постоянно болела, поскольку у нее были большие гланды и очень часто простуда увенчивалась очень высокой температурой. Крошечный ребенок постоянно, то и делогорел, и я рыдала над ним, не зная, как сбить температуру, заворачивая ее в мокрые пеленки, выжатые в уксусе с водой, и страдая от страданий этого крошечного тельца, истошно плачущего от мокрой холодной пеленки, не отходила от нее ночами и иногда нас увозила скорая, что было событием крайне нежелательным, ибо Саша терял прислугу.



Трудности в семье он не переносил, становился крайне ненадежным, истеричным, гневным, не видящим и не слышащим. Онбыл для меня величайшей школой терпения, лучшим учебником ни на кого не рассчитывать, лучшим практическим руководством, как нельзя жить в семье и строить отношения.



Но он себя вел так, как позволяла моя карма, ибо следует напомнить, что в позапрошлой жизни я занималась революционным делом, расклеивала листовки и сидела по тюрьмам, а заботу о наших детях, об их здоровье и болезнях брал на себя он и его мать. И тогда у нас были дети, и тогда они болели.Потому Бог снова сделал нас супругами,дал ему освобождение рук и взвалил на меняв этой жизни то, что осталось моим долгом из прошлого. В этом была существенная причина, и в этой жизни, прежде, чем Бог заговорил со мной, я должна была отдать долги такого порядка или быть в процессе отдачи и извлечьсвои уроки, что и происходило.





























Мне нравится:
0
Поделиться
Количество просмотров: 10
Количество комментариев: 0
Рубрика: Литература ~ Проза ~ Повесть
Опубликовано: 12.09.2020




00

Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1 1